Myth-edit

А еще кое-что странное заметили? Правильно! Дивизия-то воевала на Украине, именно там, где и вел свою деятельность легендарный разведчик, прикрываясь именем пехотного интенданта.

Получается, что настоящий Пауль Вильгельм Зиберт служил в неизвестной нам части, полностью уничтоженной под Москвой, а "засланный казачок" – в 76 дивизии, воевавшей на территории Украины и уничтоженной под Сталинградом, так что ли? И его засылают именно туда, в Украину, с риском быть узнанным кем-то из сослуживцев и разоблаченным как самозванец? Какой риск! Однако, у каждой сложной загадки есть, как правило,  очень простое объяснение. Об этом позже. Потерпите.

О том, как “тщательно” изготавливали документы, весьма показательно рассказывает Г. Куета: в 1944 году, во Львове, Кузнецов явился в комендатуру, где офицер с изумлением прочитал в командировочном удостоверении, что оно выдано на имя «гауптмана СС Пауля Зиберта». В СС нет гауптманов, есть гауптштурмфюреры. И один этот эпизод полностью опровергает россказни про тщательную подготовку будущего диверсанта, уж такие-то элементарные вещи он должен был знать! Да еще после 18 месяцев плотного общения с армейскими офицерами и офицерами СС. Кузнецов сбежал, пристрелив дежурного офицера, подполковника Люфтваффе Петерса, но при этом забыл в комендатуре злополучное удостоверение. Вот уж действительно “разведчик № 1”, воистину “легенда”! Кстати, документы ему в отряде “Победители” печатал на машинке врач Альберт Цессарский. Очень профессионально.

Но вернемся в 1942. Обер-лейтенант Зиберт с весьма проблематичными документами и без отметок от ранений на теле   прибывает  в украинские леса, чтобы уничтожить рейхскомиссара Эриха Коха. Разработан совершенно роскошный план. Роскошный - с точки зрения его полного безумия.

Первая операция по ликвидации Коха должна была пройти в день рождения фюрера, когда в Ровно намечался  военный парад. Именно Ровно, а не Киев и не Харьков, объявили оккупанты столицей Украины, именно здесь размещалась резиденция гауляйтера. Вооружившись противотанковыми гранатами, бойцы отряда Кузнецова расположились у трибуны, однако Коха на параде не было. Замечательный план забросать трибуну гранатами не удался. И вновь: понятно, что все участники были смертниками, так что снова подчеркну, что уверения в необыкновенной ценности разведчика Кузнецова вызывают серьезные сомнения: вряд ли бы в 4 управлении Судоплатова стали бы так расточительно расходовать самых нужных сотрудников.

В Ц ентре результатами работы Кузнецова были недовольны. Гладков:

… Л.Ф. Райхман рассказывал автору: «После неудавшегося покушения на Коха в Центре относительно Кузнецова возникли некоторые сомнения. Кое-кто сгоряча из-за вполне понятного разочарования потребовал чуть ли не ареста Кузнецова, обвиняя его в трусости, а то и в предательстве.

Да что там ареста! Другие источники сообщают, что то ли из Центра пришел приказ расстрелять “легенду”, но Медведев его отстоял, то ли Медведев сгоряча собирался расстрелять “Пуха”, но  отстоял его как раз Центр.

Так или иначе, но Кузнецов получает новое задание -- убрать хотя бы заместителя Коха Пауля Даргеля. Осенью 1943 года на того совершается три неудачных покушения. Первый раз вместо Даргеля Кузнецов по ошибке убивает имперского советника Геля, во второй раз Даргель остается невредим, в третий -- был ранен осколками гранаты. При этом осколками своей же гранаты был ранен и Кузнецов. В точности, как Ян Кубиш в Праге, но тот хотя бы Гейдриха ликвидировал.

При этом распорядок дня Даргеля был четко известен до минуты, все было подготовлено тщательно, так что то, что заместитель Коха остался жив, можно отнести к дилетантизму исполнителей акции. Зато на месте покушения очень удачно и совсем не по-дилетантски был оставлен бумажник с документами, которые однозначно указывали, что нападение совершили украинские националисты. Как говорится, чтоб два раза не вставать. Вот это сработало: гитлеровцы расстреляли около тридцати видных деятелей ОУН, и понятно, что сегодняшняя Украина вовсе не считает Кузнецова героем. Вот, что пишет издание Факты.ua.

Деятельность внештатного сотрудника НКВД, работавшего во время войны в Ровно в тылу врага под именем немецкого офицера Пауля Зиберта, сейчас расценивается неоднозначно, поскольку считается, что убийства высокопоставленных немецких чиновников привели к многочисленным репрессиям мирного населения со стороны фашистов. Кроме того, Кузнецов удачно использовал террор против воевавшей на два фронта Украинской повстанческой армии. «Случайно» оброненные им на месте покушения документы членов ОУН-УПА стоили жизни многим деятелям организации украинских националистов, находившимся в немецких тюрьмах.

Что ж, украинцев можно понять. Вот, что автор этих строк обнаружил на одном из украинских форумов:

... несколько отрывков из воспоминаний У. Самчука, который в 194-43 годах жил в Ривном  ( Ровно по-украински – прим. автора )  и видел все это собственными глазами : 

 

«В один день, точнее, 8 октября, в обеденное время, когда мы с Таней были дома, нас ошеломил один взрыв где-то недалеко от нашего дома, от которого едва не вылетели все наши окна. Что там случилось? Все притихли. Прибежала перепуганная наша соседка фрау Уинь, служившая в банке, и сказала, что на заместителя рейхскомиссара Даргеля было покушение, при чем она клялась, что бомбу бросил немецкий эсэс , приехавший военным автомобилем и которого видело много людей. 

К нам начали сходиться   наши знакомые. Распространился слух, что эту бомбу бросил переодетый в немецкую униформу какой-то партизан… Возможно, даже украинский. … Только этому комиссару от этого ничего не случилось и он не был даже ранен. ... Сразу вспомнилась, что ривненская  тюрьма набита заключенными, преимущественно украинской интеллигенцией …

А в одно утро в городе началась паника, потому что из тюрьмы в лес массово вывозили заключенных и там их расстреливали. ..

То, что немцы расстреливают заложников по малейшему поводу, было известно. Но товарищ Сталин когда еще сказал про рубку леса и летящие щепки? То-то же. Так что идею устранить Коха командование не оставляло. Ликвидировать рейхскомиссара предполагалось 30 мая 1943 года во время личного приема по случаю возможной женитьбы Пауля Зиберта на девушке- фольксдойче , роль которой исполняла подпольщица Валентина Довгер. Это настолько потрясающая история, что давайте остановимся на ней подробней.

Болтливый гауляйтер

Семнадцатилетняя Довгер получила повестку на работу в Германии. Было решено, что Зиберт представит ее Коху как свою невесту и попросит об отмене принудительной отправки. Через адъютантов и денщиков удалось добиться аудиенции у гауляйтера, куда партизаны-диверсанты и отправились с целью ликвидировать нацистского бонзу. Т. Гладков приводит слова самого Кузнецова (видимо из рапорта) о ходе этого визита:

" ...Я увидел Коха, и перед ним двое, которые сели между мной и Кохом, третий стоял за моей спиной, за креслом черная собака. Беседа продолжалась около тридцати-сорока минут. Все время охранники как зачарованные смотрели на мои руки. Кох руки мне не подал, приветствовал издали поднятием руки, расстояние было метров пять. Между мной и Кохом сидели двое, и за моим креслом сидел еще один. Никакой поэтому возможности не было опустить руку в карман. Я был в летнем мундире, и гранаты со мной не было” .

Была б граната, все бы было по-другому, это понятно (хотя С. Кузнецов пишет, что граната была у Валентины Довгер в сумочке, как раз для такого случая, он же утверждает, что у Зиберта был кроме “вальтера” еще и браунинг “со спецпатронами ”, жаль, что не разъясняет, какими). Но нужно было не то, чтобы оправдание, но хоть какая-то зацепка, чтобы объяснить, почему ликвидация не удалась. И выяснилось, что, оказывается, Коху очень понравился обер-лейтенант Зиберт, настолько понравился, что он ему сразу рассказал, про готовящееся наступление под Курском - знаменитую Курскую дугу.

Гладков высказывает предположение, что Кох, принадлежавший к высшему эшелону власти третьего рейха, просто воспользовался случаем, чтобы лично прощупать настроение обычного армейского офицера-фронтовика. С людьми этого круга ему, рейхскомиссару и одному из самых влиятельных гауляйтеров, не так уж часто доводилось разговаривать, задавать им вопросы и, главное, получать правдивые, откровенные ответы.

Вот интересно, а больше рейхскомиссару Украины и обер-президенту Восточной Пруссии больше нечем было заниматься, кроме как выяснять настроения пехотных обер-лейтенантов? Тем более, что гауляйтер - должность партийная, административная, а не военная, что ему настроения в пехоте?

Гладков продолжает:

Как рассказывал впоследствии Кузнецов Лукину, а Лукин автору, Кох, узнав, что Зиберт его земляк, оживился, припомнил, что еще задолго до войны приезжал как-то охотиться в имение князя Шлобиттена  и видел  там какого-то юношу-служащего. Словом, Кох почти что узнал этого молодого человека в сидящем  сейчас перед ним заслуженном офицере. Увы, к сожалению, изменение настроения рейхскомиссара к лучшему никак не отразилось на повышенном внимании, с каким взирали на посетителя три пары человеческих и одна собачьих зорких глаз...

Это у становится действительно подозрительным. В молодом человеке (вообще-то, Кузнецову уже 32 года, человек, конечно, молодой, но и не юноша вообще-то) слишком многие узнают того самого помощника управляющего имением.  Вот и Куета пишет:

После нескольких приятных встреч Шмидт познакомил герра офицера с адъютантом гауляйтера майором фон Бабахом, стал между ними своеобразным связным.

«Как-то фон Бабах, — пишет Н. Гнидюк, — сказал Кузнецову:

— А я тебя, Пауль, уже давно знаю.

Николая Иванович удивленно посмотрел на майора:

— Это откуда же?

— Боже, какая у тебя короткая память! Еще до войны мы с гауляйтером не раз ездили в леса под Кенигсберг на охоту. Это было, не припоминаю точно, в тридцать четвертом или тридцать пятом году, там, в имении Шлобиттена , мы и познакомились с твоим отцом Отто (чья ошибка? — Г. К.) Зибертом, бывшим управляющим этим чудесным хозяйством. Не так ли, господин обер-лейтенант?»

В общем, легенда настолько удалась, что даже странно, не правда ли? Но вернемся к аудиенции. П осле подробного расспроса о боях на Востоке (а Кузнецов-то откуда о них знал? Он же на фронте ни дня не был. Это провал!) Кох разрешил Довгер остаться в Ровно, а какому-то обер-лейтенанту, которого видел первый раз в жизни, взял, да и выложил о готовящейся грандиозной операции под Курском. Какие болтливые эти рейхскомиссары!

Т. Гладков:

Кох проникся симпатией к молодцеватому обер-лейтенанту, признал в нем земляка и доверительно рассказал, что фюрер готовит большевикам сюрприз под Курском.

Небольшое лингвистическое отступление. С Кузнецов:

“. .. Фрейлейн Довгер не заслуживает такого критичного отношения со стороны администрации”, - учтиво добавил Пауль, пользуясь только исконно берлинским диалектом ”.

И, не замечая противоречия, пишет дальше о том, как Зиберт рассказал, что родился в Восточной Пруссии, а Кох вспомнил, что бывал в Шлобиттене  и опять же узнал в Зиберте юного управителя. И причем тут “исконно берлинский диалект” у коренного пруссака?

Создание мифа - дело сложное. Нет-нет, да и упустишь какие-то “мелочи”, которые с головой выдадут нереальность ситуации, ее литературность и умозрительность. А проблема состоит в том, что сам-то Эрих Кох родился в Рейнской области и гауляйтером Восточной Пруссии стал только в 32 года - в 1928 году, бывая там наездами. Логично было бы, чтобы Зиберт говорил с ним на прусском, а не на берлинском диалекте. Вот тогда бы он, может, и “ признал бы в нем земляка ”. Но вот на каком из прусских?

Имение барона Шлобиттена  находилось неподалеку от Эльбинга в Восточной Пруссии [10] . Так что, судя по географическому положению родного Эльбинга, обер-лейтенант Пауль Зиберт должен был использовать верхнепрусский , оберландский  диалект. Но в Пруссии говорили на двух диалектах (есть еще и нижнепрусский ), которые значительно отличаются друг от друга, так что уроженец Рейнской области рейхскомиссар Украины Эрих Кох должен был быть незаурядным языкознавцем , что твой профессор Хиггинс. И, возможно, даже удивиться, с какой стати коренной пруссак Зиберт вдруг заговорил на Berlinerisch.

Ну и милая сказочка, как о пытный нацист всей душой полюбил " молодцеватого  обер-лейтенанта", которого видел в первый раз в жизни. И не просто полюбил, а взял, да и раскрыл ему секретнейшие  планы ОКВ, в которые и сам-то вряд ли был посвящен: где рейхскомиссар Украины и где наступление под Курском? А если Кох краем уха что-то и слышал, то с какой стати решил похвастаться осведомленностью перед незнакомым пехотинцем? Ну, верьте, верьте. Кстати, в книге Медведева нет и намека на какое-то наступление, о котором сообщил Кох Кузнецову. Откуда эта информация? Но это настолько популярный апокриф, что в нем мало кто сомневается, хотя сшитые на скорую руку швы трещат и рвутся от элементарного отсутствия логики.

Эта легенда настолько прочно вошла в пантеон невиданных подвигов “разведчика № 1”, что повторяется из книги в книгу, из сюжета в сюжет. Мысль, что бывший таксатор элементарно струсил совершить самоубийственный акт - что вполне объяснимо и нисколько не осуждаемо ! - никому почему-то в голову не приходит. Иначе с чего бы, получив такую потрясающую информацию о наступлении под Курском, руководство решило бы Кузнецова расстрелять?

Г. Куета:

Николай Владимирович Струтинский в беседе со мной признался, что ...Медведев получил приказ: за невыполнение важнейшего задания Кузнецова-Грачева расстрелять. Какими действиями и

доводами Дмитрию Николаевичу удалось отстоять Николая Ивановича — неизвестно. ….Несостоявшееся покушение на рейхскомиссара Украины, которое планировалось на самом верху и не исключено, что согласовывалось с самим Сталиным, требовало убедительных объяснений, за срыв задания кто-то должен был понести самое суровое наказание. А кто виновен ? Понятно, исполнитель. Думать нечего — к высшей мере этого труса.

Слава богу, все обошлось, «Пуха» простили. В конце концов, он принес от Коха весьма важное сведение — о подготовке немцев к большому наступлению на Курской дуге.

Т. Гладков:

С ам Медведев полагал, что Кузнецов принадлежит к людям особого склада, способным во имя Родины пойти на самопожертвование: "...я не сомневаюсь, что не совершил он акта возмездия над Кохом потому лишь, что не хотел идти на бессмысленный риск. Я был уверен, что если в его судьбе еще наступят минуты, когда нужно будет во имя победы пожертвовать жизнью, - он сделает это, не задумываясь" .

А история о том, как наступление немцев под Курском было сорвано, намного проще, чем внезапная симпатия гауляйтера Коха к молодцеватому обер-лейтенанту.

Курская дуга – одно из самых известных донесений Пауля Зиберта, да вот незадача: о наступлении под Курском стало известно не из болтовни рейхскомиссара Украины Коха, а из переписки немецкого генерала фон Вейхса, который, собственно, операцию "Цитадель" и планировал. А прочитали эту переписку и переправили ее в СССР члены "Кембриджской пятерки", конкретно – Джон Кэрнкросс , английский дешифровальщик : английская разведка, взломавшая код “Лоренца” (немецкой шифровальной машины), делилась информацией с союзниками. И поступила эта информация еще в апреле 1943, практически сразу после решения о проведении операции: приказ был подписан Гитлером 15 апреля 1943 г.

Данные о готовящемся наступлении также передавала в ГРУ  "Дора" – группа Шандора Радо. На этом фоне довольно забавно звучит утверждение Судоплатова: «По заданию Ставки информация Кузнецова о подготовке немцами стратегической наступательной операции была перепроверена  и подтверждена посланными нами в оккупированный Орел разведчиками Алексахиным и Воробьевым».

Если учесть, что аудиенция у Коха состоялась 31 мая, а операция "Цитадель" началась 5 июля, то понятно, что первооткрывателем Кузнецов-Шмидт-Зиберт тут никак не был, максимум – одним из источников и далеко не самым ранним. Но верят поколения читателей в такой простой и незамысловатый способ сбора разведданных – прийти к нацистскому бонзе, а там уже он сам выложит все, что надо…

Почему и зачем нужно было создавать такой неуклюжий миф - чуть позже. А пока -

Сказ о том, как один шпион трех лидеров спас

Вторая сенсация в списке потрясающих достижений “легенды советской разведки” - раскрытие тайны "Вервольфа", ставки Гитлера под Винницей.

Тамара Малиновская в издании "Факты" утверждает, что первой сообщила о размещении ставки фюрера в этом районе группа Шульце-Бойзена [11] .

Официальная же версия советской историографии, гласит, что Кузнецов и его соратники в апреле 1943 по карте взятого в плен майора-связиста Гаана установили местонахождение секретного объекта, доложив об этом в Москву. Все просто: нашли карту с прочерченной  красной линией, нажали как следует на незадачливого майора - по законам военного времени! - и он конечно же сообщил, что эта красная черта - есть линия связи. Небольшое мысленное усилие и – опа! – вот оно логово Гитлера! Мы же помним: в разведке мелочей нет! В общем, немецкие контрразведчики были удивительные лохи, не смогли самого фюрера укрыть от глаз диверсантов в лесах под Ровно.

Справка:

«Вервольф»  (Werewolf  - волк-оборотень ) — ставка Гитлера  около посёлка Стрижавка под Винницей . 15 марта   1944 года   входы в бункер  были взорваны отступающими немецкими войсками , а вовсе не разбомблены советской авиацией, как об этом сообщают биографы . Гитлер посещал эту свою ставку трижды по паре месяцев, последний раз - в сентябре 43-го.

Но главное достижение “Пуха” – срыв операции "Длинный прыжок", Unternehmen Weitsprung , покушения во время Тегеранской конференции на Большую тройку: Сталин, Черчилль, Рузвельт. Правда, версия Гладкова довольно сильно расходится с версией Судоплатова. Гладков утверждал, что штурмбаннфюрер СС Ульрих фон Ортель обещал привести персидский ковер Марии Микоте (двоюродной сестре Лидии Лисовской, о которой речь впереди. Обе женщины работали на советскую разведку). А Судоплатов выдвинул версию, что с самим Кузнецовым за долги хотел рассчитаться ковром некий немецкий офицер Остер - имя, которое больше нигде не встречается:

Связная Кузнецова Майя [12]  Микота сообщила, что неравнодушный к ней оберштурмбаннфюрер СС фон Ортель ( уже обер? - С.В. ) собирается уехать из города, а по возвращении привезти ей персидский ковер. Кузнецов насторожился и передал информацию выше. Тем самым удалось предотвратить покушение на лидеров «Большой тройки» на Тегеранской конференции.

Бывает, конечно, всякое. Но сделать вывод из персидского ковра о покушении на Сталина-Рузвельта-Черчилля, согласитесь, несколько странно. При этом главный диверсант третьего рейха Отто Скорцени, который по легенде и должен был организовать это покушение, категорически отрицал, что нечто подобное вообще готовилось. Он со смехом утверждал, что ему поручили похитить Рузвельта в Тегеране, но серьезно относиться к этой версии, конечно же, невозможно. А вот по словам все того же Гладкова, Судоплатов уверял его: «Медведев и Кузнецов установили, что Скорцени готовит группы нападения на американское и советское посольства в Тегеране, где в 1943 году должна была состояться первая конференция «Большой Тройки» .

Вы скажете: "В работе разведчика нет мелочей". Ну да. Можно еще Шерлока Холмса вспомнить, который по характерному цвету глины на башмаках определял профессию посетителя. Мелочей, конечно, и в самом деле нет. Но не до такой степени, чтобы обещание привезти персидский ковер могло раскрыть планы покушения на лидеров мировых держав.

Нас уверяют: узнав, что некий офицер, то ли Ортель , то ли Остер, собирается ехать в Тегеран, Кузнецов делает заключение о подготовке покушения на лидеров союзников. То есть, сам факт сверхсекретной встречи для него тайной не был? Партизан Кузнецов был в курсе планируемого совещания в верхах, раз сделал такой вывод, а не просто доложил в Центр, мол, мой знакомец в Тегеран едет. Конечно же, нет, кто бы о таком важнейшем событии рассказал заштатному  лесному киллеру? И почему информация о персидском ковре его так возбудила? Да мало ли зачем надо было немецкому офицеру в Тегеран, других дел у него нет, кроме как убивать Большую Тройку, а потом, сделав в оставшееся до отлета время ковровый шопинг, спокойно возвращаться домой с сувенирами из экзотической страны. Какая-то слабенькая версия, нет? А нас убеждают в том, что именно командировка в Тегеран заставила Кузнецова доложить в Москву. А там уже сделали далеко идущие выводы.

Про полное отсутствие каких-либо документов о подобных замыслах нацистского командования, сообщает уже упоминавшийся журналист Юрий Райхель:

Историк спецслужб Дональд О’Салливан писал в своей книге о сотрудничестве английской и советской разведок во Второй мировой войне, что операция «Длинный прыжок» является мистификацией НКВД. Он отмечает, что лидеры союзников чувствовали себя в Тегеране в безопасности, и даже совершали прогулки по городу.

То же утверждает и Владимир Воронов:

Нет ни малейших документальных следов такого замысла, тем более, практических шагов. Ни в германских архивах, ни в советских. Только рассказы мемуаристов.