Вторая мировая война (Том 3-4)

Но, конечно, только слабость нашей авиации сделала возможным нападение немцев. В начале мая силы английской авиации состояли из 12 "бленхеймов", 6 "харрикейнов", 12 "глэдиэйтеров" и 6 "фулмаров" и "брюстеров", принадлежавших авиации военно-морского флота, из которых лишь половина была исправной. Эти силы были распределены между посадочной площадкой в Ретимноне, аэродромом в Малеме, годным только для истребителей, и аэродромом в Гераклионе, который мог принимать самолеты всех типов. Это была капля в море по сравнению с колоссальными воздушными силами, которые вот-вот должны были обрушиться на остров. Все причастные к этому лица хорошо понимали нашу слабость в воздухе, и 19 мая, за день до нападения, все оставшиеся самолеты были вывезены в Египет. Военный кабинет, начальники штабов и главнокомандующие вооруженными силами на Среднем Востоке понимали, что они должны выбирать между борьбой в этих крайне неблагоприятных условиях и спешной эвакуацией острова, которая была еще возможна в первых числах мая. Но между нами не было расхождений во мнении относительно необходимости принять бой, и когда теперь, оглядываясь назад, мы видим, как близки мы были к победе, несмотря на все наши нехватки, и к каким далеко идущим положительным последствиям привело даже наше поражение, мы должны быть очень довольны тем риском, на который мы пошли, и ценой, которую мы уплатили.

* * *

Мы можем теперь изложить германский план нападения, который мы узнали после войны. Осуществление его было поручено 11-му авиационному корпусу, состоявшему из 7-й авиадивизии и 5-й горной дивизии, с 6-й горной дивизией в качестве поддерживающей части. Почти 16 тысяч человек, главным образом парашютистов, предполагалось перебросить по воздуху и 7 тысяч -- по морю. Дополнительную поддержку должен был оказать 8-й авиационный корпус. В распоряжение этих сил было предоставлено следующее количество самолетов: бомбардировщиков -- 280, пикирующих бомбардировщиков -- 150, истребителей ("Мессершмитт-109" и "Мессершмитт-110") -- 180, разведывательных самолетов -- 40, планеров -- 100, "Юнкерс-52" (транспортных самолетов) -- 530. Всего -- 1280 самолетов.

Морской десант и большое количество материалов предполагалось доставить двумя караванами греческих каюков 1. Они не имели никакой защиты, кроме той, которую оказывала им германская авиация.

1 Тип шхуны, обычно моторной. -- Прим. авт.

Воздушной атаке должны были подвергнуться три района: на востоке -Гераклион, в центре -- Ретимнон, Суда, Ханья и, конечно, на западе, самый важный объект -- Малеме. Непосредственной подготовкой к нападению служила массированная бомбардировка в течение часа наземных и противовоздушных оборонительных сооружений бомбами весом до тысячи фунтов. За этим должно было последовать прибытие передовых частей на планерах и (или) парашютные десанты. За ними в свою очередь должны были прибыть подкрепления на транспортных самолетах. Для успеха всего плана важнейшее значение имел захват аэродрома в Малеме. Простая высадка парашютных войск на местности в нескольких милях от аэродрома не дала бы транспортным самолетам возможности высаживать 6-ю горную дивизию группами по 40--50 человек, а затем возвращаться за новыми партиями. Немецкой авиации необходимо было полностью и беспрепятственно овладеть аэродромом не только для посадки, но и для взлета. Только при условии повторных рейсов они могли доставить то количество войск, которое являлось основой всей их воздушно-десантной операции.

Глава шестнадцатая Крит. Битва

Битва за Крит была во многих отношениях исключительной. Ничего подобного ей в прошлом не видывали. Это было первое в анналах войны крупное нападение авиадесантных войск. Германский авиационный корпус представлял самую активную часть гитлеровского молодежного движения и был олицетворением тевтонского духа реванша за поражение 1918 года. В этих храбрых, прекрасно обученных и абсолютно преданных нацистских парашютных войсках был представлен цвет мужского населения Германии. Они были полны страстной решимости принести свою жизнь на алтарь славы и мирового господства Германии. Им суждено было столкнуться с гордыми солдатами, многие из которых прибыли с другого конца земного шара, чтобы сражаться в качестве добровольцев за родину и за то, что они считали делом свободы и справедливости.

* * *

Битва началась утром 20 мая. Никогда еще немцы не предпринимали более отчаянной и яростной атаки. Их первой и главной целью был аэродром в Малеме. В течение часа окружающие позиции подвергались сильнейшей бомбардировке и пулеметному обстрелу, когда-либо производившимся с воздуха. Основная часть нашей зенитной артиллерии была фактически сразу же выведена из строя. Еще до окончания бомбардировки западнее аэродрома начали приземляться планеры. В 8 часов утра в районе между Малеме и Ханьей с высоты от 300 до 600 футов было сброшено много парашютистов. Утром и днем были брошены в бой два германских полка, по четыре батальона каждый, доставленные самолетами, которые прибывали непрерывным потоком, невзирая ни на какие потери в живой силе и самолетах. На аэродроме и поблизости от него они натолкнулись на решительное сопротивление батальона новозеландской 5-й бригады, а остальная часть бригады вела бои восточнее. Всюду, где были замечены наши войска, они подвергались ожесточенной бомбардировке. Противник в огромном количестве сбрасывал бомбы весом в 500 и даже 1000 фунтов. Днем никакие контратаки не были возможны. Контратака, предпринятая при поддержке всего двух пехотных танков, оказалась неудачной. Планеры и транспортные самолеты приземлялись или разбивались на побережье, в кустарнике или на охваченном огнем аэродроме. Всего в первый день вокруг Малеме и Ханьи и между ними высадилось свыше 5 тысяч немцев. Они понесли очень тяжелые потери от огня и в яростном рукопашном бою с новозеландцами. В обороняемом нами районе были выведены из строя фактически все приземлившиеся немцы, большинство их было убито. К концу дня аэродром все еще находился в наших руках, но в этот вечер остатки батальона отступили. Две роты, посланные на подмогу, прибыли слишком поздно, чтобы отбить аэродром, который, однако, еще обстреливался нашей артиллерией.

В это утро Ретимнон и Гераклион подверглись сильной бомбардировке, за которой последовали днем парашютные десанты, состоявшие соответственно из двух и четырех батальонов. Завязались тяжелые бои, но к ночи мы по-прежнему прочно удерживали оба аэродрома. В Ретимноне и Гераклионе были высажены десанты меньших размеров и развернулись упорные бои, в ходе которых немцы понесли тяжелые потери. Таким образом, результаты первого дня боев были вполне удовлетворительными, если не считать Малеме; но повсюду действовали сейчас хорошо вооруженные отряды немцев. Сила атаки далеко превзошла все ожидания английского командования, а ожесточенность нашего сопротивления поразила противника.

Штурм продолжался и на второй день, когда вновь появились транспортные самолеты. Хотя наша артиллерия и минометы все еще держали под сосредоточенным огнем аэродром в Малеме, на нем и на неровной местности западнее продолжали приземляться транспортные самолеты. Германское верховное командование, видимо, безразлично относилось к потерям, и в этом районе разбилось при посадке по меньшей мере 100 самолетов. Тем не менее накапливание сил продолжалось. В эту ночь контратакующие достигли края аэродрома, но на рассвете вновь появились германские самолеты, и захваченные позиции не удалось удержать.

На третий день Малеме уже использовался противником как действующий аэродром. Транспортные самолеты продолжали прибывать. Еще более важным был тот факт, что они могли возвращаться за подкреплениями. По общим подсчетам, в эти и последующие дни на аэродроме приземлилось или более или менее удачно упало более 600 транспортных самолетов с войсками. Под усиливающимся нажимом этих растущих сил пришлось в конце концов отказаться от плана крупного контрнаступления, и новозеландская 5-я бригада постепенно отошла от Малеме почти на 10 миль. В Ханье и Суде перемен не было, а в Ретимноне мы прочно контролировали положение. В Гераклионе противник высаживался к востоку от аэродрома и начал все прочнее закрепляться там. После атак 20 мая германское верховное командование оставило в стороне Ретимнон и Гераклион и сосредоточило свое внимание главным образом на районе залива Суда.

* * *

20 мая, после того как авиаразведка донесла о появлении шхун в Эгейском море, адмирал Кэннингхэм послал в район к северо-западу от Крита отряд легких кораблей. Он состоял из крейсеров "Найяд" и "Перт" и эсминцев "Кандахар", "Ньюбиен", "Кингстон" и "Джюно" и находился под командованием контр-адмирала Кинга.

Мощное соединение под командованием контр-адмирала Роулингса, состоявшее из линкоров "Уорспайт" и "Вэлиант", прикрываемых восемью эсминцами, расположилось к западу от Крита, ожидая появления итальянского флота. В течение всего дня 21 мая наши корабли подвергались сильным атакам с воздуха. Эсминец "Джюно" получил попадание и затонул в две минуты, причем было много жертв. Крейсера "Аякс" и "Орион" также были повреждены, но остались в строю.

В эту ночь наши утомленные войска увидели на севере вспышки огня на горизонте и поняли, что это действует наш морской флот.

Первый немецкий караван с десантными войсками вышел на выполнение своего отчаянного задания. Во второй половине дня были замечены группы небольших судов, приближавшиеся к Криту, и адмирал Кэннингхэм приказал своим легким кораблям выйти в Эгейское море, чтобы помешать высадке противника под покровом темноты. В 11 часов 30 минут вечера в 18 милях севернее Ханьи контр-адмирал Гленни с крейсерами "Дидо", "Орион" и "Аякс" и четырьмя эсминцами перехватил немецкий караван с войсками, состоявший преимущественно из шхун, сопровождаемых торпедными катерами. В течение двух с половиной часов английские корабли преследовали свою добычу, потопив не менее дюжины шхун и три парохода с германскими солдатами на борту. Считают, что в ту ночь утонуло около четырех тысяч человек.

* * *

Тем временем контр-адмирал Кинг с крейсерами "Найяд", "Перт", "Калькутта" и "Карлейл" и тремя эсминцами провел ночь 21-го, патрулируя воды у Гераклиона, а с рассветом 22 мая начал двигаться на север. Уничтожив одинокую шхуну с войсками, эскадра к 10 часам утра стала приближаться к острову Мелос. Через несколько минут на севере был замечен вражеский эсминец и пять небольших судов, с которыми был немедленно завязан бой. Затем появился другой эсминец, поднявший дымовую завесу, за которой скрывалось много шхун: мы перехватили еще один крупный караван судов, битком набитых солдатами. Наша авиаразведка донесла об этом адмиралу Кэннингхэму; но понадобилось больше часа, чтобы передать эти сведения контр-адмиралу Кингу.

С самого рассвета его корабли подвергались непрерывным воздушным атакам, и хотя до сих пор ни один из них не получил повреждения, у всех были на исходе боеприпасы для зенитных орудий. Общая скорость эскадры также уменьшилась, поскольку "Карлейл" мог идти со скоростью, не превышающей 21 узел. Контрадмирал, не вполне сознавая, какая добыча находится чуть ли не у него в руках, решил, что двигаться дальше на север значило бы поставить под угрозу весь отряд, и приказал отойти на запад. Как только главнокомандующий прочитал этот сигнал, он послал следующий приказ:

"Держитесь. Поддерживайте связь визуальной сигнализацией. Нельзя бросать армию на Крите на произвол судьбы. Необходимо не допустить высадки на Крите ни одного морского десанта".

Теперь было уже слишком поздно уничтожать караван, который повернул вспять и рассеялся по всем направлениям между многочисленными островами. Таким образом, самое меньшее пять тысяч немецких солдат избежало участи своих товарищей. Дерзость германского командования, пославшего эти фактически беззащитные караваны с войсками через воды, где немцы не имели господства ни на море, ни в воздухе, показывает, что могло бы произойти в гигантском масштабе в сентябре 1940 года на Северном море и в Ла-Манше. Это говорит о непонимании немцами того, что означает морское могущество в борьбе против сил вторжения, а также о том, какую цену человеческими жизнями приходится платить за такого рода неведение.

* * *

Отход контр-адмирала не спас его эскадру от атак авиации. Во время отступления он, вероятно, понес такие же потери, какие мог бы понести при уничтожении каравана. В течение трех с половиной часов его корабли подвергались непрерывной бомбардировке. Его флагманский корабль "Найяд", а также "Карлейл", командир которого капитан 1 ранга Гэмптон был убит, получили повреждения.

В 1 час 10 минут дня они были встречены линкорами "Уорспайт" и "Вэлиант" с крейсерами "Глостер" и "Фиджи" и семью эсминцами под командованием контр-адмирала Роулингса, которые спешили им на помощь с запада через пролив Китира. Почти в самый момент прибытия в "Уорспайт" попала бомба, повредившая башни 4- и 6-дюймовых орудий на правом борту. Это уменьшило его скорость, и, поскольку противнику удалось ускользнуть, объединенные английские эскадры отошли в юго-западном направлении. Полный непреклонной решимости уничтожить любой ценой все морские десанты, адмирал Кэннингхэм бросил на чашу весов все. Ясно, что на протяжении всех этих операций он без колебаний рисковал ради этой цели не только своими ценными кораблями, но и всем господством в восточной части Средиземного моря. Его поведение в этом вопросе было горячо одобрено военно-морским министерством. В этой тяжелой борьбе не только германское командование делало высшие ставки.

* * *

22 и 23 мая были тяжелыми днями для флота. Эсминец "Грейхаунд" из эскадры контр-адмирала Роулингса получил попадание и затонул. Старший офицер объединившихся теперь сил контрадмирал Кинг приказал двум другим эсминцам подобрать уцелевших, а крейсерам "Глостер" и "Фиджи" прикрывать эсминцы от непрерывных воздушных атак, становившихся все более интенсивными. Это задержало весь флот и значительно затянуло тот промежуток времени, в течение которого он подвергался воздушным атакам. 22 мая в 2 часа 57 минут дня контр-адмирал Кинг, узнав, что боеприпасы для зенитных орудий на исходе, приказал двум крейсерам отойти в любом желаемом направлении. В 3 часа 30 минут дня были получены сообщения, что "Глостер" и "Фиджи" под сильными ударами авиации догоняют на большой скорости остальной флот. 20 минут спустя пораженный несколькими бомбами "Глостер", охваченный огнем и с разрушенной верхней палубой, окончательно остановился. "Фиджи" не оставалось ничего другого, как покинуть "Глостер". Потеряв связь с флотом и почти исчерпав запасы топлива, он в сопровождении двух своих эсминцев направился к Александрии.

Через три часа, выдержав почти 20 атак соединений бомбардировщиков и расстреляв все снаряды своих тяжелых зенитных орудий, он пал жертвой "Мессершмитта-109", который незаметно приблизился под покровом облаков. Раздался сильный взрыв. Корабль накренился, но все еще делал 17 узлов, пока не началась новая атака и в него не попали еще три бомбы. В 8 часов 15 минут вечера он опрокинулся и затонул, но 523 человека из 780 членов его команды были подобраны двумя эсминцами, которые вернулись с наступлением темноты.

В течение ночи адмирал Кэннингхэм узнал об общем положении и о гибели "Глостера" и "Фиджи". Вследствие канцелярской ошибки, допущенной в распределительном пункте службы связи военно-морского флота в Александрии, ему показалось, что не только эти крейсера, но и линкоры израсходовали почти все свои боеприпасы к зенитным орудиям. Поэтому в 4 часа дня он приказал всем силам отойти на восток. В действительности же у линкоров было много боеприпасов, и позже адмирал Кэннингхэм заявил, что, знай он это, он не отозвал бы их. Их присутствие на следующее утро, возможно, предотвратило бы другую катастрофу, о которой сейчас нужно рассказать.

На заре 23 мая "Келли" и "Кэшмир" полным ходом огибали Крит с запада. В 7 часов 55 минут, выдержав уже две сильные воздушные атаки, они были перехвачены соединением в составе 24 пикирующих бомбардировщиков. Оба корабля были быстро потоплены, и вместе с ними погибло 210 человек. К счастью, поблизости находился эсминец "Киплинг", который, несмотря на непрерывную бомбардировку, подобрал 279 офицеров и матросов, в том числе лорда Луиса Маунтбэттена, не получив при этом и царапины. На следующее утро, находясь еще в 50 милях от Александрии и нагруженный до отказа, он исчерпал все свои запасы топлива, но был встречен и благополучно прибуксирован в порт.

* * *

Таким образом, в боях 22 и 23 мая флот потерял два крейсера и три эсминца, один линкор -- "Уорспайт" -- был надолго выведен из строя, а "Вэлиант" и многие другие корабли получили значительные повреждения. Тем не менее морская охрана Крита продолжалась. Флот не подвел. До конца битвы за остров ни один немец не высадился на Крите с моря.

* * *

На четвертый день сухопутных боев генерал Фрейберг образовал новую линию в секторе Малеме, Ханья. Беспрепятственное пользование аэродромом позволяло немцам непрестанно увеличивать свои силы. 26 мая было решающим днем. Наши войска, потесненные в окрестностях Кании, в течение шести дней испытывали непрерывно растущее давление. Наконец они не выдержали. Фронт со стороны суши был прорван, и противник достиг залива Суда. Связь со штабом Фрейберга была нарушена, и отступление на юг через остров к Сфакиону началось в соответствии с указаниями представителя командования. Поздно ночью было принято решение оставить Крит. Переход через горы происходил в беспорядке. К счастью, 26 мая ночью минный заградитель "Эбдиел" высадил два отряда "коммандос", насчитывавшие около 750 человек, под командованием полковника Лейкока. Эти сравнительно свежие силы вместе с остатками новозеландской 5-й бригады и австралийских 7-го и 8-го батальонов вели ожесточенные арьергардные бои, которые позволили почти всем еще уцелевшим войскам, сражавшимся в районе Суда, Ханья, Малеме, добраться до южного побережья.

Позиции в Ретимноне прочно удерживались, хотя войска были полностью окружены со стороны суши, а продовольствие и боеприпасы были на исходе. Кое-какое довольствие было доставлено им моторными катерами, но приказы пробиваться к южному побережью не могли достичь их. Противник неуклонно приближался, и 30 мая, исчерпав все запасы продовольствия и истребив по меньшей мере 300 немцев, оставшиеся в живых сдались. Около 140 человек сумело ускользнуть.

В Гераклионе силы немцев к востоку от аэродрома возрастали с каждым днем. Гарнизон был усилен подразделениями Хайлендерского полка, которые высадились в Тимбакионе и пробились на соединение с гарнизоном. Теперь на выручку как раз вовремя подоспели корабли военно-морского флота.

* * *

Перед нами снова встала горькая и печальная задача эвакуации, сопряженной с неизбежными тяжелыми потерями. Потрепанный, переутомленный флот должен был погрузить на корабли около 99 тысяч человек, главным образом с открытого побережья в Сфакионе, и перевезти их на расстояние 350 миль в условиях господства вражеской авиации. Английские военно-воздушные силы, базирующиеся в Египте, сделали все возможное с тем небольшим количеством самолетов, которые обладали необходимым радиусом действия. Главным объектом был удерживаемый противником Малемский аэродром, который несколько раз бомбили ночью и днем. Эти операции, возлагая тяжелую нагрузку на экипажи самолетов, в то же время в силу своего небольшого масштаба не могли дать ощутимого эффекта. Маршал авиации Теддер обещал обеспечить кораблям некоторое прикрытие истребителями, но предупредил, что оно будет слабым и нерегулярным. Сфакион -- небольшой рыбачий поселок на южном побережье -лежит у подножья крутого утеса высотой 500 футов, через который ведет лишь обрывистая козья тропа. Солдатам приходилось прятаться у края утеса, пока их не вызывали на посадку. Вечером 28 мая прибыли четыре эсминца под командованием капитана 1 ранга Арлисса, которые взяли на борт 700 человек, а также привезли продукты для очень большого числа людей, собравшихся теперь на берегу. На обратном пути их прикрывали истребители, и лишь одному из эсминцев было причинено незначительное повреждение. По меньшей мере 15 тысяч человек скрывались в холмистой местности близ Сфакиона, а арьергард Фрейберга вел непрерывные бои.

Экспедицию контр-адмирала Роулингса, который с крейсерами "Орион", "Аякс" и "Дидо" и шестью эсминцами пришел на выручку гарнизону Гераклиона, ожидала трагедия. С 5 часов вечера и до наступления темноты его соединение подвергалось сильнейшим воздушным атакам с о-ва Скарпанто. В "Аякс" и эсминец "Импириал" едва не попали бомбы, и первый был вынужден вернуться. Прибыв в Гераклион около полуночи, эсминцы переправили войска на крейсера, ожидавшие за пределами гавани. К 3 часам 20 минутам утра работа была закончена. Было взято на борт корабля 4 тысячи человек, и начался обратный рейс. Спустя полчаса внезапно отказало рулевое управление поврежденного "Импириала", и едва удалось избежать столкновения с крейсерами. Все соединение нужно было увести до рассвета как можно дальше на юг. Тем не менее контрадмирал Роулингс решил приказать эсминцу "Хотспер" вернуться, снять с "Импириала" все войска и экипаж и потопить эсминец. Сам он уменьшил скорость эскадры до 15 узлов, и "Хотспер" с 900 солдатами на борту присоединился к нему перед самым рассветом. Теперь адмирал запаздывал на полтора часа против своего расписания и лишь с восходом солнца повернул на юг, чтобы пройти пролив Казо. Для защиты кораблей были выделены истребители, но отчасти из-за изменения во времени самолеты не нашли эскадру. Бомбардировка, которой опасались, началась в 6 часов утра и продолжалась до 3 часов дня, когда эскадра была уже в ста милях от Александрии.

Когда в 8 часов вечера 29 мая эскадра достигла Александрии, оказалось, что одна пятая часть гарнизона, спасенного из Гераклиона, была убита, ранена или захвачена в плен.

* * *

После событий 29 мая генералу Уэйвеллу и его коллегам предстояло принять решение, в какой мере следует продолжать усилия по эвакуации наших войск с Крита. Армия находилась в смертельной опасности, авиация мало что могла сделать, и вся задача снова падала на долю измотанного и истерзанного бомбардировками флота. Для адмирала Кэннингхэма покинуть армию в столь критический момент значило нарушить все традиции. Он заявил: "Флоту нужно три года, чтобы построить новый корабль. Чтобы создать новую традицию, понадобится триста лет. Эвакуация (то есть спасение) будет продолжаться". Но решение продолжать ее было принято скрепя сердце и лишь после консультации с военно-морским министерством и генералом Уэйвеллом. К утру 29 мая было вывезено почти пять тысяч человек, но очень много солдат скрывалось на всех подступах к Сфакиону. Они подвергались ожесточенной бомбардировке, особенно днем. Решение пойти на риск новых неограниченных потерь корабельного состава было оправданно не только в силу обусловивших его побуждений, но и достигнутыми результатами.

Вечером 28 мая контр-адмирал Кинг направился к Сфакиону вместе с кораблями "Феб", "Перт", "Калькутта", "Ковентри", штурмовым судном "Гленгайл" и тремя эсминцами. Ночью 29 мая в Сфакионе было погружено без помех около шести тысяч человек. Большую помощь в этом деле оказали десантные лодки "Гленгайла". К 3 часам 20 минутам утра все соединение вышло в обратный путь и, несмотря на три атаки, которым оно подверглось 30 мая, благополучно достигло Александрии. Утром 30 мая капитан 1 ранга Арлисс снова отплыл к Сфакиону с четырьмя эсминцами. Двум из них пришлось вернуться, но он продолжал путь с "Нэпиром" и "Низамом" (эсминцем, подаренным нам князем и народом Хайдарабада) и успешно погрузил свыше 1500 человек. На обратном пути оба корабля были повреждены, но благополучно достигли Александрии. Греческий король, подвергшийся множеству опасностей, был благополучно вывезен вместе с английским посланником несколькими днями ранее. В эту ночь по распоряжению главнокомандующего был также эвакуирован на самолете генерал Фрейберг.

30 мая было приказано предпринять последнюю попытку вывезти остававшиеся войска. Предполагалось, что в Сфакионе оставалось не больше трех тысяч человек, но позднейшая информация показала, что их там было вдвое больше. Утром 31 мая контр-адмирал Кинг снова вышел в море с "Фебом", "Эбдиелом" и тремя эсминцами. Они не могли надеяться вывезти всех, но адмирал Кэннингхэм приказал нагрузить корабли до отказа. В то же время военно-морскому министерству было сообщено, что это будет последняя ночь эвакуации. Посадка прошла хорошо, и 1 июня, в 3 часа утра, корабли снова отплыли в Александрию, имея на борту свыше четырех тысяч солдат. Крейсер "Калькутта", посланный на помощь им, подвергся бомбардировке и затонул в 100 милях от Александрии.

На Крите оставалось свыше пяти тысяч солдат английских и имперских войск, и генерал Уэйвелл разрешил им капитулировать. Многие, однако, рассеялись по гористому острову, достигающему в длину 160 миль. Им и греческим солдатам помогали крестьяне, с которыми беспощадно расправлялись, если это обнаруживалось. Ни в чем не повинные храбрые крестьяне подверглись жестоким репрессиям. Их расстреливали группами по 20--30 человек. По этой причине три года спустя, в 1944 году, я предложил высшему военному совету, чтобы за местные преступления судили на месте и чтобы обвиняемых отсылали для суда туда, где совершено преступление. Этот принцип был принят, и несколько крупных долгов было уплачено.

* * *

16 500 человек были благополучно доставлены в Египет. Это были почти целиком имперские и английские войска. Еще примерно тысяче человек помогли впоследствии бежать отряды "коммандос", предпринявшие несколько рейдов. Наши потери убитыми, ранеными и пленными составили около 13 тысяч. Сюда следует добавить почти 2 тысячи потерь во флоте. После войны в районе Малеме и залива Суда насчитали свыше 4 тысяч немецких могил и еще тысячу -- в Ретимноне и Гераклионе. Кроме того, очень большое, но неизвестное число немцев утонуло в море или умерло впоследствии от ран в Греции. Всего противник, должно быть, потерял убитыми и ранеными свыше 15 тысяч человек. Около 170 транспортных самолетов было уничтожено или сильно повреждено. Однако цена, которую противник заплатил за свою победу, не может быть измерена кровопролитием.

* * *

Битва за Крит служит примером того, к каким решающим результатам могут привести упорные бои сами по себе, независимо от маневрирования для занятия стратегических позиций.

7-я авиадесантная дивизия была единственной, которой располагал Геринг. Эта дивизия была уничтожена в битве за Крит. Около 5 тысяч ее самых храбрых бойцов было убито, а вся структура этой организации непоправимо сломана.

Потери немцами первоклассных солдат лишила грозные воздушные силы и парашютные войска всякой возможности играть в ближайшее время какую-нибудь роль в событиях на Среднем Востоке. Геринг одержал на Крите лишь пиррову победу, ибо силы, которые он израсходовал там, легко могли бы обеспечить ему захват Кипра, Ирака, Сирии и, может быть, даже Персии. Такие именно войска и были нужны для захвата обширных неустойчивых районов, где они не встретили бы никакого серьезного сопротивления. С его стороны было глупо пренебречь этими почти неизмеримыми возможностями и погубить незаменимые войска в смертельной, зачастую рукопашной схватке с воинами Британской империи.

В германском сообщении о допросе наших военнопленных имеется следующее замечание, которое я позволю себе процитировать из благодарности к неизвестным друзьям:

"Что касается духа и морального состояния английских войск, то стоит упомянуть, что, несмотря на множество неудач в ведении войны, вера в Черчилля остается, как правило, непоколебимой".

* * *

Наши потери в бою и во время эвакуации Крита серьезно отразились (по крайней мере, на бумаге) на положении в Средиземном море. Битва у Матапана 28 марта загнала на время итальянский флот в его гавани. Но теперь наш флот понес новые тяжелые потери. На следующий день после эвакуации Крита адмирал Кэннингхэм имел в состоянии боевой готовности только 2 линкора, 3 крейсера и 17 эсминцев. 9 других крейсеров и эсминцев ремонтировались в Египте, но линкорам "Уорспайт" и "Бархэм" и его единственному авианосцу "Формидебл", а также нескольким другим кораблям пришлось покинуть Александрию для ремонта в другом месте. 3 крейсера и 6 эсминцев погибли. Чтобы восстановить равновесие, нужно было незамедлительно послать подкрепления. Но, как сейчас будет рассказано, нас ожидали новые несчастья. Период, в который мы сейчас вступали, давал итальянцам прекрасный шанс оспаривать наш сомнительный контроль в восточной части Средиземного моря со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мы не могли быть уверены, что они не воспользуются этим шансом.

Глава семнадцатая СУДЬБА "БИСМАРКА"

После крушения Греции, когда положение в Западной пустыне еще не определилось, а отчаянная битва на Крите складывалась далеко не в нашу пользу, на Атлантическом океане произошел эпизод огромной важности.

Нам приходилось вести постоянную борьбу не с одними подводными лодками. Нападения надводных рейдеров уже стоили нам гибели судов водоизмещением свыше 750 тысяч тонн. Два вражеских линейных крейсера "Шарнхорст" и "Гнейзенау" и крейсер "Хиппер" стояли в Бресте под охраной мощных зенитных батарей, и никто не мог сказать, когда они вновь начнут нападать на наши торговые суда. К середине мая появились признаки того, что вскоре в бой будет брошен новый линкор "Бисмарк", возможно, в сопровождении нового крейсера "Принц Евгений", вооруженного 8-дюймовыми орудиями. Одновременное появление на просторах Атлантического океана всех этих мощных быстроходных кораблей явилось бы чрезвычайно тяжелым испытанием для наших военно-морских сил. "Бисмарк", имевший восемь 15-дюймовых орудий и построенный в нарушение договорных ограничений, имел самую тяжелую в мире броню по сравнению с любыми действовавшими тогда кораблями. Его водоизмещение почти на 10 тысяч тонн превышало водоизмещение наших новейших линкоров, и он по меньшей мере не уступал им в скорости. "Вы -- гордость флота", -- заявил Гитлер, посетив линкор в мае.

Для отражения этой нависшей угрозы главнокомандующий военно-морскими силами метрополии адмирал Тови держал в Скапа-Флоу наши новые линкоры "Кинг Джордж V" и "Принс ов Уэлс" и линейный крейсер "Худ". В Гибралтаре находился адмирал Сомервелл с кораблями "Ринаун" и "Арк Ройал". "Рипалс" и новый авианосец "Викториес" готовились в этот момент отплыть на Средний Восток с конвоем судов, на борту которых находилось более 20 тысяч человек. "Родней" и "Рэмиллис", которых "Бисмарк" мог бы, вероятно, потопить, встреть он их поодиночке, сопровождали конвой судов в Атлантическом океане, а "Ривендж" готовился к отплытию из Галифакса. Всего в это время находились в море или готовились к отплытию 11 конвоев, включая ценный конвой военных транспортов, прохождение которого было сопряжено со страшным риском гибели людей. Крейсера патрулировали выходы из Северного моря, а бдительная авиаразведка наблюдала за норвежским побережьем.

Рано утром 21 мая мы узнали, что два крупных военных корабля в сопровождении сильного эскорта были замечены при выходе из Каттегата, и в тот же день "Бисмарк" и "Принц Евгений" были опознаны в Бергенском фиорде. Было ясно, что готовится какая-то важная операция, и мгновенно командование нашего атлантического флота развило бурную деятельность. Военно-морское министерство придерживалось разумного и ортодоксального принципа, сосредоточивая свое внимание на рейдерах и рискуя караванами и даже транспортами с войсками. Вскоре после полуночи 22 мая "Худ", "Принс ов Уэлс" и шесть эсминцев покинули Скапа-Флоу, чтобы прикрывать крейсера "Норфолк" и "Саффолк", уже патрулировавшие в угрюмом, покрытом льдами водном пространстве между Гренландией и Исландией, именуемом Датским проливом. Крейсера "Манчестер" и "Бир-мингэм" получили приказ охранять пролив между Исландией и Фарерскими островами. "Рипалс" и "Викториес" были предоставлены в распоряжение главнокомандующего, а каравану транспортов с войсками было позволено отплыть из Клайда без всякого прикрытия, кроме конвойных эсминцев.

Четверг 22 мая был днем неуверенности и напряженного ожидания. Небо над Северным морем затянули тучи, шел непрерывный дождь. Невзирая на эти условия, самолет морской авиации из Хэтстона (Оркнейские острова) проник в Бергенский фиорд и, несмотря на открытый по нему сильный огонь, произвел энергичную разведку. Двух вражеских военных кораблей уже не было там! Когда в 8 часов вечера эти известия дошли до адмирала Тови, он тут же вышел на "Кинг Джордж V" в сопровождении "Викториес", четырех крейсеров и семи эсминцев, чтобы занять западнее центральную позицию и поддержать свои патрулирующие крейсера, с какой бы стороны Исландии ни решил пройти противник. "Рипалс" присоединился к нему на следующее утро. Военно-морское министерство считало вероятным, что противник пройдет через Датский пролив. "Бисмарк" и "Принц Евгений" покинули Берген почти сутки назад и находились теперь северо-восточнее Исландии, направляясь к Датскому проливу. Паковый лед сузил пролив всего до 80 миль, окутанных по большей части густым туманом. К вечеру 23 мая сперва "Саффолк", а затем "Норфолк" заметили два приближавшихся с севера корабля, огибавших при ясной погоде кромку льда. Сигналы "Норфолка" были получены в военно-морском министерстве и немедленно переданы шифром всем заинтересованным. Охота началась. Добыча была на виду, и все наши силы двинулись в соответствующем направлении. Главнокомандующий повернул на запад и увеличил скорость своей эскадры. "Худ" и "Принс ов Уэлс" взяли курс с расчетом перехватить врага на следующее утро к западу от Исландии. Командование флота направило адмирала Сомервелла с соединением "Н" ("Ринаун", "Арк Ройал" и крейсер "Шеффилд") полным ходом на север, чтобы защитить караван транспортов с войсками, уже проделавший более половины пути вдоль побережья Ирландии, или принять участие в бою. Корабли адмирала Сомервелла, уже стоявшие под парами, покинули Гибралтар в 2 часа ночи 24 мая. Как оказалось, они везли с собой судьбу "Бисмарка".

* * *

Всю ночь на 24 мая под пронизывающим дождем и снегом "Норфолк" и "Саффолк" весьма искусно выслеживали врага, несмотря на погоду и все его усилия оторваться от них, и всю ночь их сигналы показывали точное местоположение наших и вражеских кораблей. Когда полярные предрассветные сумерки сменились днем, "Бисмарк" можно было видеть в 12 милях южнее. Он держал курс на юг. Вскоре на носовой части левого борта "Норфолка" показался дымок. "Худ" и "Принс ов Уэлс" были в пределах видимости, и смертельная схватка близилась. С рассветом на "Худе" заметили противника в 17 милях к северо-западу. Английские корабли повернули, чтобы завязать бой, и в 5 часов 52 минуты утра "Худ" открыл огонь с дистанции примерно 25 тысяч ярдов. "Бисмарк" ответил, и почти тотчас "Худ" получил попадание, от которого вспыхнул пожар на батарее четырехдюймовых орудий. Огонь распространялся с тревожной быстротой и вскоре охватил всю центральную часть корабля. Все корабли вели сейчас бой в полную силу, и "Бисмарк" также получил попадание. Внезапно произошла катастрофа. В 6 часов, после того как "Бисмарк" дал пятый залп, "Худ" был расколот надвое мощным взрывом. Спустя несколько минут он исчез в волнах, окутанный высоким столбом дыма.

За исключением трех человек, погиб весь его доблестный экипаж, более 1500 человек, в том числе вице-адмирал Ланселот Холланд и капитан 1 ранга Ральф Керр.

"Принс ов Уэлс" быстро изменил курс, чтобы не наткнуться на обломки "Худа", и продолжал борьбу, ставшую теперь неравной. Очень скоро он почувствовал силу огня "Бисмарка". За несколько минут он получил четыре попадания 15-дюймовых снарядов, один из которых разрушил мостик, убив и ранив почти всех находившихся на нем. В то же время корабль получил пробоину в подводной части кормы. Капитан 1 ранга Лич, один из немногих оставшихся в живых на мостике, решил выйти на время из боя и повернул под прикрытием дымовой завесы. Ему удалось причинить повреждение "Бисмарку", который уменьшил скорость. В подводную часть "Бисмарка" угодили два тяжелых снаряда, один из которых пробил нефтяной бак, что вызвало серьезную и непрерывную утечку нефти, имевшую позднее важные последствия. По приказу командира "Бисмарк" продолжал идти на юго-запад, оставляя за кормой заметный нефтяной след.

Командование перешло теперь к контр-адмиралу Уэйк-Уокеру, находившемуся на мостике крейсера "Норфолк". Ему предстояло решить, возобновлять ли немедленно сражение или идти следом за противником, пока не подоспеет главнокомандующий с линкором "Кинг Джордж V" и авианосцем "Викториес". Решающим фактором было состояние линкора "Принс ов Уэлс".

Этот корабль лишь недавно вступил в строй, и прошла едва неделя с тех пор, как капитан 1 ранга Лич смог объявить его "боеспособным". Корабль тяжело пострадал, и два из его десяти 14-дюймовых орудий пришли в негодность. В таком состоянии он вряд ли мог тягаться с "Бисмарком". Поэтому адмирал Уэйк-Уокер решил не возобновлять боя, а держать врага под наблюдением. В этом он был, бесспорно, прав.

На "Бисмарке" поступили бы разумно, удовольствовавшись достигнутыми результатами, которые уже можно было считать блестящей победой. За несколько минут "Бисмарк" уничтожил один из лучших кораблей английского флота и мог вернуться в Германию с большими успехами. Его престиж и потенциальная боевая мощь колоссально возросли бы в условиях, которые нам трудно было бы определить или предвидеть.

Кроме того, как мы сейчас знаем, он был серьезно поврежден кораблем "Принс ов Уэлс" и терял много нефти. Мог ли он в таком случае выполнить свою задачу уничтожения торговых судов в Атлантическом океане? Ему предстояло или вернуться с победой на родину, сохранив за собой все возможности для дальнейших операций, или пойти на почти неизбежную гибель. Отчаянное решение, принятое адмиралом, командовавшим кораблем, можно объяснить только крайней экзальтацией самого адмирала или властными приказами, которыми он был связан. Около 10 часов я уже знал, что "Бисмарк" держит курс на юг.

Весь день 24 мая английские крейсера и "Принс oв Уэлс" продолжали гнаться за "Бисмарком" и его спутником. Адмирал Тови на корабле "Кинг Джордж V" был еще далеко, но сигнализировал, что надеется вступить в бой к 9 часам утра 25 мая. Военно-морское министерство вызвало все силы. "Роднею", находившемуся в 500 милях к юго-востоку, было приказано идти на сближение. "Рэмиллис" получил приказание покинуть свой направлявшийся на родину караван и занять позицию западнее кораблей противника. "Ривендж" из Галифакса также получил указание направиться к месту действия. Крейсера были поставлены на страже, чтобы помешать врагу прорваться назад, на северо-восток, а соединение Сомервелла двигалось все это время на север от Гибралтара. Сеть затягивалась туже, хотя надо было считаться с возможными на море случайностями.

Около 6 часов 40 минут вечера "Бисмарк" внезапно повернул навстречу своим преследователям, и произошла короткая схватка. Мы знаем теперь, что этот маневр был совершен, чтобы прикрыть бегство "Принца Евгения", который затем на большой скорости направился на юг и, заправившись горючим в море, спустя 10 дней беспрепятственно достиг Бреста. Адмирал Тови послал "Викториес" вперед, чтобы предпринять воздушную атаку в надежде уменьшить скорость противника. "Викториес" был только недавно спущен на воду, и часть его летного состава еще не имела большого боевого опыта. В 10 часов вечера, прикрываемый четырьмя крейсерами, он выпустил девять своих самолетов-торпедоносцев "суордфиш", которым предстояло покрыть расстояние 120 миль в условиях сильного встречного ветра, дождя и низкой облачности. Через два часа самолеты под командованием капитан-лейтенанта Эсмонда, направляемые радиостанцией "Норфолка", нашли "Бисмарк" и мужественно атаковали его, несмотря на сильный орудийный огонь. Одна из выпущенных ими торпед угодила ниже мостика.

Снова все, казалось, было готово к развязке на следующее утро, и снова военно-морское министерство обманулось в своих надеждах. Вскоре после 3 часов утра 25 мая "Саффолк" неожиданно потерял "Бисмарка" из виду. Может быть, тот повернул на запад или направился назад, на северо-восток? В военно-морском министерстве все решительнее высказывали мнение, что "Бисмарк" идет к Бресту, но лишь в 6 часов оно укрепилось окончательно. Тотчас военно-морское министерство приказало всем кораблям взять южнее. Но за это время смятение и задержка, вызванные потерей контакта, позволили "Бисмарку" проскользнуть через кордон и выиграть значительное расстояние. К 11 часам вечера он уже был далеко к востоку от английского флагманского корабля. Из-за повреждений "Бисмарк" испытывал нехватку нефти. Между "Бисмарком" и его родиной все еще находился "Родней" с его 16-дюймовыми орудиями, но и он шел на северо-восток и днем пересек путь "Бисмарка". С юга, разрезая бурные воды Атлантического океана, неуклонно шли ему навстречу "Ринаун", "Арк Ройал" и крейсер "Шеффилд".

К утру 26 мая остро встала проблема топлива для всех наших широко разбросанных кораблей, шедших на большой скорости уже в течение четырех дней. В 10 часов 30 минут утра, когда надежды уже начали таять, "Бисмарк" был обнаружен снова. Военно-морское министерство и командование береговой авиации искало его с помощью самолетов "каталина", действовавших из Лох-Эрн в Ирландии. Один из этих самолетов отыскал беглеца, направлявшегося к Бресту и все еще находившегося в 700 милях от дома. "Бисмарк" повредил самолет, и контакт был потерян. Но через час два самолета "суордфиш" с авианосца "Арк Ройал" снова выследили его. "Бисмарк" был по-прежнему значительно западнее "Ринауна", но еще не находился под прикрытием мощной германской авиации, базирующейся на Брест. Однако "Ринаун" не мог схватиться с ним один на один. Приходилось ждать прибытия далеко отставших линкоров "Кинг Джордж V" и "Родней". Капитан 1 ранга Вайан, теперь шедший на "Коссаке" с четырьмя другими эсминцами, которым было приказано покинуть эскортируемый ими караван транспортов с войсками, получил сигнал с самолета "каталина", сообщившего о местонахождении "Бисмарка". Не дожидаясь дальнейших приказов, Вайан тут же повернул навстречу врагу. Около 7 часов вечера 15 самолетов "суордфиш" поднялись с палубы авианосца "Арк Ройал". Противник находился теперь менее чем в 40 милях. Направленные на добычу "Шеффилдом", они решительно повели атаку. К 9 часам 30 минутам их дело было сделано. Две торпеды определенно попали в цель, а возможно, также третья. Разведывательный самолет сообщил, что "Бисмарк" описал два полных круга и, казалось, потерял управление. К этому времени подошли эсминцы капитана Вайана. В течение ночи они окружили поврежденный корабль, атакуя его при каждой возможности торпедами.

Германский командир адмирал Лютьенс не питал никаких иллюзий. Незадолго до полуночи он сообщил: "Корабль потерял способность управляться. Мы будем драться до последнего снаряда. Да здравствует фюрер!" "Бисмарк" находился еще в 400 милях от Бреста и не был даже в состоянии, направиться туда. На выручку ему были посланы сильные отряды германских бомбардировщиков, к месту действия поспешили также подводные лодки, одна из которых, уже израсходовав свои торпеды, сообщила, что "Арк Ройал" прошел от нее в пределах досягаемости. Между тем приближались "Кинг Джордж V" и "Родней".

Положение с топливом внушало большую тревогу, и адмирал Тови решил, что если скорость "Бисмарка" не удастся значительно уменьшить, ему придется в полночь отказаться от погони. По моему предложению начальник штаба военно-морских сил приказал адмиралу продолжать преследование, даже если потом его эскадру придется привести домой на буксире. Но к этому времени стало известно, что "Бисмарк" движется в неверном направлении. Его основное вооружение осталось неповрежденным, и адмирал Тови решил завязать утром бой.

На рассвете 27 мая дул северо-западный ветер. В 8 часов 47 минут утра "Родней" открыл огонь. Через минуту его поддержал "Кинг Джордж V". Английские корабли быстро начали попадать в цель, и после паузы "Бисмарк" также открыл огонь. Некоторое время его стрельба была меткой, хотя после четырех тяжелых дней экипаж корабля был крайне измучен и просто засыпал на своих постах.

Третьим залпом "Бисмарк" накрыл "Роднея", но затем английские корабли взяли верх, и через полчаса большинство орудий "Бисмарка" было подавлено. В центральной части корабля вспыхнул пожар, и "Бисмарк" сильно накренился на левый борт. Теперь "Родней" поместился против носовой части "Бисмарка", ведя огонь с дистанции не более 4 тысяч ярдов. К 10 часам 15 минутам все орудия "Бисмарка" замолчали, а его мачта была сбита. Корабль лежал пылающей и дымящейся развалиной в бурном море и все-таки еще не затонул. Последний удар нанес своими торпедами крейсер "Дорсетшир", и в 10 часов 45 минут огромный корабль перевернулся и пошел ко дну. Вместе с ним погибло почти 2 тысячи немцев и его командир адмирал Лютьенс. 110 уцелевших моряков, измученных и мрачных, были подобраны нами. Дело милосердия было прервано появлением подводной лодки, и английские корабли были вынуждены отойти. Еще 5 немцев были подобраны подводной лодкой и метеорологическим судном, но прибывший позже на место действия испанский крейсер "Канариас" застал лишь трупы, плавающие на поверхности воды.

* * *

Этот эпизод подчеркивает многие важные моменты, связанные с войной на море, и показывает как прочность конструкции германского корабля, так и те огромные трудности и опасности, перед которыми очутились наши весьма многочисленные силы в связи с его выходом в море. Если бы он ускользнул, моральное действие самого факта его существования, а также материальный ущерб, который он мог бы причинить нашему судоходству, были бы катастрофическими. Возникло бы много сомнений относительно нашей способности контролировать океаны, и об этом раструбили бы по всему свету к большому ущербу для нас.

Все виды военно-морских сил законно претендовали на свою долю в успешном результате поединка с "Бисмарком". Хотя заслуга принадлежит всем, не следует забывать, что исход затянувшегося сражения был предопределен первым ударом, нанесенным "Бисмарку" орудиями линкора "Принс ов Уэлс". Таким образом, именно линкоры сыграли решающую роль как в начале, так и в конце боя.

Движение наших судов в Атлантическом океане продолжалось беспрепятственно.

Глава восемнадцатая Сирия

Сирия была одной из многих заморских территорий Французской империи, которые после краха Франции сочли себя связанными капитуляцией французского правительства. Власти Виши всячески мешали бойцам французской армии в Леванте уйти в Палестину и присоединиться к нам. Польская бригада перешла к нам, но из французов это сделали очень немногие. В августе 1940 года появилась итальянская комиссия по перемирию. Интернированные в начале войны германские агенты были освобождены и активизировали свою деятельность. К концу года прибыло еще много немцев, которые, располагая большими средствами, принялись разжигать среди арабских народов Леванта антианглийские и антисионистские чувства. К концу марта 1941 года Сирия приковала к себе наше внимание. Германская авиация уже атаковала Суэцкий канал с баз на Додеканезских островах, и при желании немцы могли бы действовать и против Сирии, особенно с помощью авиадесантов. Хозяйничанье немцев в Сирии поставило бы под угрозу непрерывных воздушных налетов Египет, жизненно важную зону Суэцкого канала и абаданские нефтепромыслы. Наши сухопутные коммуникации между Палестиной и Ираком оказались бы в опасности. Это могло бы повлечь за собой политические последствия в Египте, а наши дипломатические позиции в Турции и на всем Среднем Востоке были бы серьезно ослаблены.

2 мая Рашид Али обратился к фюреру с просьбой о вооруженной поддержке против нас в Ираке, и на следующий день германскому посольству в Париже было поручено получить от французского правительства разрешение на переброску через Сирию самолетов и военных материалов для сил Рашида Али. 5 и 6 мая адмирал Дарлан заключил с немцами предварительное соглашение, по которому три четверти военной техники, собранной в Сирии под контролем итальянской комиссии по перемирию, переправлялось в Ирак, а германская авиация получала возможность пользоваться взлетно-посадочными площадками в Сирии. Вишистскому верховному комиссару и главнокомандующему генералу Денцу были даны соответствующие инструкции, и с 9 мая до конца месяца на сирийских аэродромах приземлилось около 100 немецких и 20 итальянских самолетов.

Как мы видели, в это время командованию на Среднем Востоке приходилось весьма туго. На первом месте стояла оборона Египта. Греция была эвакуирована. Надо было защищать Крит; Мальта просила подкреплений; завоевание Абиссинии еще не было закончено, и надо было выделить войска для Ирака. Для защиты Палестины с севера имелась в наличии лишь 1-я кавалерийская дивизия, превосходная по качеству, но лишенная ради удовлетворения других нужд своей артиллерии и спецчастей и служб. Генерал де Голль настаивал на быстрых военных действиях сил Свободной Франции, в случае необходимости даже без поддержки со стороны английских войск. Но под влиянием дакарского опыта как генерал Уэйвелл на месте, так и все мы в Лондоне считали, что силы Свободной Франции нецелесообразно использовать самостоятельно даже для того, чтобы оказать сопротивление продвижению немцев через Сирию. Это, однако, могло стать неизбежным.

Мы все же не могли упустить Сирию, не попытавшись сделать все возможное с теми силами, которые можно было наскрести.

14 мая английским военно-воздушным силам было приказано действовать против германских самолетов в Сирии и на французских аэродромах. 17 мая генерал Уэйвелл телеграфировал, что, ввиду отправки войск из Палестины в Ирак, для сирийского дела придется либо использовать одни только силы Свободной Франции, либо доставить войска из Египта. Он решительно считал, что силы Свободной Франции не добьются эффективных результатов и что их появление может обострить положение. В заключение он выразил надежду, что его не обременят военными действиями в Сирии, если это не окажется абсолютно необходимым. Начальники штабов ответили, что не остается ничего другого, как сформировать крупные силы, какие он только может выделить без ущерба для безопасности Западной пустыни, и что он должен быть готов двинуться в Сирию возможно быстрее. Решение вопроса о составе этих сил предоставляется на его усмотрение.

21 мая, в день нападения немцев на Крит, Уэйвелл приказал австралийской 7-й дивизии, за исключением одной бригады, находившейся в Тобруке, быть готовой к выступлению в Палестину и поручил генералу Мэйтленду Вильсону, который по возвращении из Греции принял в начале месяца командование в Палестине и Трансиордании, подготовить план продвижения в Сирию.

По мере того как ослабевали надежды удержать Крит, возможная германская угроза Сирии приковывала все большее внимание. Генерал Вильсон готовился выступить на север с силами, состоявшими из австралийской 7-й дивизии, войск Свободной Франции, части 1-й кавалерийской дивизии, теперь моторизованной, и некоторых других частей. Уэйвелл считал, что он сможет выступить самое раннее в первую неделю июня.

* * *

Силы, которые Уэйвеллу удалось собрать для наступления, состояли всего лишь из австралийской 7-й дивизии, части 1-й кавалерийской дивизии, индийской 5-й пехотной бригады, недавно вернувшейся из Эритреи, и войск Свободной Франции под командованием генерала Ле Жантийома, состоявших из 6 батальонов, батареи и танковой роты. Авиаподдержка была вначале ограничена примерно 70 самолетами. Обе стороны по-прежнему придавали основное значение битве за Крит. Для операций в Сирии были выделены, помимо мелких судов, 2 крейсера и 10 эсминцев. Силы Виши под командованием генерала Денца состояли из 18 батальонов со 120 орудиями и 90 танками -- в общей сложности 35 тысяч человек, авиации, насчитывавшей 90 самолетов, и военно-морских сил в составе двух эсминцев и трех подводных лодок, базировавшихся на Бейрут.

Перед союзной армией была поставлена задача захватить Дамаск, Райяк и Бейрут в качестве предварительного шага к оккупации всей страны. Наступление началось 8 июня и вначале не встретило большого сопротивления. Никто не мог сказать, насколько упорно станет сражаться Виши. Хотя наше нападение вряд ли могло быть неожиданным, некоторые считали, что противник окажет лишь символическое сопротивление. Но когда противник понял, насколько мы слабы, он воспрянул духом и оказал сильное сопротивление, хотя бы для того, чтобы не уронить чести своего оружия. Войска Свободной Франции были задержаны в 10 милях от Дамаска, а встречное движение в обход их восточного фланга угрожало их линии коммуникаций. Австралийцы на береговой дороге медленно продвигались по труднопроходимой местности. Один английский батальон был смят в Эль-Кунейтре контратакой двух батальонов с танками. На море произошла встреча с вишистскими эсминцами, но они бежали, развив превосходящую скорость. 9 июня завязался короткий морской бой, в ходе которого был сильно поврежден эсминец "Джэнес". 15 июня во время обстрела Сидона два английских эсминца получили повреждение в результате воздушной атаки, но вишистский эсминец, приблизившийся к побережью с запада, был потоплен самолетами морской авиации.

В результате первой недели боев генералу Уэйвеллу стало ясно, что необходимо послать подкрепления. Он сумел собрать транспортные средства для одной бригады английской 6-й дивизии, которая была к этому времени частично сформирована, а за ней в конце июня последовала вторая бригада. Он также распорядился, чтобы одна бригадная группа 1-й кавалерийской дивизии -Хаббанийский отряд, принимавший участие в занятии Багдада, -- двинулась с юга, через пустыню, на Пальмиру, а двум бригадам индийской 10-й дивизии в Ираке было приказано направиться вверх по Евфрату к Алеппо. Это расширение кампании началось с 20 июня. 21 июня, после трехдневных ожесточенных боев, австралийцы захватили Дамаск. Их наступлению помог смелый рейд отряда "коммандос" номер 11, высадившегося с моря в тылу врага.

Уже в ходе операций, развернувшихся в первую неделю июля, стало ясно, что крах вишистского режима в Сирии близок. Генерал Денц понимал, что его силы на пределе. У него было, правда, еще около 24 тысяч человек, но он не мог надеяться, что ему удастся оказывать продолжительное сопротивление. Уцелела едва ли одна пятая часть его авиации. 12 июля в 8 часов 30 минут утра вишистские посланцы явились просить перемирия. Оно было заключено, и после подписания соглашения Сирия перешла под оккупацию союзников. Наши потери убитыми и ранеными составляли свыше 4600 человек. Потери противника -- около 6500.

* * *

Успешная кампания в Сирии значительно улучшила наше стратегическое положение на Среднем Востоке. Она закрыла дверь для всяких дальнейших попыток проникновения врага на Восток из района Средиземного моря, отодвинула на 250 миль к северу нашу оборону Суэцкого канала и избавила Турцию от тревоги за ее южную границу. Теперь в случае нападения на нее Турция могла быть уверенной в помощи дружественной державы. Хотя в этом повествовании операции в Ираке, на Крите, в Сирии и Западной пустыне пришлось описывать отдельно, однако не следует забывать, что все они велись одновременно и влияли друг на друга, создавая в своей совокупности ощущение кризиса и осложнений. Тем не менее можно утверждать, что конечным результатом была, в сущности, хотя и не по виду, несомненная и важная победа английских и имперских армий на Среднем Востоке. Заслуга в этом принадлежит нашим властям в Лондоне и Каире.

Битва на Крите, которая обошлась нам так дорого, уничтожила ударную силу германского авиадесантного корпуса. Мятеж в Ираке был в конце концов подавлен, и с помощью небольших импровизированных сил мы вернули себе господство в обширных районах. Оккупация Сирии, предпринятая под влиянием отчаянной необходимости, положила, и, как оказалось, навсегда, конец продвижению немцев к Персидскому заливу и Индии.

Теперь нам предстоит описать еще одну операцию -- битву в Западной пустыне, которой я и начальники штабов придавали первостепенное значение. Эта битва, хотя и не увенчавшаяся успехом, остановила Роммеля почти на пять месяцев.

Глава девятнадцатая ПОСЛЕДНЕЕ УСИЛИЕ ГЕНЕРАЛА УЭЙВЕЛЛА. "БЭТТЛ-ЭКС"