Пока ангелы спят

– Сейчас мы с вами, товарищ лейтенант, заступили на суточное дежурство. И наша цель в качестве оперативных дежурных по КОМКОНу заключается в том, чтобы обнаружить это самое странное – необычное – необъясненное сразу же, если и когда оно появится. Появится где угодно – на территории страны или всего мира. Итак, наша задача: распознать необычное, можно сказать, на дальних подступах. Иначе говоря – оперативно, – подполковник усмехнулся.

Варя слушала его не отрываясь. Все ей нравилось здесь, в КОМКОНе, все вызывало жгучий интерес. Петренко и сам таким был в первые месяцы работы в Комиссии.

– Вот сюда, – подполковник похлопал по боку стоявший на его столе монитор, – а точнее, в наш главный компьютер, в закрытую сеть КОМКОНа, ежедневно, каждочасно и ежеминутно поступает самая разнообразная информация о том, что происходит в нашей стране, а также за ее пределами. Ежедневно сюда приходят оперативные сводки из всех главных управлений ФСБ по регионам России. Сюда поступают рапорты от оперативных дежурных всех военных округов, флотов и отдельно – авиационных соединений. Затем сводки из главных управлений МВД всех регионов страны. Далее: специальные ежедневные (а при необходимости срочные) доклады из Службы внешней разведки, Главного разведуправления Генштаба, управления охраны президента, а также ФАПСИ. Кроме того, специальный доклад от дежурного по космическим силам…

Петренко прикинул в уме: ничего он не забыл? И не сказал ли лишнего – того, чего Кононовой знать еще не положено?..

Вроде бы нет.

– Наконец, – продолжил он, – в нашу внутреннюю сеть в режиме «он-лайн» поступает открытая информация: ИТАР-ТАСС, Рейтер, Интерфакс, Ю-пи-ай, Франс Пресс, перехваты сообщений Би-би-си, Си-эн-эн, прочих информационных агентств со всей планеты… Плюс обзоры газет, интернетовских сайтов… И мегабайты другой, самой разнообразной информационной шелухи…

Варя вдумчиво кивала.

Подполковник на секунду показался себе умудренным опытом, седым воякой – аж самому вдруг стало смешно. Давно ли его так же вводили в курс дела, а он, как зачарованный, слушал, раскрыв рот!.. И полутора лет не прошло…

– Вы, Варя, как математик, – продолжил Петренко, – прекрасно понимаете, что во всей этой куче, гм, информации, имеющейся у нас, запросто можно утонуть… Посему наши компьютерщики сделали все, чтобы максимально ее упорядочить. Рассортировать… Сортировку данных, как вы понимаете, можно произвести самыми разнообразными способами. Надо только задать критерий упорядочивания… Преступления, к примеру, можно классифицировать по статьям Уголовного кодекса… Отдельно – убийства, отдельно – тяжкие телесные, отдельно – грабежи… А можно, допустим, по времени их совершения… А можно по регионам… Даже по полу преступников можно. Или по цвету их глаз… Задайте критерий – и компьютер вам сам произведет сортировку: одно событие – в этот столбец, второе – в тот… Все очень просто…

Варвара внимала, кивая, хотя наверняка думала: «Вот разболтался хрыч – все это я давно и без тебя знаю».

– Однако вопрос. Какой бы вы, Варя, – спросил неожиданно Петренко, – предложили критерий, чтобы отделить обыкновенное событие от НЕ-обыкновенного?.. А?.. Такой критерий, который можно было бы формализовать? Чтобы его поняла ЭВМ?..

– Ну…

Вопрос, кажется, застал девушку врасплох. Она облизала губы.

– Может быть, – предположила она, – то, как окружающие отреагировали на это событие?

– То есть вы предлагаете ввести оценочный критерий? Чтобы событие оценивал наблюдатель? Правильно я понимаю?

– Совершенно верно.

– Неплохо… Но если публика наблюдает за сеансом Кио или Копперфильда?.. Она ведь, почтеннейшая публика, всем залом, всем цирком скажет вам: происходит необыкновенное… Как тогда?..

Петренко изучающе смотрел на девушку. Варя молчала.

– А если, напротив, – поинтересовался Петренко, – у события вовсе нет живых свидетелей? А его наблюдают приборы? Тогда как?

Девушка опять задумалась. Потерла в сосредоточении лоб.

– Или, – улыбнулся Петренко, – вы предлагаете, чтобы оперативный дежурный по городу Инта старший лейтенант Сопиков писал в сводке: «В подполе у гражданки Кузякиной происходит странный шум. Полагаю, это есть событие необычайное». Так?

Варвара опять слегка покраснела.

– Ладно, – махнул рукой Петренко, – не ломайте голову. Во всяком случае – сейчас не ломайте. Отдел «И» – исследовательский – над выбором такого формализованного критерия бьется уже три года… Можете и вы, конечно, подумать – естественно, в свободное от боевого дежурства время. Если придумаете что-нибудь – прошу докладывать лично мне. В случае успеха внеочередное воинское звание и именной «маузер» я вам обещаю…

Подполковник усмехнулся. Варя тоже улыбнулась, но грустно. Похоже, она слегка расстроилась, что не смогла с ходу решить задачку, над которой всего-то три года бьются лучшие умы КОМКОНа.

– А пока… – сказал Петренко. – Пока я проинформирую вас: обязанность оценивать происходящие в стране и мире события и сортировать их по критерию: обыкновенное – НЕ-обыкновенное, возложена действительно, как вы, в сущности, и предлагали – на человека. Но только не на свидетелей каждого отдельного события, а – на сотрудников нашей Комиссии. А в ближайшие сутки – на оперативных дежурных, то есть конкретно на нас с вами…

Глаза у Вареньки загорелись. Петренко готов был поклясться, что она рассчитывает в первое же свое дежурство обнаружить следы пребывания инопланетян где-нибудь за Калужской заставой. Он и сам таким был, когда поступил на службу в Комиссию. Сейчас-то Сергей Александрович понимал, что все здесь куда прозаичней…

– Давайте забирайтесь в систему. – Петренко уступил девушке место за столом.

Варвара пересела в петренковское кресло. Подполковник еще раз подивился ее габаритам. Статная, ростом почти с него. Плечи как у борца. Могучие ручищи. Клавиатура под ними какой-то детской игрушкой кажется. Про грудь и говорить нечего…

– Ну, в нашей сети вы, лейтенант, думаю, разберетесь без труда, – сказал Петренко, стоя за креслом Варвары. – А вот как уж оценивать информацию – тут извините… Решайте сами… Полагайтесь, я вам посоветую, на собственную интуицию… Вот вы, к примеру, прочли… Откройте какую-нибудь информацию…

Кононова резво пробежалась пальцами по клавиатуре. Пальчики у нее оказались на удивление, не под стать фигуре, длинными и тонкими.

В локальной сети Комиссии она разобралась мгновенно – будто бы век в ней ночевала. Выхватила сводку происшествий по Амурской области за сутки – там, на берегах Амура, сутки уже давно истекли.

– Выберите из сводки что-нибудь связанное с насильственной смертью, – приказал подполковник.

Варвара быстренько выдернула на экран нужную информацию. Подполковник подивился ее компьютерному искусству – даже у него, давно знакомого с принципами построения сети, общение с ЭВМ происходило дольше и натужней.

– Читайте вслух, – приказал подполковник.

– Двадцать первого апреля в городе Комсомольске-на-Амуре в ноль пять часов пятьдесят минут по адресу: улица Космонавтов, дом пятнадцать, квартира сто четыре, обнаружен труп мужчины с множественными ранениями туловища и конечностей, совершенных режущим или колющим предметом, предположительно пустой разбитой бутылкой… По описанию соседей, трупом оказался ранее неоднократно судимый…

– Достаточно, – прервал подполковник. И спросил Вареньку: – Ну-с, как, по-вашему, обычное это событие или же нет?

– Увы, обычное, – вздохнула Варвара.

– Да уж… – вздохнул Петренко. – А вот если в сводке было б все то же: труп, множественные резаные раны, пустая бутылка – только дело происходило бы не в панельной многоэтажке в Комсомольске-на-Амуре – а… а, предположим, на орбитальной станции «Мир»?.. И убитым оказался один из двух космонавтов? А второй член экипажа бесследно исчез?..

– Я поняла, – бесстрастно прервала Варвара петренковскую фантазию. – Я поняла вашу мысль. Событие превращается из ординарного в необычное за счет того, где и при каких обстоятельствах оно совершается…

– Вы правильно поняли, товарищ лейтенант.

Петренко понравилась чеканность Варвариных формулировок.

– Разрешите спросить, товарищ подполковник? – сказала Варвара, и опять лукавые блестки заиграли в ее глазах.

– Сергей Александрович… – мягко поправил ее Петренко. – Спрашивайте.

– Да, Сергей Александрович… А отчего вы решили, что убийство в Комсомольске-на-Амуре произошло в панельной многоэтажке?

– Ну а где ж еще в России убивают по пьяному-то делу… – усмехнулся Петренко.

– В избах, за ставенками, тоже убивают, – мгновенно возразила Варвара.

– Но в избах нет квартир номер сто четыре, – пояснил Петренко.

Варвара не нашлась, что ответить, и Петренко, довольный, что последнее слово в споре с быстроязыкой подчиненной осталось все-таки за ним, встал из-за стола и сказал:

– Ну а теперь повозитесь со сводками.

Варвара нетерпеливо вглядывалась в экран. Новенькой не терпится в бой, подумал подполковник. Что ж, вперед.

– Приступайте, – распорядился Петренко. – А я пока поразмышляю о вечном. Минуток шестьсот.

В последнее время ему только и оставалось – размышлять о вечном. «Зря, Петренко, казенный харч проедаешь», – поговаривает его непосредственный начальник, полковник Марголин. Но не ездить же ему, Петренко, в гости к каждому сумасшедшему, кто утверждает, что его похищали инопланетяне!

…Сергей Александрович подремал часок на диванчике у телефонов спецсвязи. Вполглаза видел: Кононова неотрывно устремлена в монитор, палец нетерпеливо кликает мышью.

Вдруг она возбужденно воскликнула:

– Товарищ подполковник! – Оглянулась на него и попросила: – Сергей Александрович, подойдите, пожалуйста, сюда!..

Петренко встал и, потягиваясь, приблизился к монитору. Заглянул из-за могучего Вариного плеча в экран.

Подчиненная зачем-то просматривала сводки Управления пожарной охраны Москвы. Перед глазами Петренко мелькнуло: «21 апреля. 03 ч. 15 мин. Загорание на территории шестого троллейбусного парка. Площадь очага около 300 кв. м. Присвоена третья категория. Очаг локализован в 04 ч. 15 мин., потушен в 04 ч. 50 мин…» Петренко раскрыл было рот, чтобы сказать: «Ну и что?» – но лейтенант Кононова вдохновенно проговорила:

– Вот, смотрите! – и выделила мышкой следующее сообщение:

21 апреля 05 ч. 20 мин. Загорание дерева по адресу: Металлозаводская ул., д. 6. Вторая категория. Очаг локализован, пожар потушен в 6 ч. 10 мин.

– И что? – спросил Петренко.

– Загорание дерева, товарищ подполковник. – Стажерка, полуоглянувшись, посмотрела на него снизу вверх. – Дерева… Вам это не кажется странным?

– Ну, подумаешь… – протянул не вполне проснувшийся Петренко. – Может, молния попала… – И тут же понял, что сморозил глупость.

– Молния? – иронически скривила губы лейтенантша. – В городе? Среди многоэтажек?.. А потом, товарищ подполковник, какой нынче месяц на дворе? По-моему, апрель… Вы грозы в этом году уже видели? Гром слышали?..

«Что-то Варвара разговорилась не по чину», – с неудовольствием подумал Петренко. Однако справедливость он ставил превыше субординации, поэтому спорить не стал, а принужден был сказать – впрочем, безо всякого энтузиазма:

– Что ж, после дежурства займитесь этим делом, товарищ лейтенант. Если хотите, конечно… Запросите от имени ФСБ подробности в УПО Москвы. Ну а если останутся какие-то непонятки – поднимите тогда кого-нибудь из оперативников, пусть съездят на место, поглядят, что там за самовозгорающиеся деревья.

Петренко никак не разделял Варвариного вдохновения. Но понимал ее – молодой сотруднице страсть как хотелось выловить «непонятку» именно в свое первое боевое дежурство.

Подполковник отошел от компьютера, досадуя на самого себя. Надо же было сморозить такую глупость: молния! В апреле!

…Кононова просидела за монитором ночь напролет. Петренко задремывал, временами вставал, прохаживался по помещению дежурной комнаты, заглядывал через плечо Варвары в экран монитора. Та от компьютера не отрывалась ни на секунду. Подполковнику показалось, что даже ни разу не вставала, в туалет не выходила. С бешеной скоростью Варвара все просматривала и просматривала сообщения: совсекретные, секретные, ДСП, открытые… И, как мог заметить Петренко, все больше напирала на Москву.

Вдруг она воскликнула, совсем не по-уставному:

– Ни фига себе!.. – И уже вполне по уставу подозвала Петренко: – Товарищ подполковник!

Подполковник подошел, заглянул через мощное плечо. На экран были выведены сводки столичного ГИБДД.

Варвара ткнула курсором в сообщение:

21 апреля. 7 ч. 55 мин… Произошел самопроизвольный наезд запаркованного автомобиля на детскую коляску с находящимся в ней ребенком. Ребенок, Мордвинова Е.Т., 1999 года рождения, госпитализирован с ушибами и сотрясением головного мозга. Автомобиль «ВАЗ-21063», гос. номер Е 155 ХТ, принадлежит Маркаряну А. С.

Петренко быстро проглядел сообщение и в этот раз сразу понял, в чем дело. Понял – как только прочитал, где совершилось ДТП:

Металлозаводская ул., д.6, междворовый проезд.

Металлозаводская… Опять Металлозаводская… Дом шесть… Тот же самый дом…

Подполковник крякнул и тихо сказал:

– Ну, Варвара, в ружье!

В то же самое утро – суббота, 22 апреля. Наташа Нарышкина.

Мама разбудила ее в восемь утра.

Наташа сонно приоткрыла один глаз:

– Да я ж тебе говорила… На дачу не поеду, мне в редакцию надо.

Мама протянула ей трубку радиотелефона:

– Тебе и звонят из редакции. Дмитрий Полуянов, «Молодежные вести».

Наталья тут же подскочила на постели. Прикрыла трубку рукой, прочистила хриплый спросонья голос и только потом – бодро, словно уже выпила парочку чашек кофию, – ответила:

– Нарышкина слушает!

– Хватит дрыхнуть, Наташка, – без церемониев приветствовал ее Полуянов. – Подскакивай срочно в редакцию, на пожар у меня поедешь.

Хотелось спросить: «Что за пожар? Где? Какой? Еще горит или уже потушили?» Но она удержалась и только браво ответила:

– Есть на пожар!

– Ну и чудненько. Пошевеливайся, жду тебя через час.

Мама тревожно прислушивалась к разговору. А Наталья не скрывала радости: лучше уж самый пожаристый пожар, чем бомжовская столовка.

…О книжечке с заветным золотым ПРЕССА пока приходилось только мечтать. Но Полуянов снабдил ее письмом на бланке:

Редакция газеты «Молодежные вести» поручает внештатному корреспонденту Наталье Нарышкиной сбор информации и подготовку репортажа о пожаре, произошедшем во дворе дома по адресу: Москва, улица Металлозаводская, 6.

С этой бумагой, вложенной в паспорт, Наталья немедленно, даже не попивши с Полуяновым кофе, отправилась через всю Москву в Новогиреево. Настроение было самым решительным. Молодая журналистка Нарышкина твердо решила расквитаться за свою неудачу в столовке для бомжей. Прикрыв глаза на жестком диванчике в полупустом поезде метро, Наташа занималась аутотренингом: «У меня все получится! Я больше не попаду впросак – как с тем психом в столовке! Опрошу весь двор – бабушек, мам с колясками, прохожих. Схожу в отделение милиции. Даже по квартирам пройдусь. Надыбаю столько источников информации – Полуянов глаза выкатит! Скажет: «Фантастика! Где ты все выкопала?!»

Наталья столь увлеклась построением своих далеко идущих планов, что не заметила, как поезд подкатил к конечной станции «Новогиреево».

– Эй, тетка, хватит спать, – потеребил ее какой-то подросток.

Наташа распахнула глаза и увидела, что все пассажиры уже вышли, а в вагон вкатывается грозная дежурная по станции. Наталья виновато улыбнулась станционной смотрительнице, а пацана, который посмел обозвать ее «теткой», окинула презрительным взглядом.

Она поднялась наверх. Ничем не примечательный спальный район. У выхода из метро толпятся цветочницы, сигаретницы и лотерейщицы. Забулдыжистого вида мужички атакуют палатку с разливным пивом. Кучно гнездятся остановки автобусов и трамваев, толпятся автолайны и водители.

До Металлозаводской улицы ходил единственный автобус, оказавшийся неслыханной редкостью. Публика на остановке сменилась несколько раз, пока Наташа дождалась, наконец, транспорта с заветным номером 620. Она очень удивилась тому, что вместе с ней в автобус никто не сел. Неужели никому не нужно на Металлозаводскую улицу?

Наташа, решившая прямо с сегодняшнего утра стать решительной и раскомплексованной, обратилась к кондукторше: