Помоги проекту - поделись книгой:
Отсутствие ответа на вопросы собеседника, игнорирование их, либо переход на другую тему. Здесь явно зарыта некая собака: либо тебя пытаются поставить на место, либо на эту тему говорить непозволительно. Не смущайся. Задай вопрос снова, пусть собеседник перестанет молоть ерунду и скажет четко: проблему повышения зарплаты мы не обсуждаем, и вообще непристойности произносим только за новогодним столом под утро, а не в рабочее время в непосредственной близости от кабинета начальника. Если ответ примерно таков, улыбнись и задай вопрос снова. Можешь в вежливой форме добавить, что тебе в высшей степени наплевать на ихний местный политес. Слюной. И тебя существенно интересует, повысят или не повысят уровень твоего благосостояния, и придется отвечать. Ибо лично ты не видишь в подобной тематике ничего постыдного, а потому не смутишься, не зажмешься и не растворишься в воздухе. Главное — не бузить. Разговаривать надо размеренно, спокойно, если потребуется — повторять фразы по несколько раз, но голосом ровным, словно ход башенных часов. Ну, пусть думают, что ты зануда. Все-таки не глупенький деревянненький Буратино, которого обманули кот Базилио и лиса Алиса.
Придирки к отдельным словам или манере поведения. Без таких «приятностей» ни одно общение не обходится. Честно говоря, придирки могут быть и симптомом психологической проекции: кто-то переносит на тебя собственные «некондиционные» мысли и поступки. Бедняга. К нему надо проявить снисходительность — вон как человек мучается! Этим ты его добьешь. Или, с другой стороны, тебя просто проверяют «на вшивость»: сколько своего внутреннего комфорта ты готова потерять ради работы в этом месте? Какое пространство ты уступишь без боя наглым узурпаторам? Хороший выход — ирония. Не сарказм, не ругань — иначе вас втянут в «борьбу бульдогов под ковром», а именно ехидство с доброй улыбкой на устах. Мы, в общем, не склоняем тебя «относиться к людям по-доброму», и даже не думаем, что ирония — добра. Всякое высмеивание несет в себе дозу яда. Важно не расходовать смертельный состав цельными ведрами — и на кого? На жалкого брюзгу, по пояс вмурованного в бумажную насыпь.
Демонстрация приверженности к общечеловеческим ценностям. Имя ей — демагогия. Нередко замаскированная под политкорректность, или под гуманизм, или под духовность, или под еще какую «праведность». «Ты демагог! — А кто это ценит?», как говорится в старом анекдоте. Сейчас целая отрасль культуры построена на сетованиях в адрес «неинтеллихентности» и бездуховности современного мира. Раньше, мол, все было куда распрекраснее: небо голубое, трава зеленая, а люди элегантны и горды. Поэтому надо периодически вытаскивать из нафталина еле живых божьих одуванчиков, славных тем, что, будучи невинными детками, они секунд пять посидели на коленях у Любови Орловой. Пусть опишут впечатления, а потом завуалированно поругают нынешние времена. Коли не нашлось никаких «человеческих реликвий», подыскивается авторитет, уже почивший в бозе, но еще не зацитированный насмерть. О нем можно сделать передачу, книгу, документальное кино — и удовлетворить немалое количество ностальгирующих. И пусть ностальгия — это тоска о том, чего мы никогда не имели. Подобные предприятия — дело профессионалов, умеющих извлечь из шляпы не только кролика, но и гранд на крупную сумму. Непрофессионалы просто ноют и поругивают окружающее. Черт с ними, пусть зудят. Ведь комаров тоже на место не поставишь — уж такие они, кровососущие.
Обвинение в некомпетентности и невежливости. Если тебя есть за что обвинить — тогда это критика. Можешь прислушаться, а можешь поступить, как советует испанский писатель Рамон Гомес де ла Серна: «Критика может нас прикончить; мы не можем прикончить критику; поэтому лучше забыть о ней». Если обвинение состряпано из ничего — тебя, наверное, испугались. Скажем, как возможного конкурента. Ибо, как считал американский бизнесмен Дэвид Сарнофф: «Конкуренция обеспечивает наилучшее качество продуктов и развивает наихудшие качества людей». А если к тому же дело происходит в бюджетной организации, где зарплата возникает из ниоткуда и исчезает в никуда, но зато подчиняется закону сообщающихся сосудов… Ведь здесь каждый, кто получает немного больше, немного подозрителен. Поневоле запаникуешь, коли ежедневно восемь-десять часов приходится проводить под прицелом неласковых глаз. Как бы то ни было, но главная опасность критики состоит в том, что мы, спровоцированные недобрыми словами в наш адрес, можем сорваться. Хотя лучше всего было бы ограничиться фразой вроде: «Думаешь, это смог бы любой дурак? Вот ты и попробуй!»
Провоцирование новичка на лесть, подхалимаж, лизоблюдство. Время от времени тебе задают вопрос, рассчитанный на ответную ложь — ложь в форме комплимента, полуправды, неприкрытой демагогии «об идеалах» — без страха и упрека дай спрашивающему то, чего он хочет. Но! Одновременно поиронизируй над начальником-демагогом, преподнося ему вожделенное «блюдо» в преувеличенном виде: «Для меня ваша фирма — самый важный шанс в жизни! Я к этому шел многие годы! Вы делаете великое дело! Сейчас ваши усилия, может быть, только избранные могут оценить — но скоро, очень скоро…!» — и все в таком духе. Начальник, если он не идиот, хмыкнет и прекратит рядить тебя в дурацкий колпак с бубенчиками. А идиот ничего не заметит или вообще запишет тебя в избранные ученики, а себя — в просветители и пророки. И не нервничай, не ругай себя «подлой лицемеркой». Представь, что тебя принимают в организацию с уставом и устоями, скажем, в комсомол — тем более, что многие из читателей еще помнят, как это делалось. Реалистичная, личностная оценка ситуации
«Менторский тон». Такой вежливый, давящий, назидательный. Здесь главное — не терять головы! Не впадать в самоуничижение и не протестовать с истерической ноткой в голосе. В восточных единоборствах существует жестокое упражнение: ученика сажают в центр круга, по периметру выстраиваются его «однокашники» и начинают наперебой оскорблять своего друга и товарища, причем «взаправду», выискивая самые больные места не на теле — такое можно стерпеть и от приятеля — а на душе, что воспринимается как предательство и вызывает форменную бурю возмущения. А тот, кому надо тренировать выдержку, должен сидеть и спокойно слушать — не затыкая ушей и не впадая в бешенство. Представляешь, каково приходится будущим сегунам и ниндзя? Им жизненно важно научиться держать себя в руках. У них на кону — жизнь. И у тебя тоже. Потому что бесконтрольные эмоции разрушают и психические, и физическое здоровье. Будешь «живо реагировать» на самодовольного болвана, которые ежедневно читает окружающим рацеи — вместо карьеры заработаешь язву или стенокардию. Если ты человек пылкий, темпераментный, чувствительный — попробуй подыскать методику «укрепления» контроля над эмоциями. Не стихийный отказ — все, с сегодняшнего дня я не я, а Каменный гость! От подобных задач враз башню снесет — и станешь Всадником без головы. Вместо опасного экстрима позанимайся хотя бы йогой — эмоциональная сфера так же поддается тренировке, как и телесная оснастка. Итак, займись собой и научись хранить выдержку, когда очередной «великоразумный» наставник примется долбить тебе макушку. Спасение то же, что и в других случаях — ирония.
Родственная забота, переходящая в ипохондрию. На первый взгляд, простая дань вежливости — задать собеседнику вопрос о здоровье. Но если сделать это, акцентируя внимание на его неважном цвете лица, усталом виде и пр., то и Илья Муромец начнет сомневаться в собственном физическом благополучии. Из той же серии расспросы о том, как дела в семье, активный интерес к жизни родных и близких: ой, подружка замуж вышла, кошечка окотилась, мамаша на дачу свалила! Ах! Ох! Эх! Поначалу ты просто купаешься в родственной любви и заботе. Какие, думаешь, здесь золотые, чуткие, отзывчивые люди собрались! Как мне повезло с коллективом! Я-то уж, конечно, постараюсь оправдать, ударным трудом отвечу! Но когда такое милое внимательное поведение постоянно сопровождается комментариями о повсеместном неблагополучии: кругом эпидемии — то атипичная пневмония, то булимия, то болезнь Альцгеймера… А вы, милочка, где отдыхали? Тоже, небось, в южном полушарии? Какая непредусмотрительность! И тут поневоле начинаешь оправдываться: дескать, у меня все хорошо, я на Кипр ездила, ни в какой не в Китай, цвет лица нормальный, аппетит нормальный, полет проходит нормально — а во время оправдания ты отвлекается от интересующей тебя темы (скажем, насчет премии или нового оборудования) и увязаешь в личных делах, как муха в клею.
«Ой, а у меня такие проблемы! Ну такие проблемы!» Конечно, каждому из нас задают вопросы о проблемах. Потом большинство тех, кто расспрашивает, тут же со смаком перечисляет все негативные моменты своей жизни — это привычное поведение русских людей, которые то ли стесняются своего благополучия, то ли стараются получить утешение в том, что у соседа тоже все хреново. Обычно под конец беседы все принимаются сетовать на то, что сейчас никому верить нельзя — и бросают подозрительный взгляд на слушателя: дескать, а ты не из «этих», часом? Ты сам-то кто такой? Сразу хочется объясниться: я хороший, со мной можно дело иметь, я не подведу, честное слово… Вот так тебе нанесли удар по комплексу вины — и ты этот удар «пропустила». И вдобавок позволила вылить на свою голову целый ушат негативных эмоций. Потому что излияния «несчастненьких» не проходят бесследно: посмотри на тяжкий труд психоаналитиков — им нелегко приходится, притом что никто не требует от психолога «сердечного участия» и «матпомощи». А от простого слушателя — еще как требуют! Не позволяй превращать себя в «коллектор отрицательных ощущений». И не думай, что такое поведение бездушно. Сочувствие к близким или симпатичным тебе людям — одно, а «разгрузка» беззастенчивых нытиков — совсем другое.
«Доверительная беседа», а попросту пересказ слухов и домыслов. Другой способ привести собеседника в недоуменное, растерянное состояние — сплетня. Вскользь упомянуть об общих знакомых, не расшифровывая сути разговоров с ними. «Недавно встречался с неким… как бишь его… не помню, в общем. Ой, он такого о вас наговорил! Но я не интересуюсь сплетнями». Нехитрый расчет: выслушав это, человек начинает перебирать в уме, кто и что мог про него сказать. Теперь ему совсем не до того, чтобы сосредоточиться на том, что творится вокруг. Кушать с потрохами, как говорится, подано. Ты принимаешься расспрашивать. Иногда даже узнаешь, «как оно было»: кто-то высказался о тебе неласково или просто невежливо. Английская пословица гласит: «Не подслушивай — а то хулу на себя услышишь», что в общем-то верно. О людях — в том числе и о тех, кто вызывает уважение и интерес — много и охотно судачат, распускают нелепые слухи, упиваются россказнями. И если говорят о реальных недостатках или проблемах «предмета обсуждения», то и те преувеличивают до невозможности. Это всего лишь способ выразить свое «внутреннее притяжение» к определенной личности. И не сердись, и не выясняй отношений, и не таи зла. Плевать. Ты пришла, чтобы работать, а не превращать свое многогранное «я» в Никколо Макиавелли нашего времени. Тем более, что у тебя это не получится: скорее всего, недобрые слова болтливой особы тебе передает услужливая особа, у которой на тебя свои планы. Может, ей надо тебя спровоцировать на конфликт, или перетащить на свою сторону в уже имеющемся конфликте, или ослабить твое доверие к отдельным членам коллектива. Ну ее, эту «доброжелательницу». Хмыкни и займись делом.
Мелочные придирки — по делу и для проформы. Самый привычный объект придирок — оформление документов. Благо во всех этих формах и ГОСТах сам черт ногу сломит. А уж обычный смертный и подавно. Достаточно прикрикнуть: «Что за название? Откуда оно взялось? А где подписи?» — и оформитель документа от намерения биться за свое кровное тут же переходит на беспомощный лепет: мне сказали, мне велели, я человек маленький. Тактика бюрократических контор, широко распространенных как на Руси, так и во всем мире. Если оформитель документов начинает отвечать напористо и явно не столько пугается, сколько звереет, его могут завалить названиями всяких форм: надо было сделать по образцу номер столько-то, в таких-то стандартах и сяких-то нормах… Это переход с упрека на другой вариант придирки — на поддержку «авторитетного мнения». Свою позицию «психокаратисты» вообще часто подкрепляют мнением авторитетов. И неважно, в какой области этот «пахан» себя обозначил. Главное, не я один так думаю — но и Бухан Великолепный, а значит, это правильно. И нечего вам тут рассуждать или выдвигать свои требования. Надо признать, эти подходы отлично действуют — особенно там, где нужно заставить подчиненных не проверять приказы начальства, а уверовать и работать по указке. Контратака — расспросы, нудные и подробные. Не так надо было? А как? Повторите номер формы! А лучше запишите — вот тут, в уголке — и подписью заверьте! А у кого подписывать? А какими чернилами? Помни: спасение новичка — в имидже зануды. Этого не проймешь колкостями и начальственным рыком. Выслушает и начнет выяснять все, что и так ясно. За-ну-да! Но зато живой…
Трюизмы для запугивания: «Как ты могла? Ты о последствиях подумала?» Не раскрывая содержания тех самых «последствий», человеку намекают на зловещие результаты его легкомысленного поведения: «Ты что — подставиться решила? А твоя семья, дети? О них ты думала, когда делала
Мнимый картбланш: якобы предложение полной свободы действий. Как ни странно, этап картбланша может предшествовать этапу запугивания. Сначала ты слышишь горячие уверения коллег: «Такого еще никто не делал! Но ты сможешь — мы в тебя верим. Проект этот принесет нам и славу, и деньги! Но только…» И разговор уходит совершенно в другое русло: «Надо тебе сказать… кое-что… по-дружески! Ты не обижайся, это для пользы нашего дела…» Потом следует перечисление твоих недостатков, о которых ты, может быть, понятия не имела. Ты поникаешь, словно орхидея на морозе. Ты уже сомневаешься не только в собственном проекте, но и в собственном здравом смысле: похоже, ни то, ни другое не годится для самостоятельной работы. Видно, не доросла. И напоследок, чтобы ты не воспрянула ненароком, — удар под дых: «Почему ты всегда в плохих отношениях с людьми? Почему ты не умеешь держать ситуацию под контролем?» — словом, снова упор делается на чувство вины. Ты соглашаешься отдать свой проект на доработку совершенно посторонним людям, потом уступаешь им в вопросах оплаты, руководства, авторских прав и проч. Новичкам иногда приходится приносить «ясак» — с дебютантами мало кто хочет иметь дело. Но поступая так, как вынуждают обстоятельства, вместе с тем не теряй головы: внимательно следи за окружающей тебя стаей пираний — наступит момент, когда ты уже не будешь беспомощным и доверчивым неофитом. Они, кстати, могут и не заметить, что за удивительные превращения с тобой произошли. Но ты не упусти свой шанс — предъяви свои требования в момент острой нужды в
Хотя, конечно, применение всех описанных выше способов психологической защиты ты не раз и не два получишь звание «стервы». Впрочем, как мы не раз говорили, это скорее хорошо, чем плохо, потому что с подобной рекомендацией пациент будет «скорее жив, чем мертв» — и жив неплохо!
Глава 8. Гражданин-товарищ-барин! Пожалте бриться!
А если не только обороняться? Ведь надобно и контакты налаживать? Нельзя же сидеть в углу и огрызаться по любому поводу! Между людьми происходят не только конфликты! Как действовать, чтобы заложить подходящую основу для плодотворного сотрудничества и добрых отношений? Честно говоря, можем только повторить то, о чем уже упоминали: заочно никаких «панацей» предложить не можем. Их просто-напросто не существует. И контактировать с «коллективом» — тоже дохлый номер. Общаться придется лично с каждым представителем. А вот произвести благоприятное впечатление на определенную часть сослуживцев при первых попытках общения — это решаемая задача, хотя и не из легких. Попробуем заняться именно этим, не ставя «сверхзадачи», изначально невыполнимой — например, «очаровать всех и вся, полонить их и превратить в своих верных сторонников и поклонников». Будем разумны и начнем с ряда вопросов.
Возможно ли это — правильно построить отношения с коллективом и с начальством? Сделать руководство и коллег приемлемыми в общении и в обращении? Это, согласись, нелегкая задача. В первую очередь оттого, что древние стереотипы «исконно-российского чинопочитания» мешают корректности поведения — как со стороны начальников, так и со стороны подчиненных. Последних время от времени положено пугать, чтобы любили. Это весьма древняя тактика: в России любовь к вышестоящим всегда держалась на страхе. Скверный фундамент для партнерских отношений. Впрочем, неизменная любезность — тоже фундамент неподходящий. Точнее, не идеальный. Спросишь, почему? Давай разберемся.
Вначале послушай одну историю. Однажды в большой заокеанской стране Великий Манипулятор Дейл Карнеги предложил своим читателям «делать жизнь с кого». Его теория, как ты, наверное, знаешь, в применении оказалась несложна — и не нова. Вкратце: будь любезен, добродушен, учись слушать и поменьше раздражайся — даже если очень хочется. Для всех готовых пошире улыбнуться Дейл Карнеги предложил изрядный список советов, довольно однообразных: «Все любят комплименты»; «Говорите с человеком о том, чего он хочет или о нем самом»; «Улыбайтесь»; «Имя человека — самый важный для него звук»; «Поощряйте других говорить о самом себе»; «Внушайте вашему собеседнику сознание его значительности». Вроде бы все хорошо — сидит перед тобой на стуле приятный, белозубый человек, кивает, комплименты говорит… Действительно, милый такой, симпа-атичный! Вот вы поговорили, ты выходишь на улицу — а на ней аж светло от улыбок! Заходишь в метро — кругом сплошные счастливые лица сияют! Домой с работы вернулась — у тут тебя встречает, чтоб ее, свекровь, ощерясь, словно маска Хэллоуина… И как говорил Михаил Булгаков: «Словом, ад». Впрочем, все относительно. Ад, если не сравнивать с… родными пенатами.
Не стоит ругать Америку а-ля Михаил Задорнов: смешно винить эту страну за то, что распространенная здесь манера поведения не сочетается с заокеанским (для Америки заокеанским) русским менталитетом. Вот, у нас на вашего Карнеги есть поговорка «Рот до ушей, хоть завязочки пришей»! Мы люди русские, искренние, спонтанные, на природе возросшие, и для вашего карнегианского образца у нас свое название есть — «подлиза». Американцы и сами не прочь посмеяться над ходульным применением некоторых психологических методик. И такого количества шуток на тему психологии и психоанализа нет ни в одной стране мира. А пресловутая улыбчиво-приветливая манера, в сочетании с крепостной стеной, которая вырастает между малознакомыми людьми — всего-навсего местная защитная система. И очень действенная, заметьте!
Здесь, если человек весел, приветлив и даже расспрашивает о делах — нет никакой гарантии, что он сколько-нибудь внимателен и заинтересован в тебе. Ты можешь нисколько не волноваться, что к тебе набиваются в друзья. Или не строить на сей счет никаких иллюзий. Ты можешь сказать все как есть, но лучше отвечай стандартными заготовками. «How do you do?» — «I’m fine!» — это просто создает «приятный фон». Конечно, после таких ни к чему не обязывающих, но и не раздражающих элементов общения на работу ты выйдешь менее потрясенной, чем от ежеутреннего экстрима под названием «рашн джоггинг эври монинг» — через загаженный пустырь, через строй самоуглубленно-злобных физиономий в общественном транспорте, через перекрестный огонь недоверчивых взглядов охранников, коллег, посетителей… Все словно проверяют: а не утаил ли ты чего от общественности? Не японский ли ты шпион, даром что рыжий и уши лопухами? Может, ты ограбил Олега Попова и спер все его клоунские парики, чтобы внедриться в нашу крепко настоянную не скажем на чем среду?! Честно говоря, по сравнению с российской спонтанностью американская безличная приветливость кажется более приемлемой.
Но в России западная манера все-таки не прижилась. У нас не получается улыбаться
Каким образом, ты, наверное, помнишь: живет-живет очаровательный молодой человек, часто демонстрирующий миру улыбчивый фейс, а также изъявляющий симпатию сильным мира сего. Те постепенно к душевному пацану теплеют, пока в ком-то не проснется целый серпентарий сомнений… Дальше разоблачители лицемера действуют кто во что горазд: кто подслушивает, кто в чужие дневники нос сует, кто подставы устраивает. Но выясняется всегда одно и то же: вот этот любезник никого на самом деле не любит! Он их (нас) даже не уважает! Он считает себя умнее нас! Да мы его с кашей съедим! Разгоним, проклянем, ах, боже мой, что станет говорить… Впрочем это уже не из Островского. Хотя сходный сюжетный ход. А отчего бы тому самому пареньку совсем не прогнуться, без балды! Какого Хераскова он на всех углах телефонит насчет внутреннего несогласия. Молчал бы в тряпочку. Стал бы авторитетом — и всех урыл. А теперь иди, голубок, снова в гопники.
Да ради самосохранения бедолага не смолчал! Потому что изогнутый неестественный образом позвоночник испытывает повышенную нагрузку, мимические мышцы — тем более. А хуже всех приходится сознанию. Оно страдает больше мышц и костей — его давят рамки имиджа. Вот почему вечно согнутые в полупоклоне «маленькие люди», приходя со службы в домашние условия, нередко превращаются в деспотов и тиранов. Так они пытаются компенсировать унижения, которым подвергаются на работе. Если нет домашних, на которых можно отыграться, изливают свою накопившуюся желчь в дневнике, в мемуарах — или откровенничают со случайными попутчиками, со слугами и т. п. В некотором смысле они испытывают облегчение, когда их разоблачают — и разражаются гневными тирадами, громя своих вчерашних благодетелей в пух и прах. Одновременно уничтожается последняя возможность оправдания и возвращения на «тепленькое местечко». Зачем, зачем, зачем такая неосмотрительность?
Чтобы вернуться к себе настоящему, хотя бы ненадолго сняв маску. Как писал Джон Апдайк: «Слава — это маска, которая разъедает лицо». На самом деле лицо разъедает любая маска. И хочется ее сорвать и выбросить. Подобное желание может довести до нервного срыва. Человек только и ждет, чтобы его «разъяснили». К тому же в XX столетии человечество ощутило высокую ценность душевного комфорта, о котором не больно-то задумывалось раньше. Пытаясь избежать депрессивного состояния, род людской ищет оптимального равновесия между «маскарадным» поведением и спонтанностью. Впрочем, со временем способность к «отвязному» поведению теряется. И вернуть ее трудно, нередко приходится прибегать к экстремальным мерам и средствам. Отсюда и психологическая зависимость у людей, сделавших изрядную карьеру, от наркотиков, алкоголя, азартных игр, секса и прочих опасных развлечений. Как быть? Без маски ты «дикий человек», невежа, а под маской — будущий психотик, главное финансовое подспорье для большой и крепкой семьи психиатров.
Та же Америка искала выход — для себя. И вроде бы кое-что нащупала. В середине прошлого столетия (как время-то летит!) американский психолог Эверетт Шостром создал труд «Анти-Карнеги, или человек-манипулятор». А ему в пандан известный философ Эрих Фромм написал статью «Человек — это не вещь», причем учитель Шострома психолог Перлз считал, что попытки манипулировать окружающими людьми есть типичное поведение для человека неуверенного в себе, желающего получить поддержку извне и ради этой поддержки готового на все.
Шостром назвал своего героя, оппонента манипулятора, «актуализатором». Актуализатор понимает, что каждый шаг навстречу новому явлению — это определенный риск. Принимая эту «азартную игру», герой Шострома избавлен от основного невроза манипулятора: «А вдруг я кому-то не понравлюсь, и он меня обидит?» — и вот, наделенный норовом и гонором «рисковый малый» актуализатор смело обрывает затянувшуюся игру в светскость. Выступление типа «надоело все»! Зал ошарашенно молчит, после чего половина зрителей орет «браво!!!», а другая выходит вон, шипя от возмущения. «Пьеса имела большой успех, но публика провалилась с треском», как сказал Оскар Уайльд. По крайней мере, актуализатор Эверетта Шострома избавлен от манипулятора Дейла Карнеги, который «восстанавливает людей против себя, когда повисает на разговоре, как бульдог на палке, он треплет ее и нервы собеседника».
Шостром полагал, что основные эмоции общения — гнев, обида, страх, доверие и любовь. К последним двум приходят через отрицательные ощущения. Ссоры и депрессии — «та наждачная бумага, которой люди иногда царапают друг друга», в процессе «притирки» изливая раздражение и усталость, но не доводя себя до взрыва, до амока, до разлития желчи. И как им это удается? Читая Эверетта Шострома, мы заметили, что поведение актуализатора — такого искреннего, безбоязненного (а в некоторых отношениях так прямо безбашенного) — тем не менее четко ограничено. У нашего человека, наверное, так не получится. Отчего? От пылкости, господа, от пылкости нашей. Ведь мы ведем себя «как бог на душу положит» до тех пор, пока не заработаем репутацию скандалистки, или, выражаясь а-ля рюсс, базарной бабы. Мы если отказываемся с кем-нибудь контактировать, то до разрыва вплоть. Если не желаем идти на вечеринку, то даем понять, что «нам ваши канапе с креветками хуже, чем Ипполиту заливная рыба Барбары Брыльской». Готово дело! У хозяйки инфаркт, у хозяина инсульт, у кухарки заворот кишок. Оттаскивай и закапывай.
В общем, «чем кумушек считать трудиться», пора оборотиться на себя, на свою готовность доверяться чувству целиком — со всеми потрохами. Славяне — публика благодатная (для аферистов): откровенная, доверчивая. Вот почему нам постоянно приходится опасаться некоторых издержек национального менталитета. А именно — черты, которую можно назвать «все чересчур». Неумения остановиться вовремя, неумения сориентироваться в конкретной обстановке. Мы готовы, например, исполнять правила полюбившейся теории вопреки здравому смыслу, не задумываясь о последствиях.
Надо немало тренироваться, чтобы выказывать негативные эмоции, не нанося серьезных травм психике собеседника. И немало связей разрушится, прежде чем ты найдешь нужную «препорцию». Представляешь, каково это — потерять чью-то поддержку в наше сложное время, когда каждый нужный человек на счету? Какой, спрашивается, выход? Все тот же, стандартный. Если собственного опыта, как действовать, ты не имеешь, и эмпирическим, научно выражаясь, тыком проблему исследовать не желаешь, то можешь прибегнуть к стереотипу. Пожалте: соблюдение светских условностей поведения, как правило, создает репутацию человека, приятного во всех отношениях — и заметь, без всякой тренировки. Но можно ли по натуре быть приятным во
Хотя… Арлекин — неудачный пример. Арлекин — насмешник, гаер, фат, обидчик. Но он смешной и его любят, даже несмотря на его проделки и пакости. В общем, для России этот метод так же актуален, как и для итальянского театра масок. Есть все-таки амплуа, которое позволяет нарушать некий «кодекс светскости», но не выходить за рамки приличий. Как ни странно, классике эта «находка» не противоречит. Довольно ядовитые люди, много сил положившие на благое дело увеличения в этом мире количества лжи и чепухи, считались очаровашками. Максимум, что о них говорили нехорошего, так это словосочетание «салонный острослов». Сегодня звучит как хвалебная ода. Можешь взять на вооружение тактику острослова, если есть способности и желание. Но прежде всего — личный выбор. И никаких готовых рецептов! Именно
Напоследок хотим дать тебе совет: продумай хорошенько, кому ты можешь демонстрировать свои истинные чувства, а кому — «спокойствие, только спокойствие», как сказал Карлсон. Заметила? Мы не советуем тебе восторгаться тем, что тебе неприятно или вовсе отвратительно. Холодно-вежливая или ироническая реакция — и все, вполне достаточно. Яростное опровержение, горячее отрицание, как ни странно, производят обратный эффект. Со временем забудутся твои аргументы, вполне вероятно, разумные и взвешенные. В памяти людей останутся лишь проявленные тобой — чересчур бурно проявленные — эмоции. В результате все скажут, что ты вела себя «мерзко», что ты «закатила истерику» и еще многое в таком роде. Поэтому придержи свою пылкость для внерабочей обстановки. Это не поведение подлизы — ты ведь показала свое неодобрение — но и не образ распоясавшейся истерички. Увы, последняя и кажется стервой тем, кто отродясь не видел истинной стервы, стервы «высокого качества». Вот и покажите, что она такое — вернее, что ты такое. Стерва — это звучит гордо!
Глава 9. Да как вы смеете! Я не такая! Я эдакая!
Но все- таки: на что ради карьеры пойти можно, а на что — не стоит? Как найти гармоническое равновесие между самозащитой и открытой, приязненной манерой поведения? Это самый насущный — и одновременно самый индивидуальный вопрос. Нет никаких «оптимальных вариантов».
Для того, чтобы сдвинуться с мертвой точки, чтобы процесс хоть как-то пошел, тебе нужно подключить и объективное, и субъективное видение мира. Необходимо встать на точку зрения собеседник, рассмотреть, насколько это возможно, его положение не с позиций «Вот я бы на его месте», а так, будто ты — это он.
В качестве тренировки попробуй воспринять действительность глазами своего босса: а вдруг ты поймешь, что не стоит валить на начальство вину за все несовершенство мира? Приходилось тебе лично попадать в ситуацию, когда подчиненные наглеют: не просто ведут себя с тобой на равных — такое можно стерпеть, — а прямо демонстрируют неуважение к вам? Работать и даже просто находиться в подобной обстановке невыносимо. Чтобы всего-навсего восстановить рабочий режим, тебе приходится как-то поддерживать свой авторитет и ставить сотрудников на место. Кстати, не только большое начальство, но и ты не раз окажешься в аналогичной ситуации. Но как исправить положение элегантно, не выходя за рамки социально принятых норм общения, не идя на бесконтрольный, бешеный конфликт, как сохранить все самое важное — лицо, нервы, репутацию?
Не всегда полезно общаться мягко и интеллигентно, это может быть воспринято как слабость. И слабостью не преминет воспользоваться противоположная сторона — в ходе дальнейшего «сотрудничества», которое больше будет напоминать борьбу за выживание. Да, собственно, и будет ею. Общаясь с окружающими, иногда необходимо проявить и жесткость, чтобы «додавить» партнера. Бывает, приходится прибегать к нелицеприятным высказываниям и к моральному прессингу. Впрочем, все мы знакомы с разными (в деталях), но такими одинаковыми (по сути) способами обращения «большого», а чаще «малого» чиновника с подчиненными и просто сослуживцами.
Когда ты станешь начальницей, ты поймешь, как оно бывает. Впрочем, мы еще поговорим об этом — в нашей следующей книге «Стерва на капитанском мостике, или наука обижать». В своих официальных интервью прекрасные представительницы высших звеньев бизнес-элиты объявляют «отношения «начальник-подчиненный» игрой. Распределение ролей не означает личностного или интеллектуального превосходства. Просто человек занимает определенную ячейку и максимально хорошо исполняет свою роль. Если это удается, он переходит на новый уровень». Просто компьютерная стратегия. В жизни, впрочем, не всегда лучший получает следующий уровень и максимальный бонус. Посмотрите телеигры — «Слабое звено» или «Последний герой»: разве из игры выбывают слабейшие? Скорее невнимательные, сконцентрированные на игре и не обращающие внимание на личные взаимоотношения с коллегами. Их-то и подсиживают те, кто отдает себя интриге. Приглядись к этой нечисти: мастера подковерных тактик могут здорово тебе навредить.
Ведь положение новичка, недавно устроившегося на работу, в этих играх ставит тебя на роль пешки. Тебе надо быть осторожной и предусмотрительной. Не всегда намерения коллеги направлены именно против тебя, они могут быть направлены против кого-то другого, а ты пойдешь в расход в качестве «неизбежной жертвы». Не видя в интригане непосредственного противника, мы не придаем значения его тактическим маневрам — и проигрываем.
Главное профилактическое средство — казаться сильной, почти неуязвимой. Такое впечатление, как мы уже говорили, создает спокойно-ироничная манера поведения. Если тебе периодически не хватает фантазии на «поле боя», и ты теряешь кураж и ориентацию, то можно заранее сформировать несколько «домашних заготовок». Они помогут тебе не онеметь от мысли: «Вот козел!», благодаря им ты не впадешь в буйство и не превратишься в «дохлого опоссума» даже в момент опасности.
При желании ты сможешь держать «родной коллектив» железной рукой в бархатной перчатке, жестко говорить с партнером, не нарушая социально принятых норм. Важно не переборщить. Ни с чем. «Передоза» жесткости, как и любезности, дает неприятные последствия. Если ты давишь и ломаешь окружающих — не думай, что это путь к освобождению тебя от внешнего прессинга. Скорее уж ты обнаружишь в себе скрытого садиста, которому для самодостаточности необходимо поглощать и порабощать, а для нормальной самооценки — унижать и разрушать. Любой психолог скажет тебе: садист не свободен так же, как мазохист — их личность не может стабилизироваться без посторонней помощи. Хозяин зависит от раба, как и раб — от хозяина. Если тебе хочется быть свободной и гармоничной личностью, придется найти другие способы для самосовершенствования и карьерного роста.
Впрочем, главное — помнить, что самая истинная свобода — та, что приходит вместе с мудростью. Если разобраться, иной свободы просто не существует, и другого пути к ней, кроме как дорогой проб и ошибок, тоже. Но и эта дорога вместит всех идущих.
Ну, а в заключение хотим дать несколько советов по поводу действия и противодействия сил в рабочем коллективе. Когда принимаешься за «оптимизацию взаимоотношений», помни: в борьбе с чужими недостатками часто портится твой собственный характер. А если бороться с недостатками окружающих истово, принципиально — как говорится, выступая в усиленном режиме и никому не делая поблажек — то в один отнюдь не прекрасный день можно взглянуть в зеркало и увидеть там не полноценную, уверенную в себе стерву, а законченную мегеру. Не стоит рисковать собой. Поэтому постарайся освоить некоторые правила.
§ Еще до того, как вступать в «славную баталию», хорошенько подумай: «а оно тебе надо»? Действительно ли ты готова пойти на борьбу — или на компромисс — ради улучшения твоего положения или ради укрепления отношений? А вдруг вся ситуация тебе заранее надоела — настолько, что ничего не хочется? Может быть, тебе больше подходит махнуть рукой на этих придурков и не связываться? Или вообще уйти и дверь закрыть? О том состоянии, когда следует не бороться, а бежать, мы поговорим позже.
§ Если на тебя наседают, постарайся отбиться не кулаками и не «боевой критикой», а разумно комбинируя приемы «оставления без внимания» и «добродушного вышучивания». Наилучшие способы самообороны основываются на безразлично-ироническом отношении. Такого противника, понимают все, ничем не проймешь, его лучше оставить в покое.
§ И вообще не драматизируй события. Мир выжил потому, что смеялся. Постарайся отнестись к человеческим недостаткам с юмором и переведи ситуацию в комическую. Тебя наверняка перестанут доставать, потому что никто не хочет выглядеть смешно. Даже когда тебя отнюдь не язвят и не собираются выставить дураком, а всего лишь по-доброму подсмеиваются.
§ Мы говорили не раз: побыть занудой выгодно. Но только время от времени и исключительно по делу — при выяснении деталей задания, подробностей концепции и т. п. Ни в коем случае не зуди, не пили, не канифоль мозги — при подобной манере поведения тебя, скорее всего, оставят в покое, но просто оттого, что с бензопилой никто по доброй воле общаться не захочет. Лучше изредка устраивать бурные сцены, чем каждые полминуты капать на темечко. Сохраняй живость и темперамент, не переводи жизнь в режим хронического нытья.
§ Настраивайся жить и работать, а не воевать бесконечно за права женщины и человека — и в собственном доме, и на рабочем месте. Самая важная задача — не отбиться от всех попыток контакта, а наладить этот контакт в той форме, которая устраивает
§ Чтобы легче было выбрать — какой компромисс приемлем, а какой нет, построй общую шкалу человеческих недостатков. В начале помести список самых невыносимых — с твоей точки зрения, а закончи теми, которые лично ты вполне готова простить. Весьма вероятно, что недостатки многих, кто тебя окружает — как раз те самые, из второй половины списка — легко прощаемые. Просто в момент проявления оных ты, находясь в состоянии глубокого раздражения, была готова на части разодрать и на воротах повесить любого, кто на глаза попадется, а не то чтобы что. Без конца перематывать в голове те или иные конфликтные ситуации, конечно, не стоит, но имеет смысл кое-какие случаи обдумать на свежую голову. Ну, а если достаточно вспомнить про ту или иную личность — и у тебя вмиг портится настроение, то разберись, отчего это происходит. Не можешь сама — к психоаналитику сходи. Может, дело не в рабочих моментах, а в более глубоких причинах отторжения.
§ Вероятно, ты еще и потому мучаешь себя или слишком требовательно относишься к людям, что у тебя затруднения с процессом расслабления. Невропатологи так описывают это состояние: симпатическая система, отвечающая за процесс возбуждения, у тебя работает, как часы, а парасимпатическая, которая вызывает успокоение — сбоит и еле дышит. Такие натуры многое себе запрещают и считают своим достоинствами аскетизм, ригоризм и конформизм. Учись расслабляться. Найди самые действенные, индивидуальные способы самоуспокоения. Позволь себе то-се, пятое — десятое — и жить станет проще, жить станет веселей. Во всяком случае, получая от жизни удовольствие, и к собственным слабостям, и к чужим относишься терпимее. Ведь тогда ты понимаешь, какая от слабостей большая польза — а предаваясь ригоризму, ты полагала, что от них один вред. А это ба-альшая ошибка!
§ Чем ударяться в самоедство, займись делом или собой. Может, тебе не хватает действенных релаксантов? Что тебе нравится больше всего? Шопинг? Посещать салоны красоты? Ходить в оперетку? Лежать на диване с детективом»? В умеренных дозах все хорошо. Особенно если это отвлекает тебя от коллекционирования чужих промахов и негативных качеств. Раздраженный человек непримирим и невыносим. Отдых — жизненно важный элемент нормального мироощущения. Не пытайся превратить себя в робота — мозги ржавеют моментально.
§ Торг уместен! Убеди своих родных и близких, что теперь, когда ты работаешь, тебе необходимо расслабиться. Конечно, не превращайся в «певца одной песни»: не надо бесконечных монологов на тему производственных конфликтов и воплей «Я работаю, как лошадь, а вы еще смеете просить, чтобы я сползла с дивана и пересела в кресло!» Оставайся дееспособной и многогранной даже в домашней обстановке. Проявляй внимание и к тому, о чем думают ближние. Скажем, ты обсуждаешь со своим кругом общения то, что их интересует: футбол, аргентинский кризис, последние блокбастеры — а они убирают с лица недовольную мину, когда ты спишь по выходным до полудня и можешь в одиночку уничтожить большую коробку конфет.
§ Постарайся не строить своих претензий к партнеру, взяв за отправную точку некий идеал партнера, рожденный не то твоим воображением, не то голливудским сценаристом. Не существует людей, работа и общение с которыми являли бы собой образец комфорта: здорово, партнер! И в душе наступает весна. Далее хэппи-энд: потрепанная, но надежная машина везет вас обоих к горизонту и новым великим делам. Подобной чепухи в нашем измерении не водится. Любые отношения — весы, которые раскачивает туда-сюда груз обстоятельств. Можешь ты эту качку выдержать и морской болезнью не заболеть — присоединяйся. Будем работать.
§ И снова повторяем: будь снисходительна к людям! Для пробы: сама попытайся исправиться — выбери какой-нибудь недостаток, давно мешающий тебе — или твоим близким — жить полной жизнью. Только не выкидывай сразу в окно последнюю пачку сигарет! Это не проба сил, это проверка на мазохизм. Возьми нечто менее глобальное: запрети себе часами висеть на телефоне, командовать дома, будто на плацу, раздражаться по пустякам перед критическими днями. Ты поймешь, насколько это трудно. И примиришься с некоторыми слабостями окружающих.
§ Не верь знакомым, которые описывают свою фирму в духе песни Наташи K°ролевой «Сказочная страна». Это своеобразный способ компенсации. Их работа ничем не лучше твоей. Здесь те же конфликты с начальством и те же заморочки типа премии, отсроченной до лучших времен. Прости им творчество в духе бизнес-мифологии. Они, может, другой возможности не имеют, чтобы получить удовольствие от собственного бизнеса — словно неудачливый рыбак, который сутками торчит на бережку, доедаемый комарами, а добычи его не хватает даже на завтрак топ-модели, сидящей на диете.
§ Не стоит поддаваться мнительности: он (они, она, оно) для меня такой малости не может сделать, значит, не любит. Любит, но себя изменить не может. Он не назло. И о ком бы ни шла речь — о муже, о боссе, о сослуживце — не пытайся подменить отношение реального человека тем кошмаром с улицы Вязов, которое рисует твое депрессивное воображение. Может так случиться, что вся живо описанная «правда жизни» — всего лишь результат биохимических изменений, реакции на магнитную бурю, сезонной депрессии или еще какого авитаминоза. Современный человек — штука сложная и хрупкая, он подвержен влиянию огромного количества совершенно непредсказуемых факторов. Ты не исключение. И в собственную объективность верить безоговорочно тоже нельзя. Так что прежде окончательного вывода вроде «Никто меня не любит — все, пошла топиться!» отдышись и успокойся. Будет новый рассвет, будут новые силы. Ты увидишь, что все не так плохо, как казалось.
§ Может возникнуть впечатление, что мы призываем тебя возлюбить весь мир и, отдав людям все наличное имущество, нагим и босым удалиться от мира. Нет, разумеется. Стараясь понять другого — не забывай пожалеть себя. Любые варианты взаимоотношений должны складываться по индивидуальной мерке, а самое важное — необходимо иметь в виду свои потребности, пристрастия, амбиции. И непременно сформируй собственный взгляд на «золотую середину»: равновесие между защитой и открытостью будет таким, как ты его себе представляешь. В любом случае: войдя в чье-либо положение, не становись целиком на чью-то сторону, забывая про свои интересы. Ведь самопожертвование и самоотречение, как мы уже говорили, донельзя портит характер. И бывшие Золушки превращаются не в добрых королев, а в злобных ведьм — если речь идет о нашем грешном мире, а не о прелестной сказочке Шарля Перро.
§ И последнее: есть ситуации, которых допускать нельзя. А если уж подобное… нечто возникло, то надо плюнуть на все и сваливать. Главное — не обманывать себя: «Все еще наладится», «Производство будет расширяться», «Доходы возрастут», «Обстановка стабилизируется» — подобные фразы, ни к чему не обязывающие, но зато вселяющие оптимизм, ничего не проясняют, а лишь запутывают нас и отдаляют от принятия решения.
Глава 10. «Резать! Не дожидаясь перитонитов!»
Предположим, ты уже нашла работу или находишься в процессе поиска. В любом случае тебя тревожит нечто, а именно: время от времени на тебя накатывает волна отрицательных эмоций. И что уж совершенно невыносимо, тебя, несмотря на нагрузки, терзает скука. Просто нет сил терпеть! Каждый день поход на предыдущий. «Заболеть ли, что ли, тифом? Учинить ли, что ль, дебош?» — словом, в голову лезут дурацкие мысли. Как ни странно это состояние ругательски ругать… не стоит. Сейчас объясним, почему. Есть польза и от скуки, и от стресса — нужно только хорошенько присмотреться: а что я с этого буду иметь?
Мы ведь живем в эпоху повальной занятости — если не напрягаемся, то расслабляемся, а лучшим отдыхом от игры считаем новую игру. События мелькают где-то на заднем плане, и ты сама, летя сквозь эту круговерть, ничуть не меняешься — не человек, а свой собственный виртуальный двойник. Иногда возникает мысль: и как наши предки жили без компьютера? — и тут же пропадает. Вопрос не новый, его задавало себе человечество еще в первой половине века, привыкая к телефонам, железным дорогам, синематографу, дансингу и прочим играм прогресса — «пожирателям времени». Жизнь спрессовывалась в ослепительно яркую вспышку, почти ничего не оставляя на долю скуки. А жаль!
Еще враг рода человеческого — Мефистофель, беседуя с Фаустом, объяснял тому, что «размышленье — скуки семя». И тут он сильно ошибся! Это скука — семя размышленья. Чтобы выдумать что-нибудь стоящее, надо сперва ощутить в себе некое томленье духа, некую неудовлетворенность, желание изменить себя, а может, вселенную… «Мне скучно, бес. — Что делать, Фауст, такой вам положен предел!» Чувствуешь протест: что значит «предел»? А я не хочу сидеть у этого самого «предела», как пингвин на полюсе! Обыкновенный негативизм плюс желание перемен порождают внутреннее движение, иногда довольно бестолковое, броуновское, так сказать.
Начинается преодоление «предела» — то есть поиск новой забавы. Иная забава может оказаться делом всей жизни — надо только правильно распознать, где любовь на минутку, а где судьба навеки. Но даже кратковременные озарения могут быть плодотворны, если детище выносить как положено и родить в срок. В фильме «Весна» персонаж Ростислава Плятта без затей объяснял, как происходит рождение идеи: «Сел, задумался — открыл! Главное сесть и задуматься». И ведь прав был… в основном.
Увы, можно обладать огромным умственным потенциалом и потрясающими задатками лидера — и все свое богатство растратить на игру в компьютерный покер. Или на реальный. А почему? Да потому, что сесть и задуматься не то, чтобы времени не было — просто было страшно поскучать хоть немножко, казалось, что скука — пустая трата времени и ничего больше. Другое дело игра: приятные ощущения, а если ты везунок или вообще профессиональный шулер — то и вполне материальный профит. Как говорится, знал бы прикуп — жил бы в Сочи! Оказывается, игра — не единственный путь в райские кущи. Если скучать с умом, талантливо, тоже можно себя соблюсти и капитал приобрести.
Мадам Скуку, разумеется, могут сопровождать Их унылое превосходительство господин Стресс. Кстати, тоже отличная штука! Зачем он вообще нужен, спрашиваете? Затем же, зачем и закалка для меча. Без закалки клинок мягкий, гнется, вместо того, чтобы рубить, и человек без стресса — мягкий, податливый, нежизнеспособный. Испытания что хочешь сделают крепче — и сталь, и душу. Но так велик страх перед самим стрессом и его последствиями, что все человечество только и занимается снятием стрессов и депрессий: глотает таблетки, бегает к психоаналитикам, собирается в общественные организации и клубы взаимопомощи ушибленным жизнью. На таком фоне тоже с пользой не поскучаешь и не потоскуешь с философским уклоном. Ну какое может быть единение с вселенной во время публичной исповеди в клубе анонимных каннибалов?
Вообще, человечество так активно увеличивает количество развлечений на душу населения, что через пару веков от понятий «скука», «стресс», «депрессия» останется только страшная легенда об эпидемиях, поражавших всю планету, вроде легенд средневековья о чуме и оспе. Дескать, ужасные вещи с людьми происходили — заболевшие запирались в своих домах, шли словно зомби к холодильникам, засовывали в их ледяные пасти свои больные головушки и… Что там творилось, в утробах кошмарных агрегатов, никому не ведомо. Только звук двигающихся челюстей мерным эхом отдавался от замерших во тьме шкафов… Так длилось неделями, пока не переставали сходиться брюки, не лопались кофты на груди, не начинали хихикать соседи. И вот, заклейменный презрением всего света печальный изгой входил в дом позора — в магазин «Три толстяка». Отныне он считался погибшим для мира.
В далекой снежной России болезнь принимала еще более уродливые формы: больные сбивались в банды по трое, принимали на свой страх и риск опасное мучительно-горькое лекарство и, гонимые тоской и гадким привкусом во рту, бродили по городам и весям дикой северной страны. Их крики и стоны разносились по безжизненным улицам, нигде не встречая сочувствия. В собственном доме к беднягам относились с отчуждением и руки им не протягивали — наверное, боялись инфекцию подхватить.
Коллеги по работе снова заставляли несчастных стрессоносителей пить отвратительный лекарственный состав — видимо, из злобного удовольствия, и передозировка вызывала коматозное, обездвиженное и бессознательное состояние. Тем не менее, несмотря на изобилие лекарства, эпидемия бушевала и свирепствовала на просторах России, как нигде в мире. Народ почти вымер, а кто не вымер — стали членами фанатически-садистического общества трезвенников, с упорством охотничьих псов преследовавших последних зараженных. Вот какие изуверские дела творились в старину, в пучине мракобесия! Не то что сегодня, в XXIII столетии: везде царит комфорт — и на Востоке, и на Западе, и в головах, и в жилищах. И все человечество резвится и играет, играет и резвится — везде, от дурдома до Госдумы.
Как ни странно, но именно игра представляет собой большую опасность для человека, чем скука, стресс и депрессия. Она — всемогущий наркотик, от которого отказаться не трудно — невозможно. Хочется, чтобы удобств и развлечений становилось все больше, нагрузки возникали бы только в тренажерном зале, а критические ситуации — только в компьютерных играх. И пусть климат будет ровным, мягким, умеренно-теплым, атмосфера свежей и прохладной, с легким запахом лимона и мяты. В таких условиях мы все готовы жить, работать и активно отдыхать под неусыпным взором личного врача и личного адвоката, чтобы не дай бог чего не вышло. Это и есть единственно приемлемый образ жизни для наркомана, пристрастившегося к комфортабельно-игровому образу жизни.
Наверное, дорогой читатель уже не раз подумал об авторах: «Слушайте, может, вам в Южную Африку съездить? С миссией Красного Креста — деток полечить, малярией поболеть, поспать на земле, поесть из котелка?» «Ну зачем же так далеко?» — отвечаем мы ему. Ведь речь вообще шла не об абстрактном желании подвига: героизм — самая жестокая и самая упоительная из всех игр, несовместимая со скукой, долгими размышлениями и рутиной повседневности. За что и любим мы героев — уж с ними-то не соскучишься! Но, мечтая в будни о воскресных развлечениях, мы рискуем выплеснуть вместе с водой и младенца.
И пусть не всякий соскучившийся бездельник рождает глубокие идеи, а большинство усиленно скучающих на благо всего человечества — просто графоманы и прожектеры. Но все-таки, несмотря на «негативные эффекты», не бойся собственного порыва, так и зовущего сесть, задуматься, открыть. И на вопрос: «Чем бы таким заняться?» необязательно сразу кидаться в омут наслаждений. Вполне вероятно, твоя натура не бесшабашного веселья требует, а совсем наоборот — самоуглубленной и плодотворной… скуки. В общем, отнесись к кризису как к точке роста. И принимайся за размышленье, благо оно хорошо произрастает на соответствующей почве: а помогает ему недовольство существующим положением дел. Тема для размышлений номер один: откуда оно взялось, это недовольство? Я ведь хотела найти работу!
Вполне вероятно, что ты совершила ошибку: восприняла первый этап своей карьеры как единственный. Поверь, никакое поприще и никакая сфера деятельности не могут оказаться единственно возможными для человеческой личности. Слишком многогранна наша индивидуальность. Из-за той путаницы, которая постоянно присутствует в нашей «сигнальной системе», мы нередко принимаем опрометчивые решения: то нам кажется, что лучше было бы получить такую или эдакую профессию, а то, чем мы действительно любим заниматься, оставить в качестве хобби — хотя гораздо успешнее наша карьера шла бы, коли поменять местами основное и неосновное занятия; то мы заводим собственное дело, не понимая, что административная работа — отнюдь не наше кредо, что отвечать мы можем за себя, а вовсе не за целый коллектив, за которым глаз да глаз нужен…
Попробуй не попадаться на крючки, повсюду раскиданные благодаря человеческой любви к стереотипам. Мы страдаем из-за собственной податливости гораздо больше, чем от враждебных замыслов нашего противника. Как только купишься на стандартное убеждение типа «Руководство — хорошо, а президентство — лучше. В президенты б я пошел — пусть меня научат!» Не бери на себя ответственность, которая тебе… нет, не по силам. Не
Настя всегда мечтала быть начальницей. На вопрос: «Начальницей чего?» пожимала плечами или крутила пальцем у виска: какая, мол, разница? Руководству везде хорошо. Честно говоря, тогда это казалось резонным. Шел конец 70-х годов, расцвет загнивания эпохи застоя. Только чиновники среднего и высшего эшелонов власти могли похвастаться допуском к кормушкам. Только их государство снабжало едой и одежей, позволяло жить не в коробке из-под холодильника, а в более ли менее приличной квартире, выпускало периодически мир посмотреть и самим опозориться… А люди, которые ничем не руководили, терпели поистине адские муки, о которых сегодня можно только вспоминать с ужасом, когда по телевизору старые номера Жванецкого показывают. Словом, Настя была нормальный ребенок трудных времен. Годы, как полагается говорить, пролетели — наступила совсем другая эпоха. Никаких тебе талончиков, распределителей, очередей и прочих кошмаров социалистической действительности. Вроде можно было поискать работу не по формально-административным признакам, а по душе — но Настя, единожды настроившись, ничего в своей радужной мечте перекрашивать не стала. В общем, все сбылось: Настя — главный редактор тонкого (вернее сказать, тонюсенького) журнала настолько странного направления, что его и определить нельзя — то ли журнал профессиональный, то ли популярный… Хотя для популярности журналу не хватает интересных публикаций, а для профессионализма — специальных материалов. Настя всегда делает номер в последние дни перед сдачей — а до того тянет сколько может. Работа не доставляет ей удовольствия. Вдобавок журнал не приносит ни денег, ни славы, ни ощущения хорошо выполненного дела. На вопрос «Слушай, Настька, зачем это тебе?» Настя отвечает, деланно улыбаясь: «Я здесь не Настька. Я Анастасия Владимировна!» Надо признать, в самых солидных периодических изданиях ни один редактор, хоть бы и главный, не добивается столь рьяно формальных признаков почитания. Когда фирма солидная, а ты ее босс, то набивать себе цену, играя «в начальника» — дурацкое занятие. К сожалению, Насте, продукту заблуждений отнюдь не золотого детства, этого не объяснишь.
Поверь, игры в духе Хлестакова — «тридцать пять тысяч одних курьеров» — нисколько не повысят тебя ни в собственных глазах, ни в общественном мнении. Дутый авторитет лопается при первом же прикосновении. Босс, требующий «обрядов чинопочитания», но не внушающий уважения и не имеющий авторитета, — вечный предмет насмешек. Чтобы не ощущать никакого «эффекта пересмешника» со стороны коллектива, такие начальники создают собственную, более комфортабельную виртуальную реальность, а это и подавно усугубляет их непригодность к руководящей работе. Не нравится? А раз не нравится, определись: нужна тебе должность или не нужна? Можешь ты управлять людьми или нет?
Об этом ты сможешь прочитать в нашей следующей книге «Стерва на капитанском мостике, или наука обижать». А пока займись насущными проблемами. Если нынешняя деятельность перестала тебя удовлетворять, необходимо вычислить, каков будет твой следующий шаг. Для начала хорошенько обдумай свои перспективы и дальнейшие действия. Может быть, ты и в самом деле засиделась на… мягкой офисной мебели. Мечтаешь ли ты о продвижении по службе? Или просто хочешь сменить работу?
Объективный факт: ты почему-то заскучала и увяла — он может стать свидетельством, например, «полосы рутины». Самая увлекательная и живая работа содержит примерно 10 % ярких, бурных моментов — побед и приключения — и 90 % рядового, будничного «функционирования». В эти периоды твое сознание отдыхает от штормов и борьбы, готовится к новым поискам и свершениям. Не пытайся избавить себя от так называемой рутины. Она — неизбежное условие нормального существования. Иначе твоя жизнь превратится в бесконечную «крысиную гонку». И ты загнешься от напряжения, так ничего и не достигнув. Поэтому вместо сказок про «интересную новую работу» приглядись к действительности. Есть у тебя перспективы? Есть планы, которые необходимо воплотить? Есть взаимопонимание с коллегами?
Вполне может так случиться, что на все вопросы ответ один: «Нет!» Что ж… Это повод для перемен в жизни. Перемен бояться не нужно. Мы часто увязаем в «коматозном состоянии», по инерции выполняя свои обязанности и ничего не ожидая в грядущем, только из-за своего страха перед новым этапом роста. Нас беспокоит мнение окружающих: ну вот, едва все устаканилось, как она опять мельтешит, рыщет, всех нервирует… Да когда ж ты утихомиришься! А ну сидеть! Сидеть!!! Вот стерва! И эта неодобрительная реакция выбивает у нас почву из-под ног.
Точно так же мы зачастую бросаемся в омут головой вперед только потому, что общественное осуждение умаляет наши успехи: и зарплата у тебя пустячная, и должность несолидная, и фигура нескладная. Зачем ты вообще на это подписалась? Вот Маня (Аня, Таня, Саня, Ваня) — весь день сидит в кожаном кресле в отдельном кабинете, мрамором отделанном. Ногти полирует. А как получит в конце месяца свой хабар — в любом бутике ей рады-радешеньки. Уж она и навороченная, и продвинутая, и успешная. Пример бы брала! Ориентация на обивку кресла, на отделку кабинета и на сумму в конвертике — словом, на формальные признаки — сбивает с толку. Вроде бы вполне материальные факторы. Может, и мне…
Не стоит. Есть вещи поважнее. В частности, интерес к тому, что делаешь, удовлетворение от сделанного, желание продолжать в том же духе. Карьерный рост проходит с минимальными сбоями (без сбоев, как ты понимаешь, в этом мире вообще ничего не бывает) лишь тогда, когда ты совершаешь очередной шаг в
В общем, слушай себя. И если совершенно отчетливо проявят себя новые амбиции — пора, мол, пора и мне на повышение — то собирайся. Будем покорять новую вершину.
Смотри в оба!
Кому- то может показаться, что книги-предостережения пишутся для того, чтобы напугать читателя и помешать ему выполнить намеченное. А вот и нет! Верьте совести. Если человек, идя своей дорогой, не вляпается несколько раз в… ага, в то самое — ему от такой «потери» хуже не будет. Оберегая себя от неудобных, неприятных и просто болезненных переживаний, ты сохраняешь силы для дальнего пути. Потому что перед тобой, читатель, дорога длиною в жизнь. Так что смотри в оба! Мы даже готовы предоставить тебе бинокль.
Поделиться книгой: