Помоги проекту - поделись книгой:
Филька застал Кладоискателя в отличном настроении. Старый диггер сидел на своей лавке, курил вонючую сигарету без фильтра – он всегда так делал, даже когда его кто-то угощал сигаретой с фильтром, он его попросту отрывал – и напевал «По долинам и по взгорьям...». Филька решил, что с утра ему повезло в обмене. Порой какой-нибудь простак притаскивал, к примеру, крест времен наполеоновских войн и, не представляя толком, какое сокровище у него в руках, обменивал на несколько ничего не стоящих значков или на коллекцию юбилейных рублей Московской Олимпиады. Недавно вот так же личный кортик адмирала Нахимова променяли на шашку городового только потому, что кортик был ржавый, а шашка – большая и блестящая. Ради таких простаков Кладоискатель и сидел здесь.
– А, юное поколение земляных червей! – приветствовал он Фильку, на мгновение сдергивая шапочку со своей лысой головы. – Что видел? Где был?
Хитров неопределенно показал пальцем на асфальт: знак, понятный всем диггерам. Кладоискатель сразу все смекнул и хмыкнул.
– Ну-ну. Смотри, не перегни палку. Подземье не любит больно самонадеянных.
Уже по одному этому Хитров понял: Кладоискатель догадывается, что он пришел неспроста. К нему вообще просто так не заявляются, не такой он человек.
– Похоже, парень, тебе есть что мне рассказать, – произнес старик, внимательно разглядывая Фильку сквозь зеленые очки.
– Ага, есть. И надо кое-что показать, – добавил Филька.
Кладоискатель задумчиво пожевал губами, а потом стал неторопливо собирать монеты. Спрятав всю коллекцию внутрь складного столика, он, прихрамывая, направился к своей машине. Филька – за ним. Машина у Кладоискателя была настоящая колымага, вся покрытая лишаями ржавчины. Старику нравилось казаться бедным.
Сунув свой столик в багажник, старый диггер опустился на сиденье и приготовился слушать. Филька рассказал ему обо всем, что произошло, начиная с того момента, как его сцапали в отстойнике метро. Когда Хитров закончил говорить про Тетлуцоакля, Кладоискатель задумчиво положил обе руки на руль и пошевелил большими пальцами.
– Звучит, как байка, – сказал он. – Не слыхал я о том тоннеле... Ну-ка, покажи ту побрякушку... Захватил?
Получив ожерелье, старик окинул его беглым взглядом, а потом достал лупу и принялся внимательно разглядывать цепочку с пластинами, уделяя особенное внимание камешкам. Он изучал их долго, минут, наверное, десять, не упуская ни единой детали. И за все это время только однажды искоса взглянул на Хитрова. Потом он спрятал лупу и вернул ожерелье хозяину.
– Медь со стекляшками, – сказал он, зевнув. – Это из той же оперы, что дутые золотые браслеты – пять штук на рубль, сдача ваша. Некоторые жулики ухитрялись впаривать их лохам, а те носили довольные, пока не стиралась позолота.
– Значит, подделка? – разочарованно протянул Филька. – А как же Тетлуцоакль? Зачем демону мести – стекляшка?
Кладоискатель пожал плечами.
– У меня тоже было богатое воображение. Помню, споткнулся в темноте и приземлился на скелет. И не просто, а точно носом в глазницу. Две недели потом кошмары снились.
– Но я не вру про Тетлуцоакля!
– Тебе виднее... – равнодушно бросил старик.
Единственный взрослый, на которого Хитров надеялся, отнесся к его рассказу, как к детскому лепету. Филька ощутил себя полным дураком и поскорее рванул дверцу машины, чтобы выйти.
– Погоди! – словно о чем-то вспомнив, окликнул его старик. – Ты это, парень... отдай мне побрякушку. Я тебе за нее рублей двести дам.
– Нет, – отказался Филька.
Кладоискатель, похоже, был удивлен его отказом.
– Тебе что, деньги не нужны, чудак?
– Нужны.
– Вот и я думаю, что нужны. Двести мало? Еще сто накину. Будет триста.
– А зачем вам подделка?
– Да мне-то незачем... Да только есть тут один парень – собирает именно подделки.
– Я не могу отдать. Хоть вы в него и не верите, Тетлуцоакль придет за ним, – сказал Хитров.
Старик нетерпеливо забарабанил по рулю.
– Да хватит тебе сочинять про деревянную куклу. Ты же эту цацку продать мне хотел? Отнял у меня время. Вот я и предлагаю тебе... четыреста. Больше не могу – и так себе в убыток. Соглашайся, зачем тебе эта побрякушка со стекляшками?.. Вот, держи... Скажи спасибо, что я знаю, куда эта барахло приткнуть... Эх, молодость, молодость, что бы вы все без меня делали?
Наблюдая, как старик отсчитывает деньги, Хитров заколебался.
– Не могу. Это не мое ожерелье – Петькино... – сказал он.
– Петькино? Это такого толстого, что с тобой приходил? – быстро спросил Кладоискатель.
– Да.
– Чего же ты сразу не сказал? – Старик облизал губы и быстро спрятал деньги в бумажник. Казалось, он напряженно размышляет о чем-то. – Ладно, парни, – сказал он наконец, широко улыбнувшись. – Уломали вы меня. Если диггер диггеру не поможет, тогда кто?.. Хотите пару отличных альпенштоков? Фирменных, в упаковке?.. С деньгами не трепыхайтесь – отдадите, когда сумеете.
Филька замер, не веря своим ушам. Хороший альпеншток был его давней мечтой, мечтой почти недосягаемой. В Подземье он был так же нужен, как и в горах, если не нужнее. Что в сравнении с ним могла значить какая-то побрякушка?
Хитров хотел уже сунуть старику ожерелье, но внезапно заметил, как по носу Кладоискателя бежит капля пота. Да и зеленые очки – не слишком ли часто он их поправляет?
Его подозрение еще не до конца сформировалось, но тут Кладоискатель сам все испортил. Неожиданно его рука метнулась к ожерелью и вцепилась в его край:
– Отдай!
– Зачем?
– Отдай по-хорошему!.. Ну!
Больше они не говорили, а лишь молча перетягивали ожерелье каждый в свою сторону. Наконец, пальцы старика соскользнули, и Хитров смог вырвать у него цепочку.
– Зачем оно тебе? Ты даже не знаешь, что попало тебе в руки! – забормотал Кладоискатель. Он был явно не в себе. – Хочешь десять тысяч?.. Нет? Тогда сто тысяч... не рублей, чурбан, долларов!.. Не хочешь? Тогда черт с тобой, отдам тебе половину...
Филька выскочил из машины и, перебежав дорогу, перелез через забор сквера.
– Стой! – крикнул Кладоискатель. – Стой!
За подростком он не гнался: понимал, что не догонит. Филька нырнул в проходной двор, пробежал по крышам гаражей и спрыгнул уже в арку на другой улице.
На душе у него было скверно: этому человеку он доверял, а теперь выходило, что диггер хотел обмануть диггера. Какая гадость!
Глава 8
ШЕСТЬ ЧАСОВ ЖУТИ
Дома Филька Хитров вновь стал разглядывать ожерелье, вспоминая, как тряслись руки у Кладоискателя и как дрожал его голос: «Ты даже не знаешь, что попало тебе в руки!» Да, похоже, эта штучка действительно принадлежала фараону. Тетлуцоакль не стал бы оберегать медь со стекляшками. Ну и свинья же оказался этот Кладоискатель... А Хитров еще доверял ему все свои тайны.
Рассматривая лепестки, Филька с ужасом обнаружил, что их теперь лишь двенадцать. Тринадцатый лепесток исчез. Филька пересчитал дважды – ошибки не было. Скорее всего, пластинка осталась в руках у Кладоискателя, когда они боролись. «Что ж, ему же хуже», – решил он.
Часов в пять пришли Мокренко и Иванова. К известию о стоимости ожерелья они отнеслись довольно равнодушно, даже когда Хитров сообщил, что на него можно купить целый остров. Петька так вообще поразил друга, сказав: «Надо было отдать ожерелье этому типу. Пусть бы и разбирался с Тетлуцоаклем сам».
Анька же взяла лупу и занялась исследованием пиктограмм. Последнюю пиктограмму, поставившую ее друга в тупик, она разгадала влет.
– Тип с собачьей головой – египетский бог... Сет или Гор... вечно я их путаю. Только, думаю, это все-таки жрец, который служит этому богу, просто переодетый. На грудь фараону он кладет ожерелье, и он же приставляет к нему недремлющего стража – Тетлуцоакля, который стоит у него на ладони. Вот и смысл картинки... Ты же и сам это знал, Филька?
– А то! – поспешил подтвердить Хитров.
– Смотри, – продолжала Анька. – Все сходится. Вообрази, что это ожерелье из гробницы фараона. Тетлуцоакль охранял гробницу долгие тысячелетия. Египетские жрецы знали, как заставить африканского демона повиноваться. Потом прошло время, и гробницу разграбили. Случилось это, вероятнее всего, уже в Средние века. Ожерелье досталось тому расхитителю гробниц, ну которого мы видели замурованным... Тетлуцоакль преследовал его, и бедняга поспешил убраться подальше от Египта – хоть на край света. Ну, а Москва тогда и была тем самым краем света, круче уж не придумаешь, особенно для египтянина. Воображаю, какими были его последние часы – в обществе Тетлуцоакля. – Анька поежилась.
– Филь, а Филь! Ты еще не передумал, чтобы на ночь ожерелье осталось у тебя? – влез Петька.
– Нет.
– А твоя мама? Не боишься за нее?
– Ее сегодня не будет. Она на дежурстве в хирургии.
– Хорошо, тогда сегодня мы придем ночевать к тебе. В конце концов, мы же друзья. Подождем, когда родители лягут спать, и сбежим, – пообещала Анька.
Задолго до полуночи Хитров ощутил ее приближение. Вначале потемнело и надвинулось небо. Одно за другим стали гаснуть окна в доме напротив, а потом из-за крыши выкатилась круглая луна и спокойно улеглась между трубами.
Плотно забаррикадировав дверь, Хитров ждал. Перед ним на столе лежало ожерелье, рядом были фонарь и большой молоток, которым он вооружился, – так, на всякий случай.
Стрелка часов медленно приближалась к двенадцати. За одну секунду до полуночи она зловеще замерла, а потом ринулась вперед.
Тетлуцоакль объявился в три минуты первого. Вначале Хитров услышал, как глухо задребезжали стекла в рамах, а еще через минуту в коридоре раздался знакомый звук – удары крошечных деревянных ног о линолеум. Очевидно, в квартиру деревянный страж проник через трубы или каким-то иным способом.
Нуль-Хвоста насторожилась, зашевелила усами, а потом, быстро спрыгнув со стола, побежала скрываться за батарею.
Дверь начала вздрагивать: что-то небольшое и упорное поползло по ней. Ручка стала проворачиваться. Филька неосторожно схватился за нее и тотчас вскрикнул. Она была раскалена настолько, что красновато светилась, как догорающая головня. Еще немного – и расплавленный металл закапал бы на пол.
Из коридора донесся зловещий смех Тетлуцоакля, похожий на шуршание газеты. Дверь затряслась еще сильнее, но так и не открылась. Филька догадался, что над деревом Тетлуцоакль не имеет такой власти, как над металлом, иначе давно с легкостью прожег бы ее. Металл повиновался ему; дерево, из которого он сам был сделан, – нет.
Некоторое время страж ожерелья размышлял, как ему проникнуть внутрь, после чего Филька внезапно увидел, как в щель протискивается черная маленькая ладонь с цепкими пальцами и, удлиняясь, тянется к задвижке.
– Пошел отсюда! – крикнул мальчик незваному гостю.
Демон взревел. Лампочки в люстре вспыхнули ослепительно ярко, а потом одна за другой стали взрываться. Филька присел и закрыл голову руками, спасаясь от осколков. Теперь в квартире стало совсем темно – лишь круглая луна висела за окном, как вылезший из орбиты циклопический глаз.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Филька опомнился. Он схватил фонарь и направил его на дверь. Черная рука Тетлуцоакля почти уже доползла до задвижки. Казалось, еще мгновение – она дотянется до нее и откроет. Но неожиданно, когда до задвижки оставалось не больше пяти сантиметров, острые когти чудовища стали с ненавистью царапать дверь, оставляя глубокие борозды. Тетлуцоакль гневно взвыл, потом рука начала втягиваться назад.
Филька понял, что ему повезло – длины руки не хватило, а значит, он проживет чуть дольше.
Рука Тетлуцоакля не совсем втянулась, когда мальчик услышал еще один звук, настойчиво доносившийся со стороны лестницы. Больше всего он походил на звяканье подбираемых отмычек. Возможно, Хитров вообще ничего не услышал бы, если бы не планировка всего блочного дома. Стенка между комнатой и площадкой была такая тонкая, что позволяла различать даже кашель курящих на площадке соседей.
Услышав, как звенят отмычки, Хитров решил, что это снова Мокренко развлекается, и хотел крикнуть ему, чтобы он уходил, но неожиданно осекся, услышав на площадке хриплый шепот.
«Подобрал?» – «Подберу, не трепыхайся. Лучше скажи, что делать с пацаном? Будем кончать?» – «Не вздумай, Лис: он мог спрятать побрякушку... Зажмешь ему рот, а я вколю сам знаешь что. После укола он ничего не вспомнит. Даже шнурки завязывать забудет, а про золотые пластины с алмазами тем более!»
Внезапно Филька узнал голос Кладоискателя. Это он собирался сделать укол, после которого мальчик разучится даже завязывать шнурки на ботинках. Первый же голос он слышал впервые и лишь догадывался, что он принадлежит взломщику по прозвищу Лис.
Тетлуцоакль тоже насторожился. Филька почувствовал это по тому, что все звуки в коридоре внезапно замерли.
Входная дверь лязгнула и стала медленно открываться. Видно, Лису удалось-таки подобрать подходящий ключ.
«Ну, я и влип!» – сказал Хитров себе.
Прижавшись к стене, он вслушивался и вглядывался в сосущую черноту. Ему было так жутко, что он не мог даже нашарить молоток. Да и стоит ли?
– А, чтоб... темно... – вполголоса выругался Кладоискатель. – Включи фонарь, Лис!
– Сейчас! – прошептал его напарник, похоже, отыскивая фонарь в кармане.
Они сделали несколько шагов по коридору и оказались совсем близко.
– Стоп, тут дверь... Не найду ручку... – удивленно пробормотал Кладоискатель и внезапно сдавленно вскрикнул: – Эй, Лис, это ты?
– Что я? – удивился взломщик.
– Зачем ты схватил меня за ногу?
– Это не я. Ты за что-то зацепился...
– Ни за что я не цеплялся... О-о! Что-то ползет у меня по штанине... Посвети фонарем. – В голосе Кладоискателя определенно слышался страх.
– Ишь ты! Что-то черное, вроде крысы... Не психуй! Стряхни ее, я придавлю! – брезгливо бросил Лис.
– Не могу – оно ползет все выше. А-а-а! Проклятье, укололо в бедро... Лис, оно выдирает пластину у меня из пальцев... Неужели парень не врал, когда говорил про Те... А-а-а!
Кладоискатель вскрикнул, а Хитров услышал звук рухнувшего тела. Лис завопил и метнулся к дверям. В коридоре что-то полыхнуло. Увидев пробивающееся под дверью слепящее сияние, Хитров закрыл глаза руками. Но даже и сквозь ладони он видел этот яркий, пожирающий свет...
Через несколько томительных секунд свет наконец померк. Послышался негромкий смех Тетлуцоакля.
Филька забился в угол комнаты, сжимая в руке молоток. Последние сомнения исчезли – мальчик осознал, что станет с ним, когда Тетлуцоакль ворвется в комнату. Демон мести не знает пощады...
Поделиться книгой: