Помоги проекту - поделись книгой:
Газета «Голос Вселенной» № 13–14 (1993)
Тодор Дичев
«Геопатогенные зоны» и здоровье человека
Еще в античной философии и в древней народной медицине разных народов и стран, регионов и континентов известно о возможности влияния на здоровье человека, жизнедеятельность животных и растений так называемых «геопатогенных зон». Выявляются они натренированным человеком, в руках у которого рамка, маятник или любой другой индикатор. Пока недостаточно ясной остается природа самих полей этих зон, их сущность и многообразные проявления.
В то же время не вызывает сомнения, что эти поля положительно или отрицательно, но влияют как на биологические процессы, так и на здоровье человека. Но влияние это относится к категории так называемых слабых взаимодействий и экологических связей. Реализуется оно подспудно, в течение длительного времени. Как правило, такие воздействия – не причина, а дополнительное условие для развития тех или иных пограничных состояний и заболеваний. Поэтому длительное пребывание в таких местах, особенно детей и пожилых людей, нежелательно и опасно для здоровья.
Геоактивные зоны (очень часто их называют еще геоположительными) плодотворно влияют на состояние здоровья людей; на их социальное, психическое и физическое благополучие. И наоборот. Геопатогенные (геоотрицательные) зоны приводят к тем или иным нарушениям самочувствия и адаптации человека, к психическим и физическим страданиям и заболеваниям. Другими словами, здоровье каждого человека зависит от того, где он спит и отдыхает, а количество и качество его труда – от места его работы. Здесь приведу только один пример из разнообразных исследований болгарских специалистов по выявлению воздействия геопатогенных зон на здоровье и заболеваемость людей.
Были клинически обследованы более десяти тысяч людей. Из них почти шесть тысяч страдали раковыми (онкологическими) болезнями. Не говоря о «букете» множества других заболеваний и страданий. В данном случае имело место действие геопатогенных зон и влияний.
Не случайно в последние годы во многих западных странах знания о влиянии геопатогенных зон широко внедряются и активно используются в сельском хозяйстве, учитываются при строительстве жилья, животноводческих и птицеферм. Такой опыт взят на вооружение и народной медициной. Напомним, что «корни» подобного опыта очень древние. Раньше на предполагаемое место строительства дома, загоняли отару овец или стадо коров. Если животные вели себя спокойно, хозяин с радостью говорил: «Здесь будет мой новый дом». При отрицательной реакции со стороны животных искали новое место для строительства дома или фермы. Не случайно в новый дом сначала пускали кошку, а потом заходили люди, хозяева, жильцы. В этих и многих подобных случаях животные выступали в качестве биологических индикаторов. Подобные функции выполняли и веточки лозы в руках человека или оператора. Есть целое направление, сохранившееся с древности и до наших дней – «лозоходство» или «лозоискательство». По этому принципу «работают» и так называемые рамки или багеты.
Итак, о наличии благоприятных и вредных для здоровья человека и животных мест знали с древних времен. Еще Аристотель говорил о «земных пустотах» и «гиблых местах». Значительно позже француз Луи Тюрен провел исследования и пришел к выводу: спать человек должен вдоль силовых линий Земли. Иначе говоря, голова на север, ноги на юг. Или голова на восток, а ноги на запад.
Зачастую наше нездоровье связано с неправильно выбранным местом для постели. Дело в том, что существует довольно густая геобиологическая сетка. С севера на юг она накладывается с интервалами по два метра, а с востока на запад – по два с половиной метра. Это в среднем. В некоторых местах бывают и имеют место иные размеры. Об этом мы должны помнить всегда.
Определить и измерить количественно и качественно (т. е. квантифицировать) такую сетку у себя в квартире очень важно. Другими словами, жизненно необходимо определить: геоактивные зоны (со знаком «плюс»); геопатогенные зоны (со знаком «минус»); геонейтральные зоны (маятник спокоен, не вращается). На «плюсе» вращение маятника идет по часовой стрелке, на «минусе» – против. Следовательно, нужен обычный маятник (круглый или конусовидный), кольцо или любой сравнительно тяжелый предмет на нитке. Очень хорошо «работает» кусочек янтаря. Сразу подчеркиваю, что маятник является просто индикатором. На самом деле «работает» человек как микрокосмос, как живая антенна. Именно он отражает эти сложные процессы и взаимодействия. Поэтому здесь речь идет о биологически активном маятнике (о БАМе). Его возможности значительно шире. Не случайно его называют «мудромером XXI века».
Многие специалисты, врачи и народные целители используют маятник для определения того, какой орган поражен болезнью. Издавна пользуются маятником и для выяснения, какая пища или какие лекарства подходят человеку, а какие нет.
Янтарный Гугон – беспощадный мир!
Юрий Петухов
Бойня
Мы начинаем публикацию романа Юрия Петухова «Бойня». Впервые роман-трагедия будет опубликован полностью, включая часть первую «Чудовище», часть вторую «Кровавая бойня» и часть третью «Страшный Суд». Пророческий монументальный роман-трагедия «Бойня» рассчитан на людей духовно и умственно развитых. Лицам с пониженным интеллектом не рекомендуется. О чем роман? Третья мировая война, завершившаяся полным разгромом Великой России, новый передел мира, новый порядок – этого в романе нет, это наши дни. Что будет в итоге? Какой будет этот Новый мир? По «гуманисту» всех, времен и народов Сахарову: Запад – зона культуры, науки, отдыха… Восток – промышленная резервация. «Бойня» – это мир Резервации. Вырождение. Мутанты. Охота на «выродков» – наших потомков. Сияющий мир Забарьерья – мир выродков духовных, земля без Бога. Переполнение Чаши Зла. Возмездие. Апокалипсис.
«Бойня» – это роман-предостережение. Еще три-четыре года, и процесс создания на территории России Резервации станет необратимым. Нас навеки проклянут, предадут страшнейшей анафеме наши больные, вымирающие потомки. Еще совсем немного – и от нас откажутся Господь Вседержитель и Покровительница России Пресвятая Богородица. «Бойня» – это наше трагическое будущее!
Предлагая читателю полный текст романа «Бойня», хочу вместе с ним задаться вопросом: почему это первое в России неподцензурное произведение вызвало целый шквал черной ненависти и злобного воя в стане наших «свободолюбивых» демократоров? Почему «независимая» пресса, телевидение и радио (существующие на подачки режима) с остервенением набросились на подлинный (не контролируемый ими) плод гласности? Ответ прост: ПРАВДА ГЛАЗА КОЛЕТ! Никакие они не независимые, не свободолюбивые и тем более – не демократы. Эти с позволения сказать критики страшно перепугались, когда увидели, что разоблачены они сами и их подлинные хозяева, превращающие нашу Великую Державу в резервацию. Читатель еще смекал и додумывал… а эти сразу все поняли – зеркало, поднесенное к их подлинным лицам, повергло их в ужас. Ну да Бог судья иудам и врагам России!
Я отдаю себе полный отчет в том, что роман может вызвать неприятие у многих, оттолкнуть… Но совестливый, честный, умный читатель поймет меня, проникнется моей болью, ибо «Бойня» это не привычная демократорская «чернуха», изрыгнутая из гнилого нутра очередного дегенерата-модерниста, вытолкнутого из своей помойки на всемирное обозрение большевичками-демократорами, и не иудео-коммунистическая «сатира» мосек, лающих на слона… «Бойня» – это трагедия, написанная моей кровью. Это наша с вами ТРАГЕДИЯ! ТРАГЕДИЯ наших детей, внуков, правнуков, обреченных на муки вырождения в оккупированной силами зла Резервации-России.
Чудовище медленно покачивалось из стороны в сторону, оперевшись на четыре нижние конечности, сложив на бугристой груди передние верхние, выставив чуть назад верхние боковые и задние. Оно не открывало глаз – весь этот внешний мир настолько опротивел, осточертел, что оно не хотело на него смотреть. По неровному и хрящеватому загривку-горбу волнами пробегала дрожь – и непонятно было, то ли чудовище замерзло, то ли что-то внутри у него содрогалось, нарывало болезненно.
В развалинах желто-серый дым стоял неподвижно, словно туман в глубоком овраге. Дышать тут было нелегко. Но чудовище сейчас не замечало ничего. Опять накатило. Опять навалилось! Такое случалось частенько, и надо было просто встряхнуться, уйти отсюда, прогнать тягостные мысли. Но куда там! От собственных мыслей далеко не убежишь, даже если они ворочаются в огромной голове, похожей на перевернутый котел, еле-еле, вываренными потрохами в булькающем кипятке. И оттого, видно, что котел этот перевернут, прожигают они все тело насквозь: до кончиков щупальцев, до когтей на нижних конечностях! Нет, не убежишь!
И чудовище раскачивалось – как от зубной боли, словно в оцепенении. Оно не замечало, что ударяется зеленым слизистым плечом о шершавую каменную стену. Оно вообще ничего не замечало. Оно было внутри самого себя, в своих мыслях.
Невеселы были эти мысли.
«Даже самая распоследняя Божья тварь имеет хоть какую-то, пускай ничтожную и бессмысленную для окружающих, но все же свою, собственную цель в жизни. Ведь правда? Даже если это и не жизнь, а одно мучительное недоразумение! Даже если это не цель для прочих, а туман на палочке. Все равно! Ведь не может же быть иначе?!
Меня Божьей тварью навряд ли кто назовет. Уж скорее наоборот. Только мне это без разницы. Мне наплевать на них на всех! Они – это они! А я – это я! И у меня тоже есть своя цель! Она не хуже, чем у других. Ведь я живу только ею, этим мерцающим впереди огоньком Если она и покажется кому-то бессмысленной и ничтожной, так пусть подавится своим смыслом, черт с ним! А я делал это и буду делать! Я буду бить их, крушить, расколачивать вдребезги! Я разобью их все до единого, на самые мелкие осколки разобью! Когда это будет? Не знаю. Я вообще ничего не знаю! Откуда взялся этот мир? Зачем он? Зачем все его обитатели?! Я не знаю даже, сколько живут такие, как я. Почему? Да потому, что я никогда не ьидал себе подобных. И не слыхал о них! Моя мать была совсем другой. Она говорила, что и отец был совсем другой, пока он не сварился живьем у своей трубы. Все – были и есть совсем другие!
Но я не подохну до тех самых пор, пока хоть одно из них будет стоять целехоньким! Где б оно ни стояло, где б оно ни лежало, хоть на самом краю нашей бескрайней резервации! И не может быть иначе, и не будет иначе! А вот когда я сокрушу последнее и мир перестанет двоиться, я выберу самый большой и самый острый осколок и перережу им собственную глотку…
Я думаю, что это случится не скоро. Пускай пройдут годы, ничего. Но я сделаю это, я вытерплю все мучения на пути к своей цели. Пусть хихикают болваны и недоумки. Им не понять меня. Я сделаю это – и с радостью и с надеждою уйду из этой мерзкой, поганой жизни. И пускай они тогда смеются над бессмысленностью моей цели – мне уже будет все равно!
В нашем распроклятом местечке я обошел все уцелевшие дома и облазил все развалины. До сих пор мои конечности, и нижние и верхние, дрожат от напряжения. Ах, как я их бил! Как я их колотил! Порезался даже, вон сочится какая-то пакость из третьего левого щупальца, зеленая и вонючая. Тьфу, мерзость! Самому противно. Ну да ничего, я думаю, заживет. А нет, так и к лучшему. Чего мне ждать? На что надеяться? Какие я радости вижу? Ни черта! Эти хоть по вечерам получают свою порцию присасываются к краникам у труб – и всю ночь балдеют. А я?! Для меня даже трубы не нашлось. А чем я хуже? Что я, не умею, что ли, краны вертеть да за швами присматривать?! Да это любой оболтус сможет, любой мальчуган, если у него хоть одна конечность имеется. А у меня их одиннадцать! Да я бы за десятком труб мог следить! Так нет, рожей, видать, не вышел! Слишком уж не такой, как все! Чихать хотел! Катитесь вы куда подальше!
…Кстати, о мальчуганах. Распустили молодежь. Вчера привязалась свора – куда я, туда и они. Улюлюкают, свистят, камнями бросаются – им и невдомек, что я боль только изнутри чувствую. Грозят! А чего грозить-то? Напугали! Один, маленький совсем, колобком катится, двумя ножками по земле скребет – клоп, вонючка, а туда же. Да его мне коготком подцепить – и все, хана, крышка клопу. Нет, не отстает. Не понимает. А жалко ведь мелочь пузатую. Мне их жалко. А им меня – нет! Хотя чего жалеть-то? Их всех у труб пристроят, коли не передохнут, конечно, до шести лет, до совершеннолетия. Всем местечко достанется. Каждый будет свой краник посасывать. И никто их не назовет чудовищем, никто не бросит камня вслед. Они – нормальные, обычные! Им хорошо на этом свете!
Ну да ничего. Я в этом вшивом местечке не задержусь. Вот переколочу завтра оставшееся в наипоследнем домишке, в руинах на окраине – и в путь. Только меня и видали! А на новом месте, глядишь, по-новому заживем. Только я одно могу сказать точно: если меня там и приставят к трубе и даже свой краник при ней подключат, я дела не брошу, цели своей не оставлю, нет! И в гробу я всех видал, пускай потешаются. А я бил их и буду бить! Колотить!! Расколачивать!!!»
Они застукали его на развалинах старого, еще дореформенного дома-громадины, в котором уже много поколений никто не жил. Был день, и потому они отлично просматривали всю местность метров на восемь. Дальше силуэты и очертания терялись в пелене, но грех было жаловаться – денек стоял ясный, не то что обычно. Чудовище, выставив, видно для обороны, на всякий непредвиденный случай, четыре щупальца назад и мерно раскачиваясь из стороны в сторону, вытаскивало что-то большое и плоское из груды камней, кирпичей и прочего строительного мусора.
Пак, самый старший из них и самый хитрый, зажал клешней хобот, чтобы не сопеть, как обычно, трубно и надрывно, и медленно, не спуская глаз с чудовища, отполз назад.
– Попалась, гадина! – заговорщически сообщил он остальным и пригрозил другой клешней. – Ша!
Коротышка Чук взвизгнул от восторга, засучил хилыми лапками, но Пак тут же огрел его по загривку, зашипел озлобленно.
– Где Грюня? – спросил он, убедившись, что оплеуха подействовала и дополнительных мер принимать не надо.
Волосатого Грюни нигде не было. Могло сорваться все дело. Близнецы-Сидоровы в нетерпении кусали друг друга за уши и хищно скребли когтями землю. На ней оставались глубокие борозды. Но шума не было. Каждый понимал ответственность момента. Даже безмозглый и безъязыкий перестарок Бандыра и тот молча скалил обломки желтых зубов и мелко подергивал прозрачными веками. Никто не знал, что надо делать.
– Я сбегаю, поищу? – предложил шепотком Гурыня-младший, изгибая длинную шею и заглядывая в глаза хитрому Паку.
– Тока втихаря, – согласился Пак и трубанул-таки хоботом.
На минуту все припали к земле, напряглись. Но чудовище, скорее всего, не расслышало. Хитрый Пак вздохнул тихо, с облегчением и закатил, видно от избытка чувств, еще одну оплеуху Коротышке Чуку. Тот беззвучно захныкал, зажимая лапками пухлый рот-клювик.
Гурыня-младший пополз, не оглядываясь, огибая камни. Но далеко ему уползти не удалось. Волосатый Грюня, будто с него уже содрали шкуру и расстелили ее по земле, лежал за ближайшей обвалившейся стеной, раскинув лапы в разные стороны. И спал. Причем блаженно и безмятежно похрапывал при этом.
Гурыня кусанул его за пятку. И тут же зажал Грюне рот, чтоб не развопился. Грюня был голосист.
– Ты че, падла, – шепнул в ухо Гурыня, – завалить всех удумал?!
Волосатый Грюня бешено вращал единственным глазом, пытался вырваться.
– Пак тебе рожу поскоблит-то щас! – заверил Гурыня-младший на полном серьезе.
И Волосатый Грюня затих. Он вжал мохнатую голову в не менее мохнатые плечи, поджал лапы и оттого превратился в поблескивающий шерстью клубок.
– Где сеть?
Грюня затрясся, повел неопределенно глазом. Вечно он спал! И вечно не мог толком проснуться! Даже теперь, в такую ответственную минуту, Гурыня-младший кусанул его еще разок, посильнее.
– Мероприятию срываешь, жлобина! – прохрипел-на ухо, помня наказ Пака. – Убью!
Впрочем, убивать перепуганного и все еще заспанного Грюню не пришлось. Гурыня-младший сам увидал серую суму, в которой лежала свернутая сеть. Она валялась в трех метрах на куче щебня и песка. Видно, Грюня потерял ее, засыпая на ходу. Выяснять обстоятельства дела времени не было. Гурыня-младший подхватил суму, по тяжести почувствовал – сеть на месте.
– А ну, живо, падло! И чтоб молчком!
Они быстренько доползли до основной группы. И получили по затрещине от вожака Пака.
– Чего застряли? Уйдет щас!
Роли они расписали заранее. Но хитрый Пак вкратце напомнил каждому, что надо делать и как. Для выразительности пощелкал легонько перед их носами своей клешней. Все поняли.
Легче всех было Близнецам-Сидоровым. Их поставили охранять выход из развалин, а точнее, в силу ширины и неповоротливости, просто заслонять путь, если чудовище вырвется и бросится убегать. Правда, Близнецы по своей простоте не понимали, что им может грозить, коли чудовище наткнется на них. Но Пак сказал, что все будет нормально. И Сидоровы поверили.
Остальные разделились на три группы. В первую входил самолично хитрый Пак, и больше никто. Он брал на себя основную тяжесть, не слишком-то доверяя сотоварищам. Размотанную, но еще свитую в трубку сеть он положил на плечи и теперь выравнивал, расправлял ее, помогая себе хоботом. Сеть была металлопластиковая – газовым резаком не перережешь!
Во вторую группу входили Гурыня-младший, Гурыня-старший, Бумба Пеликан и балбес Бандыра. В общем-то, с их заданием мог бы справиться и один надежный парень. Но Пак решил подстраховаться – народец в его ватаге был хлипкий, попробуй доверься им, обалдуям!
В третью – группу отвлечения – входили Коротышка Чук, Волосатый Грюня и пузатый трехногий подмастерье-переросток Хряпало – орун и визжало неслыханный. Его и взяли с собой только из-за луженой глотки. Роль этой группы была совсем проста. Но и достаточно опасна. И хотя хитрый Пак говорил, что не было еще случая, чтобы чудище обидело кого-нибудь, пристукнуло или, хуже того, сожрало с потрохами, но… кто его знает, ведь на такое поглядишь – и этого с лихвой хватает, ощущение – будто тебя наполовину уже пережевали. Пак-хитрец не зря отобрал тех, кто зрением послабее да и ценности из себя особой не представляет ни для его ватаги, ни для будущей работенки у заветной трубы.
– Как крикну в голос, так и начали, ясно?!
Пак всмотрелся напоследок в каждого. И каждый кивнул.
Они осторожненько поползли вперед.
А чудище, дрожа, хлюпая и хряпая, распространяя вокруг себя зловоние и мокроту, ковырялось в обломках и никак не могло вытащить застрявшего в искореженной и ржавой арматуре большого, в старинной массивной раме зеркала. Оно поворачивалось и так и эдак, изгибалось, раздувалось, отчаянно манипулировало всеми конечностями, включая и нижние. Но вытащить зеркало не удавалось.
Хитрец Пак уже давным-давно заметил эту страсть к зеркалам у чудища, эту какую-то непонятную ненависть к ним. Все в местечке прекрасно обходились вообще без зеркал, всем было просто наплевать на эти тусклые стекляшки – о чем бы голова болела, ха-ха! Тем более что и без них все прекрасно видно, а битого хлама и так предостаточно, хоть завались им! Но на этой вот ненормальной страсти и было построено все замышляемое. Недаром же Пака звали хитрым!
Само место располагало к действию. С трех сторон чудовище было загорожено обломками каменных стен, лишь с четвертой оставался проход – правда, довольно-таки широкий. Между стенами было метров шесть. Многовато, конечно, но ничего, если действовать слаженно, все пройдет отлично. Стены вот только обросли склизким противным мхом, можно и навернуться с них. Но совсем без риска-то и не бывает ведь, так? Пак готов был рискнуть ради небольшого развлечения. А почему бы и не поразвлечься немного, пока к кранику не подпускают, кроме как по особо торжественным дням? Не-ет, можно и поразвлечься.
Не спуская глаз с чудовища, он стал карабкаться на стену, на этот каменный обломок, торчащий справа и такой скользкий. Не так-то легко было это сделать. Пак даже порвал свой новенький комбинезон о какой-то крюк, торчавший прямо изо мха. И очень расстроился этим. Но горевать было некогда. Обломок был метра четыре вышиной. На верхушке его росло чахленькое деревце без листвы. За его ствол Пак и вцепился клешней, когда основной путь был позади. Подтянулся, чуть не упустив сеть с плечей, но вовремя успев придержать ее хоботом.
Сверху все было отлично видно. Да и чудовище не казалось отсюда столь страшным, как снизу. Пак обернулся – Близнецы-Сидоровы стояли на посту живым двухголовым изваянием, растопырив по сторонам руки-ласты. Они всегда относились к порученному делу серьезно, иногда даже чересчур серьезно. Пак не сдержал улыбки. Но за тылы можно было не беспокоиться. Он снял сеть с плечей, расправил ее в широко расставленных клешнях.
Противоположная стена была на метр-полтора ниже. Но Гурыни, Пеликан и Бандыра что-то явно не спешили. Олухи чертовы! – подумал про них Пак. Он начинал нервничать. Краем глаза он отметил, что Хряпало, Чук и Грюня заняли свои места. Даже отсюда было видно, как всем телом дрожал Волосатый Грюня, толстяк и соня. Ну да ничего, пускай привыкает!
Наконец над краем противоположной стены появилась глуповатая рожа Бандыры. Он вертел головой и все время стукался костистым подбородком о каменный край, видно, оскальзываясь. Из-за Бандыры неожиданно показалась змееобразная голова Гурыни-младшего, потом все тело. Следом на стену влезли Гурыня-старший, отличавшийся от брата лишь толщиной и неповоротливостью, и Хряпало. Судя по всему, Бандырой они пользовались как лестницей. Но и ему Хряпало протянул лапу, помог вскарабкаться.
Надо было начинать.
Чудовище, ничего не подозревая, копошилось внизу. Оно уже почти высвободило свою находку. Оставались минуты, если не секунды.
Пак напряг свои бугристые мышцы, закинул клешни с сетью за голову, вскинул хобот вверх…
Но не успел он подать знака, как произошло совсем не предусмотренное событие: балбес Бандыра с воплями и визгами, размахивая двухметровыми суставчатыми руко-ногами и изгибаясь так, будто у него нету позвоночника, сверзился вниз, прямо на чудовище. То резко передернулось, колыхнулось всем своим волдыристо-бородавчатым зеленым телом. Но перепуганный и истошно вопящий, не помнящий себя от ужаса Бандыра, размахивая своими складными граблями, подскочил на его спине, оттолкнулся что было мочи и помчался прочь из каменной ограды прямо на Близнецов-Сидоровых. Близнецы исправно выполнили поставленную перед ними задачу и Бандыры не пропустили. Образовался жуткий живой ком, из которого торчали руко-ноги, костистые лапы, ласты, головы и неслись хрипы, писки, крики, угрозы и жуткий, леденящий сердце вой: видно, Бандыре-балбесу почудилось, что он попался-таки в лапы жуткого чудовища.
Все это произошло в доли секунды. Само чудовище не успело даже шевельнуть своими выставленными за спину конечностями и повернуть бугристую слонообразную голову. И только Пак собирался подать наконец свой сигнал – ведь надо было делать дело, – как с трех сторон завопили на разные голоса Коротышка Чук, визгливый нытик, ревун Волосатый Грюня и заменитель сирены – Хряпало.
Но именно они спасли положение. Потому что чудище, уже поднимающее голову вверх, вместе того чтобы заметить главную опасность и среагировать, отвлеклось. Все это и решило дело.
– Эге-гей!!! – заорал, перекрывая всех, хитроумный Пак, И бросил конец сети на противоположную стену. Команду он подал раньше, чем надо. Но теперь это не имело ровно никакого значения.
Обоих Гурынь тяжелым концом сети опрокинуло за стену – они исчезли мгновенно, будто их и не было. Пеликан Бумба устоял. Он вцепился в сеть одновременно обеими когтистыми руками и широким хрящеватым клювом. И так, вместе с зажатым концом сети, громыхнулся вниз. Следом за ним сиганул Пак. Чудовище было накрыто! Но оно еще могло выпутаться, сбросить с себя металлопластиковую крупноячеистую сеть. Конечности его напряглись, выпрямились, само оно вскинулось во весь рост. Но не оплошали братья Гурыни – они выскочили из-за стены, все в ссадинах и синяках от падения, вцепились в сеть с разных сторон и принялись бегать по кругу, окончательно запутывая молчаливо сопротивляющееся чудовище. Вместе с ним они чуть было не запутали и Бумбу Пеликана. Но тот вывернулся, чудом успел выскочить, расцарапав весь свой широченный клювище и измазав до невозможности в грязи и без того несвежий комбинезон.
Дело было сделано! Хитрый Пак торжествовал. Еще бы, такая победа! Предания о ней будут переходить из поколения в поколение, а значит, и его имя не исчезнет вместе с ним! Теперь можно было и не суетиться – опутанное чудовище лежало на земле, даже не пытаясь высвободиться. Соображает, подумал про него Пак, с металлопластиком шутки плохи, нечего и трепыхаться! Он отступил на несколько шагов – полюбоваться на дело своих рук.
Но спокойно любоваться ему не дали. Дикий ор, доносившийся снаружи, из-за стен, отвлек его. Пак выглянул: там происходило невообразимое. Близнецы-Сидоровы что было сил мутузили балбеса Бандыру. Тот яростно отбивался. Коротышка Чук и Волосатый Грюня дубасили Близнецов. Хряпало лежал рядом, на вид бездыханный – ему было уже все равно, он получил, видно, свое. Конца мордобою не предвиделось.
– Отставить! – заорал Пак.
Его трубный глас возымел действие. Куча-мала распалась. Все тяжело дышали, обливались потом и глазели на Пака. Пак в четверть силушки треснул клешней балбеса Бандыру прямо по темечку. Тот, похоже, не почувствовал, но почтительно присел на полусогнутых.
Близнецам-Сидоровым Пак сказал:
– Объявляю благодарность за службу! – и похлопал их по плечу.
Сидоровы зарделись от счастья, победно поглядели на поникшего Бандыру.
– Операция прошла на славу! – продекламировал хитрый Пак, водя хоботом из стороны в сторону. – Все держались молодцами! Ни единой осечки, как по маслу… Все поняли?! – Он помолчал для выразительности, давая оценить торжественность момента, и добавил: – Лютое чудовище, терроризировавшее всю округу и готовившее подлый, злодейский план по прорыву наших всенародных труб, поймано! Всех поздравляю!
Ответом было громоподобное ликование. Особенно старались герои дня Близнецы-Сидоровы – хоть и одна пара лап была на двоих и одна лишь пара рук, зато глотки были две.
– Ладно, пошли! – сказал Пак уже неофициально. И они побежали к добыче.
Вокруг чудовища суетились оба Гурыни и Пеликан Бумба. Непростое это было дело – расправить концы сети, закрепить их. Попробуй вбей крючья в стены и пол кривыми обрубками, которые не то что крюка, а и камня-то толком удержать не могут! Но Гурыни старались, помогая себе и ногами и зубами. Дело клеилось! Чудовище сопело, пыхтело и воняло. Несколько раз оно пыталось вырваться. Не получалось.
Поделиться книгой: