Помоги проекту - поделись книгой:
Новые приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона в России. Дело «Медного всадника»
© Авторы, текст, 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2021
Дело о цепном драконе. Ольга Есаулкова
Петя почти ослеп от яркого солнечного света, когда его вытащили из пришкольной подсобки. Здесь, среди граблей и пахнущих сыростью и грязью метел, он прятался целый час и надеялся просидеть если не вечность, то как минимум всю оставшуюся жизнь.
— Ну здорово, Голлум! — И Арбузов резким движением швырнул Петю вниз. Петя успел выставить вперед правую руку, но это не очень-то помогло. Арбузов поставил на спину Пети ногу и надавил, отчего рука Пети подогнулась и он распластался на земле, уткнувшись носом во влажный грунт газона, который тут же забился в ноздри и между губами. Больно не было. Или просто он боли не чувствовал.
— А Голлум должен ходить голым, — хохотнул Титов.
— И то верно, — подтвердил Арбузов, — Колян, помоги, а? Че ты там стоишь как неродной?
— Курю я, — буркнул Колян и слегка затянулся горькой и раздирающей горло дешевой сигаретой, стараясь растянуть ее на подольше. Почему он не пошел домой? Чтобы с отчимом не пересекаться? Так он все равно с ним пересечется и, если очень повезет, всего лишь схлопочет подзатыльник.
Титов приподнял Петю за капюшон толстовки и поставил на колени:
— Раздевайся.
— Не-не-не… — замычал Петя и замотал кудлатой головой, глядя вниз на ботинки Титова, запачканные синей краской во время недавнего ремонта его не нового, но все равно очень крутого мотоцикла. Титову повезло: недавно умерший дед оставил ему в наследство свои военные награды, которые Титов безо всяких сомнений и сожалений быстро продал и приобрел железного коня. На оставшиеся деньги он тайком от родителей снимал однушку, чтобы было куда водить девчонок, разомлевших от ночных покатушек на том самом мотоцикле.
— Что значит «не»? — удивленно спросил Арбузов и наотмашь ударил Петю кулаком в голову, отчего Петины очки отлетели в сторону, а Титов шарахнул по ним своим испачканным ботинком.
— Не-ннне-не нннадо, пппожалуйста, — попросил Петя, но это только раззадорило парней.
— Раздевайся ддддавай, — передразнил его Арбузов и смачно сплюнул прямо на Петин рюкзак. Рюкзак не жалко, черт бы с ним… Может, его все-таки отпустят? Ведь отпускали же раньше… Избивали многажды, часто прижигали запястья и ладони бычками, а однажды засунули в рот половую тряпку, но… отпускали. Может, и в этот раз повезет?
Но они все-таки раздели его. Стянули толстовку, но не до конца, а оставив его в ней болтаться, как котенка в мешке. Утопят? Нет, не утопили, но дальше он сам, он сам… Синие кеды, новые джинсы. Мама их недавно привезла из Японии. Подперли голой спиной к холодной и шершавой коре старого дуба, растущего в школьном дворе словно бы специально для того, чтобы стать местом вечных тусовок и сходок старшеклассников.
— Снимай труселя, Голлум! — Арбузов с презрением подпнул Петин оплеванный рюкзак.
Петя сжался, опустил голову и замычал. Пусть все это просто поскорей закончился. Он быстрым движением снял трусы, кинул их, не глядя, куда-то в сторону и закрыл ладонями пах. Он зачем-то поднял голову и приоткрыл глаза на несколько мгновений и увидел… Лучше бы он ослеп. Или просто умер. Там, в паре шагов от него, нервно и зло курила сигарету рыжеволосая прекрасная Агния. Умереть сейчас было бы самым лучшим вариантом, потому что исправить произошедшее не получится никогда.
— Ну как тебе? Оценила? А то он все ходит за тобой, ходит, а сказать-показать ничего не может, так вот, смотри. Только там и смотреть-то не на что, — хохотнул Арбузов и приобнял Агнию за плечи. — Пойдем лучше сегодня ко мне — у меня предки на даче?
Агния скинула с себя руку Арбузова и поморщилась:
— Знаешь что… Иди-ка ты в жопу, придурок.
Агния развернулась и ушла, а Арбузову, Титову и Коляну вдруг словно бы наскучил Петя, будто бы они уже наигрались и теперь не знают, что делать с игрушкой.
Они забрали Петину одежду, заперли подсобку, чтобы Петя не смог спрятаться, и ушли, обсуждая, как завтра выложат на форуме Петины фотографии. А Петя сполз вниз, оцарапав спину о кору, и улегся на землю, свернувшись и уткнувшись носом в свои коленки.
Майский день угас, уступив место обжигающе холодному вечеру. Петя очень замерз, так что пальцы на руках и ногах занемели, и начал кашлять. Наверное, завтра он заболеет. Точно! Завтра он заболеет! И эта мысль показалась ему спасительной и придала немного сил. Он не замечал времени, но, по его ощущениям, наступила уже глубокая ночь, когда темнота вдруг осветилась фонариком.
— Петенька, ты здесь? — послышался мамин голос.
Уже дома, в прихожей, когда дверь заперли на оба замка и засов, трясущийся, укутанный в плед, Петя обессилено опустился на пуфик, уткнулся мокрым лицом в мамин плащ и беззвучно заплакал. Хорошо, что он дома. Больше ни за что… Никогда…
— В гостях хорошо, а дома получше, — сказал Холмс и выудил из-за комода носок в сине-белую полоску и изрядно пожамканный клетчатый носовой платок и, зажав между двумя пальцами, стряхнул с находки клоки пыли и шерсти.
— А вот и кое-чьи вещички. Будешь их с собой забирать? — спросил Холмс у енота, что терся у его ног. Енот встал на задние лапы, жалобно посмотрел Шерлоку в глаза и вдруг резким движением выдернул тряпочки и потащил в сторону двух больших чемоданов, стоявших в центре комнаты, раззявив свои рты, наполовину наполненные разномастной начинкой.
— Вот дерзкое создание, я бы и так твой склад упаковал, — усмехнувшись, сказал Шерлок вслед еноту и добавил вполголоса: — Или выбросил к чертям собачьим.
Ватсон зашел в комнату, держа в руках зубные щетки и флаконы с шампунями:
— Может, не будем забирать? У нас дома все это есть. Если, конечно, миссис Хадсон не повыкидывала.
Шерлок невидящим взглядом посмотрел на Джона и ничего не ответил, потому что его смартфон, лежащий на комоде, завибрировал и зажужжал.
— Надеюсь, ничего такого, что помешает нам завтра улететь, — вздохнул Ватсон и свалил ванные принадлежности в один из чемоданов. Надеялся он совершенно напрасно.
— Титов Константин Владимирович, девяностого года рождения, начальник службы безопасности «Бельбанка». — Гирдяев суетливо протиснулся вперед между Холмсом и Ватсоном и отошел немного в сторону, позволяя им рассмотреть жертву.
На небольшой полянке, окруженной не очень высокими деревьями и пышными кустами акации, стоял на коленях абсолютно голый рыжеволосый мужчина, уткнувшийся лицом в земляной холмик и вцепившийся синевато-белыми руками в траву. Кровь из перерезанного горла уже высохла на его бледных, почти безволосых ногах.
Холмс слегка отстранил Гирдяева, подошел к убитому, присел на корточки, щепотью взял землю из холмика и растер между пальцами.
— Как там поется в песне? Земля в иллюминаторе? — спросил Холмс и повернулся к Гирдяеву: — Давайте поднимем. — И кивнул на труп.
Гирдяев приподнял рыжеволосую голову. С бело-синеющего лица с распахнутыми в ужасе глазами посыпались мелкие черные ошметки и комочки. Казалось, что мужчина поет — так широко он открыл рот, вот только звуков он издавать не мог и вовсе не потому, что умер. Он и живым не смог бы спеть, потому что рот его был плотно набит землей.
Холмс прошелся вокруг трупа, внимательно глядя под ноги, а затем ринулся к кустам и быстро заглянул под каждый.
— Что ты ищешь? — окликнул его Ватсон, но Холмс ответить не успел.
— Похоже, у нас новый эпизод, — послышался откуда-то голос Волкова, а затем и сам Волков показался между деревьев в сопровождении двух усатых и мордатых, похожих, словно близнецы, следователей.
— Ты бы не позвал меня, если бы речь шла всего лишь об очередном убийстве в уже известной серии, так? — хмыкнув, спросил Холмс Волкова и добавил: — Значит, тут что-то большее? Что именно?
— Да, ты прав. Есть еще кое-что. — Волков помялся. — Вернее, много кое-чего. За последний год произошло двенадцать убийств, похожих на несколько серий. Связи не очень четкие, но такое впечатление, что у нас внезапно начало орудовать, возможно, сразу пять маньяков. Это слишком много для одного региона и в такой короткий промежуток времени. А ведь до этого все относительно спокойно с серийниками было. Мы работаем по этим делам, только вот сдвигов практически нет.
— Совсем нет, — уточнил Холмс.
— Да, совсем нет, — согласился Волков. — Ну и скрываем пока от общественности и прессы подробности, насколько это возможно, сдерживаем утечку информации, чтобы избежать паники, но… Нам хотя бы сдвинуться с мертвой точки, — Волков устало потрогал пальцами красные глаза. — И главное, непонятно, психов что — резко лечить перестали? В чем причина вот этого всего?
— Да уж, без причины даже кошки не родятся, — пробормотал Холмс.
— Что? — переспросил Волков.
— Ничего, — ответил Холмс. — А таким же образом, как Титова, уже убивали кого-нибудь?
— Ну да. — Волков покачал головой. — Недавно был похожий случай. Тоже привез жертву в лес, раздел, истязал, заставил есть землю, убил, перерезав горло, а затем отрезал язык.
— Руки жертвы относительно чистые, и нет никаких следов, говорящих, что убитый или преступник накопали или нарыли грунт где-то здесь, значит, убийца принес его с собой, — и Холмс обернулся к Гирдяеву: — Надо бы проверить землицу-батюшку в лаборатории.
— Матушку, — поправил его Ватсон, но Холмс лишь цокнул на это языком.
— Джон, собери, пожалуйста, и изучи материалы по этим убийствам. Я думаю, нас ждет очень увлекательное дело. Настоящий праздник. А я пока поеду…
— Куда? — устало спросил Ватсон.
— В Лондон, куда же еще, — весело сообщил Холмс и добавил: — Шучу. В Лондон мы пока не поедем.
— Да я уже понял, — проворчал Ватсон, но за ворчливым тоном и наморщенным лбом не смог скрыть мелькнувшую довольную улыбку.
— И где же ты был?
Ватсон встретил вернувшегося Холмса, стоя в позе сахарницы посреди комнаты.
— Чай пил, — ответил Холмс, — настоящий английский чай. Соскучился по Лондону, знаешь ли. И тебе привез, держи. — И Холмс протянул опешившему Ватсону небольшой серебристый термос.
— Ты изучил информацию по делам этих, так сказать, маньяков? — Холмс скинул ботинки и прошел к дивану, устало сел и прикрыл глаза.
— Да, изучил, — с нажимом ответил Ватсон, крутя в руках термос. Можно подумать, что у него есть хоть малейшая возможность не изучить и отклониться от курса, заданного Шерлоком.
— И что?
— И то… Я исследовал все двенадцать дел. Что я могу сказать… Жертвы… Все они очень разные, из разных социальных слоев, из разных частей города или области. Убиты все с особой жестокостью, всех пытали и истязали до наступления смерти. Тут и удушение, и утопление, и использование огня, и даже натравливание бойцовских собак. В некоторых случаях способы пыток и убийства похожи, что позволяет говорить о нескольких сериях, но есть отдельные убийства, никак не связанные с остальными. Шерлок, у меня от одного прочтения этих дел волосы поседели. Это какой-то ужас.
— Джон, друг мой, седина добавляет элегантности мужчине. Только я не просил тебя пересказывать то, что я и сам знаю. Я тоже все изучил, пока ехал домой. Что ты заметил необычного? — Шерлок поднял ноги вверх и опер их о спинку дивана.
— Ты пытаешься создать приток крови к нужному органу?
— Вроде того… Так что насчет необычного?
— Я знаю, во что ты играешь, Шерлок, поэтому предлагаю сразу перейти к завершающей фазе игры: я не заметил ничего необычного. А теперь давай твой фееричный финал, я тебя слушаю. — Ватсон присел на стул рядом с диваном, слегка наклонился к лицу Шерлока и повернулся к нему правым ухом.
— Наказание, Джон, — громко и четко прошептал Шерлок, быстро единым движением встал на ноги и пошел в свою спальню, но на полпути обернулся. — Это не просто пытки, истязания, убийства. Это наказание. Жертв заставляли чувствовать себя беспомощными, униженными. Испытывать не только боль, но и ужасный стыд. Все они частично или полностью раздеты, хотя следов сексуального насилия нет. Их раздевали еще и для того, чтобы жертвы понимали —
— То есть у нескольких садистов обнаруживается похожая мотивация?
— Why not, why not… Есть еще кое-что, но это надо проверить — завтра. Доброй ночи, Джон. — И Шерлок закрыл за собой дверь.
— И тебе сладких снов, — вздохнул Ватсон и налил из термоса чай в фарфоровую чашку с изображением хижины среды густого леса.
— Хм, а чай действительно великолепный, прямо как дома, — причмокнул от удовольствия Ватсон и отпил еще глоток.
Петр поставил на компьютерный стол большую чашку горячего кофе с молоком. Подул, отхлебнул — все не то. Вот мама его всегда делала вкусный кофе — такой, как он любил. Жалко, что она уехала, но он не стал ее удерживать: жить с ним невыносимо, он это прекрасно понимает, а быть его обслугой она не обязана.
Петр зашел на страницу Агнии в Facebook. Он начинал беспокоиться, потому что ее уже два дня не было в сети. Страница почему-то подгружалась очень медленно, словно нехотя. Петр даже не сразу смог прочитать то, что увидел в новом посте. Перед глазами поплыло, Петр ухватился на край стола, а затем резким дерганым движением руки смахнул чашку с кофе на пол.
— Нет! Нет! — закричал Петр, схватился за не слишком чистые взлохмаченные волосы и завыл совершенно по-волчьи.
Он медленно сполз с кресла и лег на пол, свернувшись и уткнувшись носом в свои коленки.
Ужасно даже не то, что случилось с Агнией, а то, что он не сможет ее увидеть даже сейчас. Он не сможет выйти из дома, потому что это больнее и страшнее всех мучений, это даже хуже, чем умирать.
Петр уже много лет не покидал дом. И больше ни за что, никогда… Даже ради Агнии, ради кого или чего угодно…
— И куда мы приехали? — спросил Ватсон Шерлока, когда они остановились у двухэтажного кирпичного дома с большой стеклянной террасой.
— Нина Бахеева, вдова одной из жертв, любезно согласилась с нами пообщаться, — ответил Шерлок и быстро вышел из машины, ступив на дорожку из гравия, окруженную кустами белых роз и лиловых гортензий.
Нина, невысокая худая блондинка с тонким носом и короткой стрижкой, встретила гостей в лавандовом платье до пят с длинными рукавами, усыпанном серебристыми звездочками.
— Проходите в комнату, — осипшим голосом сказала Нина, улыбнулась и поправила рукой элегантный голубой платок на шее.
Нина принесла на подносе кофейник и крохотные печенья в маленькой вазочке и поставила на низкий столик у большого белого кожаного дивана. В комнате почти вся мебель была белого цвета, и только расположенный на стене напротив дивана прямоугольный портрет Нины, изображенной по пояс на фоне утреннего сада, выделялся яркими тонами.
Шерлок подошел к портрету и присмотрелся к нему, прищурив глаза:
— Какая красивая работа. Вы сами заказывали, или Семен Петрович вам подарил?
— Родители Семена, — хрипло ответила Нина и закашлялась.
— Вы болеете? — забеспокоился Ватсон. — Давайте я кофе горячий налью.
— Нет-нет, со мной все в порядке, но кофе можете налить, если вас не затруднит. — Нина улыбнулась Ватсону и бросила обеспокоенный взгляд на Шерлока, который все еще рассматривал портрет. — Так что вы хотели у меня узнать?
Шерлок наконец оторвался от картины, подошел к столику и отпил кофе из чашки.
— Да-да, у меня есть пара вопросов, секундочку. — И Шерлок полез в карман брюк, откуда извлек лист бумаги, сложенный несколько раз, стал его разворачивать и вдруг ойкнул, а на его пальце показалась крупная капля крови.
— Боже, давайте я вам сейчас принесу пластырь, — всплеснула руками Нина и хотела было куда-то пойти, но Шерлок не дал ей этого сделать.
— Я боюсь вида крови, я сейчас грохнусь в обморок… Можно я… вот это…
И Шерлок одним движением стянул платок с Нининой шеи.
— Твою мать, — вполголоса просипела Нина и быстро закрыла рукой шею, но и Холмс, и Ватсон успели заметить то, что она так тщательно скрывала: плотный синеватый рубец шириной с веревку.
— Семен вас не просто бил, а пытал, да? — спросил Шерлок. — И под рукавами у вас тоже следы от ран?
Поделиться книгой: