Беру обязательство

В машинно-котельном отделении я не нашел никого из живых. Забрызганные кровью, двух обслуживавших эти механизмы человек, двигатели также бесстрастно продолжали грохотать свой нескладный похоронный марш. Рука одного из механиков распростерлась в проходе, сжимая направленный в мою сторону пистолет, я был уверен, что он мертв, но все равно пнул руку, чтобы выбить оружие. Пальцы разжались но, указательный застрял в скобе, и мне пришлось пинать еще раз, чтобы пистолет отлетел в сторону.

Я прошел насквозь МКО, теперь нужно было миновать коридор, но их было два. Подойдя к двери, я прислушался, но напрасно. Грохот механизмов все еще мешал отчетливо слышать, полагаясь на интуицию, я выбрал правый. Аккуратно открыв дверь, заглянул внутрь. Было темно, но никаких признаков движения я не обнаружил. Подождав, когда глаза еще чуть привыкнут к темноте, я шагнул вперед. Коридор был длинным, и я шел не спеша. Почти дойдя до конца, я услышал какой-то шум позади. Я резко развернул корпус и упал на пол. В этот момент дверь отворилась, и на меня вышел кто-то из экипажа. Я лежал на полу, держа его на прицеле. В голове бешено застучало, время стало резиновым и растянулось по всей длине коридора, словно давая мне шанс на верные действия. Я понял: он еще не привык к темноте и просто не заметил меня. Но вот сейчас он подойдет ближе, его глаза смогут видеть лучше и он точно заметит. Матрос шел на меня, и я смог его разглядеть. Среднего роста мужик, широкоплечий, в таких же гадах30 как у меня, в джинсах и синей галанке31, под которой светился тельник. Матрос шел, держа руку с пистолетом перед собой, а второй придерживаясь за стену. И вот он меня заметил. Я успел подумать, что он тоже размышляет над увиденным, и, наверное, удивлен, почему я не стреля…

…

— Джавгар! Дү (брат), открой глаза!

Я разлепил глаза. Надо мной нависало измазанное в чем-то темно-коричневом лицо Галсана. Его, обычно узкие глаза были широко открыты, и от этого лицо казалось каким-то чужим и старым. Я попытался подняться, но понял, что у меня совсем нет сил.

— Лежи, лежи! Мы тебя унесем! Погоди только, сейчас батя вернется, и унесем тебя! Ты главное глаза не закрывай!

Я заметил, что дышу очень часто и коротко, и попытался сделать хороший вдох, но сильная боль где-то в области ключицы не дала этого сделать.

— Галсан, өвдв (больно).

— Знаю, дү (брат), знаю. Потерпи еще немножко, скоро кэп придет! Уж дотащим тебя, тыж нашего батю знаешь, он хоть и старый, но крепкий, точно тебя вдвоем дотащим! — Теперь глаза деда сузились, и лицо стало обычным, каким я всегда привык его видеть.

На меня что-то капнуло. Я напряг зрение и разглядел, что дед плачет. Эти внезапные слезы казались мне абсолютно не к месту и так глупо выглядели, появляясь из двух узких глаз и капая прямо на меня.

— Дед, ты че?

— Ниче-ниче, ты прости, что тебя не послушал. Не надо было эту турбину чинить… А ты представляешь что они везли в морозилках32? Знаешь что везли?! Шубы! Бабские! Ты представляешь? Сотни шуб!

Лицо деда исказилось какой-то неизвестной мне гримасой.

— Шубы это хорошо, ведь тут так холодно…