Прекрасный каратель

Я взглянул на часы, гадая, сколько времени потребуется Фрэнки, чтобы выполнить свою часть работы. Я не мог пошевелиться, пока он не пошевелился, но этот идиот не торопился с нашим отвлечением. Зная его, он ждал бы той части, где священник спрашивает, есть ли у кого-нибудь возражения. У него всегда была склонность к драматизму.

Я выхватил из кармана телефон и написал сообщение в групповой чат.

Рокко:

Перестань останавливаться и двигайся.

Фрэнки:

Не снимай трусы, у меня проблема с проводкой.

Энцо:

Моя задница онемела, а мышцы подергиваются. Если ты не поторопишься, я вырвусь отсюда, с телохранителями или без.

Рокко:

Успокойся, Фрэнки вот-вот перестанет трахаться. Не так ли?

Фрэнки:

Тридцать секунд, держитесь за свои задницы…

Я сунул телефон в карман, мрачная улыбка растянула мои губы, когда ожидание пронзило мои конечности.

Я начал отсчитывать секунды, когда Джузеппе протянул руку и снял вуаль Слоан с ее лица. Он загородил ее, целуя в щеки и искренне смеясь, когда взял ее руку и передал ее Николи.

Джузеппе отступил назад, чтобы занять место на скамье перед прихожанами. Мой взгляд скользнул от него к его дочери.

Четыре года изменили Слоан Калабрези до неузнаваемости. Перепуганная девочка, которую я пощадил в той машине, превратилась в женщину, с темными чертами лица и широко раскрытыми глазами, от которых перехватывало дыхание.

Полные губы, накрашенные красным, чуть-чуть опустились в уголках, как будто она была недовольна своей судьбой в жизни, а те же большие карие глаза были полны тайн, которые я хотел вырвать из ее рта.

Я поджал губы, злость заструилась во мне, когда я увидел лицо девушки, доставившей мне столько проблем.

С тех пор один момент слабости, когда я решил пощадить ее жизнь, преследовал меня каждый день. Наш отец был в ярости. Он обвинил меня в некомпетентности. Неудача. И он даже не знал, что я сделал это нарочно. Это был секрет, который я бы унес с собой в могилу. Он просто подумал, что я не смог прикончить ее должным образом. Если бы он знал, что я решил оставить ее в живых, я бы заплатил за это кровью.

Тем не менее, позор этой неудачи преследовал меня, как тень, и имя Слоан Калабрези стало оружием, которое мои братья использовали, чтобы дразнить меня снова и снова. Если бы мне представилась возможность еще раз лишить Джузеппе его ребенка, я бы не колебался. Ее смерть придет от моих рук, и мое имя будет стерто позором этой неудачи.

Когда мой горячий взгляд прожег идеальное лицо Слоан, она повернула голову. Ее взгляд упал на исповедальню, и я замер. Она не могла видеть меня, спрятавшегося в тенях, но на мгновение ей показалось, что она почувствовала жар моей ненависти, изливающийся на нее, и повернулась к нему лицом. Ее подбородок вызывающе вздернулся, челюсть стиснута с решимостью, словно она шла в бой, а не собиралась выходить замуж за мужчину своей мечты. Если бы у безмозглых пешек были мечты…

БУМ!

Звук взрыва пронесся по церкви, отразившись эхом от сводчатого потолка и вызвав испуганные крики прихожан. Через мгновение все вскочили на ноги, и адреналин пролился через меня, когда я сдерживал себя силой воли.

Еще несколько секунд…

Телохранители побежали прямо к дверям в дальнем конце церкви во главе с Ройсом Бельмонте, направляясь вперед, чтобы посмотреть, что, черт возьми, произошло, и защитить семью, за защиту которой им заплатили.

Свадебная машина прямо сейчас устремится к небесам, и Фрэнки должен быть уже на пути к задней части церкви на нашей машине для побега.

Я прикусил внутреннюю часть щеки, поскольку Николи не последовал за ними, вместо этого встав в защиту своей будущей невесты и преградив мне путь к Джузеппе.

Похоже, я все-таки пролью его кровь.

В тот момент, когда телохранители распахнули двери и выскочили наружу, я приступил к делу. Мой ботинок так сильно врезался в дверь исповедальни, что вся она слетела с петель.

Люди кричали, некоторые из них смотрели в нашу сторону, когда Энцо вырвался из-под алтаря, перевернул его и швырнул огромный золотой крест на пол у моих ног.

Николи повернулся ко мне лицом, его взгляд врезался в мой, и рев сорвался с его губ, когда он кинулся на меня.

Широкая улыбка завладела моими губами, и я помчался ему навстречу, спрыгнув с возвышения, столкнувшись с ним.

Николи выругался, когда мой вес заставил нас рухнуть на землю, и я наносил удары ему в челюсть со всей силой.

Кровь брызнула, но он ответил мне ударом изо всех сил, его костяшки пальцев врезались мне в бока, разбивая ребра, и от удара меня пронзила боль.

Я снова замахнулся кулаком, как раз в тот момент, когда чья-то нога врезалась мне в бок, сбивая меня с него.

Я откатился, карабкаясь и глядя на проклятую Слоан Калабрези, когда Николи вскочил на ноги между нами. Ее чертова шпилька заставила меня истекать кровью, а моя белая футболка была в пятнах от следов ее нападения.

Энцо схватил большой бронзовый кувшин, упавший с алтаря, и снова и снова замахивался им в голову Джузеппе, стараясь держать руки между ними, чтобы защитить себя. Яростный вой вырвался у моего брата, когда он сражался, чтобы отбить жизнь у нашего заклятого врага.

Раздались крики паники, когда женщины и дети в церкви попытались бежать к выходу, в то время как телохранители и мафиози пробивались ближе к нам.

Раздалось эхо выстрела, и Энцо отступил, поток проклятий сорвался с его губ, когда я заметил Карло Фабрини, правую руку Джузеппе, сражающегося, чтобы сделать второй выстрел в хаосе.

Яростное рычание сорвалось с моих губ, когда мой брат пополз обратно ко мне, кровь хлестала из его бицепс и он сжимал рану.

Джузеппе тоже отполз назад, отодвигаясь вне досягаемости и вызывая во мне дрожь ярости.

Николи снова бросился прямо на меня, его глаза были дикими, а девиз их семьи сорвался с его губ. — Il sole sorgerà domani!

Перевод: Завтра взойдет солнце!

Я начал вставать на руки и колени, мои пальцы коснулись чего-то холодного и твердого. На мгновение сосредоточил внимание на предмете, которого коснулся, и безумный смех вырвался из меня, когда я схватил его в руки.

Я изо всех сил замахнулся тяжелым золотым крестом, и металлическим концом ударил Николи в бок, когда он прыгнул прямо на меня.

Кровь хлынула, мои мышцы напряглись, и Николи упал с криком ярости и боли.

Я следовал за ним, размахивая крестом снова и снова, кровь заливала мои руки, мои мышцы горели от тяжести это штукой, и я бил его огромное тело.

На четвертом ударе я попал ему в висок, и Николи потерял сознание. На мгновение единственное, что я мог слышать, это тишина, последовавшая за его падением.

Я дал себе секунду триумфа, глядя на него сверху вниз, прежде чем моя голова вскинулась и я снова оглядела комнату. Джузеппе растворился в толпе, телохранители и мафиози пробирались мимо паникующих прихожан, а Карло целился в меня из пистолета. Наше мгновенное преимущество было на исходе, и мы, блядь, потерпели неудачу.

Я отпрыгнул в сторону, когда Карло выстрелил, отвернувшись от него и остальных Калабрези, и побежал к задней части церкви.

Энцо добрался до витража, и его пальцы нащупали защелку, а кровь стекала по его руке.

Я бросился к нему, размахивая крестом на ходу и изо всех сил швыряя его в окно.

Звук бьющегося стекла наполнил воздух, и Энцо нырнул в сторону, когда вокруг него пролился дождь.

Я дотянулся до него, протянув руки, чтобы помочь ему подняться, и он перелез через окно в безопасное место с другой стороны.

Было слышно его проклятия, когда он упал на свое раненое плечо, и я зарычал от ярости, осознавая, что эти засранцы причинили боль моей семье.

Я схватился за раму как раз в тот момент, когда третья пуля попала в каменный подоконник рядом со мной, мое сердце бешено колотилось, умоляя меня сбежать из этого беспорядка, пока я не заплатил за эту неудачу собственной жизнью.

Я подтянулся, но не успел вырваться наружу, как что-то тяжелое ударилось мне в затылок.

Я развернулась, оскалив зубы и сжав кулаки, как раз в тот момент, когда Слоан Калабрези снова взяла бронзовый кувшин в руки.

Ее белое платье было запятнано кровью Николи, ее карие глаза были полны ярости. Те самые глаза, из за которых я потерпел неудачу.

Я не мог сдержать ненависть, когда я посмотрел на нее, и ее семья бросилась к нам, крича, чтобы она отошла в сторону.

Она снова замахнулась на меня кувшином, но я протянул руку и поймал его, смягчив силу удара, прежде чем вырвать кувшин из ее рук и отбросить в сторону.

Я просто слышал, как мои братья и отец снова насмехаются над моей неудачей из-за этой девушки.

Я должен убить ее.

Я сжал кулаки согнулись и бросился к ней. Но когда схватил ее запястья, эти карие глаза расширились от страха, и мне пришла в голову идея получше.

— Твоему папе придется перепланировать свадьбу, Принцесса, — поддразнил я, притягивая ее к себе и поднимая на руки.

Слоан закричала, когда я швырнул ее к окну, ее руки тряслись, пытаясь не потерять равновесие, прежде чем она упала, ее пальцы вцепились в мое запястье.

Я жестоко рассмеялся, оторвав их от своей руки и толкнув ее так сильно, что она с криком паники вывалилась наружу.

Через мгновение я выпрыгнул, пистолет Карло снова издал выстрел, когда я вылетел из церкви, катаясь по стеклу и бетону снаружи с шипением боли.

Фрэнки трубил в гудок в дальнем конце улицы, а Энцо смотрел на меня дикими глазами с заднего сиденья черного БМВ, схватившись за окровавленное плечо.

Слоан вскочила на ноги, ее вуаль слетела с головы, и она бежала так быстро, как только могла, отчаянно пытаясь убежать от меня.

Дикая улыбка тронула мои губы, когда я бросился за ней, быстро догнав ее, пока она боролась с кусками ткани, из которых было сшито ее свадебное платье.

Я столкнулся с ней, поймал ее за талию, пока она кричала, черт возьми, и перекинул ее через плечо.

— Какого хрена ты делаешь? — завопил Фрэнки, опустив окно и широко распахнув глаза, пока я мчался к машине.

— Открой багажник! — скомандовал я, игнорируя его вопрос, когда сзади раздались звуки погони.

Хотя стрельбы больше не было. Не тогда, когда я держал их драгоценную Слоан.

Энцо начал смеяться, как будто это была самая смешная хрень в мире, и я побежал еще быстрее, когда багажник распахнулся.

Слоан кричала, ругалась, царапала и даже кусала меня, пытаясь заставить отпустить ее. Но этого не произойдёт.

Возможно, нам не удалось убить ее отца, но я только что придумал лучший план Б в мировой истории. Потому что, если бы у нас была его драгоценная дочь, мы бы держали его империю в своих руках. Мы могли бы нагнуть его над бочкой и заставить танцевать под любую чертову мелодию, какую захотим.

— Отпусти меня, ты, чертов псих! — Слоан закричала, когда я перекинул ее через плечо и швырнул прямо в багажник.

Ее губы приоткрылись, глаза были широко раскрыты и на полсекунды полны паники, прежде чем я захлопнул дверцу багажника.

Я прыгнул на пассажирское сиденье, и Фрэнки нажал на газ, когда машина вырвалась из толпы кричащих гангстеров, которые мчались за нами.

Я смотрел на них, пока мы не свернули за угол, а затем откинул голову на подголовник с лающим смехом.

— Что это значит? — спросил Фрэнки, когда крики Слоан наполнили машину.

— Я решил заняться захватом заложников, — сказал я с победоносной улыбкой. — И я думаю, что у меня это чертовски хорошо получится.

Пощёчина и ослепляющая боль пронзила мой череп, когда я открыл глаза.

— Просыпайся, Николи! — Голос Джузеппе донесся до меня резким рычанием, когда он снова ударил меня.

Я пробормотал проклятия, перекатываясь на четвереньки, когда кровь хлынула из той части моей головы, где этот ублюдок Ромеро ударил меня чертовым крестом с алтаря.

— Этот кусок дерьма похитил твою невесту! — Джузеппе зарычал, и каким-то образом эта маленькая порция информации проскользнула сквозь агонию и растерянность моего разбитого черепа и зажгла огонь ярости, пылающий в моей душе.

— Как? — потребовал я, вставая на ноги и срывая куртку, швыряя ее на землю.

— Он вытащил ее из окна! — Джузеппе закричал, и я побежал, прежде чем он успел вымолвить хоть слово.

Разбитое окно в задней части церкви пропускало воющий зимний воздух, холод щипал зиявшую рану на моей голове.