Цирк повелителя зверей

Шторм заметил, что жена и брат смотрят на него укоризненно. Он покачал головой.

— Ты нашла, тебе им и владеть.

Логан бережно взял у Ларис находку и повертел в пальцах.

— Ночь была морозная, вот скала и треснула. А эта штука была внутри.

Он коснулся её руки.

— Шторм шутит, Ларис. Камушек, конечно, красивый, но по-настоящему ценятся только зелёные. А этот — золотистый и небольшой. Один зелёный кошачий глаз стоит больше, чем дюжина золотистых. Но всё равно он твой. Главное, не начни теперь рыть землю, как джимбут, в надежде найти ещё!

Ларис взяла свою находку, полюбовалась прозрачным золотистым камнем с чёрной, похожей на зрачок прожилкой внутри, делящей его надвое. Она указала на прожилку и спросила:

— Они поэтому называются «кошачий глаз»?

— Да. Вот, гляди.

Прауо подошёл к ним и теперь смотрел, что там отыскала его бесхвостая сестрица.

— Этот камень был бы точь-в-точь как его глаз, если бы был фиолетовым, а не золотистым.

Ларис кивнула.

— Камешек красивый, но мне больше нравятся глаза Прауо.

«Действительно красивый», — подумала она. И Дедран отберёт его, как только увидит.

— А сколько стоит зелёный кошачий глаз?

Если этот камушек всё-таки чего-то стоит, он поможет ей сбежать. Дедрану же о нём знать совсем не обязательно.

Логан поразмыслил.

— Я видел довольно мало зелёных кошачьих глаз. Но, помнится, последний крупный камень был продан за пять тысяч кредитов. Этот будет стоить около сотни кредитов.

Ларис постаралась не выдать своих чувств, но Шторм видел, как блеснули её глаза. Для девочки из лагеря этот камень всё равно был настоящим богатством…

Хостин угадал верно. Для Ларис это означало возможность, бежав с корабля, прожить на вырученные за него деньги как минимум полгода. Это означало безопасность, свободу от Дедрана и Гильдии. Впрочем, Гильдия её искать не станет. А Дедрана, скорее всего, заставит отправиться куда-то ещё, и ему будет не до того, чтобы разыскивать беглянку. Девушка улыбнулась и спрятала камень в карман. Снова села в седло, поравнялась с Логаном, и они поехали дальше, продолжая прерванный разговор. А Тани отстала, чтобы поговорить со Штормом.

— Брэду не удалось разузнать о ней что-нибудь ещё?

— Нет. Сейчас он воюет с эрмейнскими бюрократами. Тамошний лагерь беженцев закрыли лет семь тому назад. Через полгода после того, как Ларис увезли оттуда. Тамошние чиновники утверждают, будто через пять лет после закрытия лагеря большая часть архивов была уничтожена.

— Утверждают?

— Брэд думает, что они темнят, в расчёте получить на лапу.

Тани хищно улыбнулась.

— Когда вернёмся домой, пусти меня к комму. Тётушка Кейди будет рада показать этим бюрократам, где раки зимуют. Для большинства правительств «Ковчег» очень важен, и если тётя Кейди чего захочет, то желаемое получит. А после того как я сообщу ей, что мы получили образцы тканей двух земных собак, породы которой у неё нет, она добудет нам нужные архивы, даже если ей придётся лично прилететь на эту несчастную планету. И образцов тканей карр у неё тоже не так уж много.

Шторм хорошо знал тётушку Кейди. Она была настоящим учёным. Когда она шла по следу, остановить её не могло ничто. А собаки её порадуют, это правда. Хостин пустил коня в галоп и, поравнявшись с Ларис и Логаном, обратился к девушке:

— Дедран не будет против, если мы возьмём образцы тканей ещё и у карр?

— Не будет… — Ларис озадаченно нахмурилась. — А зачем?

Тут их догнала Тани. Она объяснила Ларис, что на Земле в начале войны был создан «Ковчег», на борту которого находились животные, замороженные эмбрионы и огромные банки тканей. Этот проект был разработан, чтобы сохранить образцы земной флоры и фауны, на случай, если произойдёт худшее.

— И худшее произошло, — негромко сказала Тани. — Но «Ковчег» уцелел, и теперь мои тётя с дядей разыскивают других земных животных или редких зверей с других планет и берут у них образцы тканей на хранение. Тётя очень обрадуется тем тканям собак, что вы нам позволили взять, но и карры тоже довольно редкие животные.

— А что будет, если с «Ковчегом» случится несчастье? — поинтересовалась Ларис.

— Образцы все равно уцелеют. Их берут в трёх экземплярах. Ещё два находятся на планетах, где существуют наземные хранилища. Дядя Брайон в последнее время поговаривает о том, чтобы довести число наземных хранилищ до пяти. Таким образом вероятность того, что имеющиеся образцы могут быть уничтожены, будет сведена к минимуму.

Тани принялась рассказывать Ларис о тех временах, когда она сама жила на «Ковчеге». А потом — о том, как попала на Арзор. Девушка слушала, прикидывая, стоит ли заводить разговор о тех слухах, которые стали известны ей от Дедрана. Неизвестно ведь, от кого он услышал эти истории. Возможно, ей вовсе не полагалось о них знать. Тани, Шторм и Логан ни разу не упоминали о ксикских диверсантах, а ведь об этом стоило рассказать! Уж наверно, если бы об этом можно было говорить, они рассказали бы сами. Итак, Ларис слушала рассказы Тани с интересом, но вопросов задавала мало и только предварительно обдумав, стоит ли их задавать.

Следующая неделя пролетела незаметно. И как-то вдруг оказалось, что до возвращения в цирк осталось несколько дней. Дедран позвонил на ранчо и предупредил, что через пять дней «Королева цирка» покидает Арзор. Он напомнил Ларис, что ей нужно приехать на корабль заранее, чтобы подготовить зверей к полёту. Большинство из них тяжело переносили взлёт. Некоторые начинали беспокоиться заранее, едва заметив признаки скорого отлёта. Так что в итоге у Ларис оставалось всего три дня.

Девушка надеялась, что ответ из лагеря на Эрмейне придёт Брэду до того, как она вынуждена будет уехать. Тани взяла у карр образцы тканей и отправила их вместе с собачьими образцами на «Ковчег». Кейди их пока не получила, однако сообщила, что попытается добыть все необходимые Тани сведения о Ларис, и с тех пор вестей от неё не было.

Несмотря на заверения Тани, Ларис вовсе не была уверена, что учёный, даже если он неплохо разбирается в людях, обладает достаточным влиянием, чтобы заставить чиновников открыть свои архивы. Ларис смутно припоминала, что, незадолго до того как её перевели на Мерил, в лагере творилось что-то странное. По всей видимости, там, как и во многих местах во время и после войны, процветала коррупция. И те, кто был замешан в этих делах, разумеется, не желают, чтобы архивы отыскались. Всегда найдутся люди, которым ни к чему ворошить старое. Как знать, не отразятся ли эти сведения на нынешнем правительстве? Да и вообще, стоит ли её любопытство таких усилий?

В один из вечеров Ларис решила спросить об этом у человека, который, вероятно, должен был это знать.

— Мистер Куэйд, если тётушка Тани всё-таки доберётся до лагерных архивов, что вы сможете оттуда узнать?

— Прежде всего — твоё полное имя. Я пытался узнать его на Коваре, но там ты значишься просто как «Ларис». Без фамилии. Ведь в лагерных документах иногда фиксировались только взрослые члены прибывших семей, а далее писали, например: «с тремя детьми». Случалось, записывали имена детей, без фамилий. Так что, может статься, розыски ничего не дадут. Однако если удастся отыскать твоё полное имя, можно будет копать дальше. И, при известном везении, выяснить, с какой планеты ты попала в лагерь.

Он ласково посмотрел на неё.

— Такие розыски требуют времени, Ларис. Но для любого правительства архивы — дело святое. Так что где-то они есть, вопрос в том, насколько полные сведения они содержат.

Он помолчал.

— Я понимаю, тебе кажется, что прошло ужасно много времени. Но на самом-то деле с момента эвакуации тебя с родной планеты прошло всего десять лет, максимум двенадцать. По меркам правительства целой планеты, это сущие пустяки.

Девушка сидела, нервно похрустывая пальцами.

— Да, но там иногда творились такие вещи… Хотя она не договорила, Брэд Куэйд её понял.

— Там — это в лагерях? И ты думаешь, некоторым из тех, кто стоит у власти, не хочется, чтобы это выплыло наружу? Вполне возможно. Но если дать им понять, что никто не собирается привлекать кого-либо отвечать за прошлое… Не беспокойся, я верю, что-нибудь мы накопаем. Я узнаю, куда отправился ваш цирк, и отправлю тебе любые сведения, которые получу. Или Дедрану это не понравится?

Ларис призадумалась и осторожно сказала:

— Думаю, Дедран возражать не станет. Но, вероятно, будет лучше, если вы отправите их на местный почтамт до востребования. А я смогу их забрать, когда мы приземлимся.

— Хорошо, так и сделаем, — согласился Брэд.

Он снова взялся за книгу, которую читал, и Ларис потихоньку ушла. Она восхищалась роскошной библиотекой, которая была на ранчо, и понимала, что человеку, увлечённому чтением, не нравится, когда ему мешают. Она и сама брала там книги и допоздна засиживалась над ними у себя в комнате. Друзья Ларис удивлялись разнообразию её интересов.

Три дня миновали быстро. Сидя за ужином — последним ужином на ранчо, — Ларис едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Прауо растянулся позади неё. Он уже наелся, но хотел побыть с Ларис. Она старалась сохранять невозмутимый вид, но остальные уже знали это выражение её лица и вовсю старались развеселить её: шутили, припоминали разные забавные случаи.

Наконец Ларис извинилась и встала из-за стола. Она чувствовала, что, если немедленно не уйдёт, то наверняка разревётся. А ведь она не плакала с шести лет, с тех самых пор, как ей сказали, что она никогда больше не увидит маму! Что отныне ей придётся жить одной…

«Тебе грустно, бесхвостая сестрица?»

«Я их больше никогда не увижу. Дедран собирается сделать им какую-то гадость. Они меня никогда не простят».

«Ты могла бы их предупредить». Ларис ничего не ответила. Прауо лучше не знать, что у Дедрана длинные руки и жестокое сердце. Он отомстит либо ей, либо Прауо. Она попыталась скрыть эту мысль, но кот многому научился. Кое-что он уловил в её смятенном сознании, а об остальном догадался.

«Ты молчишь ради меня. Ты думаешь, что они все вместе, а у нас с тобой никого нет. Но если появится шанс, если мы сбежим, то надо будет предупредить их».

«Да, я их предупрежу».

В эту последнюю ночь она читала допоздна, старалась забыться, следя за приключениями других людей. Утром Ларис встала пораньше, чтобы поесть и напоследок прокатиться верхом с Тани и Логаном. Но встретил её один Логан.

— Тани надо поговорить с теми, кто живёт на ранчо у Пиков. Так что мы поедем вдвоём. Ты не против?

Ларис покачала головой. Как она могла быть против того, чтобы провести несколько часов наедине с человеком, который нравился ей все больше и больше? Но нет, об этом думать нельзя. Когда Дедран нанесёт удар, Логан её возненавидит. В глубине души Ларис надеялась, что Логан никогда не узнает, что она замешана в том зле, которое Дедран собирается причинить семье Куэйдов. Может, она ещё сбежит из цирка. Продаст кошачий глаз и купит билет до Арзора…

Но другая, более рассудительная часть души Ларис задавалась вопросом: что она станет делать, если, вернувшись, обнаружит, что Логан её всего-навсего жалел? Каково ей придётся, если он только удивится, увидев её? Если она окажется незваной гостьей и выяснится, что никто здесь её не ждёт? В конце концов, ведь это ранчо принадлежит не Логану, а его отцу. Конечно, мистер Куэйд был добр к ней и хочет помочь ей узнать о её происхождении и родных. Но, вероятно, из-за этого он уже успел раскопать что-нибудь, чего ему лучше не знать. Вряд ли он обрадуется её возвращению.

Девушка ехала рядом с Логаном, смеялась его шуткам, время от времени пускала свою лошадку в галоп. Она спрятала свои чувства подальше, сосредоточившись на том, чтобы провести эти последние часы до отъезда как можно приятнее. Жить настоящим — вот всё, что ей осталось… Ларис даже не подозревала, как отражаются на её лице печальные мысли всякий раз, когда она вспоминала, что уже пора уезжать, несмотря на то что губы её при этом продолжали улыбаться.

Но вот настало время поворачивать назад, к ранчо, видневшемуся в отдалении. Ларис остановила лошадь. Она сидела в седле и смотрела на то единственное место, где она впервые за много лет почувствовала себя счастливой. Быть может, её родной дом, где бы он ни находился, был таким же славным и уютным. Быть может, у неё когда-то тоже была дружная семья. И сама она была счастливым ребёнком, окружённым всеобщей любовью… Девушка пожала плечами. Что было, то прошло. Она пустила лошадь в галоп и ненадолго забылась, отдавшись бешеной скачке.

Когда они подъезжали к большому загону, где держали лошадей, Логан окликнул её:

— Ларис!

— Что? — обернулась к нему девушка.

— Ты можешь вернуться сюда, если захочешь. В любое время… когда цирк снова окажется на Арзоре. Тебе здесь будут рады.

— Спасибо. Но мы тут первый раз. Во всяком случае с тех пор, как я попала в цирк. Думаю, мы не появимся здесь ещё много лет. — Ларис плотно стиснула губы. Нет, она не станет скулить, как щенок, оставшийся без матери! Не станет!

Логан взял её за руку, огляделся по сторонам. Поблизости никого не было. Он взял её другой рукой за подбородок и прижался губами к её губам. Её губы были сладкие и тёплые. Они неумело откликнулись на его поцелуй, а потом девушка тихонько высвободилась.

— Может быть, мне не следовало этого делать, — сказал Логан. — Но я об этом не жалею.

— Я тоже, — сказала Ларис и побежала к дверям ранчо.

Как странно! В лагерях она старалась никому не позволять прикасаться к ней. И ей это, в общем-то, удавалось. Но только теперь она поняла, насколько это обедняло и притупляло её чувства. В течение многих лет она общалась только с Прауо и животными. Но поцелуй Логана был так приятен! Она не чувствовала никакого принуждения. Только тепло и комфорт. Как будто что-то внутри неё растаяло.

Губы у неё горько скривились. Логан ведь не сказал просто: «Возвращайся». Он сказал: «Можешь вернуться, когда цирк снова окажется на Арзоре… » Если бы Дедран узнал о чувствах, которые она испытывает, он бы ей больше ни в чём не поверил! Но она не может допустить, чтобы он причинил вред её друзьям. А как она может это предотвратить?

Когда Куэйды высадили её из вездехода рядом с территорией цирка, Ларис попыталась сделать то, что было в её силах.

— Шторм! — Она пристально посмотрела ему в глаза, стараясь заставить его понять. — Если пути тётушки Тани пересекутся с цирком, она может получить и другие образцы. Иногда образцы тканей животных могут оказаться очень, очень ценными. К сожалению, всегда найдутся люди, которые захотят ими воспользоваться. Ими и другими образцами, по другим причинам.

Она отвернулась, надеясь, что Хостин понял: им надо быть начеку.

— Мне тебя будет не хватать, Логан. Спасибо вам всем за то, что вы пригласили меня пожить на ранчо.

Она развернулась и бегом устремилась к кораблю. К тому времени, как они с Прауо пришли в её каюту, Ларис успела взять себя в руки. Это было очень кстати, потому что её уже ждал Дедран.

— Я получил сообщение от Грегара. У него на Лерейне всё получилось, он будет ждать нас на Трасторе. Приготовь потайную камеру. Она понадобится нам для волка, которого он добыл. Вернулась — берись за работу.

Он помолчал, вглядываясь в её лицо.

— Надеюсь, ты сумела разузнать всё, что надо. Тебе придётся пересказать все это Грегару. Ты сумела попасть на их второе ранчо в Пиках?

Ларис кивнула.

— Это хорошо. Как у них с охраной?

— Только коммы и компьютерные пароли. Дома никто не охраняет, кроме животных. В доме есть сейф. С кодовым замком. Шифра я так и не узнала.

Это была неправда, но все равно эта цель была второстепенной. Дедрану, скорее всего, наплевать, справится Грегар с сейфом или нет. Удастся поживиться денежками — хорошо, нет — невелика потеря.

— Жаль, ну да что поделаешь. Грегару наверняка удастся проникнуть в дом, усыпить животных и уйти с ними. Кого из них он может застать?

— Всё зависит от того, когда он там появится. Но, как правило, несколько зверей всегда на ранчо.

— Ладно. Ступай, готовь камеру. Через несколько часов взлёт. Я решил перенести вылет на день раньше, а тебе позволил задержаться подольше. Похоже, оно того стоило. Но сейчас ты мне нужна для работы с животными. — Он похлопал её по плечу и со смешком добавил: — Не думай, что я позволю тебе сидеть сложа руки, дорогая моя подопечная!

Ларис кивнула: ничего подобного она и не думала.

Девушка поплелась в отсек с животными. Она улетает и никогда не сможет вернуться сюда снова. Её мир опять погрузился в непроглядную тьму. Теперь уже ничто не имело значения.

Полдня она трудилась не покладая рук: успокаивала животных, готовила потайную камеру для жертвы Грегара. Всё это время она прислушивалась к разговорам окружающих. Циркачи говорили о двух новичках, отчаянных портовых парнях, которые не прижились на этой планете. Они уже готовили номер на канате под куполом. Парни видели, как это делается, и решили, что у них тоже получится…

Девушка вздохнула.

Они не первые и не последние, кто так думал. Возможность увидеть новый мир была главной приманкой, поставлявших в цирк работников и артистов. Эти двое всего-навсего сменяют один чужой мир на другой. Но тут они, по крайней мере, были сильными и здоровыми, а на Трасторе они снова очутятся на чужой планете, но уже калеками. А может быть, погибнут.

«В таком случае у них больше никаких проблем не будет», — заметил Прауо.

Ларис усмехнулась. Её кот порой бывал таким циником! Она выждала, пока рядом никого не будет, и подошла к самой большой клетке, стоявшей особняком. В ней сидело пятеро тигровых вампиров. Звери иногда бросались на тех, кто проходил мимо, и потому большинство циркачей предпочитали обходить клетку стороной. Оно и к лучшему. У этой клетки были свои секреты.

Ларис зашла за клетку, нащупала две точки на панели и сильно надавила. Кусок стены мягко отошёл в сторону. Девушка вошла, включила заранее приготовленный фонарик и провела лучом по камере. Здесь было довольно чисто, но можно и подмести. На полу уже осела пыль. Она заглянула во встроенные в стенки контейнеры для пищи и воды — надо протереть. А потом она принесёт подстилку.