История великих преступлений. Как разоблачить преступника

3. Должны быть продолжительными по времени.

4. Исключать прямое физическое насилие, при этом сами физические манипуляции не исключаются (капля воды капает в одну точку на теле).

В интернете есть книга «KUBARK Counterintelligence Interrogation[6]», датированная 1963 годом, рекомендации из которой применялись в ЦРУ.

Книжка начинается со слов:

«Это руководство не может научить кого-либо, как быть или стать хорошим следователем. В лучшем случае оно поможет читателям избежать типичных ошибок плохих следователей».

И если подробно изучить ее содержание, то можно увидеть, как последовательно, системно и, самое главное, обоснованно и грамотно ее авторы описывают тактику действий с целью получения необходимой информации, а также всевозможные процессы, влияющие на способность лица давать показания и их обязательной учет при выборе способов получения нужной информации.

Авторы утверждают, что, зная их, можно сломать сопротивление и найти-таки «ключик» к любым интересующим вас и нужным сведениям.

Тактический прием в криминалистике — наиболее целесообразный способ действия (линия поведения) в сложившейся ситуации. Сам термин заимствован из военного дела.

Смотрите, как описана в этой книге боль, способы ее использования и влияние на показания:

«Допрашиваемые, которые скрывают, но испытывают угрызения совести и тайное желание уступить, вероятно, станут несговорчивыми, если их заставят терпеть боль. Причина в том, что они могут интерпретировать боль как наказание и, следовательно, как искупление. Есть также люди, которым нравится боль и ее предвкушение, и которые будут скрывать информацию, которую они могли бы в противном случае разгласить, если у них будут основания ожидать, что сокрытие приведет к наказанию, которого они хотят. Люди значительного морального или интеллектуального уровня часто находят в боли, причиняемой другими, подтверждение убеждения, что они находятся в руках подчиненных, и их решимость не подчиняться укрепляется. Сильная боль, скорее всего, приведет к ложным признаниям, придуманным как средство спасения от страданий. В результате возникает длительная задержка, пока проводится расследование и доказывается, что признания не соответствуют действительности. Во время этой передышки допрашиваемый может взять себя в руки. Он может даже использовать время, чтобы придумать новые, более сложные „признания“, на опровержение которых уйдет еще больше времени. КУБАРК особенно уязвим для такой тактики, потому что допрос проводится ради получения информации, а не для полицейских целей. Если допрашиваемый страдает от боли довольно долго в процессе допроса и после того, как другие тактики потерпели неудачу, он почти наверняка придет к выводу, что допрашивающий впадает в отчаяние. Затем может решить, что, если выдержит это последнее нападение, то выиграет борьбу и свою свободу. И, вероятно, будет прав. С допрашиваемыми, которые выдержали боль, труднее справиться другими методами. В итоге результат — не подавление субъекта, а восстановление его уверенности и зрелости».

Этому способу пытки сотрудников ЦРУ учили официально в 50-х годах. Мастерство преподавалось в рамках Курса по выживанию SERE для военнослужащих, которые будут служить за границей.

Пытки, не важно какие: избиение или психологическое унижение, всегда направлены на то, чтобы сломить волю жертвы. Это одно из самых разрушительных действий, которым может быть подвергнуться человек.

Человечество всегда пыталось использовать самые унизительные пытки.

Например, тот же остракизм или, если коротко, общественное порицание, с древних времен использовался как форма психологической пытки. Вы наверняка слышали выражение «на позорном столбе»? Оно произошло от реального позорного столба, приспособления с прорезями для головы и рук, который устанавливали на самом людном месте, а проходящим мимо было позволено унижать и избивать закованного (иногда в него бросали камни, грязь или даже экскременты).

Кстати, Даниель Дефо был приговорен к позорному столбу, но народ так его любил и восхищался им, что забросал его цветами вместо камней.

А современные пытки иракцев в Абу-Грейб? Когда мужчин заставляли полностью обнажиться и стоять перед другими заключенными (в арабской культуре нагота и обнажение перед другими унизительны для мужчин).

Придумывая все новые способы добывания информации, устрашения, а иногда и забавы ради, изобретатели орудий пыток экспериментировали и старались придумать опытным путем средства, которые бы гарантировали стопроцентный результат, при этом, чем мучительнее, тем лучше. Иначе как можно объяснить появление таких орудий пытки как дыба, кресло допроса, стул инквизиции, груша страданий, испанский сапог, колесо Екатерины, труба-«крокодил», колыбель Иуды, медный бык, испанский осел, пыточный гроб, кошачья лапа и многое другое.

Очень часто применение пытки носило в себе «окрас» жестокости (и изобретательности) определенной эпохи или правителя.

Так в период правления Ивана IV (Грозного) самой запоминающейся стала казнь на Красной площади, когда 25 июня 1570 года по обвинению в измене на казнь вывели 300 человек. Прямо на эшафоте Грозный помиловал 184 человека, а 116 велел замучить. Не просто казнить, а именно замучить.

Именно во времена его правления появились такие понятия, как «государево преступление» (государственное, политическое преступление) и «политический сыск» (слежка государства за политическим мнением своих граждан с целью влияния на него). Кстати, именно при Грозном пытки стали системными (на постоянной основе). Опричнина (тайная полиция), появившаяся в тот период, выстроила систему розыска, дознания и казни на основе намеренного причинения страданий обвиняемым, т. е. целая система расследования, выстроенная на пытках.

И знаете, какие пытки были самыми распространенными? Битье с использованием кнута-подлинника, допрос на дыбе с привязыванием к ногам дополнительного груза, вырывание ногтей (также часто под ногти загоняли иглы). Именно в те времена появились такие выражения, как «истинная правда», «в ногах правды нет» и «выложить подноготную».

Судебник Ивана Грозного сделал смертную казнь одним из самых частых видов наказания. Наряду с такими тривиальными видами казни, как повешение и обезглавливание, часто людей сажали на кол (искусством считалось посадить так, чтобы в процессе не повредить жизненно важные органы и ненароком не избавить осужденного от страданий), попеременное обливание кипятком и ледяной водой, подвешивание за ноги, четвертование (для расчленения использовался топор, причем последовательность отрубания конечностей была разная: если виновный заслужил гуманное отношение, то сначала рубили голову, а потом остальное, если же наоборот, то ему сначала вспарывали живот, а уже потом отрубали остальные части) и варка в котле. Конкретную дату и вид казни определял сам Иван Грозный.

Кроме того, Иван Грозный знаменит тем, что приказал прибить шапку к голове посла, когда тот не успел ее снять, и тем, что казнил опричника, который слишком гуманно во время казни отрезал у виновной части тела. И в подобных вещах Иван Грозный был далеко не первым.

Например, император Гай Цезарь Германик по прозвищу «Калигула» (это шутливое прозвище, буквально означающее «солдатский сапог», он получил от военных в лагере, куда его взял отец, когда Цезарю было два года), которое он ненавидел. Будучи ставленником Тиберия, предыдущего императора, который убил его отца, Цезарь был чрезвычайно умен и начитан. В возрасте 19 лет он вынужден был поселиться во дворе и склониться перед убийцей своего отца. В 25 лет он занял трон, и первое время его правление было очень мягким: он проводил налоговые реформы, убрал некоторые несправедливые поборы и дал легионерам дополнительные привилегии, а вот потом… Как говорится, «что-то пошло не так». Он стал мнительным и жестоким. Говорили, что после перенесенной лихорадки, у Цезаря помутился рассудок.

Что же известно про его «взаимоотношения» с пытками: Калигула сам распиливал виновных на две части тупой пилой и наносил клейма раскаленным железом на тела, лично выкалывал им глаза, собственными руками отрезал женщинам груди, а мужчинам — члены, или подвешивал за них, лично забрасывал обвиняемых в клетки с изголодавшимися хищниками, разрезал и потрошил животы. Смотрителя гладиаторских состязаний Калигула приказал несколько дней подряд избивать цепями и сам присутствовал при этом, и убил его не ранее, чем ощутил вонь от его гниющего мозга.

Но будет неправильно и однобоко рассматривать историю существования пыток как способ доказывания лишь с позиции боли и унижения, которые они причиняют. Дело в том, что появлению пыток и их применению в практике расследования и доказывания есть вполне логичное объяснение. Считалось, что правду можно извлечь из подсознания, причиняя физическую боль. Дело в том, что в отличии от осознанного и волевого желания разума молчать, наше тело «молчать», несмотря на все старания нашей воли, не может. Как можно по реакции тела понять, что человек виновен, или что-то скрывает, или лжет? Да очень просто. Он начинает бледнеть, потеть, у него пересыхает в горле, учащается пульс и можно наблюдать другие реакции, которые его выдают.

Так в Западной Африке людей, подозреваемых в совершении преступления, заставляли передавать друг другу яйцо птицы. Если человек разбивал яйцо, то его или ее считали виновным, опираясь на то, что таким образом человек выдает нервозность. В древнем Китае во время речи прокурора подозреваемый держал во рту горсть риса. Считалось, что слюноотделение прекращается во время беспокойства, поэтому, если к концу этой речи рис был сухим, человек считался виновным.

Именно понимание этих объективных данных и легло в основу изобретения полиграфа, или детектора лжи. Этот прибор измеряет изменения в теле человека, которые происходят естественным образом, если человек лжет. Несмотря на утверждения относительно его неэффективности и спорных результатов, следует отметить, что сам прибор просто фиксирует физиологические процессы, протекающие в организме. Правильность их трактовки и наличие необходимой реакции зависит от оператора-полиграфолога. Если он задаст не тот вопрос или не так, то и реакция будет не та. Прибор же никого не обманывает и не показывает недостоверные результаты. Еще раз повторю — он просто фиксирует реакцию. Это очень важно для понимания сути спора о значимости результатов тестирования на полиграфе.

Кроме того, пытки оправдывались и религиями, поскольку предполагалось, что они приносят пользу страдальцу, заставляя его признать правду даже против его воли, и тем самым приближая к Богу. Причинение боли рассматривалось как метод спасения душ падших верующих, позволяющий страдальцам искупить свои грехи и обрести вечное спасение.

Во времена инквизиции именно так и оправдывались пытки — людей пытали «во имя спасения души».

Исходя из вышесказанного, узаконивание пыток и причинение боли телу сломает разум, и тем самым человеческую волю, и заставит виновных говорить правду.

Вопреки современному предположению, что правдивыми являются только добровольные показания, раньше люди были уверены, что обвиняемый говорит правду только если его вынудить, а значит показания «из-под пыток» правдивее, чем просто рассказ без принуждения. Именно поэтому в истории можно встретить примеры, когда после добровольного признания в содеянном человек дополнительно подвергался пыткам, чтобы подтвердить только что сказанное.

Таким образом, юридическая приемлемость пыток основывается на убеждении, что это неприятное, но необходимое средство для установления истины и, таким образом, достижения справедливости.

Следственный пристав Гаврило Яковлевич Яковлев (1760–1831) более тридцати лет боролся с преступностью. Правда, делал он это специфическими, свойственными для того времени, способами. Произнесение вслух одной только его фамилии наводило ужас на весь преступный мир. Он считается легендой сыска. И, увы, не в лучшем смысле.

Яковлев совсем не походил на Шерлока Холмса, так как не пользовался ни дедуктивными методами, ни наблюдательностью, да и умом не блистал, но все же у него имелось два очень сильных качества: он был жестоким и циничным. А в совокупности с его практическим опытом, ему были подвластны любые дела из-за его манеры расследования. В тот период времени дознание не считалось дознанием, если подозреваемому не удалось всыпать с полсотни розог, и Яковлев был именно тем, кто любил допытываться до правды, используя кнут и дыбу. Ему было неважно, виновен человек или нет. Ему нужен был преступник, и если он не мог его отыскать, то создавал его сам: задерживал любого более-менее подходящего и пытал. Делал он это до тех пор, пока бедняга не сознавался во всем, в чем его обвиняли. Абсолютно бессердечный, Яковлев действовал с невиданной жестокостью. Многие преступники, зная это, готовы были сознаться в чем угодно, лишь бы не попасть к нему на допрос.

«Розга ум острит, память возбуждает». Это выражение как нельзя лучше характеризовало методы Яковлева.

Когда случалось любое более-менее громкое или важное преступление, срочно посылали в Москву за следственным приставом Гаврилой Яковлевичем Яковлевым. При виде подозреваемого глаза Яковлева вмиг сужались и наливались кровью. Он знал поименно всех палачей, как в Москве, так и в Санкт-Петербурге, поэтому на пытках, потирая потные от возбуждения руки, радостно повизгивал: «Всыпь ему, Тимошка. Давай, жарь его, да покрепче!». После десяти таких умелых ударов подозреваемый уже не мог кричать, а только стонать и вздрагивать.

Яковлев был мастером «пыточного» дознания. Он четко знал, когда следует остановиться, чтобы допрашиваемый не отдал Богу душу раньше положенного времени, пока не поведает всю правду. Если подозреваемый не начинал говорить, после небольшой передышки и десятков ведер ледяной воды, пытки продолжались.

Пытки, применяемые с древних времен как способ получения показаний, имели свои ритуалы.

В каждом случае практика пыток подчинялась строгим правилам, включая конкретные инструменты, которые должны были использоваться, способ их применения и типы людей, которые могли быть подвергнуты именно этим пыткам. Известно, что существовали орудия пыток, изобретенные специально для женщин и отдельно для мужчин, причем они отличались и по видам совершенных деяний.

Так в Европе такое орудие, как «груша страданий» использовалось лишь для лжецов, мужчин нетрадиционной ориентации и женщин, которые сделали аборт. А на Руси вырывание ноздрей рассматривалась как пытка для прелюбодеев (в те времена ее называли «носы урезаша»).

В Древней Греции и Риме правило, согласно которому пыткам могли подвергаться только рабы, со временем распространилось и на другие группы. Аналогичным образом, в средневековой Европе был снят запрет на пытки женщин и детей из привилегированных сословий. Даже в Османской империи и Каджарском Иране применяли пытки в случаях, когда косвенные доказательства связывали кого-либо с преступлением, хотя исламское право традиционно считало доказательства, полученные под пытками, недопустимыми.

Что касается Руси, то по части изобретения способов изуверских мучений для подозреваемых и обвиняемых там было много кудесников. Славянский опыт в этом плане даже перенимали на Западе.

В те времена розыск преступников, помимо названных нами заклича, свода и гонения следом, обычно начинался с «роспроса у пытки» — допрос в специальных пыточных камерах.

Самым излюбленным средством была дыба — приспособление, созданное по типу подъемного механизма, когда виновного привязывали за руки и поднимали вверх, подвешивали за руки. Для больших мук руки завязывали за спиной. А после начинался сам допрос.

Чуть ранее я неспроста упомянула про пыточный ритуал. Дело в том, что при допрашиваемом устраивалось целое представление: для начала ему зачитывался приговор о применении допроса на дыбе, в этот момент он наблюдал, как каратели проверяли прочность конструкции и утяжелителей, которые цепляли на ноги подвешенному, осматривали кнуты, разжигали костры, чтоб раскалить железо. То есть человека не просто поднимали на дыбе и расспрашивали, но параллельно могли бить плетьми, пытать раскаленным железом, наносить удары острыми копьями. Смысл этого ритуала заключался в том, чтобы еще до начала заявленной пытки обвиняемый прокрутил в мозгу все «прелести» будущего допроса. И даже если от страха виновный во всем сознавался, после фиксации его показаний его все равно пытали.

Перед пытками допрашиваемого обязательно раздевали (это тоже считалось унижением) и очень тщательно осматривали все тело — этому процессу уделяли особое внимание, так как именно такой осмотр определял степень готовности и физические возможности лица выдержать предстоящие испытания. Если на теле обнаруживались следы от ранее примененных пыток, то положение допрашиваемого ухудшалось: он превращался в злостного нарушителя, рецидивиста.

Из книги писателя-историка Евгения Викторовича Анисимова «Русская пытка. Политический сыск в России XVIII века»:

Пытки стрелецкого подполковника Колпакова в 1698 году оказались настолько жестокими, что он онемел и не смог ответить ни на один вопрос. Колпакова сняли с дыбы и принялись лечить.

Во время пыток Кочубея в 1708 году следователи также опасались давать ему много ударов. Канцлер Г. И. Головкин сообщал царю: «А более пытать Кочубея опасались, чтоб прежде времени не издох, понеже зело дряхл и стар, и после того был едва не при смерти… и, если б его паки (опять, снова. — Е. А.) пытать, то чаем, чтоб конечно издох».

В 1718 году начальник Тайной канцелярии П. А. Толстой писал Петру I о пытаемой в застенке Марии Гамильтон: «Вдругорядь пытана… И надлежало бы оную и еще пытать, но зело изнемогла».

При этом в отличии от уголовных процессов, где допросов на дыбе могли избежать представители дворянства, беременные женщины, обвиняемые в политических преступлениях независимо от принадлежности к высшему сословию также могли оказаться на дыбе, при этом степень тяжести применяемых пыток решал судья. Никаких других критериев на Руси не было… в отличии от Европы.

Пытки инквизиции были самыми разнообразными. Именно церковь несет ответственность за введение пыток в судопроизводство инквизиции в средние века. Эту жестокую практику ввел Иннокентий IV в 1252 году. В своей булле Ad Extirpanda он писал: «Подеста или правитель (города) настоящим приказывает заставить всех захваченных еретиков признаться и обвинить своих сообщников с помощью пыток, которые не будут угрожать жизни или травмировать конечности, точно так же, как воры и грабители вынуждены обвинять своих сообщников и признаваться в своих преступлениях; ибо эти еретики — настоящие воры, убийцы душ и расхитители таинств Божьих».

Кстати, слово «инквизиция» произошло от латинского inquīsītiō, что в юридическом смысле обозначает — «розыск», «расследование», «исследование». Сам термин был широко распространен еще задолго до возникновения средневековых церковных учреждений с таким названием и означал выяснение обстоятельств дела обычно путем допроса, часто с применением пыток.

Именно во времена инквизиции было изобретено кресло допроса, которое было все в шипах и любое шевеление на нем вызывало жутчайшую боль. А ведь допрашиваемый сидел на нем по несколько часов, а его мучители «усиливали» эти муки, применяя щипцы, иглы.

Дыба в Европе представляла собой стол (хотя дыбу-подвес тоже использовали). На него клали подозреваемого и фиксировали его руки и ноги, затем тело «растягивали». Еще была вариация дыбы в виде барабана, когда тело жертвы «натягивали» на барабан, в итоге оно вытягивалось обычно до 30 см, пока не рвалось.

Изобретение «Бдения», или «Колыбели Иуды» (это орудие представляло собой конус, на который насаживали человека) стало переломным моментом в истории применения пыток для получения признания. Дело в том, что до этого изобретения, пытки хотя и применялись, но они все же были направлены не на членовредительство (выворачивание лодыжек, ломание позвонков), а на получение сведений и больше носили устрашающий характер. Но «Колыбель Иуды» все изменила.

Пытки, как главный метод раскрытия преступлений, официально просуществовали до начала XIX (а в России фактически до XXI века).

Глава 4

Божий суд

Помимо пыток известны еще ордалии, или «Божий суд» (существовали до XIV в.). Суть их сводилась к различным видам испытаний.

В основном испытывали огнем или водой, но были и другие способы. Хотя если мы с вами обратимся к научным исследованиям ордалий, то увидим, что историки традиционно выделяют три вида ордалий.

Активные (двусторонние), когда в них участвует и потерпевший, и подозреваемый.

Самый типичных пример — судебный поединок, в котором могли участвовать они сами или их представители (это касалось только знати). Причем если проиграет потерпевший, то он тут же превращался в преступника и его судили за лжесвидетельство. Еще было двустороннее испытание крестом — представители обеих сторон вставали друг против друга и скрещивали на груди руки, держа распятие, кто опустит руки — тот проигравший.

В пассивных (односторонних) ордалиях, участвовал лишь обвиняемый.

На самом деле ордалий было много. Например, подозреваемого обвязывали веревками и бросали в воду — это было испытание водой — если утонул: отправился в мир иной, более лучший, Бог принял его, значит, он не виновен, всплыл — значит, виновен и заслуживает смерти.

К испытанию водой относилось и опускание кольца в кипяток — смог достать — невиновен. «Да будет доказана истина делами; пусть поставят на огонь медный котел и бросят в кипящую воду чье-либо кольцо. Кто достанет его из кипятка, на стороне того и будет правда, и после этого другая сторона должна признать эту правду» (Из книги «О слове мучеников» Г. Турского).

Испытание огнем выглядело так: подозреваемому давали подержать раскаленное докрасна железо, затем на три дня перевязывали его руку, если по истечение этого времени раны не было, значит невиновен. «… И [его] рука должна быть запечатана и на третий день обследована, является ли она под этой печатью виновной или чистой» (Церковный закон об ордалии горячим железом и [кипящей] водой).

Кроме того, существовало испытание ослом: животному красили хвост яркой краской и привязывали в полутемном помещении, далее подозреваемый заходил в это помещение и должен был потрогать осла за хвост. Если осел закричит, значит, человек виновен. Не потрогать осла не удавалось, поскольку иначе на руках не оставалось следов краски. А еще были испытания хлебом и сыром, когда подозреваемому перетягивали живот и заставляли съесть унцию ячменной лепешки и сыра (или в горло вливали воду или другой напиток). Подозреваемый должен был прожевать все, при этом не поперхнуться и не подавиться, да еще проглотить (считалось, что если еда полезет наружу, то человек виновен).

Читали «Тристан и Изольда»?

Средневековый рыцарский роман XII века.

Там как раз описывается испытание железом.

«… Она приблизилась к костру, бледная, шатаясь. Все молчали. Железо было накалено. Она погрузила свои голые руки в уголья, схватила железную полосу, прошла десять шагов, неся ее, потом, отбросив ее, простерла крестообразно руки, протянув ладони, и все увидели, что тело ее было здорово, как слива на дереве. Тогда из всех грудей поднялся благодарственный клик Господу».

В Древнем Китае, кстати, подобием пассивных ордалий было испытание рисом, о которым мы уже упоминали, когда подозреваемый должен был положить в рот горсть риса и выслушать обвинение. Если рис после этого оставался сухим, значит виновен. Однако здесь был заложен хоть какой-то здравый смысл и учтена физиология: от страха во рту пересыхало, слюна переставала выделяться, и рис оставался сухим.

Третий вид ордалий — это божественные ордалии. В то время считалось, что поцеловать крест или икону в церкви (или посетить могилу святого) может только невиновный человек, но они были не так распространены.

В отличие от ордалий, пытки — это способ получения показаний (доказательств), тогда как ордалии — испытание, не пройдя которые человек признавался виновным, и не важно, что он говорил.

Глава 5

Клеймение

Говоря о пытках и ордалиях нельзя обойти вниманием клеймение преступников. Вы когда-нибудь задавались вопросом, почему их клеймили?

На самом деле, ответ лежит на поверхности. Это сейчас у нас есть удостоверения личности и на них есть фотографии, а значит, можно не просто прочитать свои анкетные данные, но сравнить лицо с фотографией.

Сегодня существует множество методов, которые полиция использует для выявления преступников. Отпечатки пальцев, фотографии и ДНК — это лишь некоторые из инструментов, которые правоохранительные органы могут использовать для подтверждения личности задержанного или для определения того, кто несет ответственность за преступление. Сейчас есть системы слежения и различные программы распознавания лиц и идентификации преступников. На них заводят карточки с указанием анкетных данных, и сопровождают их фотоснимками и отпечатками пальцев.

Однако до того, как были открыты эти методы, правоохранительным органам приходилось полагаться на более простые методы идентификации преступников, от элементарного запоминания лиц до более жестоких методов — клеймения. Из-за отсутствия системы регистрации и опознания, преступник, который назвался сегодня Ванькой, завтра уже мог стать Петрушкой, а потом Степкой и проходить по картотеке как три разных человека по трем разным делам, и мог избежать наказания за содеянное или быть отпущенным на свободу, так как у приставов отсутствовали сведения, что он преступник.

И именно тогда, несмотря на то, что существовала система для подробного описания внешних признаков преступников, появилась необходимость как-то еще их обозначить.

Существуют папирусные свитки и судебные акты периода власти Птоломеев и римлян, в которых сохранились подробные описания внешности преступников. В связи с этим немецкий криминалист Р. Гейндль выражал негодование, почему Бертильону приписали изобретение описание внешности по методу словесного портрета, если до него она уже была разработана египтянами и римлянами.

Конечно, клеймение — это способ для преступников, и изначально его ставили для предотвращения побегов.

А еще были простые люди, удостоверение личности (а корректнее здесь говорить о принадлежности к определенной группе, сословию) которых подтверждались различными элементами одежды, жетонами, табличками, грамотами, абшидами.

Например, в Киевской Руси для этих целей использовали пояса, куда наносили орнамент. По нему можно было узнать из какой местности человек и сколько ему лет.

В Китае использовалась печать, на которой высекали фамильные иероглифы и верительные бирки. Сначала их изготавливали из яшмы, затем из бамбука или металла. Они содержали соответствующие знаки и надписи и были в форме тигра, рыбы, черепахи или просто в виде пластины (пайцза) прямоугольной формы. Эти бирки состояли или из двух половинок, соединяя которые подтверждалась личность человека и ее полномочия, либо содержали на внутренней стороне иероглиф тон 同 — «одинаковый, равный, тождественный; тот же самый, один и тот же». Были еще таблички из слоновой кости и учетная система «хуцзы», когда на свитках составлялись списки-описи каждой семьи наподобие нашей переписи населения, и «баоцзя» — подворные таблички.

В Древнем Египте своеобразным паспортом являлся перстень с вырезанным на нем именем правящего фараона.

Вообще, появление удостоверений личности связано с развитием бюрократии и необходимостью контроля передвижения людей. Но давайте вернемся к клеймению тех, кто преступил закон.

Клеймение сочетало в себе физическое наказание, публичное унижение и идентификацию личности.

До появления клейма было распространено членовредительство: преступникам просто отрезали выступающие части тела (уши, пальцы), вырывали ноздри.

Всего в истории известно два типа клеймения:

• Постановка тавро раскаленным железом. Так бунтовщиков в царской России клеймили раскаленным железом, прикладывая его к правой щеке. Сама отметина была виде буквы «Буки», что означало «бунтовщик», клеймо в виде трех букв «К.А.Т.» означало каторжанин;

• Механическое клеймение. Клеймо ставилось или фигурными штемпелями с длинными иглами (их накладывали на кожу, после чего сверху ударяли киянкой, а в образовавшиеся раны втирали порох, тушь, чернила или охру) или использовали особые машинки с курком и пружиной, которые вдавливали клейма в руку преступнику.

Если вы думаете, что клеймили только лиц низкого сословия или только за преступления, то вы ошибаетесь.

Так во времена Петра I клеймили рекрутов (лиц, принятых на военную службу по рекрутской (воинской) повинности или найму) для того, чтобы предотвратить побеги. Клеймо ставилось в виде креста на левой руке у основания большого пальца.

Клеймению так же подвергались лжецы, изменники и фальшивомонетчики вне зависимости от их происхождения и сословия.

За махинации и подлог лишили чинов и заклеймили как лжеца регистратора Шацкого, а 27 октября 1794 году был опубликован указ Сената с объявлением о наказании капитана Фрейденберга, барона Гумпрехта и их соучастников за изготовление фальшивых ассигнаций, в котором сообщалось: «Отставной морских батальонов капитан Фейденберг и бывший в иностранной службе подпоручик барон Гумпрехт за изготовление фальшивых ассигнаций лишены чинов и дворянского достоинства, затем публично в С.-Петербурге заклеймены под виселицей: каждому на обе руки первыми буквами слов „Вор и сочинитель фальшивых ассигнаций“».

Клеймение отличается от татуировок, поскольку ставится не по доброй воле и носит принудительных характер. Поэтому татуировки, которые были очень распространены в советские времена на зонах и демонстрировали кастовую принадлежность заключенных или вид совершенного преступления и накалывались принудительно, целесообразно и правильно называть клеймом. Это, например, перстень «вафлер», «чушок» («парашник») или «шестерка», наколотые на безымянный палец. А значит, правильнее будет называть их «клеймо».

Следует упомянуть, что самый ранний зарегистрированный случай использования клейма-татуировки для обозначения преступников в целях идентификации и наказания случился в Японии в 720 году нашей эры. С того времени такие клейма стали распространенным методом идентификации преступников в Японии, а с 1720 года клеймение стало применяться «без дополнения» (параллельно с клеймом-татуировкой раньше еще ампутировали нос и уши). В качестве клейм-татуировок для обозначения преступников использовали наколки-кольца или определенные иероглифы. К чему это привело? Бывших преступников не брали на работу, они считались изгоями, поэтому были вынуждены объединяться в преступные банды, чтобы выжить. Эти банды образовали корни якудза, современного организованного преступного синдиката, известного своими сложными татуировками, которые потом уже накалывали добровольно, чтобы показать свою принадлежность к определенному клану.

Вообще тема преступной символики очень интересна. Зачем выдавать себя?

Ведь понимая значение надписей или определенного рисунка и места их нанесения можно довольно легко определить положение преступников в жизни: за что привлекались, отношение к правоохранительным органам и многое другое — целая криминальная биография для умеющих читать татуировки.

Предположим, перед вами сидит человек, а из-под его футболки виднеется край татуировки. В криминалистике перед началом допроса рекомендуют устанавливать с допрашиваемым психологический контакт, а значит, можно поговорить о татуировке. Сам он вряд ли начнет рассказ первым, но есть вероятность, что ответит на вопрос. Так вот, безобидное изображение на теле Мадонны с младенцем — это не тоска по дому, семье и детям, как часто объясняют сами заключенные. Эта татуировка означает, что ее обладатель частый гость на нарах — «дитя тюрьмы», «тюрьма — дом родной». А значит, использовать тактические приемы как к «первоходке» не получится. Как говорится, «не на того напали». Или изображение профиля (головы) Ленина никаким образом не связана с любовью к революции. Просто Ленин — это Вождь Октябрьской Революции. Прочитали первые буквы этих слов? Что получилось? ВОР. Согласитесь, что наколки в виде звезд, погон или перстней более очевидный «знак отличия», а вот Ленин.

Конечно, для лиц, проводящих расследование, такая осведомленность — это благо (особенно если они хорошо знакомы с криминалистической тактикой).

Посудите сами: перед вами сидит так называемый «отрицало». При этом вряд ли он будет говорить об этом. Что нам следует знать? Отрицало близок к тюремной элите, не сотрудничает со следствием, презирает органы власти и враждебно настроен к ним, не идет на контакт, а значит, традиционные методы допроса к лицам вроде него не подходят, и не дай бог ему предложить сесть на стул, на котором перед ним сидел «опущенный» или «шестерка», или дать «из-под него» ручку.

Помню, когда я была студенткой, мы ездили в колонию для оказания правовой помощи заключенным: за время, пока они сидят, у них накапливается много вопросов гражданско-правового характера, вот мы и поехали с нашими кураторами-преподавателями проконсультировать их и хоть как-то помочь (кому-то надо составить жалобу, кому-то исковое заявление, кто-то хотел узнать порядок действий в ситуации, если родственники на воле решили лишить собственности, и другое). Так вот, никогда не забуду: мы сидели в их клубе, там нам организовали прием. Я выслушала очередного заключенного. Проконсультировала. Он встал и пошел. Подходит следующий.

— Здравствуйте, присаживайтесь, — говорю я.

Он стоит.

— Присаживайтесь.

— Я не могу. Вы можете поменять стул?

— Почему?

— Тут только что сидел опущенный. Мне нельзя садиться.

— Но для меня вы все равны. И меня не интересует ваша внутренняя иерархия.

— Я понимаю, но все же не могли бы вы поменять стул и дать мне другую ручку. За нами наблюдают.

Я стала смотреть по сторонам. В глубине клуба я увидела три фигуры. По их посадке, позе, ухмылке в глазах было видно, что они не ждут своей очереди, и моя помощь им явно не нужна. Я подозвала своего куратора, объяснила ситуацию. Стул и ручку поменяли.

Как можно узнать о статусе заключенного? Один из способов — по его татуировкам.

А вы знали, что в Европе в XVI–XVIII веках на ярмарках татуированных людей показывали, как диковинку?

Есть сведения, что албанец по имени Александринос сколотил целое состояние просто демонстрируя свое татуированное тело, а в 1890 году была популярна француженка, которая представлялась как Прекрасная Ирэн («La bella Irene») — она выступала в публичных местах и демонстрировала свои татуировки — почти экзотическое зрелище по тем временам.

Еще по татуировкам идентифицируют неопознанные трупы. Расшифровав татуировки и проследив их происхождение, можно установить личность погибшего. Ведь наколки могут нам поведать, за что сидел их обладатель (кража, грабеж, разбой, наркотики) и когда (в несовершеннолетнем возрасте или уже будучи взрослым).

А еще такое любимое сегодня в обиходе при раскрутке компании слово «брендинг», которое используется в значении «создание положительного образа компании, его распространение и закрепление в голове клиента», имеет и другое значение. Брендинг — это то же, что и клеймение, то есть процесс нанесения на кожу рисунка раскаленным железом любой формы, некая экстремальная модификация своего тела. Раскаленный кусок металла прижимается к коже, оставляя серьезный ожог, который впоследствии превращается в шрам.

Но вернемся к клеймению преступников как к виду их идентификации.

Идентификация — процесс установления тождества.

Преступников клеймили многие народы.

Первые упоминания о клеймении датированы еще 4000 г. до н. э. в Вавилоне. На законодательном уровне было предписано выжигать клейма тем, кто клеветал на замужнюю женщину или жрицу.

В Индии похитителю золота у брахмана ставили клеймо с изображением собачьей лапы, убийце брахмана — с изображением обезглавленного человека.

Римляне выжигали букву F (лат. fugitivus — «беглый») рабам, бывших в бегах. Клеймению подвергались преступники, осужденные на исправительные работы на рудниках, и их сразу можно было отличить от преступников, приговоренных к другим видам наказаний.

В Средние века клеймение преступников было очень распространенным явлением и поддерживалось каноническим правом и инквизиционной практикой.

Например, в Средневековой Англии Статут о бродягах, изданный в 1547 году, предписывал выжигать клеймо бродягам, цыганам, беглым рабам и драчунам на груди, щеке или лбу. Между 1699–1707 годами преступникам ставили клеймо на щеке прямо в зале суда в попытке отпугнуть будущих правонарушителей от необдуманных поступков. Кроме того, там существовал целый список из первых букв слов-расшифровок, которые были на клеймах. Так клеймом могли пометить любого нищего или бродягу: им на груди выжигали латинскую букву V (vagrant, vagabond — бродяга). А рабам — букву S (slave — раб) на лбу или щеке. В — Blasphemer (богохульник), F — Fraymaker (драчун) или Felon (преступник), FA — False Accuser (предъявитель ложного обвинения), Р — Perjuror (лжесвидетель), R — Robber (грабитель) или Rogue (мошенник), L–Libeller (клеветник), Т — Thief (вор). А еще существовало общее клеймо в виде буквы М (malefactor — злодей, преступник), оно выжигалось на подушечке большого пальца прямо в суде. До сих пор в старом суде, находящемся в замке Ланкастер, можно увидеть клеймо с буквой М и специальный зажим, куда преступник клал свою руку.