84-112 Сборник Киллмастер Ника Картера

Уилсон Т. Шериф и я стали друзьями. Он рассказал мне о своей жене и детях и о желтом доме, который построил для себя. Я спросил его, есть ли у него серьезные враги, и он рассмеялся. «Иисус, да. Но мои враги. Они скорее порежут вас в клочья, чем украсят таким образом. Вот что меня так злит, чувак. Никто из них ничего из этого не получит».

"А ваш бар?"

Он поднял плечи. Если кому-то это нужно, им все равно придется это купить. Либо у меня, либо у правительства. В любом случае, им все равно придется платить».

«Если только они не хотели этого для какой-то другой цели». Я уже догадывался, кто эти «они».

Я кое-что узнал в этой тюрьме. Полицейские внизу дежурили до десяти. Охранник Чен-ли был единственным охранником наверху. Его сменяли каждые пять часов. Следующий охранник будет в четверть седьмого. Надзирателя Брукмана заменит тюремщик Крамп.

Я задал ему несколько вопросов о Чен-ли. Наш спящий сокамерник ненадолго пошевелился во сне. Потом он повернулся и начал храпеть.

У Чен-ли был только один посетитель. «Моряк, — подумал Уилсон. Костлявый парень в спортивном костюме. Чен-ли называл его Джонни. Джонни приходил каждый день. Последний раз сегодня утром. На руке у него была татуировка в виде большой красной бабочки. Её нельзя было не заметить за километр.

Одна вещь, которую я усвоил за эти годы. Вещи, которые нельзя пропустить в радиусе километра, обычно зачем-то там помещают.

Ко мне подошел сержант. Я был уже очень трезв. У меня было много угрызений совести. Я спросил, могу ли я позвонить жене.

В шесть часов, как и было запланировано, прибыла Тара. Она не могла понять, как я мог быть таким глупым. Она сказала им, что я хороший человек, хороший гражданин, хороший муж и что я никогда раньше не совершал ничего столь дикого. И я бы никогда не сделал это снова. Позже она сказала мне, что плакала настоящими слезами.

Они сняли обвинения в обмен на штраф.

В десять минут седьмого в моем блоке зазвонил настенный телефон. Гвардеец Брукман оставил свой пост и пошел по коридору, чтобы ответить ему. 'Да.' Он посмотрел в мою сторону. 'Да. Я немедленно отправлю его вниз.

Он повернулся спиной к стене. — Эй, — сказал он в трубку, — я хотел спросить тебя… — Его голос стал низким и доверительным. Я надеялся, что его вопрос не займет слишком много времени, потому что это может нарушить мой график.

Я посмотрел на Уилсона Т. Шерифа. Он мне очень понравился. И он созрел, чтобы умереть сегодня вечером. Быть убитым КАН, потому что был свидетелем. Я не доверял нашему молчаливому спутнику по камере. Он был слишком тихим. И немного пьяным. Его запах можно было почувствовать за милю.

Но какое, черт возьми, мне было дело. Меньшее, что я мог сделать, это защитить Уилсона. Он сидел на своей койке. — Это ты, мужик, — сказал он. «Уже можешь идти домой».

— Ты тоже уйдешь, — сказал я. 'Очень скоро.'

— Я бы не стал на это ставить.

— Да. Если быть честным.' - Я пощупал шов куртки: «Смею ставить все, что под ней». Сейчас, прямо сейчас.

Я вложил их ему в руку. Я знал, что фишки, принесенные из казино, пригодятся.

Когда тюремщик Брукман пришел за мной, Уилсон уже спал, Брукман подвел меня к двери на лестницу. «Хорошо, Стюарт. Ты должен идти один. Я не могу покинуть этот этаж.

— Спасибо, агент Брукман, — сказал я.

«У подножия лестницы просто поверните налево. Твоя жена ждет там.

Я кивнул с улыбкой. — Действительно, — сказал я. «Я действительно хочу поблагодарить вас. Вы были так добры ко мне. Я протянул руку. 'Дай пять.'

Он протянул руку.

Через пять секунд он уже был под парусами.

Я утроил дозу анестетика в каждом жетоне. Оба мужчины будут около пяти, шести часов в отключке. Это должно быть достаточно долго.

Чен-ли посмотрел на меня и молча кивнул. Он думал, что все это было частью плана.

Было четверть седьмого. На лестнице я столкнулся с надзирателем Крампом, сменщиком надзирателя Брукмана. — У Брукмана есть для вас сообщение, — сказал я.

'Ой?' Он остановился, сбитый с толку.

Я полез в карман и вытащил сложенный лист бумаги. Я твердо вложил это вместе с чипом в его ожидающую руку.

Я оттащил его спящее тело обратно наверх, в тюремный блок.

Внизу сержант проповедовал мне о вреде пьянства.

Я сказал сержанту, что иначе был бы хорошим мальчиком. Мы пожали друг другу руки.

Писарь в приемной услышал, как сержант упал, и вошел посмотреть, в чем дело. «Он только что опрокинулся». Я сказал. 'Просто так. Подойди и посмотри. Я схватил его за руку, словно хотел поторопить.

Полицейский писатель упал на сержанта сверху.

Тара ждала меня у стойки.

«Я пожал руки всем полицейским, которые были так добры ко мне», — сказал я.

«Мы действительно должны быть начеку», — сказала она, когда мы уходили. — Я имею в виду, что здесь теперь все так хорошо спят.

Она начала напевать Колыбельную Брахмы.

Глава 7

Тара и я искали место, чтобы поговорить. Мы нашли паб недалеко от тюрьмы. Настоящий поддельный антикварный паб - с пластиковыми кирпичиками и деревянным винилом. Это заведение называлась «Het Schelmenhor», и я задавался вопросом, был ли я настоящим негодяем.

Никаких трудностей со стороны тюрьмы я не ожидал. Все они проспят первые несколько часов. И, как кто-то однажды сказал, важен сон до полуночи. Я сомневался, что их сон будет прерван. Первая машина врагов не будет там раньше десяти часов, а поскольку Винг По забронировал билеты на десятичасовой рейс в Лондон, побег должен был состояться до десяти часов.

И побег состоялся. Я позаботился об этом. С другой стороны, я также помог полиции. По крайней мере, я помог им остаться в живых. Если повезет, никого не застрелят. Приятели Чэнь-ли поглядывали бы на полицейских и, как я надеялся, не будили спящих собак. Это был мой добрый поступок в тот день.

Я провел Тару к столику в углу и заказал бурбон. Она заказала шерри. Миледи осталась леди. — Есть новости от Карло?

Она начала рыться в сумочке. — Он звонил, — сказала она. — Я записала. Она вынырнула с пригоршней окурков, поморщилась и снова нырнула. Бесцельные поиски ни к чему не привели. Затем она методично начала опустошать сумку, по одной вещи за раз. Пудреница. Сигареты. Кошелек. Она смущенно посмотрела на меня. «Если ты сделаешь хотя бы один комментарий по этому поводу, Картер, тебе конец».

Она продолжила свой рейд.

Я продолжил поиски подходящего комментария.

Вы уже слышали новости? 'Нет, конечно нет.' Столешница уже начинала напоминать площадь Ватерлоо. «Сенатор Крэнстон». Она посмотрела вверх. 'Автокатастрофа. По крайней мере, таково официальное заявление.