Душа после смерти: Современные «посмертные» опыты в свете учения Православной Церкви

II. Православное учение об Ангелах

Со слов Самого Спасителя мы знаем, что во время смерти душу встречают Ангелы. Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово (Лк. 16, 22).

Из Евангелия мы узнаем и облик, в котором являются Ангелы: Ангел Господень... вид его был, как молния, и одежда его бела, как снег (Мф. 28, 2-3); и, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду (Мк. 16, 5); два мужа в одеждах блистающих (Лк. 24, 4); а Мария... наклонилась во гроб и видит двух Ангелов, в белом одеянии сидящих (Ин. 20, 11-12). На протяжении всей истории христианства явления Ангелов всегда совершаются в том же самом облике, то есть в виде юношей в одеждах блистающих. Иконографической традиции, запечатлевающей явления Ангелов, в течение всех веков присуща последовательность, так что она изображает их именно такими блистающими юношами (часто с крыльями, отражающими лишь символический признак, далеко не всегда зримый во время ангельских явлений). Седьмой Вселенский Собор в 787 году постановил, что Ангелов подобает всегда изображать только в этом облике, то есть в виде мужей. Купидоны западного Ренессанса и более поздних эпох вдохновлены язычеством и не имеют ничего общего с настоящими Ангелами.

И в самом деле, не только в художественном изображении Ангелов, но и во всем учении о существах духовных современный римо-католический (и протестантский) Запад далеко ушел от учения Священного Писания и от древних христианских традиций. Понимание этой ошибки для нас существенно, если мы хотим вникнуть в истинное христианское учение об участи души после смерти.

Св. епископ Игнатий Брянчанинов, один из великих отцов последнего времени, заметил эту ошибку и целый том собрания своих сочинений посвятил ее раскрытию, а также изложению подлинного православного учения по данному предмету39. Критикуя взгляды, изложенные в «Богословском словаре» аббата Бержье, классической римо-католической работе XIX века, епископ Игнатий отводит значительную часть данного тома40 полемике с этой современной ему идеей, основывающейся на философии Декарта (XVII век) и сводящейся к тому, что все за пределами материальной сферы принадлежит к единой области «чистого духа». Такая идея, по существу, помещает вечного и бесконечного Бога на один уровень с разного рода духами конечными (с Ангелами, бесами, душами почивших). Эта идея в настоящее время распространена (хотя сторонники идеи не осознают всех ее последствий), в ней заключена главная причина сумятицы в оценке предметов «духовных»: большой интерес проявляется ко всему тому, что находится за пределами материального мира, но не проводится различие между Божественным, ангельским и демоническим и просто плодами воображения или особых человеческих способностей.

Аббат Бержье учил, что Ангелы, бесы и души преставившихся «всецело духовны» и потому не подлежат законам времени и пространства; прилагаемые нами к ним понятия «формы» или «движения» суть лишь метафоры, и «они имеют нужду облекаться в тонкое тело, когда Бог дозволяет им действовать из тела»41. Это учение приводится даже в обстоятельной римо-католической работе XX века по современному спиритизму. В ней утверждается, что Ангелы и бесы «могут заимствовать необходимую (дабы стать видимыми для людей) материю из более грубой природы, одушевленной или неодушевленной»42. Сами спириты и оккультисты почерпнули эти идеи из современной им философии. Один весьма искушенный апологет «сверхъестественного христианства», К. С. Льюис (англиканин), должным образом критикует бытовавшую в его время «концепцию неба как лишь состояния ума», но все-таки и он отчасти поддался современному мнению, что «тело, его местоположение и движение, а также время ныне представляются не имеющими никакого значения для высших сфер духовной жизни»43. Подобные воззрения — плод чрезмерного упрощения духовной реальности, возникшего под влиянием современного материализма, вследствие утраты связи с подлинным христианским учением и духовным опытом.

Чтобы понять православное учение об Ангелах и прочих духах, надо отказаться от слишком упрощенной современной дихотомии «материя — дух». Истина намного сложнее этой формулы, в то же время она настолько «проста», что тех, кто еще способен к вере, будут рассматривать как «наивных буквалистов». Епископ Игнатий пишет: «Когда Бог отверзает [духовные] очи человеку, он делается способным видеть духов в их собственном виде»44. «Ангелы, являясь человекам, всегда являлись в виде человеков»45. Равным образом «из... Писания явствует со всей очевидностью, что душа человеческая имеет вид человека в его теле, подобна прочим сотворенным духам»46. В качестве доказательства свт. Игнатий цитирует множество святоотеческих источников. Рассмотрим теперь и мы это святоотеческое учение.

Св. Василий Великий в своей книге «О Святом Духе» пишет: «В небесных Силах сущность их составляет воздушный, если можно так сказать, дух или невещественный огонь... почему они ограничены местом и бывают видимы, являясь святым в образе собственных своих тел». И продолжает: «Верим, что каждая (из небесных Сил) находится в определенном месте. Ибо Ангел, представший Корнилию, не был в то же время и у Филиппа (см. Деян. 8, 26 и 10, 3), и Ангел, беседовавший с Захариею у олтаря кадильного (Лк. 1, 11), не занимал в то же время свойственного ему места на небе»47.

Аналогично сему и св. Григорий Богослов учит: «Светы вторичные после Троицы, имеющей царственную славу, суть светозарные, невидимые Ангелы. Они свободно ходят окрест великого престола, потому что суть умы быстродвижные, пламень и Божественные духи, скоро переносящиеся по воздуху»48.

Таким образом, Ангелы, будучи духами и пылающим огнем (см. Пс. 103, 4; Евр. 1, 7) и обитая в области, где не действуют земные законы времени и пространства, все-таки ограничены временем и пространством и действуют такими «материальными» способами (если так можно сказать), что некоторые отцы не колеблются использовать выражение «воздушные тела» Ангелов. Преп. Иоанн Дамаскин, суммируя в VIII веке учение предшествующих ему отцов, пишет: «Ангел есть сущность, одаренная умом, всегда движущаяся, обладающая свободною волею, бестелесная, служащая Богу, по благодати получившая для своей природы бессмертие, каковой сущности вид и определение знает только Создатель. Бестелесною же она называется, также и невещественною, по сравнению с нами, ибо все, сопоставляемое с Богом, Который один только несравним [ни с чем], оказывается и грубым, и вещественным, потому что одно только Божество поистине невещественно и бестелесно». И далее вновь поучает: Ангелы «описуемы, ибо, когда они находятся на небе, их нет на земле; и посылаемые Богом на землю — они не остаются на небе, но они не ограничиваются стенами, и дверями, и дверными запорами, и печатями, ибо они неограниченны. Неограниченными же называю [их] потому, что они являются людям достойным, которым Бог пожелает, чтоб они являлись, не таковыми, каковы они суть, но в измененном виде, смотря по тому, как могут видеть смотрящие»49.

Утверждая, что Ангелы являются «не таковыми, каковы они суть», преп. Иоанн, конечно, не противоречит св. Василию, учащему, что Ангелы являются «в образе собственных своих тел». Оба определения верны, как ясно можно увидеть в многочисленных явлениях Ангелов в Ветхом Завете. Так, Архангел Рафаил несколько недель был спутником Товии, причем никто не подозревал, что он не человек. Когда, наконец, Архангел открылся, то сказал: Все дни я был видим вами, но я не ел и не пил, — только взорам вашим представлялось это (Тов. 12, 19). Три Ангела, представшие перед Авраамом, тоже как будто бы ели, и все думали, что они люди (см. Быт., гл. 18 и 19). Подобно сему св. Кирилл Иерусалимский в своих «Огласительных поучениях» назидает нас относительно Ангела, явившегося Даниилу, что «Даниил при виде Гавриила содрогнулся и пал на лицо свое, и хоть он и был пророк, но не осмелился ответить ему, пока Ангел не принял на себя подобия сына человеческого»50. Так, в Книге пророка Даниила (гл. 10) мы читаем, как при первом явлении Ангел был в облике человека, только блистание его было таким (Лице его — как вид молнии; очи его — как горящие светильники, руки его и ноги его по виду — как блестящая медь), что человеческие глаза не могли вынести сего. Таким образом, внешний вид Ангела такой же, как человека, но так как ангельское «тело» нематериальное, огненное и сияющее и может ошеломить любого человека, то их явления приспособлены к людям, их созерцающим; Ангелы удерживают свое сияние и предстают в менее устрашающем виде.

Говоря о человеческой душе, блж. Августин учит: когда душа отделена от тела, «сам человек, пребывающий в таком состоянии, хотя в сем участвует духом, а не телом, тем не менее видит себя в такой мере подобным своему собственному телу, что не может провести между ними какого бы то ни было различия»51. Эта истина нашла свое исчерпывающее подтверждение в личных опытах, вероятно, тысяч людей, возвращенных к жизни в наши дни.

Но если мы говорим о «телах» Ангелов и прочих духов, нам надлежит быть осмотрительными и не приписывать им никаких материальных свойств. В конце концов, как учит преп. Иоанн Дамаскин, «сущности вид и определение знает только Создатель»52. На Западе блж. Августин писал, что нет разницы, говорим ли мы о «воздушных телах» демонов и прочих духов или же просто называем их «бесплотными»53.

Сам епископ Игнатий, объясняя природу ангельских тел, использовал понятия научных знаний XIX века о газах, что было, возможно, излишне. По этой причине возник спор между ним и епископом Феофаном Затворником, который подчеркивал простую природу духов (конечно, не состоявших из элементарных молекул, как газы). Но по основному вопросу — об «оболочке тонкой», которую имеют духи, — он был согласен с епископом Игнатием54. Похоже, что из-за какого-то сходного недопонимания по маловажному вопросу или из-за терминологии в V веке на Западе развернулась полемика с учением латинского отца, св. Фавста Лиринского, об относительной материальности души, основанном на учении восточных отцов.

Если точное определение ангельской природы известно одному Богу, то понимание ангельской деятельности (по крайней мере, в этом мире) доступно каждому, так как имеются многочисленные свидетельства в Священном Писании и в сочинениях святых отцов, в житиях святых. Чтобы понять явления, очевидцами которых бывают умирающие, мы должны знать, как являются падшие ангелы (бесы). Настоящие Ангелы всегда являются в своих собственных обликах (лишь немного умеряя свое сияние), и действуют они с одной лишь целью — исполнить Божию волю и заповеди. Однако падшие ангелы, хотя порой они и предстают в собственном обличье (которое преп. Серафим Саровский, по собственному опыту, обрисовал как «гнусное»), обычно принимают на себя разного рода личины и производят многочисленные «чудеса» силой, которую они имеют, будучи подчинены князю, господствующему в воздухе (Еф. 2, 2). Область их обитания — воздух, а их главная задача — соблазнять или запугивать людей, увлекая их тем самым вслед за собой к погибели. Именно против них и направлена борьба христианина. Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных (Еф. 6, 12).

Блаженный Августин в своем малоизвестном трактате «Прорицание демонов» (“The Divination of demons”), написанном в ответ на просьбу объяснить некоторые из бесовских явлений от язычества до наших дней, дает ясную картину деятельности бесов. В главе 3 он пишет: «Природа демонов такова, что посредством присущего воздушным телам чувственного восприятия они превосходят восприятие тел земных, превышая и по быстроте; благодаря подвижности воздушного тела несравнимо опережают движения людей, животных, даже полет птиц. Наделенные этими двумя способностями, а именно: остротой восприятия и скоростью движения, они предвещают и уведомляют о многих вещах. Чему люди удивляются. Кроме того, за длительный период своего существования демоны накопили много сведений о событиях, а люди — меньше по причине короткого отрезка их жизни. Благодаря всем качествам демоны не только предугадывают многие грядущие события, но и совершают немало сверхъестественных действий».

О многих «чудесах» и «зрелищах» бесовских рассказывается в пространной беседе св. Антония Великого, включенной св. Афанасием в его житие, где также (в главе 11) упоминаются «легкие тела» бесов. Житие св. Киприана, бывшего колдуна, также содержит многочисленные описания бесовских превращений и чудес, сообщенные их действительным участником55.

Классическое описание бесовской деятельности содержится в седьмом и восьмом «Собеседованиях» преп. Иоанна Кассиана, великого галльского отца V века, впервые принесшего на Запад полноту учения восточного монашества. Преп. Кассиан пишет:

«А злых духов такое множество наполняет этот воздух, который разливается между небом и землею и в котором они летают в беспокойстве и не праздно, так что Провидение Божие для пользы скрыло и удалило их от взоров человеческих, иначе от боязни нападения их или страшилища лиц, в которые они по своей воле, когда захотят, превращаются или преобразуются, люди поражались бы невыносимым ужасом до изнеможения...

А что нечистые духи управляются более злыми властями и подчинены им, этому, кроме тех свидетельств Св. Писания, которые читаем в Евангелии, в описании ответа Господа клеветавшим на Него фарисеям: если Я [силою] веельзевула, князя бесовского, изгоняю бесов... (Мф. 12, 27), — научат нас также ясные видения и многие опыты святых.

Когда один из наших братий путешествовал в этой пустыне, по наступлении вечера, нашедши некоторую пещеру, остановился там и захотел совершить в ней вечернюю молитву. Пока он по обычаю пел псалмы, время прошло уже за полночь. По окончании молитвенного правила, желая немного успокоить утомленное тело, он возлег и вдруг начал видеть бесчисленные толпы отовсюду собирающихся демонов, которые бесконечною вереницею и весьма длинным рядом проходили, иные предшествовали своему начальнику, иные следовали за ним. Наконец пришел князь, который и величиною был выше всех, и видом страшнее; и по поставлении престола, когда он сел на возвышенном трибунале (судейском месте), то с рачительным исследованием стал разбирать действия каждого и тех, которые говорили, что еще не могли обольстить своих соперников, приказывал выгонять от своего лица с замечанием и бранью как недеятельных и нерадивых, с яростным рыком укоряя, что они напрасно потратили столько времени и труда. А тех, которые объявили, что они обольстили назначенных им, отпускал с большими похвалами при восторге и одобрении всех, как храбрейших воителей в образец для всех прославившихся. Из числа их один злейший дух, приступив, со злорадством доносил как о знаменитейшей победе, что он хорошо известного монаха, которого он назвал, после тринадцати лет, в течение которых непрестанно искушал, наконец, преодолел — в эту самую ночь вовлек в блуд. При этом донесении произошла необыкновенная радость между всеми, и он, князем тьмы возвеличенный высокими похвалами и увенчанный большой славою, ушел. При наступлении зари... все это множество демонов исчезло из глаз. Позднее брат, бывший свидетелем этого зрелища, узнал, что сообщение о падшем монахе действительно верно»56.

Подобное случалось со многими православными христианами вплоть до текущего столетия. Это, совершенно очевидно, не сны или видения, а встречи в состоянии бодрствования с бесами, как они есть, — но только, конечно, после того, как у человека откроется духовное зрение, чтобы видеть этих существ, которые обычно человеческому глазу невидимы. Вплоть до недавнего времени, возможно, совсем немногие православные христиане («старомодные» и «наивные») верили подобным рассказам; некоторые и сегодня их воспринимают с трудом, настолько заразителен современный взгляд, что Ангелы и бесы суть «чистые духи», а значит, они не действуют «материальными» способами. В последние годы подобные сообщения вновь начали казаться правдоподобными в связи с возросшим демоническим влиянием. Широко распространенные сейчас сообщения о «посмертных» опытах также открыли область нематериальной реальности людям, никогда не соприкасавшимся с оккультизмом, поэтому ясное и последовательное объяснение всего, что касается нематериальной действительности и ее обитателей, стало одной из нужд нашего времени. Такое объяснение может дать только Православие, ибо оно сохраняет подлинное христианское учение вплоть до наших дней.

Теперь рассмотрим более конкретно, как Ангелы (и бесы) являются в момент смерти.

III. Явление Ангелов и бесов в час смерти

В час смерти умершего встречают два Ангела. Вот как описывает их автор «Невероятного для многих, но истинного происшествия»: «И едва она (старушка сиделка) произнесла эти слова (“Царство ему Небесное, вечный покой...”), как подле меня появились два Ангела, в одном из которых я почему-то узнал моего Ангела Хранителя, а другой был мне неизвестен». Впоследствии один благочестивый странник сказал ему, что это был «встречающий (meeting) Ангел». Св. Феодора, чье странствие после смерти по воздушным мытарствам изложено в житии св. Василия Нового (X век, память — 26 марта), рассказывает: «Когда я совершенно изнемогла, то увидела подходивших ко мне в образе красивых юношей двух Ангелов Божиих; лица их были светлые, глаза смотрели с любовью, волосы на голове были белые, как снег, и блестели, как золото; одежды были похожи на свет молнии, и на груди они были крестообразно подпоясаны золотыми поясами». Св. Сальвий, епископ Галльский, живший в VI веке, описывает свой опыт смерти так: «Когда моя келья сотряслась четыре дня тому назад и вы увидели меня лежащего мертвым, я был поднят двумя Ангелами и возносим на самую высокую вершину небес»57.

Миссия этих Ангелов — взять душу вновь почившего и сопровождать ее на пути в загробный мир. Ни в их виде, ни в действиях нет ничего не ясного; обладая человеческим обликом, они крепко схватывают «тонкое тело» души и уводят его прочь. «Светлые Ангелы взяли ее [душу] к себе на руки» (рассказ св. Феодоры). «Взяв меня под руки, Ангелы вынесли меня через стену из палаты...» («Невероятное для многих, но истинное происшествие»). Св. Сальвий был «поднят двумя Ангелами». Можно привести и больше подобных примеров.

Поэтому нельзя утверждать, что «светлое существо» в современных явлениях (не имеющее зримой формы, вовлекающее душу в диалог, прокручивая в обратном порядке события минувшей жизни умершего, никуда ее не уводящее) — Ангел, сопровождающий в загробную жизнь. Не всякое существо, появившееся как «ангел», есть Ангел в самом деле, сам сатана принимает вид Ангела света (2 Кор. 11, 14), поэтому существа, не имеющие внешнего облика Ангелов, безусловно, не могут ими быть. В сегодняшних «посмертных» опытах, по всей видимости, не бывает несомненных встреч с Ангелами, причину чего мы постараемся объяснить ниже.

Возможно ли, что «светлое существо» есть на самом деле демон, принявший вид Ангела света, чтобы искусить умирающего в момент, когда душа покидает тело? Д-р Моуди58 и другие исследователи действительно поднимают этот вопрос, но только для того, чтобы опровергнуть подобную возможность как не имеющую согласия с «хорошим» действием на умирающего данного явления. Понятия «зла» у таких исследователей наивны до предела. Д-р Моуди полагает, что «сатана, по-видимому, повелит своим служителям следовать путем ненависти и разрушения»59; он, похоже, совершенно незнаком с христианской литературой о подлинной природе бесовских искушений, неизменно представляющихся жертвам как нечто «хорошее».

Итак, каково православное учение о бесовских искушениях в час смерти? Св. Василий Великий, изъясняя слова псалма: Спаси мя от всех гонящих мя и избави мя. Да не когда похитит яко лев душу мою (Пс. 7, 2-3), дает такое объяснение: «Думаю же, что о мужественных Божиих подвижниках, которые чрез всю свою жизнь довольно боролись с невидимыми врагами, когда избегут [они] всех их гонений, находясь при конце жизни, князь века сего изведывает, чтобы удержать их у себя, если найдутся на них раны, полученные во время борьбы, или какие-нибудь пятна и отпечатки греха. А если будут найдены неуязвленными и незапятнанными, то как непобедимые, как свободные будут упокоены Христом. Посему пророк молится о будущей и настоящей жизни. Здесь говорит: спаси мя от гонящих, а там, во время испытания: избави мя, да не когда похитит яко лев душу мою. И сие можешь узнать от Самого Господа, Который перед страданием говорит: ныне князь мира сего грядет, и во Мне не имать ничесоже (Ин. 14, 30)»60.

В действительности не только христианским подвижникам приходится сталкиваться с бесовскими искушениями в час смерти. Св. Иоанн Златоуст в Беседах на Евангелие от Матфея красочно описывает то, что происходит с обычными грешниками во время их смерти. «Посему много услышишь рассказов об ужасах при последнем конце и страшных явлениях, которых самый вид нестерпим для умирающих, так что лежащие на одре с великою силою сотрясают оный и страшно взирают на предстоящих, тогда как душа силится удержаться в теле и не хочет разлучаться с ним, ужасаясь видения приближающихся Ангелов. Ибо если мы, смотря на страшных людей, трепещем, то какое будет наше мучение, как увидим приближающихся Ангелов грозных и неумолимые силы, когда они душу нашу повлекут и будут отторгать от тела, когда много будет она рыдать, но вотще и без пользы»61.

Православные жития полны такими повествованиями, цель демонов — запугать умирающих и заставить отчаяться в своем спасении. Св. Григорий в «Диалогах» рассказывает об одном богатом человеке, имевшем много грехов: «Незадолго до смерти он увидел отвратительных духов, стоящих перед ним и свирепо грозящих низвести его в глубины ада... Вокруг него собралась вся семья, плача и причитая. Хотя они не могли реально видеть бесов и их жуткие нападения, однако по репликам сего страждущего человека, по бледности его лица и по дрожанию его тела могли понять, что бесы присутствуют. В смертельном ужасе от этих устрашающих образов, он метался на постели из стороны в сторону... И вот теперь, почти изможденный и отчаявшийся в каком бы то ни было облегчении, он прокричал: “Дайте мне время до утра! Потерпите, по крайней мере, до утра!” Но на этом жизнь была из него исторгнута»62. Св. Григорий сообщает и о других подобных случаях, как и Беда в своей «Истории Английской Церкви и народа»63. В Америке XIX века такие случаи были обычными; вышедшая недавно антология содержит многочисленные описания видений, пережитых нераскаявшимися грешниками на смертном одре, под такими заголовками: «Я в огне — вытащите меня!», «О, спасите меня! Они тащат меня вниз!», «Я иду в ад!» и «Приближается дьявол, чтобы утащить мою душу в ад!»64.

Д-р Моуди тем не менее не отмечает ничего подобного: все опыты умирания в его книге (за исключением случаев самоубийств65) не содержат тех обстоятельств, о которых говорилось выше, независимо от того, являются умирающие людьми религиозными или нет. Результаты исследований д-ров Осиса и Харальдссона похожи на наблюдения д-ра Моуди.

Они пришли к тем же выводам, что и он, а именно: явление потусторонних посетителей воспринимается как нечто позитивное, пациент принимает смерть, эмоции положительные, приводят к умиротворению и душевному подъему, боли перед смертью утихают. Однако в индийских исследованиях треть пациентов, испытавших такие посещения, были охвачены чувством страха, подавленности и беспокойства от явления «ямдутов» (индуистские вестники смерти) и других существ; индусы пытались избавиться от них, всячески сопротивляясь. Один индийский служащий в последние минуты говорил: «Там кто-то стоит! У него тележка — и это, стало быть, ямдут! Он, должно быть, забирает кого-то с собой. Он поддразнивает меня, что, дескать, собирается взять именно меня!... Пожалуйста, держите меня. Я не собираюсь [умирать]». Боли усилились, и он умер66. Другой умирающий индиец «вдруг произнес: “Вот приближается ямдут, чтобы забрать меня. Спустите меня с кровати на землю, чтобы ямдут не нашел меня”. Он указал наверх: “Вон он”. Эта больничная палата находилась на первом этаже. Снаружи у стены здания росло большое дерево, на ветвях которого сидела огромная стая ворон. В тот момент, когда умирающего посетило видение, все вороны с пронзительным гвалтом внезапно взлетели с дерева, словно кто-то выстрелил из ружья. Изумленные, мы выбежали через открытую дверь палаты наружу, но ничего, что могло спугнуть их, не увидели. Обычно вороны сидели мирно, потому в памяти присутствующих запечатлелся оглушительный гвалт — в момент видения, как будто они почувствовали нечто ужасное. После этого пациент впал в бессознательное состояние и через несколько минут испустил дух»67. У некоторых «ямдутов» вид жуткий, что вызывает большой испуг у умирающих.

В этом состоит поразительное различие между американским и индийским опытами в исследованиях д-ров Осиса и Харальдссона, чему авторы не дают никакого объяснения. Естественно возникает вопрос: почему в современных американских опытах почти полностью отсутствует один элемент — страх, порождаемый жуткими потусторонними явлениями, общий для христианского опыта прошлого и для индийского — в настоящем?

Нам нет необходимости определять природу явлений умирающим; как мы отмечали, это зависит от того, чего умирающий ожидает и что готов увидеть. Христиане прошлых веков, имевшие живую веру в ад, мучимые угрызениями совести, часто в момент смерти видели бесов. Современные индийцы, более «примитивные» в своих верованиях и представлениях, нередко видят то, что соответствует их знанию о жизни после смерти; американцы, с их «просвещенными» взглядами, далеки от реального страха перед адом и существованием демонов, созерцают то, что согласуется с их комфортной жизнью и воззрениями.

Если быть объективным, демоны сами предлагают искушения, которые согласуют с духовным состоянием или чаяниями искушаемого. Перед боящимися ада демоны могут явиться в ужасных обличьях, чтобы заставить человека умереть в отчаянии; тем, кто не верит в ад (или протестантам, считающим, что они бесповоротно «спасены»), демоны предлагают искушения в иной форме, которая не обнаружит их злых намерений. Подобным образом даже христианскому подвижнику, немало от них пострадавшему, демоны могут явиться так, чтобы соблазнить его, а не устрашить.

Яркий пример такого предсмертного искусительства представляют собой бесовские козни св. Мавре, мученице III века. Будучи распята вместе с мужем, св. Тимофеем, и в течение девяти дней вися на кресте, она была искушаема дьяволом. В житии этих святых повествуется о том, как сама св. Мавра сообщает о них своему супругу, соучастнику в страданиях:

«Ободрись, брат мой, и отгони от себя сон; бодрствуй и уразумей то, что я видела: мне показалось, что предо мною, находившейся как бы в восторге, был человек, имевший в руке своей чашу, наполненную молоком и медом. Человек этот сказал мне: “Взявши это, выпей”. Но я сказала ему: “Кто ты?” Он же ответил: “Я ангел Божий”. Тогда я сказала ему: “Помолимся ко Господу”. Потом он сказал мне: “Я пришел к тебе для того, чтобы облегчить твои страдания. Я видел, что ты сильно хотела есть и пить, так как до сего времени ты не вкушала никакой пищи”. Снова я сказала ему: “Кто побудил тебя оказать мне эту милость? И какое дело тебе до моего терпения и пощения? Разве ты не знаешь, что Бог силен сотворить и то, что невозможно людям?” Когда я помолилась, то увидела, что человек тот отворачивал лицо свое на запад. Из этого я поняла, что это было обольщение сатанинское; сатана хотел искусить нас и на кресте. Вскоре видение то исчезло.

Потом подошел другой человек, и мне показалось, что он привел меня к реке, текущей молоком и медом, и сказал мне: “Пей”. Но я отвечала: “Я уже сказала тебе, что не буду пить ни воды, ни какого другого земного пития до тех пор, пока не испию чашу смерти за Христа, Господа моего, которую Он Сам приготовил для меня во спасение и жизнь вечную”. Когда я говорила это, тот человек пил из реки, и вдруг исчез и он сам, и река с ним»68. О третьем явлении св. Мавре, явлении истинного Ангела, будет изложено ниже, но и так ясно, с какой осторожностью настоящие христиане должны относиться к принятию «откровений» в момент смерти.

Итак, час смерти — время бесовских искушений, а потому к духовным опытам, переживаемым людьми в это время (даже если они выдаются за «посмертные», что предстоит обсудить ниже), должен применяться христианский подход, как и к любым другим духовным событиям. Равным образом и «духи», с которыми возможна встреча в это время, должны быть подвергнуты всеобщему испытанию, суть которого св. апостол Иоанн излагает в следующих словах: Испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире (1 Ин. 4, 1).

Критики сегодняшних «посмертных» опытов уже указали на сходство «светлого существа» с «духами-проводниками» и «духами-друзьями» медиумистического спиритизма. Давайте кратко ознакомимся со спиритическим учением, где говорится о «светлых существах» и их сообщениях. В одном классическом труде по спиритизму отмечается, что «учение духов всегда или практически всегда находится в соответствии с высокими моральными нормами; в вопросе веры оно всегда теистично, благоговеет перед ней, но не слишком вдается в догматические тонкости, занимающие умы епископов на церковных Соборах»69. Далее отмечается, что основа спиритического учения — любовь70, что жизнь после смерти — несомненный факт71, и это вдохновляет спиритов предпринимать труды по распространению «славного знания», и что «совершенные» духи утрачивают индивидуальность и становятся подобны «существам, оказывающим воздействие», все более наполняясь «светом»72. В своих гимнах спириты буквально призывают эти «светящиеся существа»:

Служители света блаженные, От смертных очей сокровенные... Вестников света пошлите средь ночи, Чтобы отверзть нам сердечные очи...73

Этого вполне достаточно, чтобы усомниться в «светлом существе», предстающем перед людьми, совершенно не знающими природу и изощренность демонских происков. Наши подозрения усиливаются, когда д-р Моуди сообщает, что умирающие описывают это существо как «человека забавного», с «чувством юмора», «развлекающего» и скрашивающего последние для них минуты74. Такое существо, с посланием, полным «любви и снисхождения», удивительно похоже на «обладающих хорошим чувством юмора» обычных духов из спиритических сеансов, которые суть демоны (если сеанс не является мнимым).

А посему некоторые заклеймили вообще весь «посмертный» опыт как бесовское наваждение. В книге, написанной протестантом, заявляется: «Мы чувствуем, что существуют некие новые и неизведанные опасности во всем этом обмане о жизни после смерти. Даже смутно доверяя сообщениям о клинических опытах, мы думаем, что они могут иметь серьезные последствия для людей, верующих в Библию.

Не один искренний христианин поверил в то, что “светлое существо” есть Иисус Христос; к сожалению, их можно легко одурачить»75. Подтверждая свою точку зрения, авторы книги проводят ряд замечательных параллелей между современными «посмертными» опытами и опытами медиумов и оккультистов прошлого, подчеркивая несомненный факт, что немало исследователей интересуются оккультизмом и контактируют с медиумами76.

В этих наблюдениях есть много истинного. Но без цельного христианского учения о загробной жизни самые благонамеренные «верующие в Библию» люди сбиваются с пути, отвергая подлинные свидетельства вместе с бесовскими прельщениями. Такие люди способны поверить обману в «посмертном» опыте.

Д-ра Осис и Харальдссон, имевшие непосредственное общение с медиумами, отмечают сходство между явлениями умирающим и практикой спиритизма. Но они подчеркивают и основное «разительное несходство» этих опытов: «Вместо продолжения мирского образа жизни (описываемой медиумами) переживший смерть погружается в совершенно новый образ бытия и восприятия действительности»77. Область «посмертных» опытов не кажется отличной от обычного медиумизма и спиритизма; другими словами, это сфера, где демонические искушения и внушения возможны, и их следует ожидать, особенно в дни, в которые мы живем, являясь свидетелями все новых и новых духовных соблазнов, включая великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных (Мф. 24, 24).

Нам подобает быть очень осторожными и разборчивыми в отношении «светлых существ», являющихся в момент смерти. Они весьма похожи на бесов, выдающих себя за Ангелов света, чтобы прельстить умирающего и того, кому он впоследствии расскажет эту историю, если ему удастся выжить (а о том, что шансы на его возвращение к жизни есть, бесы хорошо осведомлены). В итоге наше суждение о «посмертных» явлениях придется основывать на учении, из них вытекающем: внушено ли оно «духовным существом», видимым в момент смерти, просто подразумевается или выводится из опытов. Мы подойдем к этому вопросу, когда разбор сути явлений будет окончен. Некоторые из «умерших» и возвращенных к жизни (обычно те, кто был «религиозен» или стал таковым) отождествляют встреченное «светлое существо» не с Ангелом, а с незримым присутствием Самого Христа. У таких людей «посмертный» опыт сопряжен с другим, который для православных христиан наиболее загадочен, но встречается в «посмертных» явлениях, — с созерцанием «неба».

IV. Современный опыт «неба»

В книге «Жизнь после жизни» д-р Моуди отмечает, что люди, о которых он пишет, скорее всего, не переживали «картин грядущего» и проявляют недоверие к раю и аду, как и к «награде-наказанию в загробной жизни»78.

Его последующие опросы в «Размышлениях о жизни после жизни» выявили «посмертные» опыты «других сфер, их можно было бы назвать “райскими”»79. Один мужчина оказался в «сельской местности с речками, лугами, деревьями, холмами»80; женщина пребывала в похожем «прекрасном месте»: «Вдали... я видела город. Там здания, залитые ярким светом, располагались группами. Люди вокруг были счастливы. Искрилась вода в бьющих фонтанах... Город света — так, думаю, можно его назвать»81.

Подобные явления, как можно судить по ряду новых книг, достаточно общие. Ранее упомянутые протестантские авторы верят, что такой опыт (по крайней мере, там, где образы носят ясный библейский характер) — христианский и его следует отличать от других «посмертных» событий, суть которых — бесовские наваждения. «Неверующие опытно переживают ложные видения, источник которых по Библии — сатана; верующие, освященные библейской истиной, имеют правильное ви́дение того, что с ними совершается»82. Действительно ли это так или же опыт верующих на самом деле гораздо ближе к опыту неверующих, чем представляется авторам?

Свидетельницей такого «христианского» опыта стала Бетти Мальц, опубликовавшая книгу о двадцативосьмиминутном пребывании «вне тела», пока она переживала клиническую смерть. После смерти она тотчас ощутила себя «восходящей по красивому зеленому холму... Я шла по траве такого ярко-зеленого цвета, какой я никогда ранее не видела». Ее сопровождала фигура, «высокая, похожая на мужскую, в широкой одежде. Я спрашивала себя, не Ангел ли это... Пока мы шли бок о бок, я не видела солнца, но повсюду был свет. Слева, вдали, большое разнообразие растущих цветов, деревья, кустарники... Мы пришли к величественному серебристому сооружению, похожему на дворец без башен. Из него слышались мелодичные голоса, гармонично сливающиеся в хор, я уловила слово “Иисус”... Ангел, подойдя к воротам, положил на них ладонь. Ворота — их я не видела раньше — были сплошь из жемчуга, высотой около двенадцати футов». Когда они отворились, «предстала золотистая улица с покрытием из стекла. Золотистый свет был слепящим. Никого не было кругом, но я ощущала чье-то присутствие. Внезапно поняла: этим светом был Иисус». Получив приглашение войти в ворота, она вспомнила о своем отце, который за нее молился. Ворота закрылись; спустившись с холма, она заметила солнце, восходящее над сияющей драгоценными камнями стеной, которое вскоре превратилось в восход над городом Тер-От (Terre-Haute), где в больнице она вернулась в свое тело, и все признали это чудом83.

Отличается ли данный опыт от всего, о чем сообщает д-р Моуди? Христианское ли это ви́дение «неба» (госпожа Мальц — протестантка по вероисповеданию, и ее вера укрепилась после пережитого)? Православный читатель не столь уверен в таковом, как протестантские авторы. Каким бы ни обладали мы знанием о восхождении души к небу после смерти, через что она проходит и как туда попадает (об этом ниже), предыдущий опыт не слишком отличается от мирских впечатлений, о которых пишут повсюду. Если оставить христианскую окраску, приданную верующей протестанткой (Ангел, гимн, присутствие Иисуса), налицо несколько моментов, общих с мирскими: ощущение мира, покоя (контраст с месяцами ее тяжелой болезни), «светлое существо», которое и другие отождествляют с Иисусом, приближение к области, лежащей по ту сторону «границы». Немного странно, что она видит восход солнца, принадлежащий миру земному, над сверкающими драгоценными каменьями стенами, если это было небо... Как понимать все сие? В ряде новых книг приводятся похожие опыты, анализ которых позволит сформировать более ясную картину того, что происходит.

Одна из книг — «Голоса на краю вечности» — составлена из «христианских» (больше — протестантских) случаев умирания и «посмертного» бытия. В одном из приведенных случаев женщина «умерла», освободилась от тела и очутилась в месте, наполненном светом, льющимся из распахнутого в «небо окна». «Все земные радости померкли перед увиденным мною. Мне хотелось присоединиться к большой группе детей, веселящихся и поющих в яблоневом саду... На деревьях благоухали цветы, и на них в то же время висели спелые красные плоды. Пребывая там и упиваясь красотой, я постепенно ощутила “присутствие” радости, сострадания и любви. Мое сердце стремилось стать частью этого». После пятнадцатиминутного пребывания по ту сторону жизни она вернулась в свое тело. «Оставшуюся часть дня и весь следующий день иной мир для меня был более реальным, чем тот, в который вернулась»84, — свидетельствовала женщина. Это событие стало причиной «духовной» радости, похожей на ту, что пережила госпожа Мальц, и придало новый религиозный смысл ее жизни, но увиденный ею образ «неба» был иным.

Яркий «посмертный» опыт имел врач из Вирджинии Джордж Ричи. Краткое сообщение о произошедшем было напечатано в «Гайдпост мэгэзин» (“Guideposts Magazine”) в 1963 году, а более пространная версия — в виде книги «Возвращение из завтра», выпущенной издательством «Чозен букс» (Chosen Books). Согласно этому сообщению, в молодости Джорж Ричи пережил пребывание вне тела (смерть была констатирована). Когда Ричи вернулся в маленькую комнату, где он лежал, тогда и понял, что «мертв». Комнату залил свет, и он чувствовал, что это Христос. «В Его присутствии я ощутил такое утешение и такую радость, что в изумленном восхищении я захотел навсегда расстаться с собой». После промелькнувших перед ним событий его жизни и вопроса: «Как ты использовал свое время на земле?» — он увидел три видения. Первые два открыли перед ним «иной мир, занимающий пространство», что и земля, и со многими земными образами (улицы, деревни, университеты, библиотеки, лаборатории). «На мир, идущий к своему концу (final world), я взглянул лишь мимоходом. Теперь мы, наверное, были не на земле, а где-то далеко, вне всякой связи с ней. На большом расстоянии от себя я увидел город, и причем город, если можно такое понять, выстроенный из света... стены, дома, улицы излучали свет, по ним двигались светящиеся существа, как и некто, стоящий рядом со мной. Видение сие было мимолетным. В следующее мгновение стены маленькой комнаты сомкнулись, слепящий свет померк, мною овладел странный сон»85. Джордж Ричи никогда не читал о жизни после смерти; этот случай сделал его активным членом протестантской церкви.

Этот потрясающий случай имел место в 1943 году, но подобные воскрешения неуникальны, если их сопоставить с реанимационными отчетами за последние несколько лет. Протестантский пастор Норман Винсент Пил, регистрируя похожие события, дает такой комментарий: «Я не считаю, что это галлюцинации, видения, сновидения. Много лет я потратил на беседы с людьми, которые были на краю “чего-то” и заглядывали туда, все единодушно говорили о мире, свете, красоте, — чтобы у меня осталось сомнение»86. В книге «Голоса на краю вечности» приводятся многочисленные примеры из трех антологий XIX века о видениях на смертном одре и опытах предсмертных переживаний. Хотя ни один из этих примеров не столь подробен, как некоторые из недавних случаев, они дают убедительные доказательства того, что видения умирающим потустороннего были довольно распространенным явлением. Те, кто считал себя христианином и готовым к смерти, испытывали чувство мира, радости, видели свет, Ангелов, «небеса», а неверующие (в более религиозной Америке XIX века!) часто видят бесов и ад.

Установив факт этих видений, мы должны ответить на вопрос: какова их природа? Действительно ли видение «неба» распространено среди тех, кто, умирая, как христиане (насколько они это понимают), остаются вне Церкви Христовой, Церкви Православной?

В наших рассуждениях о природе и ценности таких опытов мы вернемся к вопросу о «встрече с другими». Проанализируем опыты смерти нехристиан, чтобы увидеть, насколько они отличны от опытов смерти тех, кто исповедует себя христианином. Если нехристиане обычно видят «небеса», то придется признать их опыты естественными для каждого, а не исключительно христианскими. Книга д-ров Осиса и Харальдссона имеет множество таких свидетельств.

Исследователи сообщают примерно о семидесяти пяти случаях созерцания потустороннего мира умирающими пациентами. Некоторые описывают необычайно красивые луга и сады, другие видят врата, за которыми прекрасное селение или город, слышат небесную музыку. Часто ко всему этому примешиваются мирские образы, как на примере с американкой, приехавшей в чудный сад на такси, или с индианкой, отправившейся в «небо» на корове87, или же с нью-йоркцем, который, попав на поле с пышной растительностью, почувствовал в душе «счастье и радость», видя при этом здания Манхэттена и парк развлечений88.

Знаменательно то, что следует из работы Осиса и Харальдссона: индусы видят «небо» так же часто, как и христиане. Но если последним является «Иисус» и «ангелы», то первые нередко видят индуистских богов и храмы89. Еще важнее, что глубина религиозности пациентов не влияет на способность видеть потусторонние видения. «Глубоко религиозные пациенты видели сады, ворота и небеса ничуть не чаще, чем менее религиозные или вообще не религиозные»90. Действительно, один из членов Индийской коммунистической партии, атеист и материалист, во время смерти был перенесен в «прекрасное неземное место... Слышал музыку и видел вдалеке поющих. Осознав, что вернулся к жизни, сожалел об утраченном видении»91. Другой человек при попытке самоубийства, умирая, сообщил: «Я на небесах. Вокруг много улиц с домами и большими деревьями, ветви которых усыпаны сладкими плодами и поющими маленькими птичками»92. Большинство переживших подобные опыты ощущали безмерную радость, умиротворение, спокойствие, готовность принять смерть, лишь немногие хотели вернуться к жизни93.

Из всего сказанного ясно, что надлежит быть чрезвычайно осторожными в истолковании видений «неба», которые видят умирающие или «умершие». Как ранее, при анализе «встреч с другими» в главе II, так и ныне мы должны четко разграничить подлинные, благодатные видения горнего мира и естественные впечатления, которые хотя и выходят за пределы человеческого опыта, но ни в какой степени не являются духовными и ничего не сообщают о реальности небес или ада, как преподается христианством.

Нам предстоит самая ответственная часть исследований «посмертного» и предсмертного опытов: приложив к ним подлинное православное учение о загробной жизни, вынести суждение о таких опытах, определить важность и значение их для нашего времени. Так или иначе уже можно дать предварительную оценку опытов «неба», о которых сегодня столь привычно рассказывают: большинство из них не имеют ничего общего с христианским созерцанием неба. Они имеют не духовное, а мирское содержание и столь мимолетны, легкодостижимы, заурядны в своей образности, что не может быть серьезного сопоставления с истинными христианскими видениями прошлых веков, некоторые из которых будут описаны ниже. Самый «духовный» элемент в них — ощущение присутствия «Христа» — в который раз свидетельствует о духовной незрелости тех, кто вовлечен в эти опыты. У христианских святых Божественное присутствие рождало глубокое благоговение, покаяние и страх перед Богом (примером может служить явление Христа святому апостолу Павлу по пути в Дамаск — см. Деян. 9, 3-9), а опыты наших дней вызывают состояния «успокоения» и «умиротворенности», характерные для спиритического движения пятидесятников.

Нет сомнений, что эти случаи необычны; многие из них нельзя свести к галлюцинациям; по-видимому, они возникают вне рамок земной жизни, в сфере между жизнью и смертью.

Что же это за сфера? Чтобы понять и ответить на данный вопрос, рассмотрим истинное христианское свидетельство, а затем проанализируем, как и д-р Моуди с другими пишущими на эту тему, сочинения современных оккультистов и тех, кто бывал в «иных» мирах. Последний источник, если понимать его правильно, дает удивительное подтверждение христианской истины.

Для начала поставим вопрос: что это за область, куда, согласно христианскому учению, душа после смерти попадает прежде всего?

V. Воздушная область духов

Для того чтобы понять, в какую область входит душа в момент смерти, мы должны рассмотреть человеческую природу во всей ее полноте. Какова была природа человека до его грехопадения? Какие изменения произошли после падения? Какими способностями владеет человек для вступления в общение с существами духовными?

Наиболее обстоятельный православный ответ на эти вопросы мы найдем в третьем томе указанного Собрания сочинений свт. Игнатия Брянчанинова, к которому уже обращались, когда касались учения об Ангелах. Свт. Игнатий посвятил часть данного тома анализу «чувственного восприятия духов», то есть явления Ангелов и бесов людям. В дальнейшем мы будем цитировать данный труд94, в котором православное святоотеческое учение трезвенно и точно передается одним из величайших православных отцов нашего времени95.

1. Первозданная природа человека

«“До падения человека тело его было бессмертно, чуждо недугов, чуждо настоящей его дебелости и тяжести, чуждо греховных и плотских ощущений, ныне ему естественных” (Преп. Макарий Великий. Слово 4). Чувства его были несравненно тоньше, действие их было несравненно обширнее, вполне свободно. Облеченный в такое тело, с такими органами чувств, человек был способен к чувственному ви́дению духов, к разряду которых он принадлежал душою, был способен к общению с ними, к тому Боговидению и общению с Богом, которые сродни святым духам. Святое тело человека не служило для сего препятствием, не отделяло человека от мира духов. Человек, облеченный в тело, способен был для жительства в рае, в котором ныне способны пребывать одни святые, и одними душами своими, в который взойдут и тела святых по воскресении. Тогда эти тела оставят в гробах свою дебелость, усвоившуюся им по падении; тогда они соделаются духовными, даже духами, по выражению преподобного Макария Великого (Слово 6, 13), явят в себе те свойства, которые им даны были при сотворении96. Тогда человеки снова вступят в разряд святых духов и в открытое общение с ними. Образец тела, которое вместе было и тело, и дух, мы видим в теле Господа нашего Иисуса Христа по Его воскресении.

2. Грехопадение человека

Падением изменились и душа, и тело человеческия. В собственном смысле падение было для них вместе и смертию. Видимая и называемая нами смерть в сущности есть только разлучение души с телом, прежде того уже умерщвленных отступлением от них истинной жизни, Бога. Мы рождаемся уже убитыми вечною смертию! Мы не чувствуем, что мы убиты, по общему свойству мертвецов не чувствовать своего умерщвления! Недуги нашего тела, подчинение его неприязненному влиянию различных веществ из вещественного мира, его дебелость суть следствия падения. По причине падения наше тело вступило в один разряд с телами животных; оно существует жизнию животных, жизнию своего падшего естества. Оно служит для души темницею и гробом.

Сильны употребляемые нами выражения! Но они еще недостаточно выражают ниспадение нашего тела с высоты состояния духовного в состояние плотское. Нужно очищение себя тщательным покаянием, нужно ощутить хотя в некоторой степени свободу и высоту состояния духовного, чтобы стяжать понятие о бедственном состоянии нашего тела, о состоянии его мертвости, причиненной отчуждением от Бога.

В этом состоянии мертвости, по причине крайней дебелости и грубости, телесные чувства не способны к общению с духами, не видят их, не слышат их, не ощущают. Так, притупленная секира уже не способна к употреблению по ея назначению. Святые духи уклонились от общения с человеками как с недостойными такого общения; духи падшие, увлекшие нас в свое падение, смесились с нами и, чтоб удобнее содержать нас в плену, стараются соделать и себя, и свои цепи для нас незаметными. Если же они и открывают себя, то открывают для того, чтобы укрепить свое владычество над нами.

Всем нам, находящимся в рабстве у греха, надо знать, что общение со святыми Ангелами не свойственно нам по причине нашего отчуждения от них падением, что нам свойственно, по той же причине, общение с духами отверженными, к разряду которых мы принадлежим душою, — что чувственно являющиеся духи человекам, пребывающим в греховности и падении, суть демоны, а никак не святые Ангелы. “Душа оскверненная, сказал святой Исаак Сирский, не входит в чистое царство и не сочетавается с духами святых” (Слово 74). Святые Ангелы являются только святым человекам, восстановившим с Богом и с ними общение святой жизнию97.

3. Общение с падшими духами

Хотя демоны, являясь человекам, наиболее принимают вид светлых Ангелов для удобнейшего обмана, хотя и стараются иногда уверить, что они — человеческие души, а не бесы98, хотя они иногда и предсказывают будущее, хотя открывают тайны, но вверяться им никак не должно. У них истина перемешана с ложью, истина употребляется по временам только для удобнейшего обольщения.

Ведь сатана преобразуется во Ангела светла и служители его преобразуются, яко служители правды (2 Кор. 11, 14-15), — сказал святой апостол Павел»99.

«Общее правило для всех человеков состоит в том, чтоб никак не вверяться духам, когда они явятся чувственным образом, не входить в беседу с ними, не обращать на них никакого внимания, признавать явление их величайшим и опаснейшим искушением. Во время этого искушения должно устремлять мысль и сердце к Богу с молитвою о помиловании и об избавлении от искушения. Желание видеть духов, любопытство узнать что-нибудь о них и от них есть признак величайшего безрассудства и совершенного незнания нравственных и деятельных преданий Православной Церкви. Познание духов приобретается совершенно иначе, нежели как то предполагает неопытный и неосторожный испытатель. Открытое общение с духами для неопытного есть величайшее бедствие или служит источником величайших бедствий.

Боговдохновенный писатель Бытейской книги говорит, что по падении первых людей Бог, произнесши приговор над ними, еще до изгнания их из рая, сотвори им ризы кожаны и облече их (Быт. 3, 21). Ризы кожаные, по объяснению святых отцов (Св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. III, 1), означают нашу грубую плоть, которая, при падении, изменилась: утратила свою тонкость и духовность, получила настоящую свою дебелость. Хотя начальною причиною изменения и было падение, но изменение совершилось под влиянием Всемогущего Творца, по неизреченной Его милости к нам, к нашему величайшему благу. Между прочими полезными для нас последствиями, истекающими из состояния, в котором ныне находится наше тело, мы должны указать на то, что, чрез допущение дебелости нашему телу, мы сделались неспособными к чувственному видению духов, в область которых мы ниспали... Премудрость и благость Божия положила преграду между человеками, низверженными на землю из рая, и духами, низверженными на землю с неба, — грубую вещественность тела человеческого. Так земные правительства отделяют темничною стеною злодеев от общества человеческого, чтоб они по произволу не вредили этому обществу и не развращали прочих человеков (Преп. Иоанн Кассиан. Собеседование VIII, 12). Духи падшие действуют на человеков, принося им греховные помыслы и ощущения; до чувственного ви́дения духов достигают весьма немногие человеки»100.

«Душа, облеченная в тело, закрытая и отделенная им от мира духов, постепенно образует себя изучением закона Божия, или, что то же, изучением христианства, и стяжавает способность различать добро от зла (ср. Евр. 5, 14). Тогда даруется ей духовное ви́дение духов и, если то окажется сообразным с целями руководствующаго ею Бога, чувственное, так как обман и обольщение для нее уже гораздо менее опасны, а опытность и знание полезны.

При разлучении души от тела видимою смертию мы снова вступаем в разряд и общество духов. Из этого видно, что для благополучного вступления в мир духов необходимо благовременное образование себя законом Божиим, что именно для этого образования и предоставлено нам некоторое время, определяемое каждому человеку Богом для странствования по земле. Это странствование называется земною жизнию»101.

4. Отверзение чувств

«Человеки делаются способными видеть духов при некотором изменении чувств, которое совершается неприметным и необъяснимым для человека образом. Он только замечает в себе, что внезапно начал видеть то, чего доселе не видел и чего не видят другие, — слышать то, чего доселе не слышал. Для испытавших на себе такое изменение чувств оно очень просто и естественно, хотя необъяснимо для себя и для других; для неиспытавших — оно странно и непонятно. Так, всем известно, что люди способны погружаться в сон; но что за явление — сон, каким образом незаметно для себя мы переходим из состояния бодрости в состояние усыпления и самозабвения — это остается для нас тайною. Изменение чувств, при котором человек входит в чувственное общение с существами невидимого мира, называется в Священном Писании отверзением чувств. Отверзе Бог, — говорит Писание, — очи Валааму, и узре Ангела Божия противостояща на пути, и меч извлечен в руце его (Чис. 22, 31). Окруженный врагами, пророк Елисей, чтоб успокоить устрашенного слугу своего, помолися и рече: Господи, отверзи ныне очи отрока, да узрит. И отверзе Господь очи его, и виде, и се, гора исполнь коней, и колесница огненна окрест Елиссеа (4 Цар. 6, 17)102.

Из приведенных мест Священного Писания явствует, что телесные чувства служат как бы дверями и вратами во внутреннюю клеть, где пребывает душа, что эти врата отворяются и затворяются по мановению Бога. Премудро и милосердно пребывают эти врата постоянно заключенными в падших человеках, чтоб заклятые враги наши, падшие духи, не вторгались к нам и не губили нас. Эта мера тем необходимее, что мы по падении находимся в области падших103 духов, окружены ими, порабощены ими. Не имея возможности ворваться к нам, они извне подают нам знать о себе, принося различные греховные помыслы и мечтания, ими привлекая легковерную душу в общение с собою. Непозволительно человеку устранять смотрение Божие и собственными средствами, по попущению Божию, а не по воле Божией, отверзать свои чувства и входить в явное общение с духами. Но и это случается. Очевидно, что собственными средствами можно достигнуть общения только с падшими духами. Святым Ангелам не свойственно принимать участие в деле, несогласном с волею Божиею, в деле, неблагоугодном Богу. Чем влекутся человеки к вступлению в открытое общение с духами? Легкомысленные и не знающие деятельного христианства увлекаются любопытством, незнанием, неверием, не понимая, что, вступив в такое общение, они могут нанести себе величайший вред»104.

«Мысль, что в чувственном ви́дении духов заключается что-либо особенно важное, ошибочна. Чувственное видение, без духовного, не доставляет должного понятия о духах, доставляет одно поверхностное понятие о них, очень удобно может доставить понятия самые ошибочные, и их-то наиболее и доставляет неопытным и зараженным тщеславием и самомнением. Духовного ви́дения духов достигают одни истинные христиане, а к чувственному наиболее способны люди самой порочной жизни... Весьма немногие способны к нему по естественному сложению105; весьма немногим являются духи по поводу какого-либо особенного обстоятельства в жизни. В последних двух случаях человек не подлежит порицанию, но должен приложить все тщание, чтоб выйти из этого положения как весьма опасного. В наше время многие позволяют себе входить в общение с падшими духами посредством магнетизма [спиритизма]106, падшие духи обыкновенно являются в виде светлых Ангелов, обольщают и обманывают различными интересными сказками, перемешивая правду с ложью, — всегда причиняют крайнее душевное и даже умственное расстройство»107.

«Да не мнят о себе что-либо увидевшие чувственно духов, даже святых Ангелов: это видение одно, само по себе, нисколько не служит свидетельством о достоинстве видевших: к нему способны не только порочные человеки, но и самые бессловесные животные (Чис. 22, 23)»108.

5. Опасность общения с духами

«Видение чувственными очами духов приносит всегда больший или меньший вред тем человекам, которые не имеют духовного ви́дения. Здесь, на земле, образы истины перемешаны с образами лжи (св. Исаака Сирского Слово 2), как в стране, в которой перемешано добро со злом, как в стране изгнания падших ангелов и падших человеков»109.

«Видящий чувственно духов легко может быть обманут в свое повреждение и погибель. Если же он, при ви́дении духов, окажет доверенность к ним или легковерие, то он непременно будет обманут, непременно будет увлечен, непременно будет запечатлен непонятною для неопытных печатью обольщения, печатью страшного повреждения в своем духе, причем часто теряется возможность исправления и спасения. Со многими, с весьма многими это случалось. Случилось это не только с язычниками, которых жрецы были по большей части в открытом общении с демонами; случилось это не только со многими христианами, не знающими тайн христианства и по какому-нибудь обстоятельству вступившими в общение с духами; случалось это со многими подвижниками и иноками, не стяжавшими духовного ви́дения духов и увидевшими их чувственно.

Одним только христианским подвижничеством доставляется правильный, законный вход в мир духов. Все прочие средства незаконны и должны быть отвергнуты как непотребные и пагубные. Истинного Христова подвижника вводит в ви́дение Сам Бог. Когда руководит Бог, тогда отделяются призраки истины, в которые облекается ложь, от истины; тогда даруется подвижнику, во-первых, духовное ви́дение духов, подробно и с точностью обнаруживающее пред ним свойства этих духов. Уже после этого даруется некоторым подвижникам чувственное ви́дение духов, которым пополняются познания о них, доставленные ви́дением духовным»110.