Помоги проекту - поделись книгой:
Авторитет сёгуна тем временем стремительно падал, как, впрочем, становилась все слабее и его власть. Сёгуны Асикага не могли остановить анархию, нарастающую в провинциях. Период междоусобиц и феодальной раздробленности характеризовался потерей контроля военного правительства Асикага над страной, децентрализацией государственной власти и падением режима сёгуната. Воевать начали все против всех. В истории Японии началась длительная и кровавая смута – период Сэнгоку дзидай – Эпоха воюющих провинций, которая продолжалась более столетия – с 1467 по 1568 год.
Главной в период Сэнгоку дзидай была сила, с помощью которой у слабого можно было отнять все – власть, поместья, ценности и имущество, людей и жизнь людей. В военные действия в этот период были втянуты почти все крупные и мелкие феодалы и их самурайские дружины, а также крестьяне, горожане и другие слои населения Японии. Приобретение нового стало основным принципом периода. Правительство ничего уже не могло сделать, так как силы у него не было. Оставалось только наблюдать.
Эпоха воюющих провинций началась со смуты годов Онин (по названию годов правления (1467–1469) из-за наследования места девятого сёгуна Асикага. Война Онин, длившаяся десять лет, привела к расколу в руководстве сёгуната и окончательной потере его авторитета и власти. Полный произвол привел к появлению особой новой прослойки феодальных князей – сэнгоку даймё («князей периода смуты»), владевших большим числом независимых поместий.
На войне Онин смута не окончилась. Постоянные междоусобицы стали обычным явлением Эпохи воюющих провинций в течение второй половины XV и большей части XVI века. Считается, что Асикага начали управлять Японией уже в 1333 году, формально их сёгунат существовал до 1573 года. Фактически он прекратил свое функционирование на несколько лет раньше. Именно в смутное время в конце правления сёгунов Асикага появились новые и незаурядные лидеры. Очевидно, это особенность всех трудных периодов в истории разных народов и стран.
Наиболее яркими фигурами конца Эпохи воюющих провинций были Такэда Сингэн, Уэсуги Кэнсин, Ода Нобунага, Тоётоми Хидэёси, Токугава Иэясу. Именно это время дало истории Японии имя Кусуноки Масасигэ, проявившего редкую преданность подвергшемуся ссылке после неудачного мятежа императору. В XX веке Кусуноки Масасигэ стал рассматриваться в качестве воина бесконечно преданного императору и образца для подражания, особенно в среде бойцов специальных самоубийственных сил в войне на Тихом океане. Каждый из вышеуказанных людей был способен на многое. Казалось, гражданской войне конца не будет, но первый, кто вплотную приблизился к прекращению междоусобных войн и объединению страны, был Ода Нобунага. Князь Ода, имевший владения в провинции Овари, был наиболее удачливым, хитрым и часто не выполняющим свои обещания, а самое главное, жаждущим власти в неограниченных размерах, хотевшим захватить всё. В то же время эти качества сочетались у него с тем, что Ода был думающим и талантливым полководцем. Опираясь на роль защитника сёгуна и императора, Ода объявил о том, что хочет прекратить в стране междоусобицы. Для этого он пригласил в 1570 году в Киото всех самых влиятельных даймё Японии, которые в действительности должны были стать вассалами Оды Нобунаги. Само собой разумеется, что тот, кто не пожелал бы этого сделать, подлежал уничтожению, чем и занимался Ода до конца своей жизни. Жестокий, но весьма действенный способ прекратить гражданскую войну в стране и начать ее объединение.
Князь провинции Овари Ода Нобунага (1534–1582) начал процесс объединения Японии. Завершили объединение страны его преемник Тоётоми Хидэёси (1537–1598), человек неаристократического происхождения, но весьма талантливый военачальник, один из наиболее выдающихся полководцев князя, часто называвшийся в народе просто по имени Хидэёси, и, затем, Токугава Иэясу (1543–1616), утвердивший третий сёгунат.
Особого внимания в борьбе за объединение Японии, превратившего ее в полнокровное государство, способное через два с половиной века влиять на события в Восточной Азии, конечно, заслуживает личность Тоётоми Хидэёси, являющегося наряду с Одой Нобунагой еще одним главным лицом в гражданской войне по объединению Японии. Своими решительными действиями и талантом полководца он ускорил процесс централизации власти и нормализации положения в стране. Без него война японцев друг с другом могла длиться еще сколько угодно.
Хидэёси был выходцем из крестьян и родился в феврале 1536 или в марте 1537 года в деревне Накамура в семье обычного крестьянина (другие считают, что его отцом был асигару – пеший воин) в провинции Овари (современная префектура Аити), властителем которой был князь Ода Нобунага. Желая перейти в сословие самураев, Хидэёси сменил несколько хозяев и наконец нанялся на службу к Оде в качестве слуги – «носителя сандалий». Ода сразу же отметил хозяйственные и организаторские способности нового слуги и начал приближать его к себе.
За свои успехи в хозяйственной деятельности, сообразительность и смекалку, недюжинный ум и храбрость, проявленные в его военных деяниях, Хидэёси был возвышен князем Одой. Хидэёси участвовал практически во всех основных сражениях гражданской войны второй половины XVI столетия на стороне Оды Нобунаги и испытал, что такое мятежи и предательства феодальных властителей, искавших в военных смутах и противостояниях выгоду для себя. В 1566 году он воевал с противным Оде родом Сайто, в 1570-м – против рода Асакура, в 1573-м принимал участие в уничтожении рода Адзаи. В 1575 году Хидэёси воевал в битве при Нагасино, где стрелки из аркебуз князя Оды, крайне эффективно и массово используя против врага огнестрельное оружие, наголову разгромили знаменитую конницу феодального князя Такэды. Хидэёси отличился в военных кампаниях, проводимых Одой, против рода Уэсуги в 1576 году и участвовал в 1577–1578 годах в войне с могущественнейшим кланом Мори, а также родом Ямана. За все свои военные подвиги и заслуги Хидэёси был произведен князем Оды в ранг генерала.
Однако настоящим полководцем Хидэёси был признан воинами Оды уже в 1570 году после успешного отражения им сил армии рода Асакура – властителей севера, провинции Этидзэн (современная префектура Фукуи). Вследствие измены одного из союзников Оды, чтобы не попасть в кольцо вражеского окружения, князь решил отступить к Киото. Для прикрытия отхода Ода оставил отряд Хидэёси, обрекая его тем самым на верную смерть. Хидэёси, применив свой талант военачальника, сумел не только прикрыть тыл сюзерена, но и, казалось бы, в совершенно безнадежном положении, отбив все атаки врага, выиграть сражение при Канагасаки и воссоединиться с главными силами Оды в Киото. После этого боя Хидэёси получил огромную популярность в войсках князя Оды и особый авторитет.
В 1582 году в результате восстания, поднятого мятежником Акэти Мицухидэ против Оды Нобунаги, князь оказался окруженным войсками неприятеля в буддийском храме Хоннодзи в Киото и для сохранения своей чести в стенах горящей святыни совершил обряд сэппуку – вскрытия живота. Хидэёси узнал о гибели Оды во время штурма так называемого водного замка Такамацу, принадлежавшего феодалам провинции Биттю. Лично принимая участие в штурме, он приостановил свои действия и, быстро заключив перемирие с Мори, бросился к месту смерти Оды и разбил войска мятежника. Изменник, скрываясь от воинов Хидэёси, собираясь совершить грабеж в одной из деревень, был безжалостно убит местными крестьянами.
В 1583 году Хидэёси в вооруженном противостоянии уничтожил армию рода Сибата. После этого Хидэёси становится фактическим и единственным приемником князя Оды и узурпирует его власть. С таким положением не мог не считаться император Го-Ёдзэй. В 1585 году Хидэёси получает из его рук должность компаку, то есть правителя-регента, а в 1586 году – и дайдзё-дайдзин – чин великого министра. Также Хидэёси удостаивается аристократической фамилии Тоётоми.
В течение 1584–1590 годов Хидэёси последовательно подчинил себе все независимые земли (острова Сикику и Кюсю, регион Канто с его феодальными владетелями Го-Ходзё и Датэ). Укреплению его положения, правда, пытался воспротивиться бывший союзник князя Ода Токугава Иэясу, также претендовавший на верховную власть, выступивший против узурпатора. Но, оценив в конце концов военное и экономическое могущество диктатора, он смирился со своим положением и в 1586 году, перестав рассматривать себя в качестве претендента на верховную власть, присягнул Хидэёси на верность. Токугава смог взять свое только после смерти Хидэёси, расправившись с его сыном Хидэёри.
Уже через несколько лет, в 1591 году, Хидэёси объединил под своим началом всю Японию в одно государство, став его единоличным правителем. Он ввел общеяпонский земельный кадастр с новым налогообложением крестьянства страны, четко разделил японское общество на военное сословие – самураев и гражданское население (крестьян, горожан и торговцев), отобрав у последнего оружие (акция, получившая название «Охота за мечами»). Чувствуя опасность со стороны Европы, он запретил христианство и изгнал из Японии католических и других миссионеров, уничтожив при этом как европейских, так и массу японских верующих на острове Кюсю (в 1587 и 1589 гг.). Одним из поводов для изгнания христиан из Японии послужил также отказ португальцев предоставить для слабого в то время японского флота большие португальские галеоны и опытных матросов, а также просьба помочь в строительстве новых кораблей для завоевания Кореи. Искоренением христианства Хидэёси положил начало изоляции Японского государства от остального мира. Сам Хидэёси вскоре принял титул тайко – регента в отставке, передав должность компаку своему племяннику Хидэцугу.
Объединив страну под своим началом, Хидэёси почувствовал, что он способен на большее, а именно на захват военным путем стран-соседей. В конце XVI века гражданские войны, продолжавшиеся в Японии более сотни лет, прекратились. Поэтому Хидэёси почти не составило труда организовать завоевательную экспедицию в две соседние страны – Корею и Китай, отличавшиеся богатством и высокой культурой, с массой трудолюбивого населения. Идея была подхвачена самураями, которые были готовы устремиться в захватнический поход. Жажда деятельности охватила диктатора. После многих лет военных действий верховный военачальник, как и представители военного сословия, окружающие Хидэёси, – феодальные князья и армии феодальных самурайских кланов, прозябавшие без дела, – также не желали остановиться на достигнутом. Но в единой Японии все уже было распределено между феодалами. Феодальным князьям нужен был новый источник обогащения, а самураям – военная работа и, соответственно, также вознаграждение. Требовалось выплеснуть самурайскую энергию, оставшуюся без применения, еще и на внешнего врага.
Многочисленные военные удачи укрепили самомнение Хидэёси, а религиозные идеи, которыми он был пропитан, позволили ему, подобно монгольским ханам, считавшими себя «сыновьями неба», тоже видеть в себе не только величайшего полководца, но и чуть ли не бога войны Хатимана. Есть мнение, что успехи привели Хидэёси к умственным отклонениям. Исключать этого нельзя. Одержимый собственным величием, узурпатор приказал строить большие и ненужные в военном отношении крепости, окружил себя особой и совершенно не характерной для воина роскошью, создав в одной из своих резиденций гарем из 300 наложниц (12—13-летних девушек). Вполне возможно, что навязчивые мысли и идеи вели человека к расстройствам психического характера. Так это или нет, можно только фантазировать, но многим лицам в стране стало известно, что в качестве исторической задачи Хидэёси наметил для себя покорение всех ближайших к территории Японии «цивилизованных земель» Восточной Азии, в первую очередь Кореи и Китая. Не исключался захват Индокитая, близких Китаю по культуре и образу жизни Тайваня и Окинавы, также Филиппин и продвижение на запад с целью оккупации Индии. При наличии массовой армии, жесткой дисциплине, царившей в японских войсках, и передовом в то время вооружении пехоты, имевшей в качестве наступательного и оборонительного оружия весьма эффективные аркебузы, это казалось вполне возможным.
Начать завоевания Хидэёси решил в 1592 году именно с цивилизованного богатого Китая, думая легко «перескочить» через другую страну – высококультурную и тоже богатую Корею. Эти два государства, находившиеся в непосредственной близости от Японии, были вполне, как считал Хидэёси, пригодными для первоначальных завоеваний. Корея в то время была измотана и ослаблена феодальными усобицами, что должно было упростить боевые действия на ее территории. Так считал Хидэёси. К тому же у японцев к корейцам была давняя неприязнь за их участие в походах Хубилая против Японии на стороне монголов в XIII веке.
Предлогом для вторжения в пределы Корейского полуострова послужил якобы отказ правителя Кореи вана Сонджо удовлетворить требование Хидэёси, в соответствии с которым следовало пропустить его войска через территорию страны для вторжения в Китай. В действительности у Хидэёси были другие намерения. Вероятно, он хотел решить сразу две задачи: сохранить силы при продвижении по территории Кореи и ударить затем не уставшими в сражениях войсками по китайским силам, разбить их и завоевать минский Китай. Корея, таким образом, оказалась бы в его руках без сопротивления. Дальнейшую судьбу Кореи решали бы уже японцы по своему усмотрению. Однако ситуация усложнялась. Сонджо требование отклонил. Корея зависела от китайской династии Мин и являлась союзницей Китая. Кроме того, правители Кореи опасались, и совершенно справедливо, опустошения городов и населенных пунктов самурайскими отрядами Хидэёси.
Поэтому японцы, начав подготовку к вторжению в Корею, решили сделать ставку на неожиданность и молниеносность действий. Однако осуществить это было довольно трудно – Корея лежала за морем, а Япония не располагала сильным военно-морским флотом, который мог переправить японские войска на континент и противостоять на море корейцам, которые были намного лучше подготовлены как моряки, чем японцы, и имели превосходные боевые плавсредства. Хидэёси попросил большие корабли у португальцев, но те отказали диктатору, за что потом поплатились. Пришлось полагаться на свои силы, и Хидэёси отдал приказ о строительстве собственных кораблей.
В 1587 году, чтобы проверить боеспособность корейского флота, диктатор отправил к берегам Кореи 26 боевых кораблей. Рейд удался. Своими кораблями японцы остались довольны, посчитав, что корейцы не смогут им противостоять. К началу боевых действий японцы располагали сотнями мелких кораблей и лишь несколькими десятками крупных, притом многие корабли были предназначены не для войны, а для транспортных перевозок. Общее число матросов составляло приблизительно 9 тысяч человек. Это не смущало Хидэёси, так как уже почти готовы были новые плавсредства.
Силы сторон были разными. Япония располагала более чем полумиллионом самураев – опытными офицерами и солдатами, в высшей степени боеспособными и дисциплинированными, готовыми в любое время начать боевые действия. Боевая подготовка самураев считалась одной из лучших в мире. Основу армии составляла конница. Пешие воины состояли из асигару – мобилизованных крестьян, вооруженных длинными копьями, мечами и японскими ружьями, называвшимися танэгасима (по названию острова, куда европейцы начали первоначально завозить огнестрельное оружие). Особый упор японцы делали на огнестрельное оружие – множество аркебуз, которыми японские солдаты научились владеть превосходно. В состав вооружения самураев входили также луки и стрелы, обязательно – мечи, в том числе длинные (одати), копья и нагината – изогнутые стальные лезвия на длинных рукоятках. Доспехи были пластинчатые, железные или кожаные, на голове – прочные тяжелые шлемы. Лица закрывали металлические маски ужасающего вида, призванные деморализовать противника. Наступление обычно начиналось с мощного обстрела из огнестрельного оружия и из луков, затем в атаку шли копьеносцы, завершала действия конница.
Корейская армия насчитывала в своих рядах приблизительно 50 тысяч воинов и совершенно была не готова к войне. Реформы давно не проводились, а в командном составе процветали распри. Офицеры получали свои должности не за боевые заслуги, а просто при продвижении по служебной лестнице. Часто их назначали на очередную должность за их аристократическое происхождение. В корейском офицере больше ценилась ученость, но не военное искусство. Вооружение пехотинцев было простым. В него входили копья, мечи, цепы и корейские луки с дальностью стрельбы до 450 метров. Но было у корейцев и оружие выдающегося класса – так называемые огненные повозки – хвачха. Хвачха по существу являлась установкой залпового огня. Повозка представляла собой многозарядное оружие, снаряжалась сотней ракет или двумястами стрелами. Залп, производившийся одновременно, охватывал довольно большую площадь, производил губительный смертоносный эффект, нанося большие потери неприятелю. На море ситуация была тоже лучше. Корейский флот издавна отличался своей мощью. Распространенным во флоте кораблем был так называемый пханоксон. Корабль был вооружен тяжелыми пушками, которых на японских судах не было.
Армия Китая насчитывала примерно 845 тысяч человек. В нее входили конница и конные лучники, пехота, вооруженная ружьями (пищалями), копьями, луками и мечами, а также арбалетами. На вооружении имелись также артиллерийские орудия и аркебузы. На службе в качестве начальников, как и у корейцев, состояли чиновники, а не военные. Но основным методом борьбы было у китайцев не умение, а численность, которой они и давили врага.
В апреле 1592 года все было готово к агрессии, и Хидэёси отдал приказ о наступлении. Началась японско-корейская, или Имдинская (по наименованию в 60-летнем цикле китайско-корейского календаря 1592 года (имдин), война.
Начав первую военную кампанию, Хидэёси включил в экспедиционную армию около 160 тысяч воинов под общим командованием Укита Хидэиэ. 130 тысяч самураев оставались в резерве на острове Кюсю в Нагое. Начало войны было действительно удачным, так как корейцы не ожидали крупномасштабного вторжения. Даже побережье никем не патрулировалось, не говоря уже о том, чтобы у корейцев имелся какой-то план оборонительных действий. В противном случае корейские корабли, вступив в морское сражение с японцами, несомненно, сорвали бы первоначальный успех кампании.
Примерно на тысяче кораблей японцы преодолели Японское море и, не встречая никакого сопротивления, высадились на побережье Корейского полуострова. Экспедиционная армия состояла из девяти корпусов, три из которых, насчитывавшие приблизительно 60 тысяч человек (по 20 тысяч в каждом) под предводительством лучших полководцев Като Киёмаса (друга детства Хидэёси), Кониси Юкинага и Курода Нагамаса, начали боевые действия.
Японцы уничтожили многие из бездействовавших корейских кораблей прямо в гаванях, разгромили ряд береговых укреплений, 25 мая быстро овладели Пусаном, Тоннэ и еще несколькими портовыми городами и крепостями Кореи, по которым были бестолково рассредоточены малочисленные гарнизоны. Так как корейцы отказались пропустить японские войска к Китаю, японские полководцы приказали своим солдатам не брать пленных – ни военных, ни гражданских. В городе Тоннэ самураи Кониси Юкинага поубивали даже всех собак и кошек.
В рядах оборонявшихся корейцев господствовало смятение, вызванное неожиданностью, растерянностью и полной несогласованностью действий. Плохо вооруженные разрозненные отряды, в распоряжении которых были порой только копья и луки, не имевшие взаимосвязи друг с другом и, конечно же, с центром, несли большие потери, и большинство корейских воинов вынуждены были совершенно бесполезно и массово отдавать свои жизни.
Через три недели (3 мая) два полководца – Хидэёси Като Киёмаса и Кониси Юкинага – были уже в Сеуле, а в начале лета (11 июня) взяли Пхеньян и войска Като вышли на границу с Китаем. Таким образом, большая часть Корейского государства оказалась в руках японских захватчиков. Корейский ван Сончжо из династии Чосон бежал со своими придворными в Китай.
Все, казалось, благоприятствовало японцам, и все шло хорошо. Однако японцы необоснованно, нередко совершенно неоправданно начали жестоко терроризировать корейское мирное население. Поджоги жилищ и храмов, грабежи, которыми занимались японцы в корейских населенных пунктах и городах, сопровождались массовыми убийствами гражданского населения, причем с использованием дикого самурайского правила – отрезания ушей у убитых. В Японии высшей доблестью самурая считалось, победив врага, отрезать его голову для демонстрации ее затем перед хозяином-феодалом. Если это была голова военачальника или высокопоставленного лица, то ценилось это несоизмеримо выше. Везти из Кореи головы тысяч врагов было слишком накладно из-за их большого количества и веса. К тому же это были головы каких-то простолюдинов, даже не японцев. Поэтому самураи ограничивались лишь отрезанными ушами или носами. Их можно было в соляном растворе отвезти в Японию намного больше, чем голов, сколько угодно, что и делали японские воины. Эти военные «трофеи» японцы свозили в мавзолей Мимидзука – «Курган ушей» (хотя там же помещались, очевидно, и носы корейцев), находившийся в Киото рядом с храмом Великого Будды. В мавзолей было переправлено 200 тысяч ушей, отрезанных у убитых жителей Кореи.
Неоправданная жестокость самураев по отношению к корейскому населению, естественно, влекла за собой ответную реакцию. Японцы, находясь во враждебном окружении, не имея никакой поддержки, не понимали, что многочисленные убийства, уничтожение жилищ корейцев, грабежи и необоснованный террор непременно приведут к мщению, что и произошло. Жестокость не устрашила, а озлобила местных жителей. Ограбленное и истерзанное население поднялось на партизанскую войну против захватчиков, организовав Армию справедливости. Во время засад корейских партизан и в ночных схватках японцы начали нести ощутимые потери.
К осени изменилось в пользу корейцев положение и на море. Талантливый корейский флотоводец Ли Сун Син (1545–1598) на своих боевых кораблях-черепахах (кобуксонах), представлявших собой своеобразные плавучие бронированные крепости, длиной в 30–35 метров, с экипажами в 130 человек и вооруженные 30–40 пушками, одержал в Желтом море и Корейском проливе несколько побед над японцами. В битве при Хансандо 13 августа 1592 года корейские корабли выступили против японского флота, насчитывавшего 82 корабля. Корейцы использовали пушки, которые стреляли «огненными бомбами» в металлической оболочке. Взрывы таких бомб вызывали на палубах японских кораблей губительные пожары. Японские потери в этом сражении составили 59 кораблей, 47 из которых было сожжено, а 12 захвачено корейскими моряками. Корейцы не потеряли ни одного корабля. Получив известие о разгроме японского флота при Хансандо, Хидэёси распорядился приостановить все действия японцев на море.
Корейцы между тем уничтожили почти все японские корабли на морских базах в Корее и приступили к ликвидации на море их флотилии, снабжавшей японскую армию всем необходимым. За три месяца под руководством Ли Сун Сина в морских сражениях было потоплено, вероятно, около трехсот кораблей неприятеля. Тем самым снабжение японских войск было нарушено.
Трудности начали сопутствовать японцам и на суше. Им не удалось с первого раза, к примеру, взять в ноябре город Чинджу. Корейцы не дали японцам войти в провинцию Чолладо.
К тому же в конце 1592 года начала прибывать помощь из Китая. В Корею прибыл первый отряд минских войск. В феврале следующего года китайский император Ваньли отправил в помощь вассальной Корее большое войско под командованием генерала Ли Жусуна. Более чем стотысячная армия китайцев не шла, конечно, ни в какое сравнение с японскими профессионалами, даже с асигару, набранными из японских крестьян. У китайцев не было достаточного количества оружия, и вся их сила заключалась в коннице. Пехота имела низкий боевой дух и набиралась из простолюдинов, а военачальники часто не имели никакого отношения к военной службе. Но китайцы, как уже говорилось, брали свое не умением, а численностью. Именно численность находилась в основе стратегии китайской армии династии Мин, и японцы с этим ничего поделать не могли.
К середине 1593 года потери японской армии вторжения составили больше половины ее первоначальной численности. В японской армии стал ощущаться недостаток продовольствия и голод, многие солдаты получили обморожения в горах, начались эпидемии и болезни, вследствие чего упала дисциплина. Ослабленные и истощенные японские воины не могли защитить себя от жравших их тигров, обитавших в горных районах Кореи. Кроме того, в тылу японцев все сильнее разгоралась партизанская война. Потери и усталость японских войск от непрерывных боев заставили их отступать на юг.
Одной из последних военных операций середины 1593 года в Корее был штурм города Хэнджу. Первая попытка не удалась. Во время второй осады города Укита Хидэиэ выдвинул ультиматум – либо крепость сдается победителям, либо будут убиты 10 тысяч пленных крестьян. Корейцы отказались сдать город, после чего японцы обезглавили крестьян, а затем убили и всех (около 60 тысяч) оборонявших крепость защитников.
Японцы могли бы воевать и дальше, но все-таки тяжелейшие условия ведения войны вынудили их прекратить боевые действия, заключить перемирие и начать переговоры. Японцы, конечно, не собирались отступать совсем, а надеялись затянуть время и перегруппировать силы, дополнив их новыми соединениями из Японии.
Переговоры начались в середине 1593 года в Осаке и длились почти четыре года без результатов. При желании все можно было решить и быстрее. Но, возможно, переговорному процессу мешали внутренние дела диктатора Японии. В том же 1593 году к проблеме с переговорами прибавилась еще одна – плохо себя чувствовавшему диктатору нужно было провести мероприятия по сохранению власти. Как раз у Хидэёси от его наложницы Ёдогими в этот год родился наследник – Хидэёри. Состояние здоровья диктатора ухудшилось до такой степени, что он решил создать совет опекунов из старейшин и управляющих (тайро), которые должны были временно, до совершеннолетия Хидэёри управлять государством. Племянника Хидэцугу диктатор отстранил от власти и приказал совершить самоубийство путем сэппуку.
Уступать в переговорах никто никому не собирался, хотя обе стороны устали. Условия сторон были весьма путаными и противоречивыми, так как врать и изворачиваться приходилось и китайским, и японским переговорщикам, опасавшимся гнева своих властителей в случае отрицательных для последних результатов. Китайские послы специально затягивали переговоры и вводили своего императора в заблуждение, искусно лавируя, проявляя чудеса изворотливости.
По условиям Хидэёси, Япония должна была получить южную часть Кореи, а дочь монарха Китая выйти замуж за японского императора. От китайского императора он хотел получить одну из минских принцесс себе в жены. Еще он желал, чтобы Китай признал его ваном Кореи. Другим условием было восстановление торговли между Японией и Кореей. Подкрепить эти требования Хидэёси мог только победой в Корее своих военачальников и солдат, чего достичь одним упрямством было невозможно. На все эти условия Китай, конечно же, не пошел бы.
Китаю война по спасению своего вассала, Кореи, стоила слишком дорого, но при переговорах император Ваньли все равно ни на какие уступки не шел. Он требовал от диктатора Японии признания вассальной зависимости от своей страны, за что обещал выдать Хидэёси «ярлык царя Японии». Китайский император также требовал удаления японских войск из опекаемой им земли, но в развитии торговых отношений отказал. Для Японии все это тоже, естественно, было неприемлемо.
Однако японские представители на свой страх и риск направили китайскому императору фальшивый документ о «признании Японии вассалом Китая при условии восстановления торговых отношений». Японская армия, как говорилось в документе, готова была капитулировать. Также и Хидэёси был ложно проинформирован китайцами о готовности китайской армии капитулировать в войне с Японией.
Пока шли переговоры, японцы продолжали свирепствовать в Корее, жестоко расправляясь с повстанцами. Они разрушили и разметали древнюю столицу Кореи Кёнджу, поголовно вырезав все местное население в отместку за то, что ранее им этот город взять не удалось.
В это же время японцами была совершена еще одна акция, которую можно приравнять к крупной победе. Если верить одной из версий, людям Кониси Юкинаги удалось запустить в корейское военное руководство дезинформацию о заговоре и тайных связях адмирала Ли Сун Сина с японцами. Возможно, что ван Кореи действительно поверил в этот нелепый навет после стольких блестящих морских побед своего флотоводца над японцами. В крайнем раздражении ван отстранил от командования флотом Ли Сун Сина, заменив его на должности командующего бездарным адмиралом Вон Гюном. Если ван действительно поверил клевете, то глупости и ограниченности человеческой можно только удивляться. По второй версии, Ли Сун Син, став настоящим героем Кореи, в результате возни придворных, недовольных его возвышением и влиянием, был оклеветан. Адмирала обвинили в «нарушении приказа», в результате чего флотоводец был отстранен от должности, разжалован в матросы и заключен в тюрьму.
Тем временем в 1596 году переговоры китайских послов о мире подошли к завершающей стадии, и они снова прибыли в Осаку с итоговыми документами. Без конца врать и выкручиваться было уже невозможно. Никаких положительных результатов достичь не удалось. Послам пришлось передать японскому диктатору официальный документ императора Китая, где он как бы прощал тот разбой, который воины Хидэёси учинили в Корее, а самого Хидэёси он признавал ваном Японии и своим вассалом. Хидэёси пришел в бешенство от прочтения документа, лично избил китайских послов и приказал выбросить их с позором из своей резиденции пинками. Произошло удивительное. Для китайских послов такой результат переговоров был наилучшим – они остались живы.
Ответом на оскорбительное послание императора Китая была отправка в Корею нового контингента японских войск в составе 141 тысячи человек на двухстах кораблях под общим командованием Кобаякавы Хидзаки. Силы японцев, как и в первый раз, успешно высадились на Корейском полуострове. Началась вторая стадия войны с Кореей и Китайской империей, в распоряжении которой было около 105 тысяч воинов.
За четыре года японский флот получил существенное пополнение в кораблях, которые уже не уступали корейским, а известие о отстранении Ли Сун Сина от руководства корейским флотом воодушевило японских военных моряков. В результате битвы при Чхильчонняне японцам удалось заманить в ловушку корабли нового адмирала Кореи Вон Гюн и почти полностью уничтожить флот корейцев. Осталось только 12 или 13 кораблей типа пханоксон. Сам Вон Гюн был убит в сражении. Неприятностью для корейцев было также то, что много корейских кораблей было уничтожено тайфуном.
К счастью для корейцев, разум восторжествовал. Чтобы спасти положение, вану Кореи пришлось освободить Ли Сун Сина, и он был восстановлен в качестве главнокомандующего корейским флотом.
И тут же свершилось небывалое. Чудо («Чудо при Мённяне») произошло еще раз. Ли Сун Син, вступив с оставшимися 12 «кораблями-черепахами» в морскую схватку с 200 японскими боевыми судами (по другим сведениям, их было 333), потопил 50 из них, не потеряв при этом ни одного своего корабля. Большая часть японских кораблей была завлечена в узкий пролив и разбита силой течения. Корейцам оставалось только добить силы неприятеля.
Последняя морская битва между корейцами и японцами произошла при Норяне 16 сентября 1598 года. У японцев было до 500 плавсредств, предназначенных для эвакуации армии в Японию. Талант главнокомандующего и лучшая подготовка корейских военных моряков позволили корейцам еще раз показать свое господство над японцами в море. Эвакуация японских войск была сорвана 16 декабря боем в бухте Норян. Ли Сун Син потопил почти весь японский флот, предназначенный для эвакуации самураев в Японию. 10 тысяч солдат Японии утонуло в холодных морских водах, так и не вернувшись с победой на родину.
До конца выполнил свой воинский долг и Ли Сун Син. В последнем сражении он был смертельно ранен шальной пулей. Умирая, адмирал просил подчиненных скрыть факт его смерти, дабы не вызвать деморализации у своих моряков. Еще через некоторое время к месту боевых действий прибыло китайское подкрепление, состоявшее из множества китайских императорских кораблей. Вопрос о поставках японским войскам в Корее всего необходимого – вооружения и продовольствия – был решен: они прекратились.
На суше ситуация для японцев обстояла не лучше. При высадке и продвижении вглубь корейской территории японские войска опять одержали ряд побед, но к осени 1598 года положение вновь изменилось. Сначала императорский Китай прислал в помощь корейцам 150 тысяч войск, и японцы вынуждены были начать отступление на юг Корейского полуострова. Во второй половине 1598 года прибыли новые китайские подкрепления. Японцы оказались запертыми в ряде крепостей на юге Кореи, которые они тем не менее успешно обороняли.
Хидэёси постоянно недомогал и, чувствуя приближение своей кончины, отдал командованию войск экспедиционного корпуса приказ об отступлении и выводе самураев с полуострова. 18 сентября 1598 года диктатор скончался.
Однако вывести армию за пределы Кореи оказалось совсем не легким делом. С одной стороны были наступающие китайско-корейские силы, численно превосходившие японские, с другой – море с множеством китайских кораблей. Особо большие потери понес корпус Кониси Юкинаги. На помощь ему пришли Като Киёмаса и князь Симадзу из провинции Сацума. При Сачхоне произошло последнее крупное сухопутное сражение китайско-корейских войск с японцами. Японцы победили. Китайско-корейская армия оставила на поле битвы около 40 тысяч убитых, уши и носы которых, как и прежде, были отрезаны и отправлены в Японию.
На берегу японцы продолжали отчаянно сопротивляться, и вследствие этого вскоре между Китаем и Японией было достигнуто соглашение о беспрепятственном возвращении в Японию японских солдат. Более половины японского флота было уничтожено. Однако Кониси, Като и Симадзу смогли 21 декабря вывезти свои войска из Кореи. Последние корабли с японцами ушли в Японию, на Цусиму, 29 декабря. Японцы, возвращению которых никто не мешал, не растерялись и вывезли из Кореи большое количество ценностей и произведений искусства, а также специалистов в разных областях техники, в частности мастеров по производству фарфора, книгопечатанию, ученых-конфуцианцев.
Война была проиграна. Она привела японский народ к большим человеческим и материальным потерям, пострадала экономика страны в целом. Таким образом, провалилась первая авантюрная и широкомасштабная японская попытка покорения «цивилизованных стран» Восточной Азии с целью дальнейшей эксплуатации их человеческих, культурных и сырьевых ресурсов. Кампания по захвату Кореи и Китая не достигла желаемого результата, унеся с собой в могилы миллионы убитых из всех воевавших стран. Население Кореи сократилось почти вдвое. Множество людей умерло от голода, а государство постигла культурная катастрофа. Безвозвратно были утрачены многие памятники старины, сожжены храмы, уничтожены старинные исторические записи.
После смерти Хидэёси в Японии началась очередная смута. Оживился влиятельный и могущественный феодал Токугава Иэясу, который был наиболее приемлемым кандидатом на роль главы государства. Используя успехи, достигнутые Одой и Хидэёси, он окончательно объединил страну после битвы при Сэкигахаре в 1600 году, в которой разбил войска других претендентов на центральную власть.
Режим военного правительства сёгунов Токугава просуществовал до второй половины XIX века без крупных внутренних войн и внешних конфликтов. Это было время наивысшего развития и подъема системы военного правления. Лишь один раз клану Токугава пришлось применить силу против сына Тоётоми Хидэёси Хидэёри, восставшего против верховного правителя в городе Осака. Противостояние окончилось в 1615 году победой войск сёгуна.
Однако военные лидеры Японии, объединив страну и внимательно наблюдая за обстановкой в ней, стараясь не допустить образования враждебных власти союзов и заговоров, всегда помнили о внешней угрозе со стороны европейских держав, имевших колониальные устремления в мире, и в Азии в частности.
Во второй половине XVI века в Японии появились европейские торговцы. Это были португальцы, а затем и голландцы, испанцы, англичане. Появление их было полезно Японии, поэтому международным связям и торговле японцы не препятствовали и стремились расширять отношения с иностранцами. Но почти одновременно с торговцами туда начали прибывать христианские миссионеры – проповедники римской католической церкви, задачей которых была организация христианских миссий и распространение на островах католицизма. Наиболее богатый опыт приобщения с помощью католических миссий других народов к христианству, с последующим учреждением на чужих землях колоний, имели португальцы и испанцы. Христианская религия столь напористо и последовательно осуществляла свою религиозную пропаганду в Японии, что примерно к началу XVII века в католицизм было обращено около трехсот тысяч японцев. Христианами становились не только простые японцы – крестьяне и горожане, но и даймё – феодальные князья со всеми своими вассалами-самураями. Некоторые из них стали слишком горячими приверженцами христианства, например даймё Такаяма Укон (он же Дом Джусто), принявший христианство еще в детстве вместе с родителями в 1564 году и посвятивший всю свою сознательную жизнь вере в Иисуса Христа.
Чуждая Японии религия начала борьбу с противостоящими ей религиозными системами, которыми в данном случае были синтоизм и буддизм. Началась борьба церквей, в ходе которой христиане на юге Японии начали уничтожать монастыри и храмы противоположных им религий, разрушать национальные религиозные символы и институты. В то же время число католических церквей росло прямо на глазах. Создавалась довольно мощная база противостояния существующим порядкам и традициям.
Ко всему этому добавилось еще и то, что Япония стала ареной противостояния католицизма и протестантства. Католики в лице испанцев и португальцев начали борьбу с протестантами, которыми были англичане и голландцы. Буддизм и синтоизм в Японии не противоречили друг другу, а мирно сосуществовали и взаимодействовали. Христианские же религиозные течения были непримиримы одно другому. Во Франции подданные одного и того же государства, католики и протестанты, на религиозной почве вели гражданские войны уже ряд лет. Апофеозом этого противостояния стала так называемая Варфоломеевская ночь в католическом Париже, когда католики ночью 24 августа 1572 года, в канун Дня святого Варфоломея, устроили самую массовую и кровавую резню столетия, уничтожив за несколько часов около 30 тысяч протестантов. Избиение протестантов, начавшись в Париже, перекинулось затем на другие города и населенные пункты и превратилось в бойню в масштабах всей страны. Пострадало множество совершенно ни в чем не повинных людей. Для Японии такое противостояние было чрезвычайно опасно, так как могло втянуть страну и ее людей не только в очередную смуту на островах, но и в широкомасштабный конфликт с государствами, поддерживавшими разные течения христианства.
Кроме этого, достаточно отчетливо прослеживалась также угроза независимости страны вследствие возможной европейской колонизации. В Японии знали, как действовали европейские колонизаторы в Азии, опираясь на церковников и захватывая для себя новые владения. Поэтому уже с конца XVI столетия японские правители начали принимать меры по предотвращению активного проникновения европейцев в Японию с целью сохранения политического строя и исконного, традиционного уклада жизни японского общества и был взят курс на ограничение контактов с внешним миром.
Началось все с притеснения христианских миссионеров и приверженцев новой для Японии религии. Первый антихристианский декрет был опубликован в 1587 году Тоётоми Хидэёси, начавшим гонения на христиан на острове Кюсю, где их колония была особенно велика. В городе Нагасаки были распяты 26 верующих-католиков.
После смерти Хидэёси преследования христиан продолжил Токугава Иэясу. Он принял решение продолжить практику искоренения на островах новой религии, являвшейся инструментом иностранного политического влияния. По указу сёгуна от 1 февраля 1614 года христианство запрещалось в Японии, а все его проповедники и последователи должны были покинуть страну. В соответствии с этим указом из страны был изгнан и рьяный приверженец христианства Такаяма Укон, который через год умер в ссылке на Филиппинах, в Маниле. В настоящее время местные власти установили ему памятник.
Никто не хотел уступать, но японцы были у себя дома и имели неоспоримые преимущества. В период с 1622 по 1633 год в Японии были лишены жизни уже около 150 японских христиан и европейских миссионеров. В общей сложности в Японии было замучено примерно 3 тысячи приверженцев христианской религии, не считая тех, кто пострадал в тюрьмах и изгнании.
С 1633 по 1639 год в японских эдиктах была сформулирована изоляционистская политика правительства по отношению к японцам и иностранцам. Указом 1635 года японцам запрещалось под страхом смерти покидать пределы страны, определенные ее границами. Но особенно изоляции способствовало восстание крестьян, самураев и бедноты, которые исповедовали христианство, вспыхнувшее на полуострове Симабара острова Кюсю. Восстание было жестоко подавлено, буквально потоплено в крови. И после этого в 1639 году был обнародован указ, по которому иностранцам запрещалось проникать в Японию. Только традиционным торговым партнерам-рюкюсцам, китайским, корейским и голландским торговцам (голландцы оказали бакуфу помощь в борьбе с повстанцами Симабара) разрешалось торговать с японцами, и то в определенных местах. Монопольное право на торговые сделки голландцы получили на созданном человеком острове-резервации Дэдзима, устроенном в черте города Нагасаки на Кюсю.
Таким образом, Япония искусственно и добровольно отгораживалась от остального мира и взяла курс на ограничение контактов с крупными мировыми державами. Это сохраняло режим военного правительства и японский феодализм, но вело к экономическому отставанию страны, препятствовало выходу ее на международную арену и, в свою очередь, захвату чужих территорий, чем с успехом в то время занимались все ведущие европейские страны. Примерно с начала XIX столетия самоизолированная страна получила название сакоку – «закрытая страна».
Самоизоляция Японии от остального мира оказала на нее в последующее время существенное влияние. Ни одно другое государство не было так долго обособлено от других стран, как Страна восходящего солнца. Благодаря изоляции военное правительство рода Токугава смогло продержаться у власти более двух веков, но именно из-за этой изоляции Япония отстала в своем развитии от многих других капиталистических стран, продолжая идти по пути феодализма, именно поэтому Япония не пополнила к середине XIX века число колониальных и империалистических держав мира.
На протяжении всего правления сёгунов Токугава, получившего в японской истории название периода Эдо (по названию столицы сёгуната, в настоящее время Токио), нелюбовь к иностранцам прививалась и культивировалась властями. В результате незаконченной буржуазной революции Мэйдзи 1868 года такое отношение ко всему иностранному было частично ослаблено. Но последующая милитаризация и войны Японии снова его усилили практически до середины XX века, когда после поражения страны и ее оккупации в послевоенное время началась американизация страны.
Однако обособлять себя от остального мирового окружения в условиях становления в Японии капитализма и изменений социального характера было невозможно. Этого не желали и ведущие державы мира, стремившиеся черпать на Японских островах выгоды для себя, желавшие распространить свое влияние на Дальнем Востоке и установить в регионе торговые отношения.
Особенно в этом преуспели Соединенные Штаты Америки, ультимативно грозившие для «открытия Японии» применить военную силу. Над Японией нависла угроза вторжения со стороны Америки, к которой режим Токугава готов не был. Сначала в залив Эдо (в настоящее время Токийский залив) в июле 1853 года вошли четыре «черных корабля» (корофунэ), как их называли в Японии, коммодора М. К. Перри, вооруженные тяжелыми пушками. Перри был снабжен письмом президента США Филлмора и предъявил ультиматум военному правительству с требованием прекратить «самоизоляцию» страны и дал на это время для размышления. Затем в феврале 1854 года Перри вернулся в то же место уже с военно-морской эскадрой, состоящей из восьми кораблей. Хотя многие в Японии верили в новое пришествие камикадзе – «божественного ветра» и самурайский дух был силен у чиновников и военных бакуфу. Император Комэи предписал сёгуну незамедлительно изгнать «варваров» из Японии. Но трезвый расчет реально мыслящих политических деятелей победил. Японцы не могли противостоять новейшим по тому времени корабельным пушкам американцев. Япония одна оказалась перед лицом Америки и стран Запада, готовых выполнить свои угрозы и превратить страну в колониальное владение. Бакуфу вынуждено было пойти на уступки. Диктату пришлось подчиниться, и широкомасштабной агрессии против Японии не состоялось.
Военное правительство Японии уступило нажиму, и в 1854 году в Канагаве подписало с США первый договор. За ним последовали так называемые Ансэйские торговые соглашения 1858 года (по годам правления Ансэй), бывшие по существу неравноправными и унизительными.
Они открывали для иностранной торговли ряд портов, причем Япония лишалась таможенной автономии и ей были навязаны низкие ввозные пошлины. Произошел обмен Японии, США и других стран Запада дипломатическими представительствами. В этой связи в Японии появилось много патриотически настроенных самураев.
Японские лидеры пошли на подписание соглашений, надеясь осуществить экономические реформы, набрать силу, модернизировать страну, а затем неравноправные договоры аннулировать. Военное правительство тем временем теряло силу и авторитет, оказывалось под ударом критики и со стороны реформаторов, и со стороны защитников феодализма.
Ненависти к американцам и другим иностранцам эти соглашения, правда, не убавили. Даже под строгим запретом правительства на чужеземцев периодически нападали патриотически настроенные представители военного сословия, считавшие, что все проблемы можно решить нападениями и убийствами иностранцев. В 1861 году националистами был зарублен переводчик американского консула. В том же году самураи, вооруженные мечами, напали на английское представительство, охраняемое правительственными сёгунскими военнослужащими. Охрана не стала мешать нападающим, и служащим британского представительства пришлось самим отстреливаться от самураев. К серьезным последствиям привело нападение в 1862 году противников-иностранцев на четырех англичан, ехавших верхом на конях и не оказавших должного почтения процессии феодального князя, владевшего провинцией Сацума. Англичане должны были спешиться, поклониться вельможе и встать на одно колено. В результате такого неуважения к князю один англичанин был убит, а три других тяжело ранены воинами, набросившимися на них. Великобритания немедленно отреагировала на этот инцидент и отправила к берегам Японии свои корабли, подвергшие бомбардировке Кагосиму.
Но и на этом противники сёгуната не успокоились. В 1864 году владетель провинции Тёсю закрыл для иностранцев пролив Симонасэки, обстреляв иностранные суда. Объединенная англо-франко-голландская эскадра из 16 кораблей с помощью своих пушек уничтожила береговые укрепления японцев, высадив к тому же английский десант, рассеивший самураев. Положение было восстановлено, и пролив открыт.
Не исключением в антииностранных отношениях японцев, как известно, стал и цесаревич Николай Александрович, будущий император России, посетивший Японию в 1891 году. В Японии Николаю были оказаны самые высшие почести. Однако визит был омрачен случаем, произошедшим в городе Оцу 29 апреля 1891 года. Выходец из самурайской семьи Цуда Сандзо во время шествия гостей по улице города выскочил из толпы и напал на цесаревича, сидевшего в коляске дзин рэкися (рикши). Николай был легко ранен в голову мечом. Этот инцидент получил в японской истории название «Оцу дзикэн» – «Инцидент в Оцу». Впрочем, инцидент довольно странный, так как пик самурайской террористической активности по отношению к иностранцам уже давно прошел. Цесаревич был ранен, и платок со следами его крови хранится сейчас в Государственном Эрмитаже в Петербурге. Об истинных причинах события спорят до сих пор. Правители Японии сделали все, чтобы сгладить инцидент. За три дня, в рекордный срок, для царственной особы специалисты соткали ковер со сценой ябусамэ – традиционной самурайской охоты на собаку, совершавшейся в качестве тренировки японских воинов при стрельбе из лука с коня, который также хранится в Эрмитаже. Но и этого японцам показалось мало. Цесаревичу за оскорбление подарили еще и куклу, изображающую гейшу О-Мацу в натуральную величину, так как саму женщину, понравившуюся ему, вывезти за пределы страны запрещал закон. Кукла сейчас хранится в фондах Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого Российской Академии наук (Петровская Кунсткамера).
Часть вторая
Войны Японии в XIX и XX столетиях
Глава 1
Гражданская война «Босин», «реставрация» власти императора и модернизация Японии
Во второй половине XIX века кризис режима сёгунов Токугава как в области внешней, так и внутренней политики был очевиден. Военное правительство изжило себя во всех сферах деятельности – социальной, экономической и политической. Феодализм стремительно терял свои позиции.
В Восточной и Юго-Восточной Азии в это время почти не осталось государств, которые не были бы в прямой или косвенной зависимости от развитых стран Запада, разными методами эксплуатировавших их. «Открытие» Японии по экономическим и политическим соображениям (открытие портов для торговли и низкие торговые пошлины, право на экстерриториальность иностранных представительств и т. п.) было очень выгодно Соединенным Штатам Америки, Великобритании и другим государствам Европы. Свои интересы на Дальнем Востоке имела Россия.
Но и нарождающейся японской буржуазии была выгодна связь с Западом. Сторонники отказа от политики изоляции страны от остального мира, буржуазного развития, модернизации и вестернизации Японии, чьим знаменем был император, быстро набирали силу.
Общество разделилось на две части, в том числе и сословие воинов. Многие самураи бедностью и нищетой были доведены до критического состояния. В период Токугава войн не было, следовательно, и источников обогащения. Поэтому самураям, которым работать было запрещено и которые просто не привыкли работать, приходилось сводить концы с концами. Многие из этих самураев были сторонниками реформ, улучшения жизни и также требовали в связи с данной ситуацией прямого императорского правления. Другой группировке правящего класса, не обращавшей внимания на свое ухудшающееся положение, нужна была война с иностранцами и сохранение феодальных порядков и привилегий. В этой среде самурайский дух продолжал жить. Однако эти самураи не понимали, что война со странами Запада приведет к военному поражению и полной катастрофе Японии. Обе части общества были непримиримы. О народе, находящимся за чертой бедности, испытавшем не так давно страшный голод, унесший жизни миллионов людей, и говорить не приходится. В таких условиях обычно начинается брожение в массах и, как следствие этого, революция или гражданская война.
В 1864 году начались самурайские бунты, в частности в провинциях Мито и Тёсю. Бакуфу решило прекратить смуту, направив в княжество Тёсю карательную экспедицию, разбившую его войска. Но в конечном итоге правительство ничего сделать не смогло. К капитулировавшему княжеству примкнуло княжество Сацума, в числе лидеров которого был энергичный и деятельный самурай Сайго Такамори. Главы двух княжеств заключили тайный союз о свержении сёгуната. Но две провинции были не единственными противниками феодального правительства. К числу заговорщиков прибавлялись все новые и новые сторонники прямого императорского правления.
Сторонники императора решили, что подошло время для свержения сёгуната и введения прямого императорского правления. Император Комэи призвал всех своих союзников встать под знамена монарха. Первыми в императорскую армию вступили представители мощных объединений юга Японии кланы Сацума, Тёсю и Тоса, которые являлись по отношению к дому Токугава тодзама – то есть посторонними кланами, не являющиеся его прямыми вассалами.
Ситуация несколько разрядилась, когда в 1866 году умер сёгун Иэмоти. Вместо него правителем становился новый, пятнадцатый сёгун, Токугава Ёсинобу (Кэйки). Почти тут же, в 1867 году, скончался император Комэи. Место Комэи на троне занял его сын – принц Муцухито (император Мэйдзи, что означает «Просвещенное правление»). Чтобы хоть как-то исправить положение, новый сёгун Токугава Ёсинобу предложил реорганизовать старое правительство, введя в него императора, но оставив за собой реальную власть, желая стать по западному образцу премьер-министром.
Этот шаг сёгуна стал как бы сигналом для проимператорских сил для начала решительных действий. Сторонники императора предложили монарху ликвидировать сёгунат, сослать нового сёгуна в ссылку и конфисковать все его земли. Сразу же в конце 1867 года был обнародован ранее подготовленный Указ о реставрации императорского правления, в связи с которым сёгунат упразднялся и вся полнота власти переходила к императору.
3 января 1868 года сторонники императора, ядро войск которых состояло из проимператорских самураев провинций Сацума, Тёсю и Тоса, захвативших старую императорскую столицу Киото, официально возвели на престол молодого императора Мэйдзи и объявили, что, в соответствии с новым декретом, в стране восстанавливается императорского правление.
Сёгун не признал указа, объявил его не имеющим законной силы, недействительным и начал готовиться к захвату Киото. Одновременно его войска сожгли в Эдо резиденцию княжества Сацума, убив множество его людей.
Началась гражданская война «Босин» («Босин сэнсо» – буквально «Война года земляного Дракона», по традиционным датам японского правления). Японцы, как и в период междоусобиц, снова начали убивать друг друга.
Однако война «Босин» была уже иной гражданской вой ной, нежели междоусобица Тайра и Минамото, утвердившая на несколько веков военное правительство, или серия междоусобных войн периода Сэнгоку, а также гражданская война по объединению страны, начатая Одой Нобунагой и продолженная Тоётоми Хидэёси и Токугавой Иэясу. Это была принципиально новая война между старым и новым, следствие кризиса в японском обществе, война сторонников феодализма (сёгуната) и реформаторов – приверженцев быстро развивающегося капитализма, война за новую и сильную капиталистическую Японию.
Захват Киото войсками, которые начали считаться императорскими, заставил просёгунскую армию попытаться восстановить положение и отбить старую столицу. Однако Сайго Такамори, смелый и сообразительный военачальник из клана Сацума, командовавший солдатами, верными императору, в первой же крупной битве при замке Тоба-Фусими (недалеко от Киото) 27 января 1868 года не позволил сделать этого и разбил силы самураев сёгуната, превосходившие императорские по численности в три раза. Хотя самураи бывшего сёгуната были обучены французскими военными экспертами и вооружены новейшим западным оружием, большинство их войска имело только холодное вооружение и старые фитильные ружья. Императорские же силы располагали новыми гаубицами, пулеметами, и почти все солдаты имели винтовки.
В это же время сражение между просёгунскими и императорскими силами произошло и на море. Флот сёгуната имел в то время девять паровых военных кораблей, чего не было у моряков императора. 28 января в схватке при Аве победил сёгунский адмирал Эномото Такэаки, происходивший из самурайской семьи, которая служила непосредственно феодалам Токугава. Эномото устроил засаду двум кораблям «Касуга» и «Хохои» княжества Сацума, которые перевозили императорских солдат в Кагосиме. «Касуга» не выдержал напряжения сражения, прекратил перестрелку и покинул поле боя, имея преимущество в ходе, а «Хохои» морякам пришлось затопить самим.
Тот же Сайго Такамори предводительствовал в сражениях по захвату и других крупных городов Японии, находившихся в руках сёгунских войск. В мае 1868 года перед напором солдат Сайго Такамори капитулировали войска, удерживавшие Эдо. Только в Уэно произошла драматическая кровавая схватка с самураями сёгуната. Токугава Ёсинобу, находившийся в это время в Эдо, после взятия города был арестован и изолирован в своем доме.
Две другие битвы при Косю – Кацунума и при замке Уцуномия – окончились в конечном итоге победой императорских войск. После сражения у Уцуномии остатки антиправительственных формирований отступили к городу Айдзу.
Попытка спасти положение заставила силы самурайской оппозиции в мае 1868 года объединиться на севере Хонсю в так называемый Северный союз, одним из главных членов которого было княжество Айдзу. Силы альянса насчитывали 50 тысяч человек. В августе к ним присоединились корабли адмирала Эномото Такэаки, прибывшие в порт города Сэндай. Однако большая армия оппозиции в своем большинстве была вооружена очень плохо. В течение лета – начала осени Северный союз с переменным успехом воевал за Хокуэцу, но постепенно практически исчерпал силу.
Поделиться книгой: