Старший лейтенант Васильев и черная роза

Инга не очень любила рассказывать о своем детстве. Единственное, что Алиса знала это то, что дом, который снимали, был небольшой. Жили они как все, ничем не отличались от местных.

А потом деда как будто подменили. В один день он принял решение отправить Ингу к дальней родственнице в Питер. Не утруждая себя объяснениями, он просто взял билет и молча, опять-таки не объясняя, отвез в аэропорт и посадил на самолет. «Так нужно… надо сделать так, как прошу тебя…» — повторял он каждую мину.

Родственница, у которой жила Инга — Олеся Вадимовна, была интересной женщиной. Она выглядела на много моложе своих лет, имела репутацию эрудированной особы и к тому же обожала шумные молодежные компании. Олеся Владимировна работала в основном на дому. Занимаясь дизайном интерьера или просто рисуя картины, она проводила много времени в мастерской, которой отвела целую комнату. Клиенты подолгу засиживались у нее в гостях и всегда уходили с подарками — пейзажем или натюрмортом. Инга говорила, что у этой женщины есть дар притягивать к себе хороших людей. Инга называла ее мамой, а та, как понимала Алиса, была не против.

По рассказам самой Олеси Владимировны, ей часто приходилось бывать в Турции.

Дед иногда вел себя странно — уходил надолго из дому, а бывало, что исчезал вместе с Таном.

Инга уже знала, что если приезжала Олеся Владимировна, то деда не будет больше месяца. «Мама» учила Ингу русскому языку, литературе, истории, они вместе неплохо проводили время; в выходные уезжали в город, гуляя по старой набережной или купаясь в море.

На втором курсе с подругой случились перемены. Алиса долго искала повод узнать причину. Отличный момент поговорить появился между парами. Повинуясь внезапному порыву, Алиса вцепилась в плечо девушки и, крепко сжав его приказала:

— Колись! Что происходит?

Инга, отдернув плечо, отошла к окну холла и, водя пальцем по стеклу, вдруг тихо заплакала. Заноза высвободилась из сердца в виде потока слез.

Мимо шли студенты и с интересом разглядывали обнявшихся подруг. Алиса заботливо вытирала заплаканное лицо Инги и, озираясь, отгоняла любопытных мальчишек. Алиса узнала, что дед, бросив дела, прилетел в Питер и сейчас ожидал ее прихода у Олеси Владимировны дома.

— Он неожиданно появился утром на пороге, думала с братом, что случилось. Мама стала уговаривать деда оставить разговор на вечер, но он настоял задержаться и выслушать его, — тихо всхлипывая, начала Инга.

— Теперь понимаю почему тебя не было на парах.

Инга кивнула и, вцепившись в руку подруги, потащила на улицу.

— Я всегда тебе доверяла, знаю — сейчас тоже могу. Я, Тан и наш дед — не родные. То ест мы с Таном брат и сестра, а он нет. Дед до выхода на отдых работал главврачом в областной больнице где-то в Сибири. Часто бывалу своих друзей в Красноярске и Иркутске. У деда, — она замолчала, — у деда, — сказав твердо, — везде очень много друзей и знакомых. Олеся рассказывала, что в молодости он занимался наукой, но после болезни ему предложили уйти. По работе приходилось часто ездил в Сибирь. Его там хорошо знали. Узнав об увольнении, предложили место главврача. Подумав, он согласился.

На улице дул прохладный ветер. Стало зябко. Не хотелось идти за одеждой. Слезы Инги высохли. Она, подставив солнцу лицо и зажмурившись, улыбалась теплу. Алиса обняла за плечи и прижалась к подруге.

— Двадцать два года назад ночью в больницу, в которой работал дед, привезли беременную женщину, — после паузы продолжила Инга. — Дед описал ее и сказал, что я с братом внешне на нее совсем не похожи: светлые волосы, очень белая кожа, завораживающие серые глаза. Он сказал, что глаза ее были необычные — огромные, гипнотизирующие. Еще дед попробовал описать голос, но то ли не нашел слов, то ли не захотел — просто разведя руками, на секунду замер, затаив дыхание. Казалось, что он слушает тишину, воцарившуюся в комнате. Он вспоминал, и дыхание его учащалось. Мы молча ждали продолжение.

Инга рассказывала, а Алиса все крепче прижималась к ней, стараясь защитить ее от прошлого, неожиданно всплывшего, и теперь третировавшее и рушащее ее нормальную жизнь.

— Дед рассказывал, но мне казалось, он говорил не со мной, он беседовалс Олесей. Мама, наверное, была в курсе его дел и понимала, о чем он говорит, в отличие от меня. Хотелось спросить, но я боялась, что дед собьется и забудет сказать самое главное.

— Эта женщина — ваша мать? — спросила Алиса.

— Оказалось, что да. Родственников не нашли, и дед через год забрал нас к себе. Знаешь, — Инга потупила взгляд в землю, — он говорил о ней как о… — она посмотрела на Алису, соображая, что можно говорить, а чего не стоит, — он назвал ее Арктидой — цветком Белой Расы, сумевшем распуститься на кусту шиповника. Еще, — она наклонила голову на бок и поправила волосы, прищурившись поглядывая на Алису, — утром я услышала много непонятного, поэтому объяснить, смысл фраза не смогу, — Инга виновато улыбнулась, — Олеся сказала м-м-м… от одного ствола может идти много ответвлений, но это не значит, что на каждом появятся нужный цветок, а если он и появился, то сил полностью раскрыться хватает не каждому. Данила верил — распустившаяся где-то на Земле Арктида — подарок человечеству. Человек с проявленными способностями арктогеев, может легко понимать законы мироздания, — она посмотрела на Алису. — Я повторяю слова Олеси, — пожимая плечами, сказала Инга.

— Почему подарок? Какие цветы? — ошеломленно спросила Алиса.

— Я не знаю, — снова пожала плечами подруга. — Я не поняла о каких цветах идет речь. Они шифровались, наверное… хотя… если хотели скрыть что-то, то поговорили бы без меня, — она наморщила лоб, пытаясь вспомнить что-то еще. — Вернусь домой, заставлю объясниться. Странно все, — она протянула руки, — пощупай. Холодные?

Алиса прикоснулась к тонким холодным пальцам.

— Знаешь с чего все началось? — зябко поеживаясь, спросила девушка. — Мне кажется дед приехал из-за ночного недоразумения, — облизав губы, сказала она. — Недавно к Олесе приехала знакомая с Иркутска. В Питере таких нет; веселая, разговорчивая, мудрая… еще поспорила с мамой. Та говорит, что обещали дождь к вечеру, а она смеялась и твердила, что наврали, и дождя не будет. «Не нужно ничего придумывать, — говорила она. — Каждый день уже распределен. Будь внимательней и увидишь себя в нем».

Алиса фыркнула от слов Инги. Девушка посмотрела на подругу так, что пришлось закусить губу и сдержаться от комментариев.

— Я проснулась ночью и почувствовала жар в руках, — после паузы продолжила Инга. — Странные ощущения, признаюсь тебе. Волна тепла шла от груди, замирая в пальцах, чувствовалась пульсация. Как можно было спать, когда происходят такое. Хотела спросить у Олеси… тихо зашла в комнату и положила руку на плечо, она неожиданно вскрикнула и проснулась.

Инга закрыла глаза и загадочно улыбнулась. Девушка сидела согнувшись, как вопросительный знак. Алиса молчала, наблюдая за ней, старалась предугадать чем закончится история.

— Олеся удивленно посмотрела и, заойкав, сползла с кровати, — прошептала Инга, — схватилась за сердце и стала тяжело дышать, — уже шепотом таинственно закончила она.

— Что ты с ней сделала? Нельзя же будить вот так внезапно людей, — укорила Алиса.

Инга вытащила из кармана плитку шоколада. Разломив на части, протянула подруге. Алиса с интересом смотрела на растопыренные пальцы, торчащие из-под фольги, потом перевела взгляд на ноги, потом кинула осторожный взгляд на плечи.

Инга была ниже Алисы на целую голову и сильно комплексовала от своей несуразной фигуры: широкие плечи, массивная грудная клетка, толстенькие руки, узкие бедра без округлостей и тонкие длинные ноги. А вот своими изящными длинными пальцами она восхищалась и, как казалось Алисе, оберегала. Инга всегда прятала руки в карманы, и очень редко прикасалась к незнакомым людям.

— Когда мы жили вместе, Тан рассказывал подобные вещи. Руки у него горели, как от ожогов, и жжение не снимала даже холодная вода. Ощущения проходили также внезапно, как и начинались. В такие дни дед запирался с ним в комнате — иногда на несколько часов, иногда на целый день. Я при разговорах не присутствовала, поэтому ничего не знаю. Пару раз они уезжали в какую-то больницу, где его заставляли выполнять определенные действия, при этом наблюдая за приборами, к которым был подключен брат. Велась запись. Еще я знаю, что Тана вводили в транс, — Инга передернулась, как будто ее обдало ледяной водой. — Он любил рассказывать, как от прикосновений умирали кролики и овцы. Он говорил и говорил, глядя на меня, все время усмехаясь. Фу, какая гадость! — она снова передернулась. — Прижав меня к стене, Тан смотрел в глаза и, делая паузу после каждого слова, подробно о каждом из… ой, меня сейчас вырвет. Я только недавно поняла, зачем дед разделил нас — он опасался за мою жизнь. Контролировать брата становилось все сложней и сложней.

Инга доверила Алисе тайну, в которую она не то что поверила, просто рассказ пропустила через призму психологии. «Талантливые люди были в прошлом, есть сейчас, и всегда будут. Вот только способности проявляются не благодаря чему-то магическому, а благодаря обучению и работе. Например, таких личностей, как Тесла, Булгакова, окружала аура мистики, но все знают, что их великие творения появились благодаря усердию и кропотливой работе. Талантливых людей всегда окружают сплетни. Поклонники превозносят своих кумиров, приписывая то, чего на самом деле никогда не было. Подобным пиаром занимаются все медийные личности. Создать вокруг себя таинственность, мистичность и выделить себя среди конкурентов — неплохой вариант для своего продвижения, — думала Алиса. — Инга просто хочет быть не такой, как все. Она пользуется нестандартными приемами, чтобы заполучить внимание своих друзей, и как талантливая личность — талантливо справляется с этой задачей».

Инга появилась на парах через две недели после разговора; была бледной, растрепанной и потерянной. Взгляд неосмысленно блуждал по стенам и потолку. Алиса стояла рядом и ждала, когда на нее обратят внимание. Ее увидели. Виновато улыбнувшись, Инга замоталась в огромный палантин и, пройдя мимо, быстро вышла из аудитории.

Алиса пробовала допытаться, что же все-таки произошло, но каждый раз натыкалась на молчание. Потом Инга вообще стала избегать встреч.

Возле подруги стали крутиться мужчины, которые спонсировали ее проекты.

Проектов было много, как и ухажеров.

Сначала появился канал по психологии на Ютуб, но через полгода Инга его аннулировала. Через месяц перерыва девушка замелькала на местном телевидении.

Подруги встречались очень редко. В основномна днях рождениях своих знакомых или выставках Стаса. Олеся познакомила их на презентации очень известного художника, и с тех пор Инга жила ради любимого человека, а он творил благодаря ей. Алиса слышала о том, что любая прихоть Стаса быстро исполнялась. Парень жил, как у Христа за пазухой, пока не исчез.

Об странном исчезновении по городу ходили разные слухи.

Жизнь подруги снова поменялась. Она пропала с телевидения, потом вовсе уехала из Питера. Дружба закончилась, к прежним отношениям возврата не было.

И вот вчера, когда Алиса собирала вещи в сумку, Инга появилась у нее дома. Не поздоровавшись, перешагнула через порог и прошла мимо оторопевшей Алисы, не разуваясь, направилась в комнату.

— Так неожиданно… я собираюсь к Димке… еще несколько часов, и мы могли бы не встретиться, — растерянно произнесла Алиса.

Инга встала у полки с папками. Окно комнаты, которую недавно Алиса получила в наследство, выходило на оживленный проспект. Инга распахнула его и тут же поморщилась. В комнату сотрясло от шума; машины с ревом пролетали мимо дома, визжали тормоза, звук серены противно пульсировал в голове, крики рабочих на остановке сливались с плачем детей. Инга забралась на небольшой подоконник и уставилась на подругу. Алиса смотрела на сумку и думала: «Перезвонить Дмитрию и предупредить о том, что она сегодня не приедет или продолжать собираться и не обращать на приход гости никакого внимания».

— Да ты не стесняйся меня, — вдруг сказала та, — спрашивай.

Алисе стало не по себе от ее сухого и колкого голоса. Они были когда-то подругами, но жизненные обстоятельства полностью перечеркнули давнюю дружбу. Неуверенность в том, а может ли она вообще знать, что случилось с подругой, сдерживала ее от вопросов.

— Ты недавно заходила к Олесе, — наклонив голову набок скрипучим голосом сказала Инга, — и оставила ей свой адрес и телефон. Она вытащила из кармана лист бумаги, на котором красным маркером Алиса месяц назад написала свой адрес, на случай если Олеся захочет зайти в гости. — Мама сказала, что хотела попросить тебя о помощи, но не решилась. Правильно сделала. Зачем лишних людей замешивать в наши дела.

— Лишних? — усмехнулась Алиса. — У тебя проблемы? — присаживаясь на край кресла и стараясь скрыть негодование, спросила она.

— Ты собирала вещи? — переводя взгляд на улицу, поинтересовалась подруга. — Ты до сих пор встречаешься с Дмитрием? К нему собралась? Знаешь, — разворачиваясь и глядя в упор на подругу, произнесла Инга, — я не хочу, чтобы твой парень знал, что мы виделись. Хочу, чтобы никто не знал. Хорошо? — повелительно и надменно попросила она. — Он не понимает и никогда не поймет… я потратила время, стараясь объяснить ему, что он неправильно относится к людям… иногда зло бывает во благо, а иногда блага приносят огромный вред…

Алиса замотала головой.

— Димка просто не любит подобные темы. Ты делаешь упор на мистику, философию, а его корежит от таких разговоров. Я знаю почему, — она скрестила руки на груди, — вы не нашли общего языка. Он сторонник закона и порядка. Считает, что верить, не разобравшись в ситуации, не стоит никому. И всему есть объяснение, даже если на первый взгляд ситуация выглядит волшебно, — постаралась защитить своего парня Алиса. — Он следователь и его опыт…

— Не говори ему про меня, — не дав закончить, сказала Инга. — Чем меньше знает, тем крепче будет спать, — улыбнувшись, съязвила она.

Девушки молча доехали до вокзала. Алисе пришлось покупать билеты, и по просьбе Инги места взяла в разных вагонах. По прибытию, подождав на платформе, Алиса задумчиво пошла одна к выходу. Дмитрию она конечно ничего не сказала, пока рано утром не раздался звонок телефона.

***

— Мария, почему не позвонила? — бормотала женщина, быстро спускаясь по лестнице.

Накидывая на плечи кардиган фисташкового цвета, она прильнула к застывшей фигуре, стоящей рядом с искореженными облупившимися почтовыми ящиками.

— Я тоже рада видеть тебя, — поглаживая по щеке женщину, тихо раздалось эхо на площадке.

Они примолкли, вслушиваясь в звуки, раздавшиеся на верхнем этаже.

— Пойдем, выйдем, — просовывая руки в рукава, предложила женщина.

Железная дверь с силой открылась перед самым носом, и молодой человек потеснил их к стене, затаскивая коляску. Позади шла девушка, покачивая ребенка. Проводив пару взглядом, женщины вышли во двор.

— Где же он? — растерянно произнесла Мария, оглядываясь.

— Кого ищем? — поинтересовалась женщина.

— Ты забыла прошлый раз, — Мария протянула небольшой бумажный пакет.

— Я эти сладости покупаю в шоколадной лавке. Вкусно и та-ак дорого. С твоей стороны было любезно, но, как я полагаю, ты приехала не из-за шоколада.

— Мы прошлый раз не договорили, и я обещала тебя кое с кем познакомить. Да, — она подняла указательный палец вверх, — вот еще, — Мария достала из кармана связку ключей. — Один от входной двери, круглый — открывает двери в кабинет, а плоский — от нижнего ящика комода. Как выдвинешь, вытряси содержимое, подними низ и под фанеркой найдешь дневники Данилы. Тебе стоит вникнуть, наверно, пришла пора, — она заметила растерянность и сунула ключи в карман кардигана. — Он так хотел, я просто исполняю его волю.

— Данил Иванович?

— Сема… Семен, — звонко закричала Мария, размахивая руками.

На баскетбольной площадке с тремя подростками бегал парень лет двадцати пяти, небольшого роста, плотного телосложения. Мокрые волосы сосульками прилипли к короткой шее и щекам. Он умело выкидывал финты и применял обводки, стараясь впечатлить мальчишек своим владением мячом.

— Пойдем к нему, — Мария потянула за собой женщину.

— Это сын Руслана? Ты ведь прошлый раз говорила о нем? Федор Степанович тоже знает про него?

Мария с трудом преодолела покатистый подъем на площадку и, выдохнув, оперлась на железную ограду.

Невдалеке находилась горка из скамеек для зрителей. Рядом валялись ранцы и куртки игроков.

Мальчишки бегали под баскетбольным кольцом, не обращая на людей внимания.

— Садись, — тихо и повелительно сказала Мария и кивнула на свободное место.

— Ты обещала… ты хотела сама… — попыталась возразить женщина.

— Помолчи и выслушай, — зашипела на нее Мария. — Вот еще одни ключи. В моей комнате в старом комоде нижний ящик закрыт на замок. Ящик с двойным дном. Возьми желтую тетрадь, обвернутую в газету, это твои рисунки.

— Начерта они мне нужны, — вскочив, решительно и твердо сказала женщина.

— Сядь! Ты когда-нибудь научишься меня дослушивать до конца? Я старая, больная и у меня есть только одно желание — выполнить обещание данное Данилу. Федор много знает о проекте «Оранжерея» и если у него… — она помолчала, — у людей, с которыми он согласился сотрудничать, получится, то… — она покачала головой.

— Ты опять начинаешь? Я же обещала.

Мария снова покачала головой.

— Как только наверху узнали об особенностях наших подопечных и их недосягаемости в плане интеллекта… всех ученых, лаборантов… кто был ознакомлен с полученными результатами… и даже тех, кто только в самом начале принимал участие в проекте… их нет. Вам угрожает опасность, милая моя, — она пальцем указала на прыгающего парня. — Поэтому я здесь, и пока вы не выслушаете меня, я не уйду. Семен, — крикнула Мария, вытягивая шею.

— Дело о проекте «Оранжерея» до сих пор засекречено. Насколько удалось узнать, Федор Степанович встречался с главой…

— Я знаю.

Разговор прервался.

К ним подошел, тяжело пыхтя — Семен.

Лицо Марии изменилось, в глазах появилась теплота. Она улыбнулась одними уголками рта.

— Это Вы работали с моим отцом? — протягивая руку для пожатия, спросил парень и сел рядом со спутницей Марии.

— Я обещала рассказать о твоем отце — о Руслане, — вздохнув сказала Мария, — и о его работе… все началось давно.

Будний день былпасмурным и душным.

С верхнего этажа пятиэтажки орала музыка.

Две вороны, сидевшие на толстой ветке рядом с открывшемся окном, взлетели громко каркая. Покружившись над двором, они скрылись за домом. В гаражах затарахтел движок старенького автомобиля, и тут же двор наполнился лаем маленькой собачки, за которой со смехом бегали дети. У подъезда мужчина громко ругал создателя скотча, стараясь найти прилипший конец. Он отковыривал ногтями прозрачную ленту, грудью придавливая огромную коробку, из которой все время вылезало что-то объемное.

Две женщины сидели на верхней скамейке зрительской трибуны, а парень, повернувшись спиной к площадке, сидел напротив них. Одна говорила — двое слушали. Они сидели часа два, и проходящие мимо люди не мешали им, а они так были увлечены разговором, что почти не отвлекались на прохожих.

Сначала парень хмыкал, но потом он как будто обессилив, обмяк и, склонив голову, все время поеживался. Иногда он с ужасом смотрел то на огромные кусты сирени, то на морщинистое лицо своей собеседницы. «Она сказала, что история началось давно, — думал он. — Так трудно поверить. Эти события больше смахивает на сценарий к крутому боевику, чем на реальность».

— Мой муж — Данил, родился в семье историков и археологов. Его родня состояла наполовину из следопытов и любителей природы, а вторая половина были героическими строителями. Там, где намечалась масштабная стройка, был кто-то из большой родни Данилы. Он рос, впитывая одновременно прошлое и вдохновляясь будущим. Его отец — Иван Игнатьевич был одержим духами.

Семен фыркнул и изобразил приведение. Мария подняла удивленно брови, а потом спохватившись засмеялась.

— Нет. Ты неправильно понял. Все началось с поверья в духов гор. Почитание и преклонение перед силой и знаниями бесплотных духов, которые иногда принимали образы стариков, а иногда молодых и красивых юношей и девушек, было у жителей Приуралья и Сибири в дореволюционное временя. В архивах хранятся огромные рукописные тома историй о душе Уральских гор, некоторые до сих пор находятся в библиотеке при местном металлургическом заводе, расположенном на реке Сысерть. То, что нарушать покой духа гор возбранялось — знали все рудокопы. Перед очередным погружением в шахты проводили подобие умилостивление Владыки гор. Много сказаний могут поведать шаманы и старейшины сибирских поселений о бесплотных духах, приходящих к людям.

Еще в девках, когда мы просто дружили с Данилой, я слушала, сидя на летние кухни дачи, куда семья моего мужа выезжала на лето.