Путь человека в Божественной Вселенной

Вера Синельникова

Путь человека в Божественной Вселенной

Посвящается рождающемуся в величайших му́ках новому человеку, мыслящему и гармоничному — homo ratus harmonikus.

Вводная глава

Мы научились летать в небе, как птицы. Мы научились плавать в океане, как рыбы. Теперь осталось научиться жить на земле, как люди.

Джордж Бернард Шоу

Если рассматривать человечество как единый организм, — а это так и есть, — то на первый взгляд, можно сказать, что в нём почти не осталось здоровой ткани, а иммунитет близок к нулю. Пилюли вроде рыночных принципов хозяйствования, либеральных ценностей и так называемой демократии, инъекции интеллектуально — технологических стимуляторов — симптоматическая терапия, не учитывающая фундаментальных причин недуга.

Суть проблемы — в отсутствии диагноза и в том, что поставить его нам не поможет никакой волшебник. Сделать это мы можем только сами через самоосознание. До тех пор, пока мы не уясним, кто мы, откуда, куда, почему и с какой целью движемся, возможны ли счастье и гармония в этом мире и достижимы ли они в человеческом сообществе, все наши попытки достичь благоденствия на нашей враждующей, охваченной пламенем ненависти планете будут иллюзорными и ложными. Но способны ли мы на это? Пробил ли час, когда мы, отойдя от вечной парадигмы поисков «кто виноват?», можем взглянуть на себя прямо и открыто?

Отрезок пути, который мы преодолеваем с возрастающим ускорением, это Наше Время. Бурное, странное, противоречивое — промежуток между возникновением небывало острого кризиса и его разрешением тем или иным способом: либо цивилизация срывается в пропасть, сливаясь с Природой, чтобы затем вновь и вновь миллионами или миллиардами лет человечество взрастало и пыталось встроиться в Мир посредством своего разума, либо направление движения осознанно корректируется.

Типичное для переходных периодов, когда старое еще сильно, а новое только нарождается, смешение различных тенденций и процессов придаёт Нашему Времени оттенок безумия. Оно словно соткано из контрастов, взаимоисключающих, на первый взгляд, явлений, кажущихся невероятными событий. Высокие взлеты человеческой мысли соседствуют с неизмеримой глубиной нравственного падения, полное неуважение к Богу и его творению — с воинствующей набожностью, выспренность мирных лозунгов — с бомбежками мирных городов, беспрецедентная манифестация прав человека — с бесцеремонным вторжением в жизнь личности, манипуляциями с её физическим и духовным здоровьем.

При этом выразительность, чёткость явлений и смыслов безнадёжно утрачена — всё будто покрыто лёгкой дымкой, пеленой. Вместо классической ясности представлений — размытость понятий, расплывчатость суждений, условность критериев до утраты различия между правдой и ложью, размягченная текучесть принципов, ускользающая, неуловимая суть формулировок. Всё, что прежде с большей или меньшей ясностью различалось нашим сознанием, как Добро и Зло, Наше Время перемешало, перепутало, перетасовало, как колоду карт, спрятало под масками. Искренность, открытость, простая ясная правдивая речь, достойное, не закамуфлированное сложными тактическими уловками поведение воспринимаются как диво, как нечто поразительное, не поддающееся пониманию. Безраздельно царствует форма, превалирующая над сутью и часто утрачивающая с нею всякую связь. Пышный пустоцвет дешевых имитаций пронизывает все закоулки нашего бытия, в котором становится всё больше красок, шума, суеты и всё меньше подлинности.

Утратив в этом круговороте фальши, лжи, лицемерия, алчности, эгоцентризма какие-либо чёткие ориентиры, мы, в большинстве своём, отдаёмся несущемуся потоку, сосредоточиваясь на стремлении удержаться, выплыть, не прогадать.

Страшная сила инерции толкает нас по старому изведанному гибельному пути, и кажется, нет такого, что могло бы противостоять этой силе, сдержать этот натиск, вернуть нас к настоящей — не многосуетной, не виртуальной, не имитированной, не синтетической, а исполненной достоинства и лишённой страха жизни, восстановить целостность нашего сознания, не дать Цивилизации сорваться в пропасть.

Непредсказуемость и взрывоопасность делают Наше Время похожим на мину замедленного действия, обезвредить которую можно, лишь действуя с величайшей осторожностью, предусмотрительностью и, главное, пониманием устройства механизмов, что, с одной стороны, весьма затруднительно, ибо в копилке человеческого опыта, пожалуй, нет ничего подобного, с другой стороны, — насущно необходимо, ибо при сохранении тенденций мы неизбежно исчезнем как вид homo sapiens, оказавшийся недоразвитым, неспособным к познанию Мира и своей роли в нём.

Подсказка, где искать коды взрывного механизма, таится в неповторимой особенности, парадоксальности Нашего Времени, которое, усложняя стоящие перед нами задачи, заостряя до предела негативные тенденции, связанные с узостью нашего сознания, через высшее его напряжение, высшую степень устремлённости к выживанию, ведёт к возможности прорывного скачка в постижении если не Истины, то причин и особенностей грозящей катастрофы, возможностей выхода, спасения.

Согласно великим принципам целесообразности и цикличности, как после ночи наступает день, а после зимы — весна, как шторм на море сменяется штилем, как всякое явление Мира, достигнув своего апогея, закономерно и неизбежно переходит в свою противоположность, так распад человеческого сознания с выделением интеллекта в качестве основной движущей силы истории в ущерб интуитивной связи в Космосом, необходимый и целесообразный на этапе освоения материального мира, дойдя до пика своей интенсивности, постепенно утрачивает свою обязательность и силу, сменяясь тяготением к целостности. Может быть, впервые возникает реальная возможность восстановления равновесия в разбалансированном мироощущении человека.

Испытав растерянность перед внезапно открывающейся многосложностью понятий и явлений, перед некой незавершённостью, расплывчатостью постоянно меняющихся и переходящих один в другой смыслов, пройдя через цинизм и скепсис, иронию и нигилизм, мы, наконец, под чудовищной эклектикой современности начинаем прозревать глубинный смысл смешения тонов и размытости границ. Как импрессионисты в мерцании света, в трепетных переливах оттенков улавливали не только погружённость домов, деревьев, женщин, зонтиков, цветов в осязаемо тёплый воздух, но и переменчивость, подвижность контуров, красок, лиц, мы пробуждающимся внутренним чутьём ощущаем свою вовлечённость в мировой поток бытия, в котором ничто ни от чего не отделимо — настоящее от прошлого или будущего, наша планета — от Космоса, мы — от нашей планеты и друг от друга. И если мы противопоставляем себя Природе, если постоянно спотыкаемся друг о друга и друг с другом конфликтуем, то это, вероятно, по слепоте своей, по глубокому невежеству, по укоренившейся привычке рассматривать себя и всё человечество в качестве наблюдателя, исследователя, а, главное, пользователя — кого угодно, только не в качестве естественной, такой же, как и все другие, частицы Вселенной.

В нас медленно, исподволь, но всё настойчивее и отчётливее пробивается мысль о том, кто же мы такие в этом мощном всеобъемлющем потоке бытия. Если мы идентифицируем себя как венец эволюции, как некая вершина разума, то почему всё происходит так, как происходит? Если наш разум оказался способен создать то, что мы называем цивилизацией, то почему нет тормозов?

Почему наука, углубившись в дебри материи до субквантового уровня, расшифровав геном и обеспечив запуск ракеты к Марсу, не может хотя бы туманно, без математических выкладок и физических обоснований, объяснить, в чём СМЫСЛ такого космического явления, как человечество? Исполнение ли это великого мудрого замысла или случайная прихоть эволюции?

Если цивилизация поднимается на дрожжах противостояний, единственный ли это способ развития?

С кем, против чего и во имя чего мы бесконечно воюем?

Почему самые разрушительные и беспрецедентные по жестокости войны совпадают по времени с приближением к вершинам интеллектуально-технологического прогресса?

Почему чем ближе мы к этим вершинам, тем больше оказываемся в состоянии нарастающей ярко выраженной дисгармонии с самими собой и с Миром?

Почему с течением времени насилие среди людей становится всё более изощрённым и немотивированным, противостояние между человеком и человеком усиливается противостоянием между человеком и Природой, а на современном этапе — между человеком и тем, что в нашем сознании ассоциируется с понятием Бог, а война в своей скрытой форме приобретает невиданные ранее странные черты? В ней как бы нет врагов. Другой (другой человек, другой народ) в ней рассматривается как некое средство для извлечения пользы, в меркантильных или даже гастрономических интересах. Тысячи тонн наркотиков, алкогольной отравы, поддельных лекарств, фальсифицированных продуктов, ядовитых игрушек, опасной для здоровья одежды, цветистой изощрённой лжи не предназначаются кому-то конкретно. Дети, подростки, женщины, старики — неважно. По отношению к ним нет выраженной злобы. Нельзя даже сказать, что это цинизм. Это совершенно новое в истории человечества явление — холодная отстранённость, как если бы другие, то есть жертвы этого, казалось бы, бизнеса, а на самом деле этой войны были не людьми, а просто предметами, массой, осуществляющей платежи.

Почему при всей затушёванности, размытости смыслов, контуров, понятий дуальность земного мира, столь чётко проявленная в противостоянии Запад-Восток, не только не смягчается, а, напротив, становится всё более определённой, словно на планету надвигается чёрная зловещая тень?

Какова природа царствующей ныне на Земле ненависти?

Почему религиозность, приобретает нынче столь многообразные и часто закамуфлированные формы?

Как объяснить могущество власти денег?

Что должно произойти в человеке, в душе человеческой, чтобы ребёнок, с любовью и любопытством вглядывающийся в мир, превратился в «воина джихада», с удовольствием отрезающего голову «неверным»?

Каковы принципы взаимосвязи и взаимодействия Вселенной и человечества? Каков будет финал нашей бурной многотысячелетней деятельности? Расселимся ли мы по окрестным галактикам или, быть может, эволюционным развитием Космоса предусмотрено периодическое возникновение, самоуничтожение и исчезновение без следа появляющихся на вселенских просторах разумных существ? А быть может, всё то, что изучают и описывают физики и космологи, — звёзды, чёрные дыры, тёмная энергия — существует внутри нас, и нам совсем не нужно летать к звёздам, чтобы познать Мир и быть счастливыми?

Внимая внутреннему вопрошающему голосу, мы проникаемся стремлением найти ответы на свои вопросы, сознавая, что для этого пришло время. Именно сейчас, когда благодаря интернету и глобализации накопленные человечеством знания, от Древней Мудрости до современных научных открытий, подобно алмазам в размытых кимберлитовых трубках лежат прямо на поверхности, а отрезвляющий драматизм событий достигает своего пика, нам является возможность ви́дения картины Мира не в отдельных фрагментах, понятиях, представлениях, концепциях, а в целом, и не только ви́дения, а соотнесения этой картины с нашей человеческой природой, нашими устремлениями и надеждами, нашими возможностями, в конце концов. Всё есть, ничто не скрыто, ничто не утаено, нужно просто собрать всё воедино, как собирают пазлы.

Это медленное пробуждение невидимо для поверхностного взгляда.

Подавляющее большинство homo sapiens пока отнюдь не ощущает себя гражданами Вселенной, и даже на собственной планете ведёт себя неподобающим образом. И всё-таки исподволь, незаметно, упрямо, как былинка сквозь бетон, прорастает, подтягивается пока немногочисленное светлое племя устремлённых к Истине, сознающих что их родной дом не кончается за собственным порогом, границей государства или за околицей планеты.

С разных сторон, из разных, порой неожиданных, источников слышится чу́дная, кажущаяся открытием, но на самом деле известная испокон веков древним мудрецам, весть о единых принципах бытия всего сущего от метагалактик до муравьишек, о невозможности решения человеческих проблем вне связи с Природой, с Космосом. Не только в набирающей силу научной эзотерике, но и в академической науке, которая по инерции всё ещё твердит о всемогуществе человеческого разума и строит планы покорения космических просторов, всё слышнее, всё заметнее становится мотив необходимости нового, Иного взгляда на место и роль человека во Вселенной.

Так что, несмотря на очевидность драмы, можно сказать, что мы переживаем едва ли не самый оптимистический момент в истории нашей цивилизации, сравнимый с возможностью и началом прозрения слепого.

Судьбой, историей, эволюцией нам предоставляется взглянуть на нашу прекрасную и несчастную планету как бы со стороны, с расстояния в пару мегапарсеков и, воссоздав увиденное не в схеме, а по сути, положить начало созданию модели Вселенной — не физической, всегда рассматривающей мироздание отдельно от человека, а такой, в которой фундаментальные, единые на все времена понятия Космос, Бог, Человек, Сознание, Жизнь, Гармония, Эволюция, Духовность, Радость, Счастье будут взаимопоясняющими, взаимодополняющими и неотделимыми друг от друга ни на одном этапе эволюции, модели, из которой будут проистекать и которой будут обусловлены наше миропонимание и правила нашего земного и космического бытия.

Медленно, очень медленно прорастает зерно Истины, но придёт время, распустится её великолепный цветок в облике обновлённого человека и обновлённого Мира.

Начало

Можно с равным правом утверждать то, что мы сейчас здесь, как и то, что мы — на Солнце или среди звезд. Для духа не существует пространства и времени, он — везде…

Ограничений для нас не существует; не плоть — наше тело, Вселенная — наше тело!

Вивекананда

Новая физика, новая биология и новая наука о сознании признают, что жизнь и сознание являются неотъемлемыми элементами мира, а не случайно возникшими побочными продуктами.

Эрвин Ласло

За домом на пригорке растёт кедр, могучий и величавый красавец. Возвышаясь над окрестными деревьями и постройками, он будто подпирает небо. При взгляде на него у меня отчего-то замирает сердце и по телу проходит волна таинственной силы.

Интересно, какая череда событий привела к тому, что на нашей деревенской окраине осуществилось это чудо? Может быть, тому, кто когда-то вырубал здесь лес под застройку, показалось немыслимым и кощунственным замахнуться на безмолвного великана? Но разве это начало? Была же долгая и наверняка нелёгкая биография — путь от маленького, едва заметного среди трав, кедрёнка, через исполненный тревог и опасностей подростковый возраст ещё не слишком уверенного в себе кедруши к прочно укоренённому в земле царственному древу.

Но это уже история, чтобы она случилась, надо было однажды упасть в почву на пригорке занесённому птицей или ветром крохотному кедровому орешку в твёрдой скорлупке. Это в нём как в волшебном сундучке до поры — до времени удивительным образом было упрятано всё то, что нынче завораживает взгляд и насыщает энергией пространство вокруг: коричневый ствол с натёками янтарно-золотистой смолы, мощные ветви, каждая из миллионов ароматных хвоинок и эта необъяснимая сила… То есть внутри этого маслянистого сладковатого зёрнышка существовал закодированный в неведомых символах подробный, точный, с неукоснительными правилами исполнения проект, согласно которому в определённый, с конкретно заданными параметрами, момент случилось рождение прекрасного героя нашего сюжета — из зёрнышка пробился слабенький росток, который устремился и вглубь и ввысь, стал разрастаться, наполняться ароматом, обретать несравненную грацию крепкого мужского начала, становиться совершенным в превосходной степени творением.

Но откуда бы взялся этот орешек, если бы неподалёку не рос другой кедр в плодоносящем возрасте? Это с него осыпа́лись шишки, переносимые зверьками и птицами, а он, в свою очередь, тоже вырос из крохотного плода другого зрелого кедра.

А ещё раньше, давным-давно, более двухсот или может быть, трёхсот миллионов лет назад, миру явился самый первый кедр. Можно предположить, что он был не слишком похож на нынешних богатырей сибирской тайги, но всё же это было хвойное наземное растение, чего никак нельзя сказать о его древних прародителях — казалось бы, вовсе чуждых ему сине-зелёных водорослях, единственных обитателях почти сплошь покрывавших планету тёплых океанических вод. Их возраст определяется примерно в два с половиной миллиарда лет. Может быть, это и есть начало? Если бы их не было, если бы не было океана, отступившего однажды под натиском тверди, вздымавшейся из недр планеты, и на прибрежных скалах из бывших водорослей не проросли бы первенцы суши псилофиты, откуда бы взялись растения более высокого ранга?

Но если отступить за пяти- или десятимиллиардный временной рубеж, туда, где не существовало не только океанов с сине-зелёными водорослями, но и самой планеты, которую мы называем Землёй, и даже звёздам только предстояло появиться и засиять дивным голубым светом, было же нечто, из чего возникали все эти удивительные миры. Говорят, это были газопылевые облака. Но ведь и они — не начало.

Продвинувшись ещё дальше в глубь времён, мы обнаружим почти пустое пространство, в котором снуют туда-сюда, постепенно начиная взаимодействовать друг с другом шустрые и активные кварки, глюоны, бозоны, мюоны, барионы, фермионы, гипероны и прочие частицы, которые мы по невежеству своему называем элементарными, хотя какие же они элементарные, если именно они являются основой атомов, молекул, из которых образуются газо-пылевые облака, а впоследствии — не только звёзды и планеты, но и океаны, материки, сине-зелёные водоросли, кедры и мы, пытающиеся отыскать начало начал. И если они составляют фундаментальную основу земного бытия, значит, они — живые! Но самое удивительное, что они, эти кварки и бозоны, сразу же, при своём рождении, знают, что делать, с чем, когда и как взаимодействовать, чтобы в результате получались звёздные миры со всем их многообразным населением. И — настоящее диво! — они не ошибаются! Они общаются друг с другом, слышат и чувствуют друг друга на любых, даже непостижимых нашему уму, расстояниях, что уже признаёт и постепенно уходящая от материалистической парадигмы наука (многократно доказанная в экспериментах квантовая нелокальность или запутанность, теорема Белла, гласящая, что не существует изолированных систем). То есть никакие они не частицы, а существа, наделённые сознанием, несравненно более высоким, чем наше. Ведь если бы самым продвинутым земным интеллектуалам, досконально владеющим знанием физических, математических и иных законов, предоставили квадрильон в квадриллионной степени всех известных науке разнообразных элементарных частиц и предложили бы им смастерить крохотную планетку с океанами, материками, речными долинами, биосферой с миллиардами всевозможных существ, каким бы оказался результат?

Но откуда взялись эти кварки и все прочие микросущества? Можно, конечно, ещё сказать, что начало — некие субквантовые поля с практически невыраженной материальностью и энергетикой, — то, что одни именуют скрытым порядком, Божественной Матрицей, единым квантовым источником реальности, квантовым вакуумом, торсионными полями, Космическим Разумом, другие — Универсумом, Акашей, Абсолютом, Дао, Божественным Духом, Брахманом, Великой Созидающей Силой.

Однако, признавая, что кварки и все прочие микросущества обладают разумом, мощью и степенью взаимопонимания и взаимодействия, достаточными для создания безупречно функционирующей Вселенной, мы неизбежно приходим к выводу, что в самых неисповедимых глубинах докваркового начала, как бы мы его ни называли, не может быть ничего другого, как только живое и в высшей, непостижимой степени разумное СУЩЕСТВО. Как в крохотном орешке закодирован, скрыт словно сжатый какой-то невероятной неведомой силой могучий царственный кедр, в этом СУЩЕСТВЕ сконцентрировано ВСЁ, достаточное и необходимое для длительного гармоничного существования Вселенной, — то, что вначале дремлет, потом постепенно формируется, как формируется в утробе матери зародыш готовящегося к появлению на свет малыша, и затем рождается в акте творения Мира, возможно, проявляемого первоначально заполняющими все безграничные пространства вибрациями ОМ, подобными первому крику ребёнка. Может быть, эти вибрации и есть то, что мы сейчас называем субквантовыми полями?

Любопытно, что исследования при помощи ЭВМ миллионов галактик и их скоплений показали ячеистую структуру метавселенной, подобную пчелиным сотам или микроскопическому срезу древесных клеток и необъяснимую с точки зрения известных науке физических законов. Предполагается, что эта структура, представляющая вершину иерархии астрономических систем, возникает ещё до формирования самих галактик, то есть клеточное, «живое» строение свойственно изначальному, исходному состоянию мегавселенной, когда ещё не было ни кварков, ни глюонов. Они появляются на свет, когда Замысел, Проект Мироздания уже готов.

Рождённые и вдохновлённые Творцом, микросущества, эти мастера и подмастерья великого Зодчего, принимаются за работу.

В замечательном мудром содружестве, в благословенных трудах и непрерывных взаимодействиях, с невероятной точностью и скрупулёзностью они не только плетут дивные кружева Вселенной — цепочки и галактики звёзд, таинственные квазары, загадочные чёрные дыры, хороводы планет, но затем на протяжении долгих времён безостановочно и неутомимо следят за тем, чтобы не нарушались великая соразмерность и гармония, которыми пронизан мир. Если бы хоть где-нибудь когда-нибудь случился малейший сбой, к примеру, глупость, упрямство, неповиновение общим правилам каких-нибудь кварков или мюонов, всё было бы совсем иначе. Не преобразовался бы один из раскалённых спутников Солнца в волшебную голубую планету с наполненными разнообразнейшими существами бескрайними океанами, горными грядами, речными долинами, террасами, пригорками…

Чтобы вознёсся к небу молчаливый зелёный великан за моим окном, важно было существование и поведение каждого кварка и глюона, и не случилось бы этого чуда, если бы не свершилась вся история Вселенной.

Ничто не может осуществиться без всего.

Чему бы мы ни изумились, — мудрости пчел и муравьишек, красоте и симметрии цветка, гармонии чисел ряда Фибоначчи, магической соразмерности силуэта заснеженной вершины, всегда, углубляясь в историю существа, предмета, явления, события, мы придём к Единому.

Всё во всём.

В галактике, в камешке на речном берегу, пушинке одуванчика, звуке соловьиной трели — сконцентрирована и отражена вся эволюция, вся мощь и великая гармония Вселенной.

И всюду, во всём соблюдён бесконечно повторяемый принцип кедрового орешка или принцип прорастающего зерна.

Точная выверенная программа кристалла, биологического существа, планеты, Вселенной заложена в исходном «зерне», а осуществляется действием, то есть живым взаимодействием всех элементов Мироздания.

И всё же… Если начало нашей, с одной стороны, удивительной, с другой — совсем обыкновенной истории — высшее мудрое живое Существо, которое у большинства народов планеты Земля ассоциируется с Богом, то где же, в чём Его Начало? Предположим, мы добрались и до него, до начала начал, перед чем мы окажемся? Перед тем же вопросом, что же было раньше? Ответ будет всегда один: живое мудрое Существо. Ведь никто не может отменить или опровергнуть принцип Реди «Omne vivum e vivo (все живое из живого). И только глупец насмелится утверждать, что этот прекрасный, живой, в высшей степени разумно устроенный Мир случайно появился из хаоса, из чего-то неопределённого.

Если же мы попытаемся добраться до границы этого великолепного мира, мы неизбежно окажемся перед вопросом, с чем граничит Он, что там, дальше, а за Тем, что находится дальше, ведь ещё что-то существует. Что?

Эта бесконечность — вовсе не ловушка, не загадка, не тайна за семью печатями. Это — Бесконечность! Во всех измерениях — во времени, в пространстве, в бытии. Нет начала и нет конца. Есть безграничный живой бессмертный Божественный Мир, Бог, в котором бесчисленные вселенные — его живые клетки, рождающиеся, гибнущие, обновляющиеся, взаимодействующие со всеми другими клетками, хранящие память и Знание обо Всём. Мир не рождается, не появляется из ничего или из чего-то, он просто живёт. На зорьке космических эпох он пробуждается, вибрациями первого вдоха создавая докварковые поля (вероятно, то самое общее радиоизлучение, пронизывающее всю бесконечную Вселенную, называемое реликтовым, поскольку его кванты были излучены на самой ранней стадии эволюции) и затем ровным цикличным мощным дыханием, радуясь и любя, играет мускулами и воображением безграничных миров и неисчислимых вселенных до следующего вечера, до следующего отхода ко сну.

Это немыслимый, невидимый, неслышимый, непознаваемый, неизменяемый, непроявленный, нерожденный, неумирающий, лишенный видимости и образа, безначальный Брахман индийской ведической традиции.

Самое поразительное, что вся эта бесконечность вмещается в любом кварке, в любой, даже нематериальной точке.

Нет времени.

Нет пространства.

Нет смерти.

Нет никаких границ.

Всё едино в безграничном бессмертном Мире.

Вот почему я испытываю такое волнение, глядя на мой кедр за окном.

Ключ

Верховная божественная личность сказал:…для того, кто победил ум, он — лучший друг, но для того, кто не сумел этого сделать, его ум остаётся величайшим врагом.

Бхагавад-Гита

Человечество с необходимостью придёт к изначальному естественному устройству, по естественному круговороту вещей и согласно врождённому стремлению рода человеческого.

Кампанелла

Как всё просто! Как очевидно!

Фундаментальные принципы бытия Вселенной, постигаемые древними мудрецами при непосредственном общении с Божественным разумом, хранимые затем на протяжении тысячелетий частично религиями и сказаниями, в более полной мере — эзотерическими учениями и, наконец, расшифрованные в наши дни тончайшими исследованиями физики микромира, в прозрачной бесхитростной истории кедра раскрываются во всей полноте и неопровержимости.

1. Вселенная жива.

Под Вселенной подразумевается ВСЁ — не локальная вселенная, предмет наших наблюдений и исследований, не метавселенная, из которой, как предполагается, возникли бесчисленные вселенные, подобные или не подобные нашей, но и то, что находится за временны́ми и пространственными пределами метавселенной, всё, что было некогда, существует ныне и будет потом.

И жизнь — не спорадически возникающие по тем или иным причинам в тех или иных уголках Вселенной явления с определённым набором свойств, установленных и предписанных наукой, а фундаментальное свойство Мира.

2. Вселенная сознательна.

Сознание не возникает на определённой стадии эволюции материи, а присуще от природы каким бы то ни было макро- и микро- явлениям и формам.

3. Вселенная бессмертна и беспредельна.

4. Вселенная подчинена Принципу ВСЕЕДИНСТВА.

Локальность чего бы то ни было во Вселенной, от бозона Хиггса до метагалактик, чисто условное понятие, то есть понятие нашего конкретного ментального, стремящегося всё обозначить и выделить в некую отдельную величину ума. Всё представляет собой единый живой организм, в котором ничто ни от чего не отделено и не отделимо и всё со всем непрерывно взаимодействует.

5. Принцип прорастающего зерна или гармонического начала

— вечный двигатель эволюции, который состоит в том, что всякое явление и всякий объект реальности на каждом этапе индивидуальной эволюции начинается с максимальной уплотнённости и максимально гармонически соразмерного сочетания элементов будущего объекта в условном зерне (орешке, семени, исходной субстанции) и развивается в сторону развёртывания, раскрытия, проявления заложенных внутри свойств с завершением цикла в обновлённом варианте, обогащённом за счёт взаимодействия с миром. Кедр в каждом последующем поколении уже не будет точной копией своего предшественника. С самого рождения и даже ещё до рождения, в уютной скорлупке, непрерывный поток меняющихся стихий и энергий обволакивает его. То обмывают дожди, то освещает солнышко, то звёзды проливают над ним ровный холодный свет, то подстерегают всякие неожиданности животного и человеческого мира.

Этому принципу подчинено всё во Вселенной. Как внутренние потаённые коды крохотного орешка предопределяют будущие параметры исполина-кедра, как в изливающейся из недр Земли магме содержатся невидимые зачатки разнообразных кристаллов, как в генетическом наборе оплодотворённой яйцеклетки заложены особенности нарождающегося человеческого существа, так в исходной непостижимой для нас субстанции — праматери Вселенной — сосредоточено всё бесконечное разнообразие материальных миров.

Согласно устоявшимся научным воззрениям, Вселенная начинается с хаоса (высокооднородного изотропного сингулярного состояния), в процессе развития переходит к упорядоченным в результате самоопределения и самоорганизации способам существования материи и вновь устремляется к максимуму энтропии, то есть к исходному наименее упорядоченному хаотическому состоянию. На самом деле исходная субстанция (Дух у мистиков, вакуумный океан — у физиков) — это сама Вселенная в дремлющем состоянии и содержит в себе максимум Жизненной энергии, Сознание в максимально высокой степени и в закодированном виде все те закономерности, в полном соответствии с которыми будут развиваться процессы в проявляющихся мирах. Сейчас Вселенная находится в стадии цветения и плодоношения. Её Сознание при этом не уменьшается и не возрастает, оно находится в материальных формах в частично скрытом, латентном, частично в проявленном состоянии. По мере развития организованных форм существования соотношение скрытых и проявленных форм сознания возрастает в пользу проявленных, которые становятся превалирующими в биологических существах, особенно в человеке, который, в конце концов, обретает возможность самопознания и последующего перехода к более высоким ступеням Сознания, вплоть до высочайших. У кедра и у человека сумма сознания одна и та же, просто кедр в меньшей степени, чем человек может реализовывать скрытые в нём возможности.

6. Принцип цикличности.

Истоком и основой всеобщей ритмичности, разномасштабной, многоуровневой, всегда согласованной с общим звучанием Вселенной, является мегацикл «дыхания» Вселенной: вдох — пробуждение, лёгкая разминка, бодрствование в радостных трудах созидания, расцвет и кульминация — зрелость, осуществление проекта, последние аккорды воспроизведённой партитуры; выдох — утомлённость, увядание, угасание, дремота, сон… До следующего вдоха. В этом умеренном, спокойном, царственном дыхании, отражённом точно и лаконично в символе Инь-Ян, — жизнь Космоса, не только его вечное, ни на миг не затихающее движение, беспрерывное, в играх и борениях, перетекание из активной фазы в пассивную, от одного полюса к другому, из Света в Тень и наоборот, присущее каждому явлению от макро до микромира, но и никогда не прекращающееся обновление, обусловленное ежемоментным взаимодействием всего со всем. Всякая частица, бессмертная и уникальная в своей глубинной сути, никогда не бывает равна самой себе, ибо в каждый последующий миг, вбирая в себя все происходящие в мире перемены, подчиняясь лишь ей присущим ритмам, то расцветая, то впадая в дремоту, проживая собственную судьбу и эволюцию, сама олицетворяет вечное движение и вечную жизнь.

7. Простота Истины.

Истина не скрыта под покровами тайн. Ею пронизано всё сущее. Мир Божественен. То есть Вселенная, Мир — это и есть Бог.

* * *

Ну, и что? — может возникнуть вопрос. Какое всё это имеет отношение к тем нарастающим как снежный ком противоречиям и противостояниям, за которыми совершенно явственно уже маячит ядерная зима? Каким образом кварки, бозоны Хиггса, всеобщая нелокальность и беспредельность сознательной Вселенной помогут нам выпутаться из того капкана, в который мы угодили, или, по крайней мере, прояснить суть стоящих перед нами острейших проблем?

Для понимания ключевой роли фундаментальных принципов бытия Вселенной в поисках выхода из нынешней катастрофической ситуации попробуем для начала коснуться вопроса главнейшего, без ответа на который мы никогда не решим ни одной проблемы — ни национальной, ни общечеловеческой.

Помню, однажды мы ехали вдоль пустынного берега с моим спутником. Справа — простирающийся в бесконечность океан. Слева — сопки, сиреневые в лучах заходящего солнца. Над нами, от края до края, — голубой купол с прозрачным ломтиком луны у горизонта. И наша машина — исчезающе крохотная деталь в этих исполинских декорациях.

— Кто мы? — спросила я своего спутника.

Он только с удивлением на меня взглянул — мы плохо понимали друг друга.

Я попросила остановить машину и сбежала по песчаному пляжу к воде. Сбросив одежду, я вошла в океан. Земная твердь быстро ушла из-под ног. Кромка берега, дорога, машина, сопки — всё осталось позади. Слева, справа, передо мной и подо мной была одна лишь упругая, шелковистая, прохладная субстанция, из которой в каждую клеточку моего тела вливались неведомая сила и невыразимое блаженство. Я перевернулась на спину и лежала несколько минут, вглядываясь в слегка темнеющее небо. Между ним и океаном не было границы, как не было границы между океаном и мной. Я сама была и океаном, и небом, и наполовину утонувшим солнцем. Я стала Миром.

К машине я возвращалась вприпрыжку и с криками восторга.

— Я знаю, кто мы, — сказала я своему спутнику, но не стала ничего объяснять, ведь мы плохо понимали друг друга.

* * *

Мы, то есть человечество и каждый из нас в отдельности, — это Всё. И океан, и небо, и ломтик луны над горизонтом, всё предметное и беспредметное, что можно обозначить какими-то словами, выразить звуками музыки, красками на холсте, условными математическими символами или невозможно передать ни одним из доступных нам средств…

Не было бы вскормившей человечество планеты Земля, не было бы и нас. Не возникла бы в своё время на окраине Млечного Пути некая вихрящаяся газово-пылевая туманность, не родилась бы из неё Солнечная система. А если бы не первые кварки и лептоны, нейтроны, нуклоны и бозоны, не множились бы на вселенских просторах звёздные семейства… Из проторибосомы — прародительницы земной биосферы, в одну строну восходит великая спираль жизни на Земле (полтора миллиарда видов животных и примерно столько же видов растений) от синих водорослей к человеку разумному и далее — к человеку духовному, в другую — нисходит через макромолекулы к электронам, к фотонам, барионам, лептонам, кваркам и далее — вглубь — в Великую Пустоту. Так что наш исток — не яйцеклетка и не рибосома. Мы сотворены из межзвёздной субстанции, из вселенского Континуума. Наше существование не ограничено ни Временем, ни Пространством. Мы — бессмертные — приходим из бесконечности и идём в бесконечность, вырастая из космических сил и энергий. Мы рождались, развивались, росли вместе со всей Вселенной. Мы — оттуда, из вечности, из самой дальней дали, из самой глубокой глубины, из самой таинственной Тайны…

Но Всё — не только мы. Капля дождя и парящий в небе орёл, плетущий свои ажурные сети паук и неуловимый кварк, ветер над тундрой и полные чудес подводные миры, куст сирени под окном и загадочные далёкие галактики — они тоже — Всё. Кто же мы среди всех этих не поддающихся исчислению обитателей Вселенной? Чем мы отличаемся от них?

Вряд ли можно утверждать, что способностью ощущать единство, родство с простирающимся вокруг нас Миром. Может быть, не столь ярко выраженное, но, возможно, ещё более глубокое, чем у нас, разве не присуще это чувство паре белых лебедей, грациозно, со спокойной величавостью скользящих по озёрной глади и нежно, крылом к крылу, прикасающихся друг к другу, или стае дельфинов, резвящихся в водах океана, купающимся в дорожной пыли воробьишкам или не ведающим границ весенним лёгким облакам?

Даже внедрённую в саму сущность эволюционных процессов циклически выраженную, бесконечно повторяемую устремлённость от бытия к небытию и вновь к бытию в трансформированном варианте — её мы видим во всех проявлениях материальной и нематериальной Вселенной.

Может быть, главная наша особенность, возвышающая нас над другими, позволяющая нам называться гордым именем человека разумного, то, что мы напряжённо и страстно вглядываемся в наше прошлое, пытаясь проследить путь от самих себя через звёздные миры к лептонам и гиперионам? Всё обдумать, понять, объяснить и обозначить. Мысль! Вот оно — наше достоинство, наше величие, наш отрыв от «всего остального»! В нас на пике эволюции зародилось и развилось то, что даровало нам способность постигать и преобразовывать мир.

Но разве именно вот это «я обладаю тем, что превыше всего в этом мире» не переросло почти мгновенно по историческим меркам в «Я превыше всего в этом мире», не породило эгоцентризм невиданной силы и как следствие — расцвет гедонизма, утилитаризма, потребительства и неистребимой тяги к самоутверждению любой ценой — стержня и смысла западной цивилизации, выросшей на идеях Просвещения?

Из Интеллекта, сыгравшего роль локомотива цивилизации, соединённого с гиперэгоцентризмом, образовалась взрывная смесь, угрожающая самим основам земного мироустройства, придавая им уже не оттенок, а зримую печать трагизма, что является прямым бесспорным доказательством ошибочности представления о непогрешимости и мощи нашего разума. И если в прежние времена самоупоённому до слепоты человеческому разуму на фоне собственных научных открытий и технологических прорывов почти удавалось не замечать великой гармонии Вселенной, то при нынешнем балансировании на краю пропасти контраст между непоколебимой устойчивостью вселенского бытия и стремительно нарастающей хаотизацией и трагичностью бытия земного острейшим образом порождает потребность всмотреться в поисках ответа на вопрос «кто мы?» в фундаментальные непреложные принципы Божественного мироустройства. Может быть, воспользовавшись этими принципами как ключом, нам будет проще расшифровать природу, суть и роль в нашей драме того, что мы почитаем за вершину эволюции? Что такое наша Мысль — бич или богатство, дар или наказание, богатство или низведение до нищеты Духа? Откуда на самом деле к нам может прийти подлинная мудрость и в чём неисчерпаемый источник наших сил?

Зародившись в миг пробуждения её величества Вселенной, как искры Божественного Огня, как живые клетки Единого, исполненные всей Мудрости Мира, подчинённые общему Замыслу становления и расцвета Мира и в то же время уникальные по своему предназначению, мы через бесчисленные трансформации и преображения, после длительных путешествий по межзвёздным просторам, обрели на окраине Млечного Пути небольшую удивительную планету, словно специально сотворённую для раскрытия всех внутренних потенций.

Конечно, Земля в те времена была не такой, как ныне. Возможно, она вся была покрыта океанами, над поверхностью которых лишь кое-где возвышались конусы едва угасших или ещё наполненных кипящей лавой вулканов. А может быть, уже вырисовывались поверхности материков, пересечённых горными грядами с потоками воды, создающими причудливые узоры рельефа. Постепенно оживали океанические воды и долины рек. Подобно тому, как, начинаясь с первой, едва заметной зыби в безбрежном океане Духа — хранилище и неисчерпаемом источнике всей информации и всех энергий, необходимых для сотворения и существования вечно меняющегося Мира, возникают, множатся, расцветают и уходят в небытие, в скрытое состояние, звёздные миры, так из морской стихии, пронизанной солнечным светом, рождались подводные царства с миллионами поразительных по красоте и функциональности жизненных форм, а на почвах, увлажнённых дождями и прогретых солнечным теплом множились и разрастались царства растений и животных. Происходило то, что мы по привычке, по укоренившейся в науке традиции, называем зарождением и эволюцией жизни на Земле, но что на самом деле являет собой ускоренную Божественной волей и развёртыванием планов Божественного Сознания материализацию разлитой в Мироздании Жизненной Силы или витальной энергии.

Чем нас влекла, чем манила эта дивная, тогда ещё безымянная — ведь ничто для нас тогда не имело имён — планета? Скорее всего, это было просто диктуемое Провидением магическое влечение к Будущему Дому во исполнение Божественного Замысла. Ведь мы тогда были другими — не обзавелись ещё или обзавелись частично, в лёгкой, прозрачной форме, материальными телами и жили в чудесном равновесии с Миром, как наверное живут ангелы или боги, не связанные местом и физическими условиями бытия, как живёт ребёнок в утробе матери, непосредственно, всем существом, воспринимая ритмы, энергии и Мудрость Космоса. Но подчиняясь космическому ходу событий, вовлекаясь в орбиту энергий и сознания Земли, мы отдавались в руки Судьбе.

Неутомимо и последовательно, с кропотливой дотошностью и предельным вниманием к мелочам, с использованием всего спектра энергий Вселенной и всех уровней Божественного Сознания, в полном согласии с законами Космического бытия, Природой из нас постепенно сотворялось то, что было необходимо для обретения земного опыта и что Шри Ауробиндо называл «подходящим пристанищем и инструментом постепенного проявления Бога», — homo sapiens.

На заре освоения новой обители нам нужны были не только физическая сила, кое-какие навыки, обеспечивающие способность к выживанию, возможность продолжения рода, но способность ориентироваться в сложных условиях и умение общаться друг с другом. Вот почему из всего спектра изначально свойственных нам сил Космического Сознания вслед (или параллельно) за реализацией физической энергии — энергии тела — и разделением мужского и женского начал в нас исподволь формируется Мысль, как инструмент для различения и сопоставления предметов, явлений, существ, как проводник по земным просторам, как средство коммуникации. И это, возможно, самый драматический момент нашего земного бытия. С одной стороны, Мысль — Божий дар на старте предстоящего путешествия к тайнам Мироздания и собственным глубинам. С другой, плод, сорванный с Древа Познания — перерезанная пуповина, начало отдельного существования, раздвоения и сознания, и всего человеческого существа, которое распадается на две части. Весь бескрайний, прежде неотделимый от человека Космос становится внешним объектом. Сам же человек, словно сжатый до своих физических параметров, постепенно превращается в наблюдателя, исследователя, пользователя. Мир уже не воспринимается им безусловно и безоговорочно, цельность, непосредственность бытия утрачивается медленно, но неуклонно.

И если прежде наш путь и наше бытие были предопределены разлитой во Вселенной великой силой Гармонии, как это происходит у птиц, без единой мысли, без научной выверенности и ориентирующих приборов преодолевающих тысячи и тысячи километров пути, или у распускающейся всегда в срок и в нужном месте прекрасной орхидеи, не имеющей ни малейшего представления о законах симметрии и климатических зонах, то теперь нам даётся поводырь, советчик и опора. Нет, мы не обделены Высшим Милосердием, мы не брошены на произвол судьбы. Наша изначальная суть — Божественная искра, внутреннее солнце, — навеки остаётся с нами, в нашей глубине. Но теперь внутренний голос не будет решающим, у него появляется корректор, подсказчик, оппонент, и всё будет зависеть от того, насколько эти две силы будут взаимодействовать друг с другом или пребывать в диссонансе.

Однако, цель путешествия определена свыше, и нет силы, которая могла бы повернуть всё вспять.

Получив столь мощную опору и столь, казалось бы, надёжного проводника, мы устремились к неизведанному. Возможно, это событие казалось нам увлекательным приключением на одной из планет вроде прогулки за околицу, после которой можно вернуться домой. Предвидеть, какой глубины антагонизм скрывается за внешне цельными и однородными явлениями, на какие американские горки взлётов и падений мы обречены, вряд ли было возможно.

Но пока наш сформированный Мыслью Ум исполнял первоначально возложенную на него миссию гида, суфлёра, дорожного указателя, распознавателя и определителя вещей, пока он не заглушал, не игнорировал исходящий изнутри голос Бога, мы успешно и ускоренно эволюционировали как разумные существа, которым предстоят высокие деяния. Несмотря на колоссальные трудности в освоении необжитых пространств, мы осуществляли плодотворную внешнюю деятельность, не выбиваясь при этом из ритмов и гармонии планетарного бытия и не стесняя, не сдерживая рост и формирование энергетической структуры внутреннего существа, определяющей наш внешний облик, функционирование основных жизненных систем, направление и характер стремлений и отражённой затем во многих эзотерических учениях.

Пребывая в таком относительном равновесии с собой и Вселенной, мы через века, через тысячелетия достигаем некой вершины, где Мысль, растущая и развивающаяся вместе с нами, превосходит изначально заданную ей роль и уже не просто обозначает, называет, сопоставляет предметы и явления, но устанавливает характер связи между ними и делает попытки формулировать глубинный смысл тех импульсов, которые душа получает от Источника Знания.

Возможно, это период зарождения и становления древних цивилизаций, когда границы между цивилизациями и Природой ещё прозрачны и едва уловимы, когда войны, как следствие отчуждения людей друг от друга и от Мира, ещё не стали привычным, неотвратимым способом существования, когда мы общаемся с Божественными силами почти напрямую, черпая из них Божественную Мудрость, — вот почему нынешние учёные к собственному изумлению сталкиваются с такими артефактами той эпохи, которые свидетельствуют о глубоком знании законов Мироздания. Впрочем, ценность и волшебство восприятия этих древних литературных памятников обусловлены и объясняются не только и, может быть, даже не столько отражёнными в них смыслами, сколько способом их создания. Это было священнодействие, наполняющее гимны и сказания мощью энергии провидца-сказителя, на интуитивном уровне получаемой из океана живой Вселенной и прекрасно воспринимаемой современными детьми с ещё открытым внутренним существом, недаром старинные сказки — их любимое чтение.

В это время появляется письменность, но главные сокровища — эпосы, мифы, легенды, притчи, сказания на протяжении тысячелетий сохраняются и передаются из поколения в поколение в устном виде. В этих прекрасных универсальных памятниках культуры — сердцевине эзотерических доктрин — нет грамотно выстроенных конструкций, логически обоснованных суждений, зато какая в них ажурная прозрачность, какая лаконичность и красота слога, какая безмерная глубина и поразительная точность кажущихся порой наивными представлений о человеке, Природе, Вселенной! Их можно сравнить с зарождающимися над океаном лёгкими облаками, когда словно и нет границ между опрокинутой чашей неба, океанической бездной и белым паром, похожим на дыхание Бога. Полнота совпадения человеческого сознания с беспредельностью Мира такова, что общая нерушимая стройность вселенского хоровода воспринимается интуитивно.

Бога, как отвлечённого понятия, Бога — устроителя, распорядителя, надсмотрщика на этом празднике жизни нет. Формальное многобожие ведического мировоззрения на самом деле не является политеизмом, в котором объекты верований, будь то персонифицированные божества, наделённые могуществом предметы, духи или животные дистанцированы от действительности и влияют на неё скрытыми в них, непонятными для человека и неведомо откуда берущимися силами. Древние божества — скорее обозначения, символы природных стихий, вовлечённых, как и человек, во Вселенскую игру, в которой каждому явлению и существу предписана своя роль, но всё связано со всем, всё исходит из Единого и восходит к Нему. Тотемизм, анимизм, фетишизм как зародышевые формы религиозного мировоззрения, возникали из необходимости каким-то образом обобщать живые наблюдения взаимоотношений человека с материальными предметами, с животными, с духовными сущностями, природными явлениями. В целом миропонимание в эти, как видится с высоты современности, счастливые времена было пронизано ощущением всеединства, неразрывной связи видимого и невидимого, прошлого и будущего, земного и небесного, человеческого и Божественного, бытия и небытия.

Особое место среди бесценных сокровищ древности занимают индийские Веды, которые являются не только корневой системой сохраняемого тысячелетиями мировоззрения народов Индии и «вечной универсальной основой всех истинных философских систем и всех религий» (Л. Толстой), но неисчерпаемым источником знаний об устройстве Вселенной и самого человека.

С этой вершины, которую иногда ещё называют золотым веком человечества, наша дорога, многократно раздваиваясь, петляя и периодически поднимаясь на промежуточные пики, неизменно спускается вниз, вначале плавно, почти незаметно, затем ускоренно и, наконец, в наши времена экспоненциально. Точкой отсчёта, началом бесконечной дифференциации нашего бытия и нашего мировоззрения, можно полагать чёткое разделение на земное и небесное, человека и Вселенную, зафиксированное возникновением религий и философии. От этой черты человеческое сообщество, с одной стороны, устремляется к ускоренному цивилизационному росту, с другой — к столь же ускоренному падению в результате отчуждения от Божественной основы вселенского бытия и утраты полноты бытия человеческого.

Эта двойственность на Востоке, возможно, вследствие масштабов жизненного пространства, более спокойного, уравновешенного ритма бытия, оказалась намного слабее выраженной, чем на Западе, что нашло существенное отражение во всех аспектах исторического развития Востока.

Благословенная античность, воспетая и воспеваемая поныне, вероятно, может, по крайней мере, для Запада, считаться переходным периодом от гармонического сосуществования человека и Мира к их реальному жёсткому противостоянию. Уже обозначившаяся тенденция к отчуждению человека как мыслящего существа от материнского, космического субстрата, ещё уравновешивается живым ощущением Всеединства, взаимосвязи на тонком уровне макро и микрокосма. Мысль в этот период объёмна и полнокровна, с интересом и вдохновением она созерцает, наблюдает, сопоставляет. Мелкие детали, возможно, ускользают от её внимания, зато её захватывают проблемы первоистоков жизни, родства космических и земных процессов, общей концепции устройства Мироздания.

Прекрасным примером взаимодействия развивающихся почти параллельно Мысли и Духа является греческая философия, отличающаяся необыкновенной глубиной проникновения в суть вещей и полнотой охвата всевозможных явлений.

Зарождение философии — один из знаков начала самоутверждения Мысли. От роли выразителя, ретранслятора получаемых непосредственно из Источника высших истин она постепенно переходит к толкованию, оценке этих истин, поискам способов и методов установления верности или неверности, подлинности или ложности не только собственных суждений, но и плодов интуитивных озарений, стремится к систематизации знаний, выстраиванию определённых конструкций в виде теорий, сравнимых с уже сформированными, по воле ветра несущимися в сторону материка облаками. Здесь уже нет того безраздельного единства, когда небо тонет в океанической бездне, океан воспаряет к небесам, и не сыщешь между ними границы. В открывающейся пытливому человеческому взору картине Мира уже нет былой цельности.

В этом чрезвычайно увлекательном путешествии, в котором на каждом шагу приоткрывается бесконечное многообразие Мира, Мысль находит совершенный и универсальный инструмент — Логику, которая поначалу подобно волшебному строительному мастерку просто помогает связывать, цементировать отдельные блоки размышлений, но на самом деле является зародышем мощной разрушительной силы — рационалистического мировоззрения, провозглашающего, что наш разум на основании опыта, пользуясь Логикой и не признавая никаких априорных истин, может постичь абсолютную Истину. Так рождаются два идола — объективная реальность и научное постижение Мира, утвердившиеся на все времена и даже после открытия теории относительности и квантово-полевой картины Мира не сдающие своих позиций.

Но античность — время, когда Солнце человеческого естества ещё не заслонено нагромождениями умственных предпочтений и отрицаний, время энтузиазма, порог или дверь в то, как казалось, прекрасное время, когда всесильная царственная наука, сметая все препятствия, разгадывая все тайны мира, построит на принципах рациональности и гармонии новый, наполненный Светом Мир. Пока ещё чувствуется близость океана. Ощущение всеединства не стало рудиментом. Между формирующимися философскими школами нет неразрешимых противоречий, они ещё слышат друг друга, и сама философия пронизана Светом. В ней нет ещё той замечательной неукоснительной последовательности, упорядоченности, отточенности, завершённости, которые в этой разветвившейся науке появятся впоследствии, о сложнейших проблемах мироздания говорится необычайно просто и в то же время выразительно до уровня художественности. Магия её воздействия объясняется тем, что это живая мудрость, рождающаяся не в натужных попытках выстраивания законченных теоретических конструкций, а в спокойных свободных размышлениях и беседах на берегах жизненного потока. Существование и любовь к мудрости в ней не разделены, и если всё в ней видится увязанным и цельным, так это просто потому, что, во-первых, в жизни и человеческой и вселенской нет ничего, что не было бы связано со всем другим, во-вторых, тождественность микро- и макрокосмоса не только не стала ещё абстрактной идеей, а ощущается непосредственно и глубоко. «Познай себя, и ты познаешь мир» — это оттуда, от античных мудрецов, которые в соединении интеллекта и воли, Ума и Сердца, видели возможность восстановления постепенно утрачиваемого единства с Вечным, полагая, что знание Божественного естественно заложено в каждой душе, оно лишь забыто, и цель философии — освободить душу из плена заблуждений, помочь вспомнить трансцендентные идеи, вновь обрести непосредственное знание истинных причин и истоков всех вещей.

Ещё более поразительно явление античного искусства, беспримерного и неповторимого по соразмерности, единению человеческого и Божественного нача́л, пронизанных Радостью, даже восторгом бытия и глубокой верой в разум, благородство, красоту, достоинство и великие возможности человека.

И всё-таки именно от античной эпохи, её классического периода, берёт начало великое противостояние человека и Мира. У его истоков, пожалуй, стоит основоположник материализма и атеизма Демокрит, но открытым объявлением многотысячелетней войны Мысли и Духа, тлевшей с момента распада нашего сознания, можно считать знаменитую формулу Протагора «человек — мера всех вещей». Смягчённые и даже отвергнутые не только Сократом, Платоном, Аристотелем, но и греческим сообществом того времени, постулаты Протагора об отсутствии Истины как таковой, о том, что главным критерием в выборе мнения является выгода, что толпой можно управлять при помощи слова, не только фактически осуществили поворот человеческого сознания от космоцентризма к антропоцентризму, но и обозначили на долгие века тенденцию развития Мысли, которая временами ослабевая, но всегда присутствуя подспудно, удивительным образом возродились в новейших либеральных воззрениях.

Разворот Ума от гармонического взаимодействия с внутренним духовным существом и признания разлитого во Вселенной Высшего Разума к агрессивному самоутверждению нельзя назвать неожиданным или необъяснимым, ибо он обусловлен самой природой Мысли. Начиная благоустраивать своё земное бытие при непосредственном участии и с помощью Ума, человек высоко ценил эту замечательную способность, открывающую совершенно новые горизонты, но ещё помнил осознанно или на интуитивном уровне чудесную гармонию и необыкновенную светлую радость пребывания на духовных высотах, ещё чувствовал могущество и мудрость Силы, служащей проводником сквозь Пространство и Время. Но когда простая способность подобно зеркалу фрагментарно отражать реальность трансформируется в умение из отдельных деталей составлять картину Мира, Мысль, с одной стороны, попадает в ловушку иллюзий об истинности представляемой картины, с другой — не может (и никогда не сможет) избавиться от острого ощущения неполноты получаемых знаний. Спокойная уравновешенная мудрость внутреннего существа, порождающая и поддерживающая извечно присущее человеку религиозное чувство, начинает раздражать её, взращивая комплекс неполноценности и непроходящее стремление доказать собственную состоятельность, правоту, даже превосходство, а по отношению к Миру — желание покорить, укротить, усовершенствовать и в конечном итоге воцариться.

Движимая напряжением состязательности, Мысль совершает настоящие подвиги, проникая в глубины материи, создавая подлинные шедевры мыслительных конструкций. Руководствуясь благими намерениями, Мысль скрупулёзно и настойчиво разбирает Мир по кирпичикам, намереваясь построить из них отдельный от Божественного прекрасный Новый Мир, функционирующий по правильным человеческим законам. Химеричность этой идеи, этой основополагающей цели, обусловлена не злонамеренностью или бездарностью Ума. Напротив, острота, глубина, утончённость, многогранность, гениальность лучших умов человеческих поражает воображение. Недосягаемость всеобъемлющего Знания, необходимого для достижения гармонии и разумности задуманного проекта, объясняется, во-первых, постепенным отрывом Мысли и её конструкций от сущности человеческого естества, его глубинных запросов и противоречий, попытками выстраивания картины Мира на чисто умозрительных началах, и во-вторых, ограниченными возможностями главного инструмента Ума — Логики, линейной по своей природе. Цепочку рассуждений, не прерывая нить, можно плести бесконечно. У того, кто попадает в сети созданного по канонам Логики учения возникает полная иллюзия завершённости, безупречности, неопровержимости предлагаемой системы. Однако, любая, пусть даже самая верная, глубокая, новая мысль или кажущаяся универсальной теория — всего лишь узкий луч света, позволяющий увидеть один из ракурсов, одно из неисчислимых явлений Божественного Мира. Мысль — великая сила, но она, даже в самых удачных и кажущихся полными конструкциях сравнима с тропинкой в бескрайней тайге — какой бы длинной и разветвлённой она ни была, какие бы коряги, чащи, буреломы ни преодолевала, какой бы манящей, многообещающей, единственно верной она ни казалась, это всего лишь тоненькая ниточка в необозримом лесном массиве.