Помоги проекту - поделись книгой:
Кроме этой весёлой компании в комнате находились ещё пятеро: трое — в креслах у терминала[53], в подключке; и двое — в сторонке за невысоким столиком, уставленном хитроумными агрегатами для быстрого (почти мгновенного) приготовления кофе. Один из этих двоих, панкующий молодец с гребнями, оранжевым и ярко-зеленым, на бритой голове и многополосным приёмником-серьгой в ухе, так и застыл, открыв рот и держа чашку с кофе в поднятой руке.
Ты будешь Первым, почему-то сразу решил товарищ полковник. Наверное, потому, что четверо коллег этого молодца выглядели попроще, хотя и в их имидже экзотики хватало на десятерых. Впрочем, чего с них, крысюг таких, взять?
Тот, который делил скромную тонизирующую трапезу с Первым, был заметно старше своего коллеги: серебристые виски, и старомодные очки в мощной роговой оправе, и высокий воротничок, и пластрон в сентиментальноностальгическом духе, и костюм из настоящей шерсти. Ты у нас будешь Вторым.
А теперь — оставшиеся у терминала. Молодой человек в заношенных джинсах с живописными заплатами и в чёрной майке с надписью «WILD LIFE» навыпуск — Третий. Ещё один «ветеран», отдающий предпочтение стилю «инженера на сотню рублей» — в неладно сидящем костюме ширпотребовского покроя — Четвёртый. И наконец, мальчик-пальчик, руки с синеватых прожилках от внедренных сенсорных цепочек. Технология перчатка навыворот. И веревка серебрёная с медальоном на шее — стало быть, Системщик наш Пятый, из этих как их — средних иерархов. Компания, что называется, та ещё.
Пока товарищ полковник наскоро «помечал» для себя подозреваемых, определив таким образом последовательность работы группы на ближайшую неделю, бойцы «Стаба» закончили скорый осмотр охранников, и на свет были извлечены два ствола: станок, расточенный под модный седьмой калибр и к нему редкостная диковина — самый настоящий вальтер.
— Где ты только патроны для него берешь? — по-детски восхитился один из стабовцев в момент изъятия вальтера.
Охранник на полу скромно безмолвствовал.
— Так, — с подъемом сказал товарищ полковник. — Группа «Сетевые вампиры» в полном составе. Хуцкер[54], значит, на хуцкере сидит и хуцкером же погоняет. Поздравьте себя, ребята, вы арестованы, — и, произнеся это, быстрым запоминающим взглядом проследил реакцию всех пятерых.
Первый охнул и поставил чашку с кофе на столик. Второй чуть брезгливо поморщился. У Третьего комично забегали глаза. Четвёртый с виду остался невозмутим. Пятый на чистом рефлексе попытался спрятать руки, но, видно, сообразил, что выглядит это по меньшей мере глупо и положил их на место, на колени.
— А что, парни, — обратился к стабовцам товарищ полковник, — а ведь нам за эту шушеру по ордену дадут!
Ну, не за всех, конечно, тут же мысленно остановил себя. Но за одного из пятерых — точно. Если дятел, конечно, не ошибся. Правда, один раз он уже не ошибся: взяли ведь «Вампиров» — вот они, голубчики! Будем надеяться, что и во второй он не наврал. Потому что если он наврал, то опасный государственный преступник и такой необходимый Центру кадр с претенциозной кличкой «Фантомас» не сядет, как это предусматривалось планом операции, в КПЗ, а будет продолжать коптить небо на свободе, успешно претворяя в жизнь странные свои фантазии. Так что дай-то бог, чтобы дятел не ошибся…
Ну, да это мы выясним, успокоил сам себя товарищ полковник. Времени у нас теперь предостаточно.
Товарищ полковник ошибался. Времени ему не дали.
Когда через час после захвата спецов группы «Сетевые вампиры» он, отдав соответствующие распоряжения бригаде, вернулся в свой рабочий кабинет (четвертый этаж, левое крыло известного дома на Малой Бронной), его уже дожидался на внутренней линии какой-то настырный абонент. Запрос вызова не был переадресован секретарю, а это означало, что на том конце кабеля аудиенции дожидается действительно большая шишка.
Начинается, подумал товарищ полковник и со вздохом ткнул пальцем клавишу, отправляя отзыв в сеть[55].
И конечно же, в голопроекции на экране появилось чуть одутловатое, но тем не менее чистое и молодое лицо Высокого Гены. Тот был озабочен и не особенно старался эту свою озабоченность скрыть.
— Приветствую, — буркнул он.
— Здравия желаю, — насмешливо отвечал товарищ полковник.
Сегодня у товарища полковника был праздник, и вряд ли кому — нибудь удастся испортить ему вполне радужное настроение. Однако Высокий Гена всегда готов подбросить свою столовую ложку дегтя в чужую бочку с медом.
— Регистратор с твоей стороны, надеюсь, включен? — весьма неприветливо осведомился он.
— Включен, надеюсь.
— Мне не до шуток. Я хочу, чтобы и с твоей стороны наш разговор фиксировался. Чтобы не было потом вопросов.
Товарищ полковник кивнул и добавил нарочито замогильным голосом:
— Регистратор с моей стороны включен и ждет ваших дальнейших распоряжений, дорогой товарищ директор.
— Прекрасно, — на этот раз Высокий Гена пропустил издевку товарища полковника мимо ушей. — Так вот, Центр располагает информацией о том, что сегодня в два часа дня ваша бригада завершила разработку по антигосударственной деятельности группы «Сетевые вампиры».
Так, подумал товарищ полковник. Вот он век высоких технологий и особо скоростного взлома. Все уже знают. Наверное, из ребят кто-то успел похвастаться. Шкуру спущу с мерзавца!
В лояльности своих подчиненных товарищ полковник был уверен на все сто и версию внедренного от Центра агента с ходу отверг.
А хорошо все-таки у Высокого Гены разведка шурует. Сразу ясно: из них набрана — из хуцкеров. Разделение труда, мы ловим, а Гена припахивает.
— Отсюда следует, — продолжал Высокий Гена в своей официозной манере, — что в ваших руках на настоящий момент находится так называемый Фантомас, сетевой взломщик — нелегал с выдающимися способностями. Именем правительства я требую немедленной передачи вышеназванного гражданина в распоряжение Центра.
— Ага, — сказал товарищ полковник, потирая ладонью стриженный затылок. — Складно поешь, Геннадий. Прям слезу хочется уронить. И люди за тобой, знаю, стоят основательные. Одно ты не учёл, — (а скорее, холуи твои пронюхать не сумели — сказал товарищ полковник «про себя»), — что не одного хакера мы сегодня взяли, а сразу пятерых. И никто — надеюсь, ты это понимаешь — из них по доброй воле не признается, чем на жизнь зарабатывает.
Высокий Гена поморщился: очень, видно, его раздражало легкомысленное (а на самом деле, не такое уж и ЛЕГКО мысленное) ёрничанье товарища полковника, однако, судя по всему, призадумался. Действительно, кто же признается? Кто из пятерых Фантомас?..
— Этими сведениями я не располагаю, — признался наконец Гена. — Но что это меняет?
— Всё меняет, Геннадий, — товарищ полковник чувствовал близкую победу. — Пораскинь — ка своим гениальным умом. Ну привезём мы их к вам, ну сдадим с рук на руки, а дальше что? Твои ведь ребята только в лазании по чужим сетям сильны, в матанализе им равных нет, а в случае, если придется провести допрос третьей степени — что тогда? Неужто сам закатаешь белоснежные манжеты? Может, и пытошные камеры у вас в Центре предусмотрены, а?
Высокий Гена снова поморщился, теперь — с открытым омерзением. Товарищ полковник усмехнулся.
— Ладно, — подытожил Высокий Гена. — Аргумент убедительный. Но! — он поднял указательный палец. — На выяснение личности Фантомаса я даю тебе двое суток. И ни минуты сверх того. Если за сорок восемь часов ваша бригада не справится с задачей, извини — но вы будете отстранены от ведения дела. Желаю удачи! — и Высокий Гена отключился.
Двое суток. И, что называется, время пошло.
Товарищ полковник зло хлопнул по столу ладонью. все-таки директор Центра обладает исключительной способностью портить самое что ни на есть приподнятое настроение. Уникум, можно сказать!
Ещё через час товарищ полковник выслушал первый рабочий рапорт.
Докладывал капитан Скворешников. За два часа бригада успела сделать многое, но, как и ожидалось товарищем полковником, в деле дознания личностей задержанных не продвинулась ни на миллиметр. Так всегда случалось на начальном этапе ведения новой разработки, особенно если имеешь дело с крысами, припаханными конторой, а не с мальками, занимающимися мастурбацией перед личным и на собственные деньги приобретённым компом[56]. А Падший Слава это, прямо скажем, контора, а не два пальца. И ещё какая контора!
Короче, все признаки криминала высшей пробы налицо. Чистые, как слеза младенца, личные карты. Поражающие своей скромностью и лаконичностью регистр — пассы из архива БСР. И вершиной айсберга — аллергическая реакция на сыворотку. У всех пятерых.
— Комбинированный сыр пробовали? — немедленно уточнил товарищ полковник.
— Так точно, пробовали.
— По нулям?
— Так точно.
Что ж, подумал товарищ полковник. И не таких обламывали.
Общий душевный подъем товарища полковника, несколько снизившийся в результате попытки Высокого Гены раздуть межведомственную свару, медленно, но верно возвращался на прежде достигнутый уровень. Успеем, решил товарищ полковник. Даже с учетом аллергии — успеем. Он чувствовал прилив вдохновения.
— Проехали, — сказал товарищ полковник товарищу капитану Скворешникову, обозначая тем самым окончание первичного этапа дознания. Берем в круг. Пальцы и радужку отправьте в систему Интерпола. По приоритету А. Ключи[57] введу сам.
— Слушаюсь! — Скворешников откозырял.
— Полчаса на всё, — добавил товарищ полковник. — Потом начинаем. По схеме «Диалог», и до победного конца. Нечего тянуть. Штурм, что называется, и натиск. Мы их расколем.
— Так точно!
Любо-дорого на Скворешникова смотреть: далеко пойдет парень, помяните мое слово.
— Информашка для бригады через… — («Пятнадцать сорок две,» подсказал текущее время шептун.) —…тридцать восемь минут. Здесь, у меня. Должны быть все. А пока свободен. Работай, товарищ капитан.
Запрос по системе Интерпола дал совершенно непредвиденный результат. Проклюнулся Четвёртый.
Вот тебе и «инженер на сотню рублей»!.. Правда, вёл он себя при аресте весьма сдержанно, чем несколько вышел из образа, однако такого размаха товарищ полковник от Четвёртого не ожидал.
Оказалось, что этот тихий «серый интеллигент» вот уже девять лет разыскивается Интерполом по делу о Рижском теракте семнадцатого года. «Латышские стрелки» — нет, ну кто бы мог подумать?!
Интуиция, подкрепленная основательным жизненным опытом, до сих пор не подводила товарища полковника. И на его взгляд, несмотря на хладнокровие Четвёртого во время ареста, тот не тянул таки на профессионального револютика. Но с другой стороны, указанные револютики достаточно часто пользуются услугами спецов, а спецы со своей стороны (особенно из обиженных, к коим в подавляющем большинстве относятся такие вот крысюги) охотно идут их «конструктивным» предложениям навстречу. За соответствующее вознаграждение, разумеется.
Товарищ полковник сидел в своем кабинете и, подключившись к базам Интерпола, просматривал досье на Четвёртого, Виктора Адольфовича Попляка, и размышлял: а исключает ли эта вот зацепка Четвёртого из списка подозреваемых?
В семнадцатом Фантомас ничем запятнать себя ещё не успел. Это мы знаем. Это мы помним и учитываем. Но сей факт ещё не означает, что в том памятном сумасшедшем году он уже не сочинял вредоносных программок и не резвился на коммонплейсах[58] до радужных мозолей в глазах. Заметим, правда, в скобках утверждение аналитиков из Первого Отделения: почерк хакеров-нелегалов со временем почти не меняется; и любые перлы нашего Фантомаса, хоть и меняй он каждый божий день свои поганые кликухи, при умело проведенном структурном анализе будут с высокой вероятностью идентифицированы.
И все-таки исключать Виктора Адольфовича из списка показалось товарищу полковнику преждевременным. Где, что называется, семнадцатый и где, что называется, двадцать шестой. Девять лет разницы — не шутка. За девять лет уже и «латышских стрелков» всех по электрическим стульчакам пересажали, а Виктор Адольфович вот сей участи сумел избежать и до сих пор бегает, да как резво!
Итак, возьмем за точку отсчёта, что столь выдающихся способностей человек мог и почерк со временем поменять и вообще в деле потаенном-конспиративном продвинуться. А неуловимость — общепризнанный атрибут Фантомаса. Что мы в резюме и запишем.
«А если даже и не имеет Попляк никакого отношения к вирусу «Бля» и прочим прибабахам, — подумал товарищ полковник, — все равно — может получиться из него отличный дятел. И заберу я его себе. Не всё Магидовичу масленица.»
Ребята в группе хорошо вышколены: явились минута в минуту. Прикрыли за собой дверь. Товарищ полковник задействовал «фонь»[59] и жестом предложил занимать свои места.
Вообще, в большинстве групп Третьего Отделения не было принято (с целью экономии времени) присутствовать на «информашках» лично. Но товарищ полковник был человеком старой закалки: начинал лейтенантом милиции ещё в те славные годочки, когда ЕС болгарского производства казалась логическим завершением эволюции вычислительных машин — и предпочитал, даже в ущерб времени, проводить «информашки» у себя в кабинете при полном сборе личного состава группы. Кроме того (об этом товарищ полковник тоже никогда не забывал), сетевой шпионаж стал в конце двадцатых настолько распространенным явлением, что в моду вошла поговорка: «что знает волокно — знает свинья». Потому рабочие совещания с глазу на глаз и под прикрытием «фоня» были более эффективны в смысле сохранения служебной тайны.
Сами же эти совещания отличались немногословностью монологов, сдержанностью диалогов и высокой результативностью коротких дискуссий. Тому в немалой степени способствовала жесткая централизация групп, весьма эффективный принцип подбора кадров и Идея Социальной Стабилизации, в которую истово верили все, или почти все) работники Комитета. Отличия же в методе ведения «информашек» у конкретных групп имели в своей основе лишь личные приоритеты руководителей. Например, товарищ полковник отдавал предпочтение тактике «указующей привязки».
— Итак, ребята, — начал он, когда все расселись. — Вы уже в курсе и задачу знаете. Подчеркну лишь, что дело многообещающее и в случае успеха нас ожидает целый ящик сладостей и ананасы в шампанском. Однако провернуть это дело надо быстро. На все про все нам отведено двое суток. Через двое суток я должен буду выдать Высокому Гене Фантомаса. При любом ином исходе можно складывать вещмешки. Вопросы есть? — товарищ полковник сделал паузу. — Вопросов нет. Поехали дальше. Слушаю ваши, ребята, соображения по поводу «вампиров».
Выпрямился в своем кресле капитан Скворешников. Вставать в ходе «информашки» не считалось обязательным. Как всегда капитан был до предела лаконичен.
— Наиболее вероятно — Первый, — объявил он свою оценку расклада «удельного веса» подозреваемых в общей перспективе разработки. — Далее Второй и Четвёртый. Остальные — в пределах пяти-десяти процентов.
— «Юный гений»? — благосклонно уточнил товарищ полковник.
— Так точно.
— Обоснуйте, товарищ капитан.
— Я бы не хотел повторять общеизвестное, — заявил Скворешников. Кроме того, Первый из подозреваемых — панк, асоциальный элемент. Позволю себе напомнить вам разработку «Аллерген».
Логика капитана не слишком понравилась товарищу полковнику, но в раскладке Скворешникова был свой резон. «Юные гении» время от времени потрясали мир технокрыс, револютиков и прочих ренегатов свежими ошеломительными идеями, оригинальными подходами, легендарными прецедентами. Нанотехнологии, всепроникающие информационные сети, информация, в своем материальном воплощении замещающая реальность — всё это, с трудом усваиваемое стариками из XX века, было для «юных гениев» родной стихией. Они не просто работали или играли в информационной реальности — они жили в ней, находя всё новые и ещё более новые способы по её преобразованию и приручению. Вот, например… Да что далеко ходить за примерами? Тот же Высокий Гена — ему ещё семнадцати не было, а он уже возглавлял проект «Вирусофобия», одну из первых действительно значительных разработок Центра. И не без успеха, заметим, возглавлял.
Да, с этих позиций оценка товарища капитана, в общем, разумна. Первый в некоторых отношениях более других тянет на Фантомаса.
— Вношу поправку, — сказал товарищ полковник вслух. — Четвёртый разыскивается Интерполом как участник теракта «Латышских стрелков» в семнадцатом году.
Капитан Скворешников среагировал моментально (далеко пойдет стервец!) и немного даже разочарованно:
— Тогда Четвёртый практически отпадает.
Правильный вывод, подумал товарищ полковник.
— Спасибо, товарищ капитан.
Скворешников, улыбаясь, откинулся на спинку кресла.
— Ещё мнения будут?
Слово взял капитан Мокравцов. Невысокий, плотный, с ранней лысиной. Хороший аналитик и способный «крутила». Кстати, со Скворешниковым они знакомы ещё по училищу. И довольно близко знакомы. Было у них там даже что-то вроде любовного треугольника по молодости… Друзья, что называется, соперники — классический сюжет.
— По заключению медэкспертов, — начал Мокравцов тихим, но хорошо поставленным баритоном, — биологический возраст Первого составляет восемнадцать лет плюс — минус два месяца. Фантомас заявил о себе в сети три года назад. Здравый смысл подсказывает, что первая самостоятельная работа Фантомаса должна была появиться максимум шесть лет назад. Маловероятно, что за три года Первый достиг квалификации, необходимой для взлома централи Совмина и не замазался в чем-нибудь менее значительном.
— Здравый смысл… — попытался кто-то вставить свое «мнение по поводу», но был оборван гневным жестом товарища полковника: нарушений принятого порядка ведения «информашек» товарищ полковник не допускал.
Мокравцов благодарно кивнул.
— Приоритеты я бы предложил расставить следующим образом, — продолжил он. — Второй и Пятый. Третий, Четвёртый, Первый.
— Принято, — кивнул товарищ полковник. — Кто следующий?
Пауза.
— Кто-то там хотел высказаться по поводу «здравого смысла», вкрадчиво напомнил полковник. — Прошу.
Встал, виновато помаргивая, товарищ капитан Никулин. Самый молодой в группе. Высокий, спортивного телосложения парень. Красавец. Правильные черты лица, впрочем, портит длинный уродливый шрам на щеке — напоминание о бурной юности, проведенной в уличной команде. Способности к анализу посредственные, но берёт молодым напором и природной сметкой. Чемпион Комитета по контактному дум — боксингу. Прекрасно владеет и другими видами единоборств. Мог бы неплохо зарабатывать, подвизаясь сенсеем в какой-нибудь частной школе, но предпочел пустому размахиванию пятками на батуте настоящую драку с настоящими, не абстрактными, подонками. Но все равно он ещё очень молод и горяч. Его ещё надо придерживать.
— Я считаю, молодость — не признак недееспособности. Особенно теперь, когда сети УПИ равнодоступны как ответственным пользователям, так и любому мальчишке, обученному компьютерной грамоте. То, что нашему Первому девятнадцать, говорит только о том, что он действительно способный теневой спец. Других Падший Слава, как мы знаем, в своём курятнике не держит. И он вполне…
— Ближе к делу, — мягко остановил словоизлияния Никулина товарищ полковник. — Предложи собственные приоритеты.
— Я хочу сказать, что оценка Мокравцова неверна. Я предлагаю придерживаться структуры приоритетов капитана Скворешникова.
— Принято.
Капитан Никулин сел, бросив вызывающий взгляд на ухмыляющегося в усы Мокравцова.
— Ты ещё, Андрей, не высказывался, — обратился товарищ полковник к четвертому члену группы, капитану Магидовичу.
Пожалуй, из присутствующих именно Магидович более всего соответствовал образу современного сыскаря. Заурядная внешность человека из толпы, сдержанность в словах и взвешенность в поступках. При этом — отличный стрелок (второй по Комитету), опытный эксперт по брандмауэрам[60], талантливый актер и мастер на все руки. Тому, как он работает с агентурой, не грех поучиться и более высокопоставленным товарищам. Но карьеры не сделает, так как любит частенько по — своему трактовать приказы высокого начальства, за что тем же самым высоким начальством бывает строго наказуем и бит. Надолго он не задерживался нигде, сменил десяток групп, пока не оказался под началом товарища полковника, который в принципе одобрял самодеятельность Магидовича, если она шла на пользу делу.
Поделиться книгой: