Ради денег на всё пойду

Глава 2

Летом Оксана Романовна жила в доме с садом и огородом. Надо было ухаживать за плодовыми деревьями, за теплицами с огурцами и томатами. Большие грядки с клубникой нуждались в особом внимании. Клубника в Энске славилась тем, что была необычайно вкусная. Вся эта работа требовала больших физических усилий. На удивление, у неё на всё хватало сил. Энергией эту женщину Бог не обидел. Всё у неё спорилось в руках. Как-то за ужином она завела разговор со своим сыном. Михаил так и не ушёл жить к отцу. Он рассказал ей об обстановке в «НИИЗа-рубежМедицине». Он там работал старшим специалистом в финансовой службе. Квартиру в Москве пока не купил.

— Миша, я на похоронах Петра Ильича Коршунова мельком слышала, что у вас в институте большие деньги пропали. Ты чего молчишь? Матери ничего не сообщаешь. Весь город об этом говорит.

— Что ещё говорят? Поди, сплетни всякие.

— Ты там работаешь, тем более в финансовой службе. У тебя, наверно, более точные сведения есть о произошедшем.

— Мам, во-первых, нам заместитель генерального директора по экономической безопасности запретил с кем-либо на эту тему разговаривать.

— Ну, я же тебе не «кто-либо», а твоя мама. Я должна знать, как у моего сына обстоят дела на работе.

— Мама, это обычное женское любопытство. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Вот когда женишься, заведёшь своих детей, будешь им давать такие советы. А мне выкладывай всё как есть. — тоном, не терпящим возражений, заявила Оксана Романовна. Она привыкла, чтобы на работе и в семье ей все и обо всём рассказывали правду. Иначе греха не оберёшься. Тем более материнское сердце волновалось, как бы с её сыном не произошло несчастье. Там, где исчезают большие деньги, всегда находят стрелочника.

— Мама, я старший специалист по маркетингу финансовой службы и тонкостей пока никаких не знаю.

— Рассказывай, что знаешь. — Она присела на стул, выжидая, готовясь слушать сына. Даже стакан с чаем отставила.

— Мам, действительно чуть больше сорока миллионов долларов наш главный бухгалтер Евгений Львович Жушман уговорил Петра Ильича положить на хранение в сберегательный банк миллионера Брянского. Это было лет десять назад. Я ещё в НИИ не работал. Недавно банк обанкротился. Этим делом занимается наш заместитель по экономической безопасности. Он обещал, что какие-то немалые деньги наша фирма получит. Он активно участвует в заседаниях арбитражного суда. По его словам, дело движется в нашу пользу. Вот что я могу сказать о сорока миллионах. Больше ничего не знаю.

— Представляю, о ком ты говоришь. Это тот Женя Жушман, что живёт на Советской в трёхэтажном особняке с балконом? Домик огорожен высоченным кирпичным забором. Разъезжает он на дорогой машине, по-моему, на «бентли».

— Мам, у него не было «бентли». Он ездил на BMW представительского класса. Он ее называл «бээмвэшкой». Сейчас на ней ездит его дочь. Она живёт в его особняке. Сам он уже месяца два как уехал, кажется, в Бельгию, где у него живут родственники.

— Пусть будет так. Зато я сама видела его загулы в ресторане. Как богатенький купчишка, деньгами швырялся.

— Ты, наверно, в ресторане видела его прощание с друзьями перед отъездом за границу. Меня тоже приглашали, но я не пошёл. Вот самой не надо ходить в рестораны.

— Мал ещё матери указывать, куда ходить. Лучше расскажи, что с облигациями на сумму более четырёх миллионов долларов.

— Мам, об этом я бы не хотел тебе рассказывать.

— Это ещё что за новость?! Нука, сейчас же всё выкладывай, — оживилась Оксана, почувствовав, что сын знает подробности и, возможно, имеет к этому какое-то отношение.

— Мама, ты не волнуйся. Это всё было давно, и я уже забыл, как там всё происходило. Но хорошо помню, что я действовал в соответствии с соглашением о приёме меня на работу в «НИИЗарубежМедицину». Я ничего не нарушал и выполнял возложенные на меня обязанности. Мне так сказали Дмитрий Иванович и Елизавета Борисовна. Это всё, что я могу сказать.

— Нет. Это не всё. Говори, когда и что ты там не нарушил. И почему тебя не считают виноватым заместитель директора и заместитель главного бухгалтера? Значит, ты каким-то образом связан с исчезновением четырёх миллионов долларов?

— Мама, это было лет пять назад, я только начал работать и учиться.

— У тебя как у финансиста память на операции с деньгами должна быть очень хорошей, и ты никогда на память не жаловался.

— Хорошо. Попробую вспомнить. Ну, во-первых, не долларов, а облигаций. Во-вторых, на основании указания ныне покойного Петра Ильича получил их в одном банке и передал их же по акту в наш институт. Через несколько дней я же передал эти облигации в ООО, по-моему, «Малахит», а затем на основании поручения нашего директора продал их в другой банк. Вот и всё.

— Нет, дорогой, это не всё. Я тоже имею отношения с банками, но никогда не поручаю проведение валютных или крупных денежных операций в рублях молодым сотрудникам бухгалтерии. Для этого есть главный бухгалтер и опытный кассир. Я специально окончила бухгалтерские курсы и кое в чём разбираюсь.

— Мама, я тоже кое в чём разбираюсь. Ты, наверно, забыла, что у меня есть диплом об окончании Финансовой академии. Я слушал лекции опытных учёных и практиков. Я уже не один год работаю в финансовой службе крупного научного заведения.

— Вся беда в том, почему тебе, студенту-заочнику в то время, поручили проведение финансовых операций с крупной суммой, а не заместителю главного бухгалтера или заместителю директора по экономической безопасности?

— Мама, потому, что Елизавета Борисовна в тот период была больна, а Дмитрий Иванович никогда в проведении финансовых операций не участвовал. Главный бухгалтер был в отпуске. Отдыхал в Турции. Пётр Ильич мне специально выписывал доверенность на проведение всех действий с облигациями. Кроме того, я тогда получил премию. Ты помнишь.

— Помню, я ещё удивилась. Только начал работать — и вдруг премия. Теперь как бы тебе за эти сребреники не пришлось расплачиваться. Ты скажи, следователь из полиции тебя на эту тему допрашивал?

Михаил немного задержался с ответом, потом твёрдо сказал:

— Нет. Я думаю, никто меня виноватым в продаже облигаций займа не считает. При чём здесь следователь? Хотя вчера мне Наталья Ивановна, секретарь генерального директора, намекала, что операцией с облигациями будет заниматься следствие.

— Вот, миленький, почему выбор при проведении действий с получением и передачей облигаций пал именно на тебя — молодого финансиста.

— Мама, я сегодня устал на работе. Давай закончим этот пустой разговор. Завтра снова на работу. Я хочу спать.

— Ладно. Иди спи. Перед сном попытайся всё вспомнить в деталях. Может, утром у тебя вся картина действий с облигациями восстановится. На всякий случай. Эти воспоминания тебе могут пригодиться. Я вряд ли сегодня усну.

— Мама, не волнуйся, твой сын честный парень и в грязных делах не замешан. Спокойной ночи тебе.

— Будем надеяться, что это так.

Ночью Оксана Романовна долго не могла уснуть. Её тревожили мысли о судьбе сына. Двадцать семь лет оболтусу. Ещё не женат. Рвался в Москву. Хорошо, что не получилось с покупкой квартиры там. Связался с мошенницей. Слава богу, что всё закончилось благополучно. Деньги остались целыми. Повезло, что Владислав тогда оказался рядом. А сейчас он далеко. Связи с ним нет. Да если бы и была, она звонить ему не будет. Старое не вернёшь. Что прошло, то прошло. Вот снова возникла очень подозрительная ситуация. Хоть и давно операция с облигациями произошла, но нервы можно попортить сильно. Не дай Бог, чтобы чего-нибудь хуже не случилось. Об этом и думать даже не хочется. А если начнутся допросы?.. Знает она нынешние порядки, на сына, ещё, по её мнению, молокососа, могут всё свалить. Так, ворочаясь с боку на бок, она смогла уснуть только под утро.

Михаил тоже долго не спал. Не потому, что выполнял мамино поручение — вспомнить детали операции с облигациями внутреннего валютного займа. Его взволновал допрос следователя по делу с облигациями. Он об этом не сказал матери, так как не хотел её ещё сильнее беспокоить. Она и без того тревожится, по его мнению, напрасно. Тем не менее некоторая озабоченность у Михаила возникла. Видимо, Дмитрий Иванович серьёзно взялся за возвращение денег и ценных бумаг в бюджет института. Зашевелился следственный отдел полиции. При Петре Ильиче никто и говорить о потерянных деньгах не думал. Однако следователь ничего, что могло бы его насторожить, не сказал. Это маме всё кажется серьёзным.

Успокоившись, Михаил уснул здоровым сном. Утром свежий, бодрый, полный сил и энергии он пошёл на работу в НИИ.

Глава 3

Не прошло и двух недель после разговора с матерью, Михаила арестовали. Материнское сердце не обманешь, оно заранее чувствует надвигающуюся на детей беду. Арестовали его сразу после обеда на выходе из кафе, предложили прокатиться в ОВД на несколько минут. Только вечером разрешили воспользоваться правом на один звонок родственникам. Позвонил отцу. Он всё-таки бывший работник полиции и больше разбирается в полицейских делах. Маме сможет сказать и сразу успокоить. Арест явно лишний. Он не чувствует за собой вины, и его должны освободить. Скрываться от следствия он не намерен.

— Папа, меня арестовали, — так, без вступлений, начал своё сообщение Миша. В его голосе чувствовались тревога, беспомощность и желание найти поддержку.

— С обвинительным заключением тебе дали ознакомиться? — Да, дали.

— В чём тебя обвиняют?

— Меня обвиняют в совершении мошенничества в группе лиц и в крупном размере.

— Ты мошенник?! Не поверю.

— Я тоже ничего понять не могу.

— Ну, какой ущерб и кому ты причинил?

— Мне вменяют в вину хищение четырёх миллионов сто двадцати трёх тысяч долларов США.

— Ну и где эта куча валюты находится?

— Папа, ты чего, издеваешься надо мной?! Никакой валюты я не похищал. Речь идёт об облигациях внутреннего валютного займа.

— Хорошо. Где находятся похищенные облигации?

— Папа, у меня кончается время на разговор. Привези мне что-нибудь поесть и туалетные принадлежности. Сейчас повезли в суд задержанных за массовые беспорядки. С ними разберутся и всех повезут в следственный изолятор.

— Ладно, привезу всё, что надо. Держись. Это необоснованное обвинение. Ты не мог такое совершить. Это я тебе говорю как бывший мент.

Никита Михайлович Сухин собрал передачу из продуктов, что нашлись в доме. В ванной комнате завернул в свежее полотенце туалетные принадлежности. Всё сложил в пластиковый пакет и на своей «мазде» приехал в городское ОВД. Поздоровался с оперативным дежурным по отделу:

— Здорово, Егорыч! Ты ещё на пенсию не ушёл?

— Привет, Михалыч. Так нам продлили молодость. Работаю. Чего это пенсионеры-ветераны пожаловали? — с грустью в голосе сказал бывший коллега.

— Слушай, Михаил Сухин у тебя в КПЗ ещё сидит?

— О, так это твой орёл?! Я думал, однофамилец.

— Мой. Я ему передачу притащил.

— Так их уже увезли в СИЗО.

— Быстро сработали. Кто у него следователем?

— Да наш новенький. Ибрагимом зовём.

— Почему Ибрагимом?

— Он чем-то похож на одного артиста из кинофильма. Тоже здоровый, усатый, спортивный парень.

— Он здесь?

— Нет. Вот перед твоим приходом ушёл. В прокуратуру на своей машине дела повёз. Как вы не столкнулись с ним?

— Что за мужик?

— Ну как тебе сказать. Сразу не поймёшь. Вроде бы так общительный. Всем предлагает побороться. В спортзал приглашает. Дела быстро расследует. Его даже начальник хвалил.

— Быстро — это нехорошо. Так как его зовут?

— Квацебая Эдуард.

— С Кавказа, что ли?

— Ну да. Ты вот что. Завтра поутру поезжай в СИЗО. Там тебя ещё знают. Проси свиданку. Не откажут. Узнаешь у сына, кто у него были адвокат и прокурор. Хотя прокурором была Вер-ка Крынкина, в настоящее время Козлодоева. Ты её помнишь. Она к нам любила приходить, содержание задержанных в КПЗ всё проверяла. Растолстела. А то была такая стрекоза, так и летала по отделу. Всё мужиков искала, пока замуж не вышла.

— Ну, прощевай. Поеду в СИЗО, пока рабочий день не закончился. Может, там что-нибудь толковое узнаю.

— Съезди. Только лучше завтра туда наведаться. Сейчас они будут новеньких принимать, им не до тебя. Сам знаешь.

В СИЗО на свидание он разрешения не получил. Однако в порядке исключения продукты и туалетные принадлежности взяли и обещали передать задержанному Михаилу Сухину. На обратном пути Никита Михайлович собрался заехать в школу-интернат к бывшей жене, рассказать ей о беде, которая приключилась с их сыном. Перед этим он, проезжая мимо прокуратуры города, остановился около прокурорского серого здания с колоннами, бывшего купеческого собрания. Козлодоева Вера Ивановна в тот день дежурила и была на месте. Заместитель прокурора сидела в своём кабинете и внимательно изучала уголовное дело о разбойном нападении, поступившее из следственного отдела МВД для утверждения прокурором города, с последующей передачей в суд. Дежуривший на входе пристав раньше работал в милиции в одном подразделении с Никитой Сухиным, пропустил его к прокурору, но записал в журнал посетителей.

— Вера Ивановна, здравствуйте! Можно к вам на минуту зайти?

— О, Никита Сухин! Каким ветром к нам занесло?

— Если можно, расскажу.

— Заходи, мужчина. Вон какой здоровый стал. Говорят, снова холостой?

— Да, холостой и неженатый. Однако дети есть, хоть и взрослые, а заботы остались прежние, только ещё больше.

— Слушай, это не твоего сына я сегодня отправила в СИЗО на два месяца? — быстро сообразила Козлодоева.

— Моего. Расскажи хоть ты, за что его упрятали.

— Дело серьёзное. Обвиняют в хищении ценных бумаг на четыре миллиона долларов. Следователь молодой, но хваткий. Мы у него ещё ни одного дела не завернули. Все идут в суд, и приговоры обвинительные. Я участвовала в судебных заседаниях, поддерживала обвинение. Суд по делам, расследованным Квацебаей, ещё ни разу не выносил оправдательных приговоров.

— Вообще оправдательные приговоры бывают в нашем суде?

— Давно не было. Это раньше случались. Ну, тогда следователи и прокуроры были не настолько грамотные и опытные, как сейчас. К тому же привлекали народных заседателей.

Они участвовали в процессе вместе с судьёй как представители трудящихся, которые часто жалели арестантиков.

— В чём конкретно его обвиняют?

— Знаешь, я к тебе всегда относилась хорошо. Но дело незаконченное. Тайна следствия. Не могу разглашать. Ты к адвокату обратись. На слушание материалов дела в суде при избрании меры пресечения следователь пригласил дежурного адвоката из адвокатской конторы «Мартынов и сыновья». Я бы тебе его не рекомендовала. Есть один хороший защитник — Пётр Васильевич Сундуков. Он приехал недавно из отпуска, и ему нужны клиенты. Берёт он дорого, но работает отлично. Мошенничество — это его конёк.

— Спасибо и на этом. Не буду тебя отвлекать. Смотрю, у тебя дело многотомное. Давай, изучай.

— Не обессудь, Никита. До лучших встреч. Никита Михайлович успел заехать к Оксане Романовне и рассказал ей о случившемся. Она предполагала, что такое может произойти.

— Говоришь, прокурор рекомендовала Петра Васильевича Сундукова? Я знакома с ним. Он защищал моего бывшего ученика. Кстати, добился оправдания по некоторым статьям обвинения. Ну, ты помнишь. Была групповая драка возле кафе.

— О, так это сколько лет прошло. Сейчас времена другие.

— Ладно, готовь деньги, будем нанимать Петю Сундукова.

— Ты тоже в стороне не останешься.

— Конечно, куда я денусь.

Глава 4

Владислав Рябинин утром приехал в Энск. Офицера, который снимал его квартиру, перевели на новое место службы. Он вместе с семьёй уехал куда-то на Алтай. Надо было осмотреть жильё, сделать косметический ремонт и найти новых порядочных квартиросъёмщиков. Завтракать зашёл в заводскую столовую, что на первом этаже заводского общежития, расположенного через дорогу от его дома. Меню в столовой не изменилось. Так же были горячие чебуреки, беляши, пирожки с капустой и картошкой, разнообразные летние салаты, каша манная и свежие котлеты с жареным картофелем. Посетителей было чуть больше, чем обычно. Завод потихоньку оживал. Вместе с литейным цехом открыли сборочный цех какой-то электронной аппаратуры. Ещё немногочисленные рабочие за неимением другой столовой завтракали и обедали здесь. Никого из знакомых Владислав не встретил. Позавтракав, решил пройтись по магазинам, а также заглянуть на рынок за продуктами. Надо заскочить к знакомым супругам — мастерам по ремонту квартир. Они несколько лет назад сделали хороший ремонт в его уютном гнёздышке. Он успел их застать дома и договориться, что они на другой день займутся ремонтом, а сегодня подготовят необходимый материал и завтра на своей машине привезут. Несколько дней Владислав был занят хлопотами по ремонту квартиры. Как-то он прогуливался по городу, и ноги сами незаметно привели его к отделу МВД. Ну как тут быть и не зайти, не навестить друга Рустама? Зашёл. Знакомый дежурный пропустил его к начальнику следственного отдела.

— Привет, Влад! Как это ты в этот раз без всяких приключений приехал?

— Хватит вносить в вашу сонную жизнь разные волнения. Как здоровье? Плечо не беспокоит?