Попаданец совсем не герой. Том 2

Перед смертью моими последними словами были

— Смерть, мою жизнь и жизнь своего плода я приношу в жертву тебе.

А дальше был взрыв света.

Глава 2

Интерлюдия 1

Император не понимал, какое чувство в нем преобладает — гнев, разочарование или же страх. Всего четыре месяца, ему нужно было каких-то четыре месяца уединенной медитации, чтобы пробить свой уровень культивации и стать по силе равным полубогам. Он тщательно подготовился к этому, дал все указания советникам, пригласил глав семи кланов, и пригрозил не шкодить, иначе с ними больше не будут возится и сотрут. И только одно он не предусмотрел. То, что обычным людям предусмотреть не дано, но вот император обязан — волю богов.

Сначала, даже находясь в состоянии глубокой медитации, он почувствовал гнев бога войны. Такое под силу только потомкам бога, ведь у них с ним связь. А имперский род происходил от могучего воина, который смог забраться на самый верх, и стать богом. Так что сильные эмоции предка, чувствовали и потомки.

Тогда император еще смог сдержать почти вышедшие из-под контроля потоки энергии, и направить их в ядро, насильно расширяя ее. Но когда пришло время прорваться, то, чем он так гордился, скрытая характеристика «чести», которая давала необходимые для прорыва перки, просто взяла и не сработала. Перков не было, как и характеристики.

Логи показали, что его слово было нарушено пару месяцев назад. Неудавшийся прорыв пагубно отразился на его самочувствии, правда все удалось исправить благодаря немыслимо дорогим эликсирам.

Через три дня он вышел из своего уединения, и сразу же призвал к себе начальника тайной службы. Тогда-то он и узнал, что попаданку, которую он пригласил, так как хотел женить на ней своего наследника, выманили в храм богини плодородия и сделали рабыней, тем самым разрушив плоды двухсотлетнего обета.

Сам виновник, третий принц, был у себя в поместье, в тяжелом состоянии. Попаданка все же смогла освободится от рабства и почти отомстила. Хотя и ценой жизни телохранителя, который имел восьмидесятый уровень, и редкую специализацию.

Вот тогда и появились первые два чувства, ярость и разочарование. Его самый любимый сын, такой умный и подающий надежды, поддался на уговоры этой шлюхи, которая неизвестно как стала богиней, и крепко держала свою паству в руках.

Дальнейший доклад заставил императора почувствовать страх. По словам очевидцев, которым удалось выжить после теракта, попаданка перед смертью громко сказала, что жертвует свою жизнь и жизнь своего неродившегося ребенка Смерти. И ее жертву приняли, ведь ее обгоревшее тело сгнило и распалось за пять секунд после смерти. Боги на Лаире часто устраивали такие дешевые трюки, чтобы впечатлить аудиторию, но была одна большая неувязка — в Лаире нет бога Смерти! Этим аспектом заведуют разные боги, но вот именно бога Смерти нет.

Тогда кто же принял жертву? Ведь другой бог не мог принять жертву не по адресу. Остаются лишь боги, которым поклонялась попаданка, до прихода в Лаир. И если это так, то чтобы передвигаться свободно по мирам, это должен быть не младший бог вроде местных, а минимум старший.

А теперь главный вопрос. Что же пожелала попаданка у своего бога, в обмен на свою жертву? Смерти третьего принца, смерти всей имперской семьи, уничтожения империи? Вот этот вопрос и заставлял императора дрожать.

Бог войны не отвечал на мольбы, с богиней плодородия сам император не желал говорить. Оставалось только ждать, и молиться, чтобы этот мир не сдох из-за жадности одной шлюхи, которая забралась на самый верх.

Конец интерлюдии

Я была в черном пространстве, где не было ни света, ни звуков. Да и тела у меня не было. Я никак не ощущала себя, просто была, и мыслила. Выходит, это и есть конец. Я так и останусь висеть тут навечно? Мою жертву не приняли?

— Глупое дитя, зачем мне твоя жертва? Разве я когда-нибудь просила для себя жертв?

— Кто ты? — говорить я не могла, так что просто подумала об этом. У собеседницы был очень красивый голос, но в моих мыслях этот голос почему-то звучал шепотом.

— Твои предки звали меня Марена. Я та, кто забирала вас в Навь, когда время приходило. Я была там, когда Род создавал ваш вид. Жаль, что мы оставили вас на попечение крылатых торгашей. Я чувствую вину, смотря на твою поврежденную душу. Скажи дитя, почему ты пожертвовала себя?

— Мести, я желаю лишь мести. Они отняли мою свободу, и сделали меня сукой для гончих. Если бы они просто убили меня, я бы не была в обиде. Жизнь не сахар, я сама убивала многих. Но они отняли у меня самое дорогое, свободу. И я желаю мести.

— Глупое дитя, свобода в одной из жизней ничто. Но знаешь ли ты какие последствия тебя ожидают, из-за поврежденной души? Ты вытянешь еще одну жизнь, а после твоя душа истощится, и ты умрешь вечной смертью! У тебя лишь один способ, не умереть. Ты должна прожить в своем следующем воплощении несколько тысяч лет, пока мировая энергия не залатает твою душу.

— Значит эти твари останутся без наказания. — смиренно обронила я в своих мыслях.

— До божков этого мира мне нет дела. Они действовали у себя дома, и делали все что им позволяет Система. А вот тех, кто продал тебя им, мы накажем. Поверь мне, их грех перед тобой гораздо страшнее. Перун уже надел свою красную бронью, и скоро выступит покарать нарушителей. Ведь они поклялись нам, что позаботятся о вас. Даже Сварог был в ярости, когда узнал о тебе, хотя он один из добрейших среди нас. Скоро в твоем мире будет много изменений. Но ты этого не увидишь. Твоя душа слишком повреждена, чтобы брать тебя с собой. Ты переродишься в том же мире, где умерла в последний раз. А если ты так стремишься отомстить здешним богам, я помогу тебе. Запомни эту руну, это руна берегини. Оставляй эту руну, только перевернутой, на свежих трупах врагов, и они попадут ко мне. С каждым оставленным знаком, я буду отправлять тебе частичку их души, и ты сможешь исцелятся быстрее. Прощай дитя, и не забывай свои корни.

А дальше я не помнила ничего. Я осознала себя только в возрасте четырех лет. Я родилась в какой-то деревеньке. Не знаю, как богиня смогла это устроить, но мои новые родителе назвали меня Марой.

— И снова здравствуй Лаир!

В себя я приходила несколько дней, постепенно возвращая свои воспоминания, и пытаясь при этом не выпасть из образа маленькой девочки, на которую, впрочем, всем было плевать. Я познакомилась с новой стороной Лаира, с чудесного мира приключений и похоти. Тут была безумная рождаемость, но вместе с этим, безумная статистика детской смертности. Ведь все что делали мои так называемые родители, это работали для прокорма и трахались. Только вникнув во внутренний мир, я наконец поняла, насколько же отличается этот мир от нашего.

У местного населения были атрофированные инстинкты родительства, ведь они постоянно рожали новых детей. Работать для прокорма, и сношаться, вот что было основой жизни простого крестьянина из империи Ар.

Чтобы вы понимали, насколько все запущено, когда мой двухлетний братик умер, упав в колодец, моя “мать” горевала всего пару дней. А на третий день он весело скакала на членах отца и его друга. Как вы поняли, ревновать супруга тоже считалось дикостью.

Как говорится, почувствуй разницу, между туризмом и эмиграцией. Даже во время “туризма”, когда я, по идее, должна была наслаждаться веселыми приключениями и потрахушками, уже тогда я понимала, что этот мир не такой уж и веселый. А вот надев на себя шкуру местной, я поняла, что это почти ад. Непонятно было, откуда берется прогресс в этом мире, и почему такое население не деградирует окончательно до животных.

Возраст согласия, и для мальчиков, и для девочек, по здешним законам начинался с тринадцати лет. Хотя должна заметить, что в этом была логика, так как здешние дети, чисто физиологически, вырастали за это время как восемнадцатилетние из нашего мира. Касаться ребенка до этого возраста, было строго запрещено. За этим строго следил деревенский старейшина. А он в свою очередь был подконтролен ордену «Стальных сердец». Насколько я понял, этот орден старался хоть как-то следить за темы небольшими нормами, которые тут присутствовали.

Самое страшное было в том, что я не имела системы. Насколько мне известно, система пробуждалась только после исполнения тринадцати лет, ни один ребенок не пробудил систему раньше.

Не скрою, сначала у меня был страх, что я так и останусь обычным человеком без системы. Но потом я решила не оставлять это на волю случая, а самой добиваться силы. Система имела простое правило, если ты добиваешься высоких результатов в одной из характеристик, или изучаешь какой-либо навык выше, чем системный десятый уровень, то она автоматически подключается.

Самым простым в этом случае, было начинать с медитации. Для этого просто нужно дисциплинировать мозг и познать внутреннее спокойствие. Так что кроме тех нескольких часов, когда я помогала родителям на поле, я сидела за домом и медитировала. Кроме этого, я занималась разве что метанием камней, развивая глазомер для навыка метание ножей. К физическим тренировкам я пока что не тянулась, так как считала свой возраст слишком ранним.

К своей огромной семье я не чувствовала ничего. Во-первых меня, как человека из двадцать первого века, коробило такое отношение к ребенку. Во-вторых, я знала, что скоро уйду из этой деревни, и постараюсь забыть о ней навсегда.

Однажды “мама” попыталась поговорить со мной, чтобы я играла с другими детьми в свободное время, но я не придала этому значение. Да и она забыла про меня, почувствовав свой родительский долг исполненным.

В шесть лет я начала серьезно заниматься гимнастикой. Посчитала это самой хорошей дисциплиной для развития тела ребенка. Я пыталась крутить сальто и шагать на руках. Делал целых пять отжиманий на ветке дерева и т. д.

Параллельно с этим я начала медитации для сбора ки из тени, и для развития магического зерна. Первые несколько месяцев, я не видела никаких результатов от тренировок в этих дисциплинах. Была даже мысль что я маюсь фигней. Действительно очень сложно узнать о крошечном прогрессе без системы, но я не отчаивалась, и не опускала руки, готовя свое тело для грядущей мести.

Глава 3

После того, как мне исполнилось восемь лет, родители попытались отменить мои тренировки. Мать решила, что я должна заботится о не малой живности у нас во дворе. До этого этим занимался мой старший брат, которому уже исполнилось десять, и он пошел по стопам отца, то есть стал гончаром. У него данная работа занимала почти все утро, примерно четыре часа. Но в отличии от него, у меня были планы, так что я просто делала все быстрее, принимая это все как тренировку. Так что я делал все в четыре раза быстрее. Долгая культивация ки, дала свои результаты, и мое тело было сильнее чем у сверстников, хотя не так уж и много.

Все бы хорошо, только моих родителей начало не устраивать, что я занимаюсь какой-то фигней, вместо того чтобы помогать семье. Так что на меня возложили еще и поливку огорода. Для справедливости лишь малую часть. Но это занимало еще больше времени и сил.

Также моя, так называемая мать, начала настаивать, чтобы я общалась со сверстниками. Не знаю с чего вдруг они так рьяно взялись заботится обо мне. Но не суть, в деревню я не выходила. Мой распорядок и так был максимально нагружен, заставляя пахать день и ночь. Я качала все характеристики, как будто бы у меня действительно была система, и никогда не отчаивалась. А когда наступали минуты хандры и отчаяния, ведь у всех бывают минуты слабости, я просто вспоминала рожу третьего принца, и злоба гнала меня вперед.

В одиннадцать лет я начала просится на охоту, с местными охотниками. Родители были против, но я сбегала из дома, и преследовала их. Тем не оставалось ничего, кроме как принять меня. Я даже несколько раз была довольно сильно побита ими, но вскоре они уступили напору. Старший охотник даже начал учить меня ходить правильно в лесу, и читать следы. Я ничего не просила, и лишь молча работала грузчиком, качая выносливость и силу, параллельно со скрытностью.

Про скрытность я никогда не забывала, постоянно крадясь по деревне, или даже у себя в доме. За это тоже меня часто избивали, но мне было пофиг.

Очень возможно, что я не права, и нужно принять свою семью и любить их. Но я воспринимала этих людей как свиньей. Поймите меня правильно, в позапрошлой жизни я тоже была родителем, и знаю, что такое следить за детьми. Даже делая скидку на средневековые реалии, даже делая скидку за мир, этих животных я не могла считать родителями. Я понимаю, что они не виноваты, похоть промыла им мозги, вместе с местными блядями, которые считаются богами. Но все же, а мне то, что с этого?

Но были и у меня проблемы. Наступал переходный возраст, и зов тела ощущался все сильнее. Иногда очень хотелось уединится и пошалить хотя бы с пальчиками. Но я решила, что это будет отличной тренировкой, на силу воли. Так что старалась игнорировать это, концентрируясь на новой для меня учебе, а именно — стрельбе из лука.

Стрелять из лука меня никто не обучил, но я попросила взрослых охотников дать мне чей-то старый лук, и потихоньку занималась этим на заднем дворе нашего дома. Когда я хотя бы примерно начала понимать, как это делается, я стала брать лук в лес. Где в основном тренировалась. А в двенадцать лет я прострелила какую-то птичку, и была безумно горда собой. Конечно, я не побежала хвастаться этим перед родителями, как сделал бы настоящий ребенок. Я просто оставила дичь в доме, и пошла в свой угол, чтобы помедитировать.

Через два дня я прострелила еще одну птичку, и мне очень не понравился взгляд одного из охотников. А за десять дней до исполнения моего совершеннолетия мои опасения сбылись. Я как, как часто, бывало, в последнее время, носила на поясе брюк (я носила кожаные брюки) свою дичь, а на спине носила вещи старших охотников. Но вскоре четверо из пяти, забрали свои вещи и удалились, и я осталась с Диком наедине. Я почему-то была уверенна, что он не посмеет ничего сделать с несовершеннолетней, ведь за это строго карали. Однако удар в затылок, убедил меня как же я ошибалась.

Проснулась я от боли снизу. Я лежала, привязанная руками к стволу, а этот придурок насиловал меня, натужно пыхтя. Я подавила панику, и спокойным тоном попросила, чтобы он меня отпустил. Но то меня не послушал. Я не чувствовала ничего кроме боли и горечи, от осознания, что меня опять ебут без моего согласия. Никакой похоти не было, хотя этот козел за пол часа успел кончить в меня дважды. А потом долго держал мои ноги приподнятыми.

— Я не стану дожидаться, пока ты повзрослеешь и найдешь кого-нибудь сама. Мне самому в хозяйстве пригодится такая справная девка. Тебе же все равно скоро нужно будет выйти замуж, считай тебе повезло. А чтобы ты не убежала, тебе поможет беременность.

Через двадцать минут он просто развязал меня. Я была физически слаба, а он держался сзади. Так что до деревни у меня не было возможности убить его. Когда я зашла в дом, мои “родители” улыбались, смотря на меня понимающими взглядами. На мое взбешенное состояние они не обратили внимания.

Я первым делом пошла в задний двор, где у нас была баня. Баня из себя представляла просто деревяную постройку, где мы все умывались нагретым солнцем водой. Однако, мне этого было недостаточно, так что я развела во дворе костер, куда скинула несколько камней. Подождала, пока они не нагреются до красноты. После, при помощи палок скинула эти камни в бочку с водой.

Вода моментально зашипела и нагрелась. Убедившись, что вода почти ошпаривает кожу, я разделась и вошла в бадью. Старый советский трюк с горячей ванной, не раз спасал меня от незаконнорожденных детей. Мне было больно, тело горело, рана в вагине начала снова кровоточить. Но я упорно сидела, и чистила себя, пока вода не остыла.

После я надела свои брюки и топик, и направилась прямо к дому деревенского старейшины. После стука, дверь открыла жена старейшины и пропустила меня в дом. Сам старейшина прибыл в гостиную через двадцать минут, видимо снова сношал свою ненаглядную дочь. В Лаире это было нормально. Я рассказала ему о насилии, и о том, что я несовершеннолетняя. На вопрос, почему не пришел мой отец, я прямо ответила, что не доверяю этому козлу. Старейшина мрачно принял донос.

— Конечно это преступление. И я лично оповещу орден про это. Но, видишь ли, есть и другой закон. Если ты беременна его семенем, то уже считаешься его женой, так что в таком случае даже орден ничего ему не сделает, чтобы не лишать ребенка отца.

— Я уверенна, что я не беременна. Позовите знахарку, пусть она меня проверит.

Конечно, такие уебанские законы были нелогичны, и для меня являлись дичью, но я решила добиться своего, и отправить этого козла на рудники, где ему и самое место.

Знахарка проживала недалеко, и прибыла через пять минут. Достала какой-то круглый артефакт, и приказала поставить руку на него. Артефакт не среагировал.

— Это дитя не беременна.

После этих слов старейшина помрачнел еще больше. А я поняла, что он был возмущен не фактом насилия, а тем, что я не стала покорно принимать свою судьбу.

Старейшина быстро проводил знахарку из дома, я понимала, что сейчас начнется торг и угрозы, поэтому проскользнула с ней, сославшись что мне не хорошо. Старейшина попытался удержать меня, но я вырвалась и пошла рядом со знахаркой. Та лишь улыбнулась понимающе. Как только мы отошли на несколько метров, она заговорила.

— Зря ты надеешься на орден. Старейшина не доложит им. Все знают, что Дик заплатил пять серебряных монет за тебя. Так что мой совет, не делай себе хуже. Просто смирись.

Смириться я, конечно же не собиралась. Но и делать глупости не входило в мои планы. Так что я вернулась домой. Первым мне встретился “отец”, который по виду хотел меня обругать. Но я ударом в яйца не дал этому гандону открыть рта. А после долго избивала его ногами. Прибежавшего на шум старшего “брата” я встретила ударом в кадык. “Мать” испуганно сжалась в углу, и слава богам не издавала звуков, пока я пинала этих безвольных козлов.

Я бы долго еще продолжала, если бы не громкий стук в дверь. Мой каменный нож, который я создала еще в девять лет, был скрыт у меня под ремнем. Я достала ее, и спрятала за рукой, и пошла открывать дверь. В дверь стучался взбешенный Дик, которому, по-видимому, старейшина все рассказал. Я развернулась и побежала в задний двор дома. Во время бега я успела увидеть, как “мама” встает с места, чтобы открыть дверь. Собственно, на этом и был построен мой расчет. Я быстро добралась до сарая, и взяла оттуда виллы.

Из дома послышался мат и проклятия на мою голову, а я побежала к входу в дом, с задней стороны. Виллы встретились с животом Дика, когда он выходил из дома, видимо, чтобы найти меня, и зашли на всю глубину. Он непонимающе посмотрел на меня, гримаса боли изуродовало лицо. В ответ на его непонимающий взгляд я выдернула виллы и снова ударила, целясь в грудь, и попала. На этот раз не очень острое железо не вторглось в плоть настолько глубоко, как это было с разгоном, но на пять сантиметров зубы вошли.

Дик повалился назад и начал орать, но я быстро сориентировалась, и вогнала виллы в голову, Ставя крест на уроде.

В отличии от Дика, люди проживающие в этом доме, не были так же физически развиты, как и охотник Дик. Так что их я зарезала своим ножом, не жалея ни старших ни младших. Эти люди фактически продали меня, так что ни о какой пощаде и семейных ценностях я слышать не хотела.

На все тела я вырезала перевернутую руну Берегини, и отправила их в Навь, а не в местный бордель (честно говоря, без понятия, какой у них тут ад и рай, но уверенна что это похоже на бордель). Убив всех, я успокоила свой гнев, и села решить, как мне жить дальше. Первым делом надо избавиться от трупов. Я крепко заперла дверь, и пошла на задний двор, чтобы начать копать.

Копала я с раннего вечера до половины ночи, посмеиваясь про себя. Ведь, по сути, больше всего в Лаире со мной происходили две вещи, меня насиловали, и я копала. Яма получилась глубокой, больше трех метров в высоту, и два метра в длину. После перенесла все трупы и закинула в яму. Засыпала все это землей. Холмик я не оставила, а разнесла всю оставшуюся землю по участку, равномерно распределяя их. После я помыла во всем доме, все следы произошедшего. Не оставив никаких следов.

На этом все мои приготовления в доме были окончены. Я тихо выбралась из дома, через задний двор, пробралась к дому знахарки, и села у нее под стеной. Медитация помогла отогнать сон и восстановить силы.

На утро меня нашла целительница, и позвала в дом, позавтракать. Не знаю, что она увидела у меня во взгляде, но подумала, что я смирилась, и всячески убеждала меня в правильности этого.

А через пару часов, в деревне начался шум. Сначала охотник Дик не вышел на охоту со всеми. А потом и соседи не нашли моих родственников в доме. Узнав о месте моего пребывания меня вызвали в дом старейшины, и спросили, где мои родители. Я сказала, что после разговора со знахаркой, осталась на улице, и всю ночь оставалась там. Знахарка мои слова подтвердила.

Я вернулась в дом, и просто проигнорировала весь шум насчет исчезновения стольких людей. Села, и опять попыталась найти в себе какой-то отголосок, хоть каплю мучений за содеянное. Но внутри была только злость, на людей, которые продали свою несовершеннолетнюю дочь. Никакого сожаления, только удовлетворенность.

Я прожила в одиночестве и покое четыре дня. В один из дней в дом зашли трое рыцарей из ордена «стальное сердце». Эти земли считались их вотчиной, поэтому им и нажаловался старейшина. За четыре дня я полностью стерла любые улики, какие могли оставаться в доме, так что была абсолютно спокойна.

Из прибывших рыцарей, двое были женщинами. Их бронелифчик и стальная юбка, чуть не заставили меня выдать себя, неуместным в данном случае ржачем. Третьим был мужик в нормальных доспехах. Все трое имели огромные треугольные щиты, а на поясах в ножнах были мечи. Доспехи были в каких-то узорах, лишь присмотревшись я поняла, что это сцены секса, во всевозможных позах. Веселый у них орден.

— Девочка, ты понимаешь почему мы тут?

— Конечно — я потупила глаза, и отпустила голову — наверное старейшина рассказал вам о моем изнасиловании, и вы пришли покарать виновного?

Все трое удивленно воззрились на меня.

— Каком изнасиловании?

— Пять дней назад, после охоты, охотник Дик оглушил меня, связал, и изнасиловал. Я доложила об этом старейшине, после того как мы вернулись. Он вызвал знахарку, и та подтвердила, что я не беременна. Зачем еще вам приходить ко мне?

— Ублюдок ваш старейшина, он же знает, что орден отменил помилование для отца ребенка, но все равно гнет свою линию — сказала одна из аппетитных дамочек. С длинными рыжими волосами, с буферами четвертого размера, и с пухлыми губками. Будь у меня член, он бы взорвался от ее вида. Ее подруга была не хуже, красивая блондинка с тем же четвертым размером. Но вот взгляд, взгляд рыжей источал похоть. Наверное, это связано с характеристикой «привлекательность».

— Как бы там не было, мы пришли сюда по поводу пропажи твоих родителей. Скажи девочка, ты знаешь где они сейчас? — спросила блондинка, глядя на мое лицо.

По ее взгляду я поняла, что я не смогу солгать. Возможно просто знание психологии, а может быть и навык.

— Я не знаю — ответила я, и я не врала, откуда мне знать куда их дела Марена?

— А местоположение охотника Дика?

— Не знаю.

— И тебе не интересно, где они?

— Я бы очень хотела знать где они, но мне ничего не сказали.

— Сколько тебе лет девочка?

— Через девять дней будет тринадцать. Вы ведь покараете этого Дика?

— Если найдем, то обязательно. Как твое имя девочка?

— Мара.

— Красивое имя, почему тебя так назвали?

— Не знаю, я не спрашивала у родителей.

На этом рыцари ордена закончили допрос и вышли из дома. Во время разговора единственный мужчина крутился по дому, наверняка ища следы, но так ничего и не нашел, по-видимому.

А я просто села на стуле, и закрыла глаза, погружаясь в простую медитацию.

На следующий день соседка рассказала, что орденские перед тем, как уйти, повесили старейшину деревни. Временным старейшиной назначен главный охотник, который по совместительству был дядей покойного Дика. На вечер этот старый хер пришел ко мне в гости, и с порога объявил, что в день моего совершеннолетия, меня вышвырнут из этого дома, и отдадут дом большой семье. Я ничего не ответила, лишь молча дослушала его, и закрыла за ним дом. Конечно, они не имели такого права, но не в моих привычках разговаривать с мертвецами.

Моя прошлая жизнь научила меня забыть про такие глупости, как милосердие, или доверие к людям. Так что не надо меня винить, за то, что я стала злом во плоти. Лаир сделал меня таким, я хотела просто спокойно жить. Но сейчас, я ненавижу этот мир, особенно жителей этой гнилой империи. И каждый ее житель по умолчанию для меня враг.

Последующие дни я провела, подготавливаясь к уходу из деревни. Я собрала все самое необходимое, благо опыта дорожной жизни у меня поднакопилось. Так что я знала, что мне понадобится в первую очередь. Далее я сшила для себя из кожи, найденной в доме, удобный для дороги рюкзак. Четырех коров я продала ближайшему соседу за четыре медных монеты. Быка я зарубила за день до совершеннолетия. Свежее мясо по любому пригодится.