Дамы убивают кавалеров

Макаренцев хмуро оглядел вновь прибывших. Его взгляд уперся в Бендера.

«Придется платить, – думал Урсул. – Гибэдэдэшники не взяли. Этот – возьмет. Менты, фуй им блятт, путают, а я – им плати. Как простой „черный хозар“ плати!..»

«Цепура голдовая. Перстенек с брюликом на карат. Морда наглая. И – чист, нюхом чую. Ух, ненавижу», – пронеслось в голове у Макаренцева.

– Так, что у нас случилось? – строго спросил капитан.

Гибэдэдэшники переглянулись. Выглядели они не вполне уверенно. А вот чурка – тот держался более расслабленно, чем стражи дорог.

«Регистрация у него явно имеется, – тоскливо подумал капитан. – И не пьяный».

– Гражданин на угнанном «БМВ», – доложил один из постовых. – С краденым техпаспортом и документами на имя Бандарова.

Чебурек снисходительно улыбнулся.

«Нет, браток, на угонщика ты не похож», – решил Макаренцев.

Второй гаишник поспешно добавил:

– «БМВ», номер а555рк77. Угнан вчера около одиннадцати утра. В угнанном автотранспортном средстве находились техпаспорт и права на имя владельца.

– Ну?! – рявкнул капитан.

Гибэдэдэшники совсем сникли. Опять переглянулись. Пока решали, кому достанется слово, в разговор вступил Урсул. Он склонился к окошечку, задушевно проговорил:

– Недоразумение, гражданин начальник. Мой «БМВ». Урегулировать побыстрей. А то некогда мне. Работы полно.

В окошко полезла скатанная в трубочку пятидесятидолларовая купюра.

Капитан молчал, смотрел благожелательно. Урсул подтолкнул бумажку, кивнул: «Бери, мол!» И тут же взвыл от боли – железные капитанские пальцы вцепились в его запястье. На все отделение прогремел бас:

– Понятых, быстро!

***

«Сущий клад этот Бандаров Урсул Сакенович. Кто ж ему, такому сладкому, заяву на угон накатал? А, мало ли шутников! Так, смотрим вещички. Техпаспорт, права. Да, чурки – они на вид все одинаковые, но рожа-то, что на фотке в паспорте, явно его. Только разжирела у гада на московских харчах. Часы „Ролекс“, сигареты „Парламент“, зажигалка „Живанши“ из желтого металла. С золотым напылением? Или – чистого золота? А, хрен с ней, не суть. Похоже – большой человек. Был – большой человек, – злорадно думал Макаренцев. – Дача взятки – уже статья. Не просек, урод, ситуацию. Нашел, кому, когда и где полтинник совать. Расслабился, блин, чурка. Думает, он тут, в Москве, всех купил».

– Гражданин! Все, все из карманчиков достаем! – поторопил Бендера Макаренцев.

Они стояли друг против друга в кабинете следователя. В незавешенные окна билось злое солнце. Понятые утирали пот.

Чурка потерянно бормотал:

– Товарищ капитан, давай забудем, а?

Его пальцы дрожали.

«Что-то у тебя, паря, есть, – злорадно подумал Макаренцев. – Чего б тебе так трястись из-за копеечной взятки?»

Он громко – для понятых – сказал:

– При личном досмотре, – капитан ловко прошелся руками по брюкам Бандарова и сунул руку ему в носок, – был обнаружен пакетик из вощеной бумаги размером два на два сантиметра. Вещество, находящееся в пакетике, по виду, цвету и запаху напоминает наркотическое вещество типа анаши, оно же – косяк.

Восточная смуглость Урсула бесследно исчезла. Его губы затряслись.

Понятые с интересом воззрились на горку ароматно пахнущей травы.

«Ах, дьявол! Нет здесь двух граммов, нету!» – отчаянно подумал Макаренцев.

Чурка пробормотал:

– Держу исключительно для личного употребления.

«Уйдет, подлец! Посидит денек – и дружки его вытащат!» – страдал Макаренцев.

И тут – есть бог на небе! – дверь кабинета дернулась. Внутрь всунулся коллега, вернувшийся наконец с операции. Удивленно проговорил:

– Хозарин-то еще живой… На тебя, Макаренцев, жара, что ль, действует?

И чурка, и понятые на секунду отвлеклись. Этой секунды Макаренцеву хватило.

Анашу изымали вчера, при обыске в наркопритоне. А оприходовали не всю. Оставили чуток для личных нужд. Чего бы не поделиться с гражданином Бандаровым?!

– Эй, друг, скажи там, чтобы весы принесли, – попросил коллегу капитан.

Весы явились немедленно.

– Та-ак, – зловеще протянул Макаренцев. – Почти три грамма. Понимаете момент, гражданин Бандаров?

Понятые в фишку явно не врубались. Смотрели на капитана удивленно. Он пояснил:

– До двух граммов – считается незаконным хранением. А больше двух – статья уже другая.

– Гад! Подсыпал! – прохрипел Бандаров.

– Ой-ой-ой, сколько ж раз я такое от вашего брата слышал… – спокойно молвил Макаренцев.

На душе у него было светло.

***

Свершилось!

Карен Пахаров, лучший хозарский ликвидатор и доверенное лицо самого великого хакана, получил наконец новый российский паспорт. Ай, красота! Никаких тебе больше ментовских подколок: «Где регистрация? Ах, не продлена? Пройдемте, гражданин!»

Прописочка – вот она, Казанское шоссе, дом один. И национальность не проставлена. Долой милицейские фразы: «Так вот вы кто у нас: хо-за-ар!»

Ксива встала ему достаточно дешево. Помогла козочка из паспортного стола. Ей, бедняжке, уже под тридцать, тощая, блеклая, как селедка. И мозгов себе не нажила – поверила, что красавец Карен с «лопатником», полным бабок, и вправду собрался на ней жениться. Все мечтала, как будет ему пироги печь да носки штопать. Карену и обхаживать ее особо не пришлось. Два кабака, три перепихона да грошовое колечко из дутого золота. Вот дура! Доверчивые они, эти русские бабы! Небось до сих пор ждет и его, и свадебного букета.

На радостях Карен решил махнуть в Сочи. Шашлыки, молодые козы, пивко со льда, форель из аквариумов. Отдохнет – на полную катушку. Получение паспорта отметит. Да сам господин Сурен Каримов сказал: «Съезди, развейся!» А слово великого хакана для всякого хозарина – закон…

Босс работой Пахарова доволен – у Карена и фантазия работает, и руки крепкие. Вон на той неделе нужно было пугнуть обнаглевшего директора магазина. Цеплять к машинам бомбы – пошло. Карен проявил смекалку. Подкараулил у салона красоты директорскую жену. Пока та нежилась во всяких соляриях, проколол колесо в ее машине. Когда баба вышла из солярия и начала причитать – оказался тут как тут: галантно предложил помощь и сменил покрышку. Потом – как обычно: цветы, мартини, «Ах, какая женщина!». Секс на видео тайком снимал – получилось круче любой порнухи.

В благодарность за страстные минеты Карен вручил директорской жене подарок – серебряного амурчика. Баба водрузила статуэтку в супружеской спальне. «Умница ты моя…» Привести в действие вмонтированную в амура бомбу с часовым механизмом трудов не составило.

Дорогой Сурен Ахмедович остался доволен. А пока босс доволен – можно и в Сочи сгонять. Билет Карен покупал самолично – хотя мог бы послать кого хошь из шестерок. Хотелось опробовать новенький, вкусно пахнущий документец. Он выбрал рейс, протянул кассирше новенький паспорт, проворковал: «Бонжорно![10]» Пусть девка гадает – может, он итальянец?! На Сицилии – все тоже смуглые, черноволосые.

Карен приехал в аэропорт загодя – получить место в носу лайнера, хлебнуть на дорожку джинчику. Зарегистрировался, сдал багаж. Выпил. Выиграл сотку рубликов в автоматный покер. Выпил еще. В платном сортире пыхнул косячком. И неспешно, вразвалочку пошел в самолет на посадку. Через два часа он уже будет в Сочи!

Карен Пахаров стоял в очереди на посадку.

Было душно и потно. «В следующий раз первым классом полечу», – пообещал себе он.

Одно развлечение – наблюдать, как посадочные менты цепляются к черноволосым да смуглым: «Печать смазана! Фотография – не ваша!»

«А ко мне теперь – не прицепишься! – ликовал он. – Паспорт новейший, фотка – моя!»

Наконец подошла его очередь.

Задавать вопросов Карену не стали. Отвели чуть в сторонку и, дабы не смущать остальных пассажиров, защелкнули на запястьях наручники.

Ошарашенный Карен услышал сказанное в сторонке: «Чурки – совсем тупые! На него – федеральный розыск, а он в самолет прется!»

***

Из всего многообразия русских пословиц и поговорок (часто – неправильных или дурацких) великому хакану Сурену Каримову более всего нравилась следующая: «Было бы здоровье, все остальное – купим».

Сам Сурен здоровья лишил очень многих. Лишал – со вкусом, с талантом. Он полагал, что убить любой дурак сможет. А вот помучить, чтоб на всю жизнь запомнили, – это большое искусство. Предателей, сомневающихся, а также болтунов нужно наказывать так, дабы в дальнейшем у тех, кто знает о расправе, и мысли не возникало – пойти против Сурена. По молодости Каримов самолично отбивал непокорным почки. Пусть всю жизнь носят на поясе банку с мочой и помнят свое место. А уж сломать руку, прижечь окурками тело или выбить пару позвонков – вообще дело, угодное Аллаху.

В последние годы Сурен отошел от самоличного исполнения приговоров. Нервы-то – такие же крепкие, но вот физические силы уже стали не те. Однако наблюдать, присутствовать любил. Иногда даже почитывал книженции о средневековых пытках и вносил в современную работу элементы хорошо забытого старого.

Зато собственное здоровье Сурен берег истово. Каждую выкуренную сигару уравновешивал апельсином – нужно поддерживать баланс витамина С. Избегал холестерина. Даже стрелять перестал. В его возрасте лучше от пальбы воздерживаться. Отдача может повредить плечевой сустав, а от звука выстрела раздражаются барабанные перепонки.

Сурен долго выбирал себе лечащего врача – за здоровьем нужно иметь постоянный контроль, причем на самом высоком уровне. Достойные доктора обнаружились только в Президентской клинике – закрытом, очень элитарном и дорогом заведении. Кого попало туда лечить не брали. Помимо больших денег требовались рекомендации постоянных клиентов: политиков, артистов, госчиновников. (Впрочем, оказалось очень даже возможным купить и рекомендации.)

Президентскую клинику русские оснастили на бюджетные средства получше Центра подготовки космонавтов. В кабинетах стояло оборудования, кажется, на миллионы долларов. Антураж тоже соответствовал: возвышались раскидистые пальмы, в холлах стояли кожаные кресла и аквариумы с пучеглазыми, горбоносыми рыбами. Каримову сказали, что одна такая рыбешка стоит триста гринов. Так что неудивительно, что врачи берут за один только прием – по четыреста баксов.

Сурену импонировало также то, что служба безопасности в клинике работала похлеще, чем в самом навороченном банке. Видеокамеры, бронированные стекла, строгие секьюрити. Каримов бывал здесь не первый год, охрана его прекрасно знала. Но все равно на входе у него каждый раз требовали паспорт. Молодцы. Заботятся о безопасности – и своей, и клиентов.

Сурен Ахмедович Каримов, хакан всех хозар, приехал в Президентскую клинику на профилактический осмотр. Водитель остановился прямо у подъезда. Из клиники тут же вышел секьюрити – подтянутый, вежливый.

– Прошу извинить, это место зарезервировано, – проговорил он. И добавил вполголоса: – Советника президента ждем.

Советник президента – человек важный, такому человеку уступить место не зазорно. Каримов приказал водителю:

– Встань, куда скажут.

Вышел из машины и, не оглядываясь, направился ко входу. Сзади ковылял его личный телохранитель, осторожно нес баночку с мочой.

Охрана на входе встретила как всегда – спокойно и неулыбчиво.

– Ваш паспорт?

Сурен Ахмедович протянул документ. Его охранник водрузил банку с мочой на стойку и достал свой документ.

Ксивы внимательно рассмотрели, сличили фотографии. Пригласили:

– Пожалуйста, проходите.

Один из секьюрити намерился провожать.

– Спасибо, дорогой. Дорогу знаю, – поблагодарил Сурен.

– Извините, у нас новые правила, – отбрехался охранник.

Правила так правила. Сурен позволил довести себя до кабинета врача.

Осмотр занял не менее часа. Каримов получил список назначений штук на пять баксов и строгий запрет на половую жизнь не чаще, чем три раза в неделю.

– Вы уже не мальчик, – прочувственно сказал ему доктор. – Сердце надо бы поберечь.

Сурен вышел из кабинета расстроенный. Одно дело – пить морковный сок, а другое – обходиться без баб…

В холле, у кабинета, ждали двое милицейских. Капитанишки. «Они-то с каких доходов сюда ходят?» – удивился Сурен.

Завидев его, менты поднялись:

– Каримов Сурен Ахмед-оглы?

– Так точно.

– Вам придется пройти с нами.

«Неужто машину угнали? – опешил Сурен Ахмедович. – От Президентской клиники?» И спокойно спросил:

– Что случилось?

Капитанишка вежливо попросил:

– Документики ваши предъявите…

– Пожалуйста, никаких проблем.

Вынул из кармана российский паспорт. Мент бегло пролистал его. Сунул в карман – к себе. Сказал вежливо:

– Вам придется проехать с нами.

– А что случилось, мой дорогой? – тихо и ласково спросил Сурен Ахмедович.