Ходок 14

Оставшиеся вопросы тоже были важны, но были тактическими, или же, если можно так выразиться — второй важности, по типу второй свежести, в то время как вопрос о контроле был стратегическим. В ходе дальнейшего общения старший помощник выяснил, что над люком, закрывавшим трюм, в котором он томился, установлено приспособление подобное колодезному вороту, предназначенное для спуска и подъема арестантов.

Как рассказал Небесный Волк, который являлся единственным свидетелем водворения старшего помощника в трюм, а был он в этом статусе по причине того, что дело происходило днем и, соответственно, Байгол был в отключке и видеть ничего не мог, то после довольно жесткого спуска, во время которого Денис и получил беспокоящие его повреждения, матросы отцепили цепь, на которой старший помощник сейчас сидел, аки цепной пес, от ворота и прикрепили ее к специальному крюку на внутренней поверхности люка, люк захлопнули, а для надежности, чтобы пленник уж никак не смог выбраться, обладай он даже обезьяньей ловкостью и силой тигра, а может даже какого оборотня, заперли люк, продернув железный лом в специальные ушки, приделанные к палубе.

Как именно заперт люк, Волк, находясь вместе с Денисом в трюме, разумеется, видеть не мог, это позже установил Байгол, который ночью обшарил весь корабль от киля до клотика. Таким образом, никаким способом открыть люк изнутри и выбраться на палубу было невозможно.

Четко представив картину своего узилища, старший помощник перешел к следующему архиважному вопросу. Не такому конечно важному, как способность мертвого шамана взять под контроль экипаж, но ответ на который играл значительную роль при выработке плана спасения:

"Байгол, какой график дежурств у облачников?"

"Никакой!" — мгновенно отозвался мертвый шаман.

"То есть!? — не понял Денис. — Как это!?"

"Ночью спят, днем бодрствуют, — невозмутимо пояснил мертвый шаман и добавил: — Как все нормальные люди!"

Старшему помощнику потребовалось определенное время, чтобы до конца осознать полученную информацию. После длительной паузы он продолжил опрос:

"Хорошо… "облачники" не сторожат, но кто-то из экипажа у люка дежурит?"

"Нет! Зачем? Как ты из люка выберешься?" — удивился Байгол.

"Логишно… логишно… — у повеселевшего Дениса до того улучшилось настроение, что он даже припомнил старинный анекдот про Вовочку и физику, хотя обстановка к веселью располагала не сильно, мягко говоря. — Значитца так, бойцы, — обратился он к своим бестелесным друзьям и союзникам: — План такой — в ближайшую ночь, в собачью вахту — чтобы все гарантированно дрыхли, кроме вахтенных и рулевого, — уточил он, — Байгол поднимает пару матросов, чтобы вытащили меня из трюма и кузнеца, или кого там еще, кто на борту этим занимается, чтобы меня расковал. Затем, — тут старший помощник кровожадно ухмыльнулся, — я наведаюсь к "облачникам" и побеседую с ними… Ну, а потом решим с капитаном куда дальше плыть. — Тут Денис осекся и поправился? — Идти! Конечно же — идти! — Так-то он хорошо знал, что плавает говно и речники, но в той обстановке, в которую он попал, любой, даже самый матерый морской волк мог бы ошибиться, так что можно старшего помощника простить. Денис замолчал, прикидывая все ли он изложил по части плана и решив, что все, продолжил: — Вопросы? Возражения? Предложения?"

"Вроде все нормально…" — несколько неуверенно протянул Небесный Волк.

"В чем сомневаешься? — тут же вцепился в него старший помощник. — Излагай сейчас, чтобы потом поздно не было!"

"Да ни в чем… — пошел в отказ Волк. — Просто все как-то просто…"

"Так это же и хорошо! — солидно объявил Байгол. — Чем сложнее план, тем скорее он будет нарушен. И наоборот!" — веско добавил он.

"А ты должен душить всех, кто попытается помешать! — поставил перед Волком задачу Денис. — Но не до конца. Так… — придушивать, слегонца. Матросы будут нужны! Все понятно?"

"Да!" — отозвался Небесный Волк, а вот мертвый шаман промолчал. Старший помощник выждал немного и обратился уже адресно:

"Байгол, все понятно!?" — в ответ молчание. Это обескураживало, но недолго.

"Утро. Ушел он…" — пояснил Волк.

"Понятно… — отозвался Денис. — Ну что ж, будем ждать…"

Ждать и догонять — последнее дело, а уж заниматься ожиданием сидя по уши в дерьме… ну, не по уши, конечно же, а по щиколотку, в чем тоже, согласитесь, приятного мало, усугубляет этот процесс во много раз и даже в два. Однако, шутки — шутками, но, как только мозговой штурм закончился и план действий был выработан, переносить непереносимую вонь… интересное словосочетание "переносить непереносимую" — вроде бы логически противоречивое, но очень хорошо передает атмосферу, испытывая при этом страшный голод и нестерпимую жажду, стало совсем невмоготу. Казалось бы.

Однако, в тот момент, когда люк начал со скрипом подниматься и в кромешную темень трюма хлынул яркий солнечный свет, а затем старшего помощника начали к люку подтягивать, он не менее ярко, чем луч света, ворвавшийся в его темное царство, осознал, что лучше сидеть в дерьме, дожидаясь ночи, чем быть извлеченным на чистую палубу, ибо ничем хорошим для него этот подъем закончится не мог.

Очень было похоже на то, что "морской круиз" завершен и "облачники" будут этапировать его дальше уже посуху. А это в свою очередь означало, что попытка освобождения уже заранее, еще не начавшись, обречена на провал, ибо взять "облачников" за горло Небесный Волк не может, а прихватывать матросов в их присутствии бесполезно, потому что "облачники" сразу поймут, что дело нечисто и мгновенно нейтрализуют Дениса.

"Похоже пиздец!" — заполошно взвился внутренний голос.

"А может попить дадут и накормят…" — робко возразил Денис.

"Ты сам-то в это веришь!?!" — продолжил истерить голос.

"Нет" — тяжело вздохнул старший помощник.

Оставалось только надеяться, что сыграет план "А" — добыть клинок и умереть с оружием в руках. Ну, а там в Вальхаллу, или куда еще…

2 Глава

Какое-то время, пока глаза не адаптировались, выдернутый на палубу Денис не видел ни черта. Из глаз текли слезы, из носа сопли, кожа, покрытая засохшим дерьмом, стала зудеть еще сильнее, короче говоря старший помощник на собственной шкуре ощутил, что чувствует вампир вытащенный на солнце.

Насчет кожи — ничего удивительного — Денис очень давно не загорал, последний раз в благословенном Бакаре, вот его кожа и приобрела благородную белизну, свойственную изображениям высокосветских дам на картинах XVIII века. У тех, разве что иногда легкий румянец играл на щечках, а так — сплошной алебастр.

Как только обнаженный старший помощник прочувствовал всю мощь дневного светила, он мгновенно припомнил две пословицы: нет худа без добра и все, что ни делается — к лучшему.

Связано это было с тем, что Денис четко осознал, что от полного обгорания, когда красная кожа лоскутами слазит с тела, его спасет только то, что значительная часть поверхности комиссарского тела защищена от палящих лучей толстым слоем вышеупомянутого засохшего дерьма. Тут, как раз, всплыла в памяти и третья подходящая пословица: никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Все эти изыски родной словесности пришли в голову старшему помощнику, пока его куда-то тащили по палубе. Причем тащили не особо заботясь о сохранности кожи, щедро оставляемой на шершавых досках, так что, пожалуй, он мог бы и не переживать насчет обгорания. Эти соображения инициировали припоминание очередной народной мудрости, а именно: снявши голову по волосам не плачут.

"Ты часом умом не тронулся? — участливо поинтересовался внутренний голос. — Чего это тебя на пословицы и поговорки потянуло?"

"Сам не знаю… — мысленно пожал плечами Денис. — От переживаний наверное…"

"Папаша, держите себя в руках! — брезгливо буркнул голос. — Вы тут какой-то херней страдаете, а нам из этого дерьма еще как-то выбираться надо! Тщательней надо!" — укоризненно заметил он.

"Я постараюсь!" — пообещал старший помощник.

— Вымойте его! — послышался недовольный начальственный голос, когда процесс волочения Дениса по палубе приостановился. — Как я к нему подойду!? — продолжил возмущаться невидимый начальник. — Он же воняет, как дохлый скунс!

"Интересно… — задумался старший помощник, — кого он имел в виду? Или на Батране тоже есть скунсы, или гравировка на башке подыскала похожий аналог?.."

Эти досужие размышления прервал мощный поток воды, обрушившийся на Дениса и выбивший из его головы все связные мысли. Первое, что старший помощник инстинктивно совершил, это попробовал сделать глоток пересохшими губами. К сожалению, впрочем иного и не следовало ожидать, вода оказалась соленой. Когда минут через пять — это по внутренним часам Дениса, а сколько там прошло на самом деле никому неизвестно, "купание" закончилось, его вздернули на ноги и привязали к мачте. Это он уже смог увидеть — зрение пришло в норму.

Картина, представшая перед взором старшего помощника, его обрадовала. Правда, обрадовала с оговорками, вызванными тем обстоятельством, что на сто восемьдесят градусов голова его не вращалась, но насколько он мог судить, вокруг было открытое море. Это означало, что есть шанс дожить до ночи и реализовать план "Б".

Правда, существовал ровно такой же шанс не дожить до ночи, равно как и самый страшный вариант дальнейшего развития хода событий — его готовят к высадке, для этого и помыли и до наступления ночи корабль войдет в порт, где Дениса перегрузят на какую-нибудь телегу и отправят в Школу Духа под бдительным присмотром "облачников".

Третий вариант означал крах всех надежд не только на спасение, но и на Вальхаллу. Все эти соображения промелькнули в голове старшего помощника с быстротой молнии. После этого он приступил к более детальной оценке окружающего пейзажа. Честно признаемся — ничего хорошего он не увидел. Перед мачтой, к которой его привязали, выстроилась полукругом небольшая толпа, ну-у… скорее даже не толпа, а скажем так — "группа товарищей".

Впереди стояли два, привычно неброско одетых "облачника", а в шаге за ними расположились четверо матросов, пестротой и потрепанностью одежды напоминавших пожилых попугаев, побывавших во многих жизненных передрягах, где яркие разноцветные перышки и порастрепались, да и порядком вылиняли.

"Волк! — немедленно, как только к нему вернулось зрение, обратился к своему единственному, на данный момент, союзнику Денис. — Можешь их придушить?"

"Только пестрых", — через пару секунд откликнулся Небесный Волк, а матросы одинаковыми движениями почесали свои шеи — видимо что-то почувствовали во время "следственного эксперимента".

"А этих двух гадов?"

"Нет".

"Очень жаль…" — огорченно вздохнул старший помощник.

Матросы уставились на Дениса с одинаковым, ярко выраженным интересом, оттененным глубоко спрятанным потаенным страхом, как смотрят на посаженного на цепь кровожадного хищника, вроде тигра. С одной стороны интересно вблизи взглянуть на хозяина джунглей, а с другой немного боязно — а вдруг сорвется!

"Облачники" же смотрели на старшего помощника совершенно по-разному. Во взгляде одного из них — который покрупнее и поздоровее, плескалось нездоровое злое веселье. Такого рода веселье свойственно, как маленьким жестоким детям, выкалывающим глаза котятам, так и мажорам, спектр веселых проказ которых не в пример шире и простирается от сжигания бомжей — так называемая "черная Масленица", до спуска пачки баксов в загаженный унитаз, чтобы посмотреть, как нищеброды будут деньги вылавливать. Развлечение называется "подледный лов" и победителем считается тот, кто больше денег спустит в трубу.

Второй "облачник", более мелкий и поджарый, смотрел на Дениса с брезгливым равнодушием, как смотрит пожарный инспектор на дохлую крысу в подсобке проверяемого магазина — вроде бы и непорядок, а с другой стороны — не его епархия — есть санэпидемстанция, вот пусть она и разбирается и с крысой и с директором.

"Злой полицейский и добрый, — прокомментировал увиденное внутренний голос. — Так и обзовем!"

"Нет, — не согласился старший помощник. — Одинаковые гады. Один будет Здоровяк, а второй — Дрищ!"

"Ну, как хочешь!" — не стал спорить голос. И хоть возражать не стал, однако надулся.

— Пить, — прохрипел Денис, с трудом разжимая запекшиеся губы.

— Пи-и-и-ть… — глумливо усмехнулся Здоровяк. — Что предпочитаешь, — продолжил ерничать он, — ключевую воду, апельсиновый сок, морс, или эль? Говори, не стесняйся, сейчас принесут! — Он расхохотался и его смех подобострастно поддержали матросы. — Наверно, ты предпочитаешь в охлажденном виде, но извини, — он развел руками, — льда нет. Придется подождать до Храма Боли. — Здоровяк зло ощерился. — Там все будет! — пообещал он.

— Принесите ему воды, — коротко распорядился "Дрищ".

После этого короткого заявления на палубе воцарилась тишина. Матросы, видимо не раз прочувствовавшие на своей шкуре старую истину: паны дерутся, а у мужика лоб трещит, испуганно замерли, опустив глаза, чтобы не показать своего отношения к взаимоисключающим директивам начальства, а самое главное, чтобы не дать никому из двух "облачников" повода заподозрить в симпатиях к другому

Нарушил тишину, спустя несколько мгновений, Здоровяк:

— Брат У-Вей, — с неприятной ухмылкой поинтересовался он, — а как ты смотришь на то, что я доложу сияющему отцу Вэй-Жунь-Май-Тею, что ты при свидетелях, — он окинул пренебрежительным взглядом испуганно застывших матросов, — распорядился уменьшить страдания пленника? — При этих словах, во взгляде Здоровяка промелькнула затаенная ненависть.

— Брат Цей-Па, — равнодушно, через губу, процедил Дрищ, взглянув на Здоровяка, как на все ту же дохлую крысу из магазина, — а как ты смотришь на то, что я доложу сияющему отцу Вэй-Жунь-Май-Тею, что ты при свидетелях, — он по примеру оппонента окинул матросов небрежным взглядом, — распорядился лишить пленника воды, отчего пленник потерял рассудок от жажды и не может быть подвергнут пыткам должным образом?

Закончив свой спич, "Дрищ" развернулся на каблуках и небрежной походкой покинул поле боя, возложив тем самым всю полноту власти и соответственно — ответственности на плечи оппонента. Старший помощник, внимательно наблюдавший за всем происходящим, отметил, как у Здоровяка от злости вздулись жилы на шее и непроизвольно сжались кулаки.

Было понятно, что ответственным за свое поражение в интеллектуальной дуэли — если конечно можно так назвать обмен мнениями между "облачниками", Здоровяк несомненно сделает старшего помощника — не матросов же и уж, разумеется, не себя любимого. Ничего хорошего это Денису не сулило. Правда, с другой стороны, а куда хуже-то? Хуже, вроде бы, и некуда. Казалось. Но жизнь в очередной раз опровергла маловеров. Как бы плохо тебе не было, всегда есть куда! Ну-у… если ты еще жив, разумеется. Правда и там не все так очевидно. Посмертие — оно разное бывает.

— Воды! — ожег матросов гневным взглядом Здоровяк. — И прополощите его еще, — кивнул он на старшего помощника. — Воняет! — поморщился "облачник".

"А чего ты хотел? — со злостью подумал Денис. — Чтобы сунуть в выгребную яму и чтобы не воняло?! Ну-ну…"

"Тоже мне — чистоплюй! — поддержал носителя внутренний голос. — Его бы в трюм, говнюка!"

Один из моряков опрометью кинулся куда-то в сторону кормы, а трое других быстренько развернули ручную помпу и принялись щедро поливать старшего помощника морской водой. Не прошло и минуты, как посыльный вернулся, неся в руках большую оловянную кружку. В скорости и четкости исполнения приказов "облачника" ничего удивительного не было — никому не хотелось попасть ему под горячую руку.

— Заканчивайте! — рявкнул Здоровяк, бросив недовольный взгляд на "банщиков". — Устроили тут болото, работнички! — придирка была абсолютно несправедливая, но, как и ожидал Денис, никаких оправданий и возражений со стороны экипажа не последовало — все трое молча проглотили начальственное недовольство. — Дай сюда! — "облачник" грубо вырвал кружку из рук матроса, расплескав часть воды на палубу и шагнул к старшему помощнику. — Если брезгливый, можешь не пить! — зло ощерился Здоровяк и смачно харкнул в кружку, которую затем, с довольной ухмылкой, протянул Денису.

Когда в девяностые рухнул "железный занавес", в страну, наряду с западными кинематографическими шедеврами, прорвался мутный поток всякой киносрани. Молодые люди не знают, а те, кто постарше, помнят, что существовали видеосалоны и пункты проката видеокассет, удовлетворявшие информационный голод. Дорвавшись до этого мутного потока, юный старший помощник с упоением смотрел как шедевры, типа "Криминального чтива", так и всякую хрень, названия которой, естественно, не помнил.

Так вот, в одном из так называемых "фантастических" фильмов протагонист то ли поднимает восстание шахтеров, на каком-то астероиде, то ли еще как-то борется со всемогущими Корпорациями, но суть в другом — повстанцы бегают по длинным тоннелям и мучаются от жажды, а коварные охранники мочатся в многочисленные баки с водой, не давая им тем самым напиться. И повстанцы терпят, не прикасаясь к оскверненной воде и продолжают носиться, как угорелые. Глядя на все это, юный Денис уже тогда задумывался, а как бы он поступил на их месте и однозначного ответа у него не было до сих пор. А вот теперь появился — он бы напился. Имидж ничто — жажда все!

"Наники с любым дерьмом справятся, — мысленно ухмыльнулся старший помощник. — А уж с твоим плевком, сука, и подавно!"

"Ночью рассчитаемся! — внутренний голос был настроен мстительно и жестко. — Ужо погоди, тварь!"

И то ли Здоровяк что-то уловил в глазах Дениса, то ли по какой иной причине, но гнусная ухмылочка с его лица сползла, сменившись злобной гримасой.

— Теперь, когда ты утолил жажду и с ума не сойдешь… — при этих словах в глазах "облачника" промелькнул огонек ненависти, причем, как четко уловил старший помощник направленной не на него — интуиция у Дениса и так была хорошо развита, а уж в той ситуации, в которой он очутился, вообще зашкаливала.

"Высокие отношения между этими гнидами!" — успел подумать старший помощник, прежде чем Здоровяк продолжил свой спич.

"Да уж!" — поддержал его голос.

— Расскажу, что тебя ждет, — вполне ожидаемо продолжил свой монолог Здоровяк. — Ты убил наших братьев и если решил, что сможешь избежать возмездия Школы Духа, то ты тупой ишак!

… согласен… недооценил я вас, упырей…

— Хотя нет, — ухмыльнулся "облачник". — Я оскорбил ишака. По сравнению с тобой — он преподаватель Химназеума.

… это уже перебор…

— Если ты ждешь, что тебя будут долго пытать, а потом ты умрешь и твои мучения закончатся, то ты сильно ошибаешься, — осклабился Здоровяк, а Денис насторожился. Этот разговор и так ему не сильно нравился, а теперь разонравился окончательно, а "облачник", словно почувствовав прилив вдохновения, начал вещать с еще большей экспрессией: — В Храме Боли тебя подвергнут тысячам мук! — пообещал Здоровяк. При этих словах его глаза зажглись фанатичным блеском и он начал воодушевленно перечислять процедуры, ожидающие старшего помощника: — Будут сдирать живьем кожу! Вытягивать жилы! Твоя плоть будет слезать с костей, пока не останется голый скелет!

… да ну, нафиг, не верю!.. — раньше сдохну, чем скелет останется…

— Но гораздо страшнее для тебя не это, — "облачник" улыбнулся и от этой улыбки холодок пробежал по спине Дениса — почувствовал он, что не врет Здоровяк и не преувеличивает. — Когда останется один скелет, тебя возродят и все начнется сначала! — расхохотался "облачник". — У нас есть замечательные целители-некроманты! — Его смех был сильно утрированным и напомнил старшему помощнику какого-то "Черного Властелина" из малобюджетного фильма. В обычных условиях, ничего кроме улыбки такой смех вызвать не мог, но в том-то все и дело, что условия были необычными и Денис почувствовал нарастающий страх. — Ну, а в конце, когда сияющему отцу Вэй-Жунь-Май-Тею надоест любоваться твоими корчами, он сожжет твою мерзкую душонку и ты никогда не переродишься! — торжественно закончил свою речь Здоровяк.

"Похоже, если ночью не освобожусь, то пиздец!" — с нарастающим отчаяньем подумал старший помощник.

"Значит надо не сопли жевать, а действовать!" — твердо заявил внутренний голос, решительно давя зарождающуюся панику.

"Надо…" — согласился с ним Денис, после чего попытался взять себя в руки. Успешно, или нет — другой вопрос, уж больно неприятные перспективы перед ним открывались.

— В руки Мастера Боли ты попадешь уже этим вечером, а это значит, что у нас с тобой осталась только пара-тройка тарков в запасе, — с искренним огорчением произнес "облачник", — и надо провести их с пользой! Ты убедишься, что я не зря десять лет учился на некроманта! — пообещал Здоровяк. — Потом сравнишь, — ухмыльнулся он, — кто лучше — я, или Мастер Боли. Если я — никому об этом не говори! — продолжил резвиться "облачник". — Мастер может обидеться! — расхохотался Здоровяк.

"Освободится не удастся… — вяло и как-то отстраненно, будто речь шла не о нем, подумал старший помощник. — Если клинок не добуду, попробую утопиться, — продолжил он строить планы на дальнейшую жизнь. — Очень уж в Храм Боли не хочется…"

— Ну что ж, приступим… — широко осклабился "облачник". — Как учит сияющий отец Вэй-Жунь-Май-Тей: жизнь коротка и каждое ее мгновение надо провести с пользой для дела. Ты ведь не сомневаешься в правильности слов сияющего отца? — внезапно нахмурился Здоровяк. Не дождавшись ответа, он улыбнулся: — Если сомневаешься — расскажешь об этом Мастеру Боли — он тебя с удовольствием выслушает. А у нас на разговоры времени нет. Начнем. — С этими словами "облачник" прикоснулся к одному из перстней, щедро украшавших его пальцы.

В тот же миг, Денис почувствовал будто ему, выражаясь высоким штилем — в задницу, или же в анальное отверстие, если говорить по-простому, вставили огненную спицу, которая медленно и печально начала свой жуткий путь наверх. Читая в свое время про непутевого английского короля Эдуарда II, которого казнили раскаленной железной кочергой, вставленной в задний проход, юный старший помощник долго потом ежился, представляя себе этот процесс. И вот на тебе — чего боишься, то и получаешь! Закон жизни, однако.

Трудно сказать, узнал ли Здоровяк об этом потаенном страхе пленника по своим магическим каналам, или же это была стандартная практика, или он просто угадал, но нельзя не признать, что "облачник" попал. Причем, во всех смыслах этого слова. Как только над волнами раздался исполненный муки звериный вой, лицо Здоровяка украсилось широкой улыбкой и он принялся поглаживать свой перстень с видом музыканта, исполняющего сложное произведение. Этакий Паганини пыточного дела.

Неизвестно крики какой громкости издавал несчастный английский король во время казни и вырывались ли звуки за пределы замка Беркли, но в том, что вопль, вылетевший из глотки Дениса, разнесся по всему кораблю, никаких сомнений не было — уж больно много децибел было в этом крике. Этот, не побоимся такого слова — нечеловеческий вой был вызван не только запредельным уровнем боли, а еще тем, что очень неожиданно все произошло.

Одно дело, когда ты худо-бедно, но готов к предстоящему членовредительству — чувствуешь, как клещи касаются ногтей, или видишь факел, подносимый к паху, или наблюдаешь какой-нибудь иной пыточный инструмент, вроде бормашины, и внутренне съеживаешься, готовясь принять муку и совсем другое, когда нестерпимая боль приходит неожиданно, без объявления войны. Впрочем, и тогда, когда ты, вроде бы, подготовился к принятию мучений, трудно унять крик, а уж когда неожиданно… — то никак.

Сложно сказать, было ли легче старшему помощнику от того, что его палач не пользовался никаким пыточным инструментарием и, как стоял от него на расстоянии пары метров, так и продолжил стоять, не приближаясь ни на дюйм, но по крайней мере от того, что "облачник" не засовывал вручную раскаленный прут в нежное тело Дениса, а просто-напросто играл с его нервными окончаниями, все же был для старшего помощника определенный профит — его обоняние не оскверняла тошнотворная вонь от грязного шашлыка, приготовляемого из его тела. И надо отдать должное Здоровяку — он был мастером своего дела и умел доставлять боль в чистом, если можно так выразиться — рафинированном виде.

Как только началась экзекуция, все связные мысли покинули голову несчастного старшего помощника, оставив лишь две: "ЭТО НАВСЕГДА!!!" и "НАДО СДОХНУТЬ!!!". Эти мысли бились в мозгу Дениса друг об друга, отскакивали от стенок черепной коробки, переплетались, словно ядовитые змеи, увеличивались в размерах, превращаясь из маленьких пресмыкающихся в огромных драконов и заполняли собою весь внутренний мир старшего помощника, превращая его из цветущих райских кущ в выжженную пустыню.

В процессе пытки был в очередной раз подтвержден один из постулатов квантовой механики, заключающийся в том, что результат измерения зависит от наблюдателя. Для "облачника", с момента ее начала, прошли жалкие минуты, для Дениса — целые эоны, во время которых Вселенная родилась из точки, прожила все отведенное ей время жизни и снова стянулась в точку перед следующим рождением.

Тем неожиданнее для старшего помощника было узреть сверху свое бедное, прикованное к мачте, сотрясаемое крупной дрожью тело, а самое главное — ощутить ОТСУТСТВИЕ БОЛИ! Только человек, мучаемый невероятными, превращающими его в безмозглый кусок мяса, страданиями, которые внезапно прекратились, смог бы оценить восторг, охвативший Дениса.