Kurohibi. Черные дни

Но Синдзи едва ли мог ее слышать. Все его внимание было сконцентрировано на открывшемся лоне Аски: ее бугорке в нижней части живота, покрытом только-только начинающим густеть рыжим пушком, двух выпуклых кожных складках по бокам от бедер, похожих на дольки молодого персика, и на самом главном — вытянутой вверх и слегка приоткрытой щелочке, из которой неровно выбивались, даже вываливались ярко-розовые полоски морщинистой складчатой кожи, смыкающиеся кверху в уздечке и уходящие дальше вглубь под кожу. Они напоминали два лепестка, вырвавшихся из бутона, но только не гладких, а немного мятых и на вид крайне мягких. И еще одна деталь поразила Синдзи — они блестели от капелек влаги, особенно с внутренней стороны. Аска и вправду возбудилась! Хотя это мог быть остаточный эффект от поцелуя…

— Н-не смотри туда!!! Хватит уже, к-кретин! — Дыхание Аски стало еще более неровным.

Синдзи нервно сглотнул. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, настолько этот вид был прекрасен и чарующ. В основании члена казалось бы что-то завибрировало, но Синдзи не обратил внимания — перед его глазами будто повисла пелена, которая однако только увеличивала четкость зрения. Не отрывая глаз от аскиной щелки, он медленно протянул к ней руку и осторожно, почти боязливо коснулся лепестков.

— А-а!!! — вскрикнула Аска и вздрогнула с такой силой, будто ее ударило током. — Не трогай меня там, ублюдок!!!

Ее нижние губки на ощупь были очень влажные и теплые и настолько мягкие, что от слабого соприкосновения с пальцами легко вмялись внутрь. Аска, вереща что-то невнятное, задрыгалась с новой силой, заелозила бедрами, пытаясь оттолкнуть руку Синдзи, и сдавленно запищала. Но от этих движений пальцы только еще больше вмялись в такие эластичные и податливые складки мокрых малых губ, и тут Синдзи не выдержал. В его глазах потемнело, вибрация между ног достигла своего пика и в голове взорвалась целая бомба наслаждения. Он ахнул, изогнув спину назад, и из его члена что-то с силой выстрелило — раз и еще раз, а потом еще несколько спазмов послабее. По телу мигом расплылась волна экстаза, отдавшись приятной болью между ног, и только бешеный крик Аски вывел его из этого транса.

— А-а-а-а!!! Не-е-ет!!! Придурок, что ты сделал?!

Синдзи, тяжело дыша, перевел на нее глаза.

— Т-ты кончил на меня! Т-ты… Сволочь! Ненавижу тебя!!! Ничтожество!!!

Это был крик на грани плача — от ужаса и удивления, бессилия и отвращения. Синдзи недоуменно смотрел, как большие капли густой молочной жидкости стекали по грудям Аска, как белые разводы внутри капель расплывались вдоль сосков, стекали по округлостям грудей, капая на ее живот и заливая пупок. Аска, бешено дыша, соблазнительно учащенно поднимая и опуская грудь, сама с выражением гневного шока следила, как сперма растекалась по ее бюсту и животу.

Синдзи в этот момент ощутил внезапную подавленность и стыд, кончить из-за такого пустяка — это было так унизительно… Но тут он вдруг с изумлением обнаружил, что эрекция не пропала, что раскрасневшаяся Аска, покрытая каплями его семени, по-прежнему выглядела манящей и привлекательной. И где-то внутри его головы раздался смех.

«Ничего еще не кончено», — он не смог сдержать улыбки.

Увидев это, Аска подумала о том же самом — для нее все только начиналось. Секундный страх, даже ужас в ее глазах сменился знакомым огнем ледяного гнева, но Синдзи все успел заметить. И он захотел извлечь из нее то чувство панического ужаса, что она со своей упрямостью так не хочет выпускать наружу.

— Будь ты проклят, урод! Я ненавижу тебя!!! Держись подальше от меня, или я тебя убью!

«Смелое заявление для того, кто сейчас дрожит от страха. Ах, милая Аска, когда же твоя защита рухнет под собственной тяжестью?..»

Синдзи снова улыбнулся своей милой теплой улыбкой.

— Не бойся, Аска-тян. Я освобожу тебя от оков.

Возбуждение восстановилось, член снова обрел твердость. Может быть, не настолько сильную, как в первый раз, но это был лишь вопрос времени. Пора было переходить к основному. Он снова потянулся к аскиной киске, но та с удвоенной силой забилась на полу, застонав от бессилия и между вздохами изрекая проклятия в его адрес. Синдзи снова наткнулся взглядом на ее страшные глаза, и тут в его голове возникла новая мысль. Дорваться до влагалища он еще успеет, но куда важнее было сломить ее упорство. Тем более что уж слишком много ругательств вылетало из ее милого ротика.

Синдзи приподнялся и шагнул к притихшей Аске, его багровый член замер напротив ее лица. Аска, чьи щечки уже заметно раскраснелись, при его приближении сначала все больше раскрывала свои изумленные и испуганные глаза, а потом, зажмурившись, стала дергаться из стороны в сторону.

— Убери эту мерзость от меня, идиот! Не приближайся ко мне!

Синдзи ласково погладил ее по макушке, с наслаждением ощущая шелковистость волос, мелкую дрожь и теплоту под кожей.

— У-убери свои р-руки! Стой!..

Ей даже хватило сил открыть глаза и поднять гневный взгляд на Синдзи, снизу вверх. Но тот почти торжествовал — он увидел на краешках ее кристально чистых голубых глаз застывшие слезинки. Она была на грани срыва.

— Все будет хорошо, Аска, — успокоил он ее и крепко схватил одной рукой за затылок, запустив руки под волосы.

Та забилась в его руках, стиснув зубы и запрокинув голову назад, боясь опустить ее на уровень члена, и не сводя блестящих глаз с лица Синдзи. Гнев в них непрерывно сменялся страхом и обратно, на секунду обнажая ее беззащитную душу. Силы медленно оставляли ее, дергание становилось все слабее и слабее, но даже сейчас, даже в таком отчаянном положении Аска все еще не оставляла свою горделивую злобу.

«Да сколько уже можно, в конце-то концов! Ты совершенно не щадишь себя. Ну ладно, раз ты так этого желаешь…»

Синдзи сменил хватку, вцепившись пальцами в основание ее челюсти, а другой рукой он сажал ей нос, совсем как она ему сколько-то там минут назад. Аска протяжно заскулила, крепко зажмурившись, и тут воздух в ее груди кончился. Челюсть ослабла, пальцы тут же отвели ее вниз, и в этот момент Синдзи решительно ввел свой член прямо ей в рот. Аска широко распахнула глаза с резко сузившимися зрачками, секунду пробыла в напряженной прострации и яростно замычала. Синдзи в этот момент почувствовал, как головка члена, все еще хранящего на себе несколько капель спермы, уткнулась в ее напрягшийся гладкий и влажный язычок, который, казалось, пытался отползти как можно дальше назад, ощутил, как пенис сверху коснулась мягкого неба в глубине ее рта, ощутил касание ее зубок на стволе пениса, и все это разом расплылось волной удовольствия по телу. Чтобы Аска не стиснула зубы и не прикусила чего не нужно, Синдзи крепко сжал ее щеки ладонями у основания, заодно зафиксировав мотающуюся из стороны в сторону голову, но, кажется, в этом не было необходимости — она и не думала смыкать челюсть, боясь даже прикасаться к инородному органу в своем рту. Лишь только ее язык в последних попытках сопротивления пытался оттолкнуть член подальше от себя, однако этим она только невольно стимулировала головку пениса, скользя по нему кончиком язычка, упираясь в него напряженной поверхностью, трясь краями о венчик головки. От этого по спине Синдзи прошла волна дрожи и наслаждения — ощущения были необычные и странные, но, несомненно, приятные. Однако он чувствовал, что для полноты удовольствия не доставало скорости, аккуратности, слаженности движений, все происходило слишком резко и сумбурно. Это и было понятно, все-таки Аска мучилась над первым в своей жизни минетом, тем более далеко не по своей воле, но именно это обстоятельство позволило Синдзи не кончить повторно от остроты ощущений. На этот раз он хотел прийти к финишу по своему желанию.

Во рту Аска заметно усилилось слюнообразование, что только облегчило скольжение члена в нем, а из-за нервных движений скривившихся губ, избегавших прикосновения к стволу пениса, изо рта потянулись тоненькие ручейки слюны, быстро стекая по подбородку и учащенно капая на ее покрытую спермой грудь. Аска с залитым пунцовой краской лицом и пылающими щечками все еще пыталась слабо кричать, хотя с забитым ртом это уже больше походило на сдавленные мычащие стоны, наподобие «м-м-гм…», «умгм…» и «м-мгам-м…», перемежающиеся непроизвольным чавканьем.

И тут вдруг Синдзи понял, что Аска рыдает. Он посмотрел ей в глаза, и сердце его забилось еще быстрее. Из ее прекрасных глаз текли слезы страха и отчаяния. Чистые капельки стекали по ее приподнятой голове вниз — по вискам и ниже по щекам, по шее, настоящие крошечные ручейки. Синдзи затрепетал. С одной стороны ему стало жалко Аску, но с другой он наблюдал ее преобразование, даже перерождение, и плюс к тому она стала выглядеть еще сексуальнее.

— Не бойся… — прошептал он, ласково гладя Аску по щекам и смахивая с них слезы. — У тебя все получится.

Ее взгляд, ранее такой яростный и гордый, сейчас выражал лишь полное непонимание и испуг, внутреннюю боль и мольбу.

— Только, Аска-тян, если ты не будешь стараться, мы так никогда и не закончим.

Кажется, что Аска зарыдала еще сильнее, протяжные стоны из ее груди стали будто бы глубже, глаза целиком залили слезы, и даже из носа потекли сопли, что особенно контрастировало с ее сияющими от румянца и слез щеками. Взгляд ее уже не буравил Синдзи, а отрешенно смотрел куда-то вдаль, дергание пошло на убыль и даже сопротивление языка становилось слабее. Может быть, силы окончательно покинули ее, а может, она смирилась со своей судьбой, но, тем не менее, Синдзи почувствовал триумф. Он победил.

Но дело требовало своего завершения, тем более что новый оргазм накатывал с новой силой. Синдзи начал водить тазом вперед и назад, скользя членом по всей области аскиного ротика и ее расслабившегося языка. Тот еще слегка трепетал во рту, но уже слабо, просто хаотично елозя и тем самым доставляя еще большее удовольствие. Ее обессилившие губы сомкнулись на стволе пениса, глаза зажмурились, и только мычание стало прерывистым, в так движения члена.

Глядя на ее заплаканное, размокшее лицо, Синдзи решил, что теперь уже можно, тем более что Аска, кажется, начинала терять ощущение реальности. Вводя член все глубже и глубже, он сначала ощутил мягкость содрогающегося неба в верхней полости ее рта, а потом вдруг наткнулся на небный язычок — отросток сверху горла. Аска тут же вытаращила глаза с новой порцией слез, захлебывающем голосом протяжно застонала и чуть не согнулась пополам — сработал рвотный рефлекс. Но этим движением она невольно резко сдавила член Синдзи основанием языка, и тот, почувствовав накатившую волну экстаза, поддался напряжению и короткими резкими толчками, трясь членом о полость рта, вызвал новый оргазм.

В этот миг поток спермы выстрелил с огромной силой прямо в горло Аски, а она, каким-то образом предчувствуя это, в ужасе попыталась отстраниться и закричать, что стало для нее большой ошибкой. Густой поток семени устремился в раскрывшееся отверстие в гортани, но попал не в то горло — прямиком в трахею, уткнулся в рефлекторно закрывшийся сфинктер и устремился обратно, вырвавшись фонтаном из аскиного носа и рта. Та тут же отпрянула назад, Синдзи не стал ее сдерживать, хотя сперма еще хлестала из его члена, покрывая ее ротик, а затем и лицо. Аска, уже не обращая на это внимания, вытаращила глаза, замерев на секунду, содрогнулась в спазме, согнулась и извергла изо рта густую массу белесой жидкости. Синдзи даже показалось, что ее стошнило, но это были те потоки семени, что угодили в дыхательные пути. Аска разразилась приступом частого кашля, каждый раз источая из себя крупные клубы вязкой спермы, смешанной со слюной. Молочные потоки ослизлого вещества выплеснулись из ее рта длинными тягучими нитями, сливаясь со спермой на лице, расплываясь по подбородку и стекая по ее шее. Из ноздрей также вылился белесый ручей, смешанный из эякулята и соплей, хотя нижняя половина лица Аски и так основательно покрылась слоем семени.

Синдзи на секунду сам испугался такого результата. Он и не думал, что попадет не в то горло, и даже с опаской представил, что Аска может задохнуться, но она, кажется, приходила в норму. Если конечно можно назвать нормой предбессознательное состояние с замутненным, оторванным от реальности взглядом. Аска, еще машинально откашливаясь, без сил сползла по стене на спину, глядя куда-то в пустоту и безвольно вывалив язык, с которого медовой струйкой еще стекала слюна и сперма. Ее разум уже дал основательную трещину и заторможено воспринимал реальность, но, судя по судорогам и легким подергиваниям живота и грудей, а также по дрожащим губам, она все еще плакала.

Синдзи перевел дух и глубоко вдохнул. В нос ударил характерный запах спермы, что неожиданно снова подогрело эрекцию. Удивленный, он смотрел на то, как его размякший член опять принимал горизонтальное положение. Медленно, но достаточно для того, чтобы понять — силы у него еще остались. Синдзи хмыкнул.

— Аска-тян. Ты хорошо постаралась, но у нас еще остался один финальный аккорд. Тебе ведь хочется испытать это ощущение, правда?

Та никак не отреагировала — вряд ли она вообще его слышала. Синдзи подошел к Аске и, не церемонясь, поднял ее на руки. Она показалась на удивление легче, чем Синдзи себе представлял, хотя, может быть, это было потому, что та не сопротивлялась. Она вообще практически никак не отреагировала, безжизненно свесив руки, как плети, только затрясло ее еще сильнее, а дыхание задрожало. Держа ее на руках, ощущая собой ее влажную, липкую и горячую кожу, любуясь ее наготой и такой беззащитной красотой, Синдзи ощутил необычную теплоту внутри. Он осторожно опустил Аску на стол в центре гостиной и начал распутывать майку за спиной, которая из-за дерганий свернулась настоящим узлом. Освободив ее руки, Синдзи бережно опустил девушку на стол и, аккуратно наклонив ее голову к столу, он вдруг услышал дрожащий обессиленный шепот:

— Помогите… пожалуйста, помогите… мамочка… помоги мне…

Синдзи ласково погладил ее по голове и, несмотря на разводы уже расплывшейся до прозрачного цвета спермы на ее лице, нежно поцеловал в щечку. Вид Аски, настолько беззащитной и беспомощной, даже разбитой, снова разогрел кровь и завел Синдзи. Чувствуя, как член вновь начал твердеть, он сдернул со свисающих ног Аски шорты с трусиками и широко раздвинул ее ноги. Все еще влажная щелочка раздвинулась, обнажив набухшие лепестки малых губ, капюшон клитора в месте их соединения сверху и алую плоть внутренностей ее киски, в нижней части которой темнело уходящее вглубь отверстие с бугристыми стенками. Синдзи стал задыхаться от переполнявшего его восхищения, член напрягся до такой степени, что стал болеть, а Аска протяжно застонала и забилась крупной дрожью — сил рыдать у нее попросту не было.

Сглотнув, Синдзи поднес свой пенис вплотную к мягкой влажной плоти Аски, осторожно коснувшись ее головкой. Малые губы показались даже еще мягче, чем при касании пальцами, но они были по-прежнему теплыми и покрытыми тонким слоем слизистой жидкости. Пульс подскочил до такой степени, что каждое биение сердца гулом отдавалось в голове, Аска скривилась в попытке зарыдать и сдавленно прерывисто застонала — все, что осталось от ее плача.

Синдзи, придерживая член одной рукой, слегка надавил им и с трепетом увидел, как головка медленно погрузилась между лепестками. Ощущая необычайную мягкость и гладкость внутренней поверхности киски, он поводил головкой вверх и вниз, содрогаясь от приступов наслаждения. Аска затряслась — из-за сдавленного беззвучного плача она не могла нормально вздохнуть, а Синдзи, трясущейся рукой пытаясь «на ощупь» приставить член к входу во влагалище, отвел его вниз и, почувствовав углубление, двинул таз вперед.

Тут же движение замедлилось, потому что отверстие неожиданно оказалось слишком узким и тугим. Синдзи сначала подумал, что делает что-то не так, но вспомнил — Аска была еще девственницей, да и она уже была за гранью нервного срыва, поэтому не удивительно, что она стала так зажата. Синдзи усилил нажим. Двигаться было непросто, будто он пытался вставить член в размятую глину, но почему-то это доставляло неописуемое наслаждение. Головка уже скрылась между малыми половыми губами, и там, внутри, его будто обхватили бугристыми язычками со всех сторон — гладкими и мокрыми, но довольно сильными и упругими. Однако в отличие ото рта Аски, это ощущение было в несколько раз сильнее и приятнее и как-то естественнее, поверхность внутри была будто специально создана для обхвата члена. Единственная проблема заключалась в том, что, казалось, ее влагалище было не по размеру — слишком туго и тесно.

И тут, продвинувшись буквально еще на сантиметр, Синдзи вдруг ощутил, как его член уткнулся во что-то упругое, что блокировало дальнейшее проникновение. Он даже почувствовал разочарование, подумав, что достиг «дна» и дальше член не продвинется, а ведь он едва только ввел головку. Но тут он вспомнил давно читаемую книгу на тему секса, где описывалось священное сокровище любой девочки — девственная плева, символ невинности и непорочности. Это она и была, единственно оставшийся символ аскиного превосходства и последняя частичка ее прежней жизни.

Избавиться от этого препятствия можно было лишь одним способом — разорвать его. Синдзи, чувствуя взбудораженность, отвел таз немного назад для разгона, вцепился руками в бедра Аски и сильно, не быстрым, но твердым рывком вонзил член в ее нутро. Секундная заминка в месте девственной плевы, напряжение, и тут будто раздался щелчок — преграда внутри порвалась, и член устремился в глубину. Аска в эту секунду вдруг выгнула спину и взвыла диким криком. Синдзи одновременно ощутил, как его пенис сжали стенки влагалища, еще плотнее, будто стремясь остановить, но благодаря ускорению он продвигался все дальше, скользя по плотно облегающим склизким стенкам. Невероятное ощущение экстаза расплылось в голове с такой силой, что Синдзи охнул и едва не согнулся пополам — несмотря на заметно сдавившиеся стенки влагалища, двигаться стало проще, а тугость только добавляла удовольствия. Аска, у которой кончился воздух в груди, слабо попыталась сомкнуть ноги, но Синдзи без труда подавил эти попытки, так что ей осталось лишь бессильно стонать, почти выть, и дергать животом в конвульсиях. В глазах уже больше не осталось слез, сил хватило лишь на то, чтобы сжать руки в локтях, беспомощно выгнуть запястья и тяжело судорожно дышать.

Из преддверия влагалища показались алые капли, и Синдзи слегка оторопел. Это была кровь, крошечные тоненькие струйки проступили из-под лепестков и потянулись по бедрам и стволу пениса. Секундное замешательство Синдзи и неуверенность — а не слишком ли ее много — сменились решительностью, все так и должно было быть. Синдзи продолжил движения членом, вглубь и наружу, с каждым толчком ускоряя темп, загоняя кровь обратно, сбивая ее с соком из влагалища, все резче и резче, потому что с каждым разом двигаться было все легче, тугое сжатие внутри ослабевало и даже наоборот становилось податливым, реагируя на каждую фрикцию почти что ласковым объятием.

Аска перестала биться в судорогах на столе, только подрагивала и отрывисто постанывала при каждом вхождении Синдзи, по чему тот определил, что она еще была в сознании. И это его радовало, он бы очень огорчился, если бы она пропустила эту феерию ощущений. Все-таки упорный характер Аски не позволял ей сдаться до конца и не обрывал ее сознание в критической точке, и вот за это Синдзи мысленно ее похвалил.

Удовольствие достигало своего апогея, приближался новый оргазм. Ощущения во влагалище отчего-то становились все более сильными, более чувственными, и Синдзи даже поймал некий ритм, идеальную амплитуду движений, отдающуюся волнообразными потоками наслаждения. Он мельком окинул взглядом Аску и хихикнул — та заметно притихла и обмякла, дыхание ее ослабло, но при том участилось, лишь легкие протяжные стоны доносились из груди, и, кажется даже, ее бедра пришли в движение и стали двигаться в такт движений Синдзи. Возможно, она пыталась этим избежать болезненных ощущений в месте травматического разрыва, своими движениями снижая силу трения об него, но тут Синдзи заметил, что ее лицо еще больше раскраснелось и буквально светились румянцем, и даже половые губы из алых стали багровыми. Тогда Синдзи неожиданно решил проверить свою догадку и, подавив чувство удовольствия, он сбавил темп.

И тут Аска, выдержав недолгую паузу, неожиданно сама стала дергать бедрами, заталкивая себя на член Синдзи, пытаясь ввести его в себя глубже и посильнее тереться об него влагалищем. Синдзи едва сдержал смех от восхищения и удовлетворил желание Аски — он, ускоряя темп, стал с удвоенным усердием входить в нее, благо что она теперь сама невольно помогала, удивительно приятно напрягая мышцы во влагалище, и теперь ее тихие стоны уже не напоминали рев боли и отчаяния:

— А-а… А-ах… А-а-а… А-а!.. А-а-ах!... — Это была музыка для ушей Синдзи, и вдруг: — А-а-а-а-ах!!!

Аска неожиданно содрогнулась, изогнулась в спине, сжав кулачки, и забилась крупной дрожью. Тут же Синдзи ощутил, как плотно сжало его член внутри, но на этот раз не отторгая его, а наоборот, как будто не желая отпускать.

— А-а… Ааааааа!!! — Аска со стона перешла на крик.

Она задергалась в мелких судорогах, едва ли не задыхаясь, и тут из ее глаз снова потекли слезы. Синдзи даже не мог предположить, что это было, но ощущения во влагалище оказались настолько приятными, что он не смог себя больше сдерживать. Взрыв экстаза обрушился по всему телу, выстрелив волной из члена, и тут же движения его замерли, потому что что-то теплое и вязкое стало заполнять лоно Аски. Ее судороги в этот момент пошли на спад, тело обмякло, и она обессилено растянулась на столе, тяжело и учащенно дыша.

Синдзи сам тяжело выдохнул. В висках пульсировало, сердце гулко стучало в груди, из-за неровного дыхания он почувствовал отдышку. Осторожно вытащив обмякший пенис из влагалища, он обнаружил, что вместе с ним наружу вывалился целый клубок густой неравномерно светло-алой жидкости. Он не сразу понял, что это была его сперма вперемешку с аскиной кровью и смазывающей жидкостью. Ноги Синдзи уже не держали, он отпрянул назад и рухнул на пол, устремив взгляд в потолок. Было невероятно хорошо, но что-то давило в его голове. Какое-то неприятное тревожное чувство, что-то очень хорошо знакомое.

Он и Аска так и продолжали беззвучно лежать на своих местах, лишь только тяжело дыша. Возбуждение Синдзи сошло на нет, но вместо сладкой эйфории он стал ощущать невнятную подавленность и даже накатывающую панику. Краем глаза он заметил, как Аска поднялась со стола, сползла на пол, как у нее подкосились ослабшие ноги и она рухнула на землю, но через минуту ей хватило сил сначала подняться на четвереньки, а потом шатающейся походкой отправиться на кухню. Опираясь на стены и стол, она завернула в ванную и, не закрывая дверь в туалет, склонилась над унитазом. И тут ее вырвало.

Лежа на полу в гостиной, покрывшийся ледяным потом Синдзи поднялся, неловко застегнул промокшие брюки и услышал, как Аска в туалете разразилась безудержным рыданием, настоящим нечеловеческим по своей обреченности и ужасу плачем.

Чувствуя накатывающий панический страх, Синдзи проследил взглядом за дорожкой розовых капель на полу, нервно прислонился спиной к стене, сполз на корточки и сдавленно прошептал:

— Что… Что же я наделал?..

Глава 2:

Blue

.

 

— Что же я натворил?.. — Ощущение реальности панической хваткой сцепило Синдзи, сковав все его тело.

Он слушал, как из туалета доносилось безудержное рыдание Аски, он ощущал, как его мышцы наполнились тяжестью, и он чувствовал, как смертельный ужас стал проникать в его разум. Только что он изнасиловал Аску. Несовершеннолетнюю девочку, отнял у нее девственность, расколол ее сознание, сломал ее душу, разрушил ее и свою судьбу, и все это ради сиюминутного такого приятного и такого дикого удовольствия.

На глаза Синдзи навернулись слезы. Комок подскочил к горлу, грудь сдавило, и он тихо застонал, вцепившись дрожащими пальцами в свое лицо. Что теперь скажет Мисато? Отец? Что о нем подумают его друзья, одноклассники, учитель? Что теперь будет с ним? И с Аской? Сквозь ужас отчаяния Синдзи понял, что это конец его жизни, все, черта невозвращения пройдена, его теперь осудят как насильника или уберут подальше, вышлют обратно, а, может быть даже, от него просто избавятся. И Аска больше не будет смотреть на него прежним взглядом, пусть таким презрительным и насмешливым, но приятным, близким, милым, она больше не будет раздавать ему тычки, поучать его, наставлять, все, конец.

И Синдзи тихо зарыдал, не как Аска, а вымученно, горько, сдавленно, презирая и ненавидя себя. Он даже представить не мог, что за демон вселился в него, как он мог дойти до такого, как только он мог обрести такую решительность и силу и этот яд в крови, который будоражит и подавляет все разумное. Это было невыносимо, слушать дальше страдания Аски, разъедая себя изнутри, и тут Синдзи не выдержал.

Вскочив на подкашивающиеся ноги, он судорожно застегнул намокшую от пота и любовного сока одежду, шатаясь, не чувствуя тела развернулся на месте, пытаясь понять, что делать дальше. Ответ был всегда один — бежать. Бежать как можно дальше, прятаться, скрываться, затвориться, лишь бы больше не оставаться здесь, не чувствовать это болезненно сверлящее душу ощущение.

И Синдзи побежал. Сначала мимо ванной, откуда открывался вид на свернувшуюся на полу обнаженную Аску, сжавшуюся, обхватившую себя руками, судорожно всхлипывающую. Синдзи едва не спотыкнулся от этого вида, сердце сжалось в комок, но он не мог останавливаться. Он метнулся дальше, в коридор, схватил свою школьную сумку, где лежал его плеер, и набросился на дверь, нервно пытаясь открыть замок.

Но тут пропиликал телефон в гостиной. Обледеневший Синдзи замер, не дыша. Сигнал телефона разрывал почти осязаемую атмосферу в квартире, впиваясь иголками в мозг. От страха и напряжение он не мог даже пошевелиться. В любой момент к телефону могла подойти Аска, и тогда бежать не было смысла. Но она не появлялась, телефон все трезвонил, и вот прошла положенная минута, включился автоответчик и раздался бодрый голос Мисато, старательно скрывающей свое хмельное состояние:

— Ну, ребята, где вы там? Ушли что ли куда? А, ладно, я тут немного задержалась на… на работе, ну вы сами понимаете, аврал и все такое… В общем, возможно я даже задержусь на ночь и может быть еще на день… — тут она закрыла рукой трубку, отчетливо произнеся в сторону «да подожди ты!» и продолжила: — Да, вот, меня не ждите, вы уже взрослые, сами справитесь, надеюсь на понимание. И не шалите там, — захихикала. — Ну, все, пока!

Телефон пикнул. Синдзи, неспособный больше сдерживать слез, разревелся у двери, стараясь подавить спазмы в груди, рывком открыл замок и побежал. Голос Мисато, пока еще счастливый и веселый, будто полоснул ножом по сердцу в последнем штрихе рушащейся жизни, и Синдзи ощутил только, как все внутри оборвалось, источая кровавой болью.

Этаж за этажом, на улицу, в темноту ночи мимо бледных одинаковых зданий, Синдзи бежал и бежал, из-за слез не разбирая дороги, задыхаясь и спотыкаясь, но не останавливаясь. Ночь давила на него своей чернотой, огни освещения резали глаза, немногочисленные прохожие будто старались заглянуть ему в лицо и выкрикнуть вслед — насильник!

Синдзи вскочил в первый попавшийся вагон монорельса, забился в дальний угол, где не было пассажиров, и, тяжело дрожа и хватая ртом воздух, обхватил колени. В монотонном дребезжании вагончика он закрыл глаза и погрузился во тьму такого любимого и сладкого одиночества. Ночная прохлада немного остудила его голову, беспорядочная паника мыслей в голове сменилась ноющим отчаянием и обреченностью, но на удивление это чувство действовало облегчающее. Синдзи просто смирился и, мысленно изничтожив себя, поплыл по течению дальше. Как в затуманенном сне перед его глазами мелькали кадры Аски, ее боли и возбуждения, ее обнаженной красоты и ее падения, но теперь это выглядело чем-то далеким и неестественным, как будто дурным сном. Мозг старательно выстраивал стену защиты, чтобы не погрузиться в омут безумия, и Синдзи, хоть и понимал все это, даже не пытался сопротивляться.

«Что было, то было, я просто не могу ничего изменить, — как мантру повторял он. — Пусть и дальше все будет так, как должно быть».

Поезд приближался к конечной станции, так что Синдзи пришлось выйти на предпоследней остановке. Он смутно представлял, где находится, да и это волновало сейчас его меньше всего, так что он просто позволил ногам нести его в темноту однотипных многоэтажек, пусть даже он сорвется в яму и напорется на штырь арматуры. Накопившиеся ранее паника и отчаяние с такой силой обрушились на него, что мозг просто не выдержал этой критической массы и перешел черту безразличия.

Гулкий стук в такт шагам ударял прямо по мозгу, но отчего-то это ощущение оказалось приятным, как будто спасительная соломинка нависла над ним. Он помнил это ощущение, потому что был здесь раньше. Бродя по темному двору массивного потрескавшегося здания, Синдзи машинально зашел в подъезд, поднялся по лестнице на четвертый этаж, прошел по грязному коридору к квартире номер 402 и только тут очнулся.

Будто кто-то резким движением сдернул с его головы вуаль, как Синдзи оторопел от мысли, где он сейчас находится. Тяжесть на душе никуда не делась, но сейчас, глядя на спасительную дверь, Синдзи ощутил лучик надежды, потому что там, за дверью, он мог встретить ту, кто даже в таком бедственном положении не отвернется от него. Конечно, шансов на это было критически мало, но ведь она тоже была такой же одинокой и отстраненной от жизни, и вдруг сейчас, несмотря на то, что произошло, вдруг вот сейчас она поддержит его. Это было бы настоящим чудом. Синдзи ощутил нервозность, но уже другую, как в тот раз, когда он впервые стоял у этой двери. На сердце слегка защекотало.

«Чего мне терять?»

Он нажал на кнопку звонка.

«Черт, забыл. Он так и не работает».

В прошлый раз он вошел внутрь и напоролся на конфуз, так что сейчас Синдзи осторожничал. Набравшись духу, он постучал в дверь, и к его удивлению та мгновенно отворилась.

— Рей! — от неожиданности воскликнул он, чуть не отпрыгнув назад.

— Икари-кун… — то ли спросила, то ли констатировала она. Разглядеть какие-то эмоции на ее лице было проблематично, но, кажется, она все же была слегка удивлена.

И тут Синдзи с ужасом понял, что не знает что сказать. И одной из причин этого был внешний вид Рей. Голубоволосая девушка предстала перед ним в одной рубашке — школьной сорочке с короткими рукавами, застегнутой спереди на пару пуговиц, но достаточно открытой, чтобы разглядеть ложбинку грудей и отсутствие бюстгальтера. Рубашка была длиной до бедер, так что скрывала наличие или отсутствие нижнего белья, но достаточно короткой, чтобы от малейшего движения приоткрыть область между ног. Синдзи нервно сглотнул и тут же поднял взгляд наверх. Рей буравила его своим скупым на эмоции красным взглядом, по которому невозможно было определить, о чем она сейчас думает, и Синдзи почувствовал себя от этого еще более скованным. Неловкая пауза продлилась слишком долго.

— Икари-кун, что-то случилось? — тихо спросила Рей.

— А… — тот будто проглотил язык. — Я… Ну…

Он нервно затеребил ремешок на сумке. Слова предательски не хотели формироваться в голове, и это уже была почти что паника.

Рей, выждав минуту, окинула его взглядом с ног до головы и спросила:

— Ты что-то хотел?

Синдзи готов был снова разрыдаться от собственной никчемности и бессилия, но он и сам не мог представить, что сейчас хотел. Руки дрожали.

— Ты хочешь войти?

— Э… — он уже в который раз опешил, на этот раз от изумления, но, собрав остатки воли в кулак, выпалил: — Я… если ты не против! Можно?

Рей еще раз посмотрела ему прямо в глаза, отчего тот неуютно заелозил на месте, и отошла в сторону, открывая проход в свою скудно обставленную квартиру. Синдзи с бешено колотящимся сердцем вошел в черноту комнаты, и, проходя мимо Рей, вдруг услышал от нее едва различимое:

— Добро пожаловать.

Эти слова, банальные, стандартные требования этикета, неожиданно вызвали такое чувство тепла и радости, что Синдзи невольно оторопело остановился в прихожей, развернулся и взглянул на Рей. Та тут же отвела взгляд в сторону, но Синдзи готов был поклясться — он смог разглядеть в ее глазах легкое замешательство, растерянность или даже смущение оттого, что сама не знала, как ей реагировать в подобной ситуации. И Синдзи от этого почувствовал небывалое облегчение, на душе стало немного легче и он, не сдерживая улыбки, произнес:

— Спасибо за приглашение.

Рей, кажется, растерялась еще больше, но мигом отвернулась от Синдзи, закрыв дверь, и, не поднимая на него взгляд, проскочила мимо на кухню. Синдзи проследил за ней взглядом, слегка покраснев при виде ее стройных обнаженных ножек и от едва различимого аромата Рей, едва различимого и такого притягательного, но быстро пришел в себя и, разувшись, прошел в комнату. Здесь так ничего и не изменилось: одежда была беспорядочно раскидана по кровати и на стуле, нижнее белье висело на сушилке, на столике стояли какие-то медицинские колбы и пакет с лекарствами. Окна так и были зашторены, хотя свет с улицы был единственным источником освещения в комнате, и все также пахло бинтами.

С кухни раздалось журчание воды. Синдзи вздохнул и погрустнел. Да, он был в квартире Рей, самого худшего не произошло, его не скрутили люди в черном, но, тем не менее, он по-прежнему убегал от кошмара уходящего дня. В проходе гостиной появилась Рей.

— Икари-кун, — монотонным голосом произнесла она. — Я уже поела, но, если ты желаешь, я могу разогреть тебе лапшу быстрого приготовления и чай.

— Нет-нет, — тут же замахал он руками, — не нужно так ради меня стараться, я не голоден, правда!

— Ясно, — кивнула Рей.