Бархат. Соблазн, и ничего кроме

Поднявшись, обошла удивлённого парня и направилась к последней паре оставшихся в ресторане, кроме меня. Это была пара среднего возраста – оба около сорока лет. И она, и он темноволосые, в дорогих нарядах и с чопорными физиономиями.

– Добрый вечер! – подкравшись к даме со спины, вежливо гаркнула я. – Как вы?

– Дама заломила татуажную бровь и с немым укором уставилась на своего спутника, словно это он был виноват в моем появлении. Тот дожевал набранное в рот блюдо, проглотил, запил остатком вина из пузатого бокала и, вытерев губы салфеткой, ответил:

– Можете нести счёт.

Поморщившись, я пояснила:

– Я не официантка, а посетительница, попавшая в неприятную ситуацию.

– И?

– И я могу оплатить ваш ужин, если вы согласитесь немного меня подвезти. Буквально километр отсюда.

Женщина за столом с громким «цок» поставила бокал на стол, расплескав несколько рубиновых капель на белоснежную скатерть. Спустя несколько томительных секунд я услышала обвинительное:

– Это она?

Пока я, глупо моргая, вяло обдумывала, что имелось в виду, мужик перевел на меня оценивающий взгляд, ухмыльнулся и ответил:

– Даже если и так, какое твое собачье дело?

Остатки логики буквально кричали: «Что-то пошло не так, Аня!», но делать было нечего. Я стояла на своем месте, ожидая судьбоносного решения от явно невменяемой парочки.

– Да я сейчас тебе все патлы повыдираю, шалава! – гневно сообщила дама за столом, подтверждая мои худшие опасения. – Надо было лучше сосать, тогда бы и тачка была! А теперь катись пешком, пока я тебе всю морду не исцарапала.

Мне продемонстрировали прекрасный пятисантиметровый маникюр. Я бросила уничижительный взгляд на мужика и решилась исправить сложившееся мнение:

– Вообще-то, я здесь была со своим спутником, но ему пришлось срочно уехать. Я вас обоих впервые вижу.

– Вот и молись, чтоб больше мы не встретились! – вскочив с места, проорала дама, хватая лакированную сумочку, айфон и своего мужика за локоть. – Отвали!

– Чтоб у тебя силикон в сиськах лопнул, – грустно прокомментировала я их уход, после чего взглянула на наручные часики. Час «икс» настал, и время у меня кончилось…

– Девушка, – обратился ко мне подкравшийся сзади официант.

Я вздрогнула и, обернувшись, очень хмуро взглянула в честные синие глаза.

– Ну?

– Вы будете ещё что-то заказывать, а то у нас…

– Конечно, буду, – безапелляционно заявила я. – И мороженое с шампанским не забудьте. Ночь длинная, а пешком идти километр мне не улыбается. – Я показала взглядом на высокие каблуки. – Ножки не казённые.

– Как скажете, только кухня закрывается через минуту.

– Тогда я буду пить. У меня, понимаешь ли, праздник! Я осталась без любовника, без квартиры с извращенцем за пазухой. Буду отмечать!

Официант несколько раз моргнул и затравленно оглянулся в сторону бара.

– Неси мой десерт, бутылку самого дорогого шампанского, бокал и пирожные. И всё включи в счёт моего прекрасного спутника. Ну?!

– Сейчас, – практически выплюнул молодой человек, прожигая меня ненавидящим взглядом. – Вернётесь за столик, бронированный на ваши имена?

– Конечно. – Мило улыбнувшись, я пошла к устрицам, а официант, устало вздохнув, – к бару.

Мне было его жаль. Правда. Но себя жальче в разы.

Уже через минуту в длинный хрустальный бокал наливали шипящий, безумно вкусно пахнущий напиток оттенка плавленого золота. А я, счастливо улыбаясь, смотрела на часы. Ну, Серёжка, если ты и получишь сегодня девочку на ночь, то в состоянии полной отключки. Не знаю, нравятся ли ему такие игры, а по себе могу сказать, что, выпив лишнего, заниматься любовью у нас не получится ни в каких видах – меня жутко тошнит. Поэтому останавливаться на одной бутылке ценой в половину моей зарплаты за месяц я не собиралась. Лишнего много не бывает.

Спустя десять минут я прикончила шампанское и, сыто икнув, поманила официанта, не сводящего с меня взгляда.

– Повтори, дорогуша, – томно шепнула ему, ковырнув ложечкой шоколадное мороженое. – Скажи, а у тебя есть ягодка?

– Что?!

– Клубничка. Хочу вкусняшек.

– Кухня закрыта, – грустно вздохнул паренек. Грустил он явно не из-за моей неудовлетворённости.

– Тогда обойдусь, – улыбнулась я. – Неси бутылку и не будь букой.

Плечи официанта опустились, он медленно побрёл к бару. А в следующий миг я услышала уверенные шаги по выстеленному кафелем полу.

– Веселишься? – спросил Серёга, едва я перевела на него замутненный алкоголем взгляд.

– Не то слово! Будешь? – Я приподняла мороженое и неловко помахала им из стороны в сторону. Ложечка упала и несколько раз отскочила, громко звякнув. – Упс, кажется, кто-то спешит сюда. К нам.

Я хихикнула, а Сергей очень недовольно поморщился.

– Ты напилась! – обличительно выдал он.

– Ещё нет. – Облизав губы, я подалась вперёд и сообщила очевидное: – Но мне уже хорошо. Как ты и обещал!

Он медленно подошел к столику и опустился на стул напротив меня. Всё в его движениях и мимике буквально кричало: мужик очень зол. А мне было плевать. В голове гулял ветер, в глазах сияло счастье, а пятая точка вообще желала продолжения банкета.

– Музыки! – закричала я, вдруг осознав, что в зале слишком тихо. – Включите что-то романтичное. У нас же с… с… как его? Ну? Су… свидание!

– Анна, – с рычащими нотками начал Сергей.

– Слушаю, – отозвалась я, подмигивая приближающемуся официанту.

– Ты выводишь меня из себя.

– Ты во мне не бывал, чтобы я тебя выводила.

– Нарываешься!

– Просто констатирую факты. Ставь сюда, дорогой. – Последняя фраза предназначалась официанту, нянчившему бутылку шампанского. – Я открою сама!

– Аня! – снова Сергей.

– Минуточку. – Взяв шампанское в слегка подрагивающие руки, я начала раскручивать проволоку, удерживающую пробку.

– Ну хватит! – взвился Сергей и, вскочив на ноги, ринулся ко мне.

«Чпок!» – пробка пулей вылетела в жертву.

– Ах, ты!..

Дальше я предпочла не слушать, ибо там была сплошная нецензурщина.

Как оказалось, пострадал у Сергея очень нужный орган. Зрительный. Схватив побольше льда в руку, он приложил всё к лицу, запрокинув голову и проклиная день, когда решил ввязаться в «эту хренотень».

Я милостиво молчала. Не огрызалась в ответ, не шипела и даже не хохотала (хотя могла бы… громко и злорадно). Лишь когда моего щедрого (не забываем про две бутылки шампанского) спутника немного отпустило, решилась спросить:

– О какой хренотени речь?

– Не твое дело, мерзавка! – рявкнул тот, кого я ещё недавно считала красавчиком. Правая сторона его лица неестественно опухла и налилась багровым цветом, плавно переходящим в милую моему сердцу синеву.

– Больно надо, – пожала я плечами и слизала пену, вытекающую из горлышка так удачно открытой мною бутылки.

– Я тебя убью! Понимаешь? – Сергей двинулся ко мне. Его потряхивало, с рук капала вода – лёд таял всё быстрее, а мне по-прежнему не было страшно. Спасибо алкоголю – я умру с пьяной улыбкой, так и не поняв весь ужас ситуации…

– Отойди от неё, – раздался спокойный, до боли знакомый голос.

Серёга замер, стряхнул с рук остатки льда и воды и обернулся:

– Ба! Кого я вижу! Решил присоединиться к нашему веселью? – радостно воскликнул он, кивая в мою сторону. – Замутим тройничок на посошок?

– Аня, – только и сказал Алекс. Громко, чётко и по существу.

Я мгновенно вскочила на ноги, пошатнулась, прижала к груди шампанское и всё-таки выбралась из-за стола.

– Стоять! – пророкотал Серёга.

Ага, хрен ему.

– Ешь полезную пищу, и будет стоять, – посоветовала умница я, бодро процокав каблучками к любимейшему шефу.

Тот внезапно ухмыльнулся, приобнял меня за талию и в ответ на сжатые кулаки Серёги сообщил:

– Я её забираю. Сегодня помоги себе сам.

– Так она – твоя баба?! – выплюнул бывший красавчик.

Мы уже шли к выходу. Краем глаза я заметила блаженно улыбающегося официанта.

– Водки! – пророкотал откуда-то сзади Сергей, скрипя стулом по кафелю. – И поживее, ты!

Сочувственно вздохнув, я проследила взглядом за парнишкой в униформе, безропотно отправившимся в бар. Вот уж работёнка у бедолаги…

Видит бог, как я радовалась огромному вездеходу Алекса! Едва ли не запищав от восторга, кинулась вперед, споткнулась и была поймана начальством за руку, бережно удерживающую бутылку.

– Расскажешь? – только и спросил он, помогая мне влезть на пассажирское сиденье рядом с водительским.

– Всё плохо, – печально отрапортовала я.

– Было плохо или до сих пор плохо? – деловито уточнил он.

– Сейчас норм, – улыбнулась я, отпивая прямо из горлышка и прикрывая от блаженства глаза.

Он уселся рядом, завел авто и тронулся с места, включая радио. Жаль, мне очень хотелось, чтобы Алекс вытягивал из меня правду, раскрутил на откровения и потом ещё пожалел, когда я разрыдаюсь от накала эмоций.

Вместо этого он включил какую-то иностранщину погромче, довольно кивнул и вжал педаль газа в пол. Меня вдавило в спинку сидения, а в желудке неприятно заурчало. Кроме противных физических ощущений пришли и моральные терзания. Где-то в глубине моей головы медленно трезвел мозг, он же услужливо воспроизвел воспоминания об условиях нашей с Алексом игры.

Я нарушила все запреты. Зачем? Не знаю. Жалею ли? Жалею. Что будет дальше? Хочется верить в лучшее, но вряд ли лучшее возможно.

До встречи с Алексом судьба била меня нещадно, влюбив в жадного ленивого красавчика, способного только на вечное нытье, обвинения и измены. Я работала, готовила, стирала и мечтала, чтобы этот мудак взял меня в жёны, ведь все мечтают о семье и детях. Так было надо. А потом застала его с молоденькой девчонкой, студенткой последнего курса какого-то элитного института. В нашей кровати, в квартире, которую оплачивала я, ведь он никак не мог найти работу по душе… И выяснилось, что я – обуза, а у него с той умницей любовь.

Сначала я сильно переживала, рыдала и билась в истерике с криками: «За что?! Как теперь жить?!», прижимаясь к Дашкиной объёмной груди. В дополнение к уже случившемуся, спустя три дня меня уволили с работы. По собственному желанию, добровольно-принудительно. Пришел новый босс, привёл с собой новых метёлок, они-то меня и вымели даже без выходного пособия. В обычных условиях я могла сопротивляться, угрожать судами и вообще выбить свое место назад, но увы, в том состоянии, когда всё случилось, не была способна сказать даже «мяу».

Что было дальше? Я рефлексировала, выла, ныла, страдала и собиралась домой, в свой Мухосранск, под бок к маме и папе, как побитая собачонка. Не вышло из меня столичной штучки… И тут снова вмешалась Дашка. Она нашла мне непыльную работенку секретарем у одного молодого щёголя-бизнесмена. Через знакомых узнала что и как, прочитала мне лекцию о вреде самобичевания и устроила экстренную реанимацию длиной в три дня. Мы гуляли по магазинам за счет её любовника, смотрели новинки в кинотеатрах, сходили в роскошный салон… А потом она меня выперла, сообщив, что папик возвращается из командировки, а мне пора на первый рабочий день.

Тогда же позвонил бывший с просьбой занять ему денег и признаниями всех ошибок разом. А потом появился Алекс…

Не знаю, сколько мы ехали, но, обдумывая случившееся, я успела задремать. Проснулась от резкого торможения и, больно стукнувшись головой, вскрикнула:

– Какого лешего?!

– Приехали, – ответил Алекс, заглушив двигатель. – Оставь бутылку у бордюра.

Я непонимающе осмотрелась, щурясь от света фонаря и растирая ушибленное место свободной рукой.

– Где мы?

– У меня дома.

Он вышел первым, закрыл дверь и остановился. Пришлось последовать его примеру. Прижимая к груди алкоголь ценою в тысячу баксов, я обошла машину и встала напротив хмурого Алекса. Тот опустил взгляд на мои руки, недвусмысленно намекая на то, что его просьба осталась невыполненной.

– Это очень дорогое шампанское, – объяснила я.

– Серьёзно?

– Угу?

– Тогда тебе придется остаться здесь и охранять его, чтобы с ним что-нибудь не случилось.