Помоги проекту - поделись книгой:
Корр. Вы и впрямь верите во вмешательство адских сил в судьбу страны?
Ю. П. Никто иной никогда и ни при каких обстоятельствах ни в одной точке Вселенной не стал бы, дорвавшись до власти, сокрушать с такой лютой, слепой, непостижимой ненавистью христианские храмы, сбивать с них кресты, переплавлять колокола… Да что там объяснять, наши пословицы очень лаконичны и точны. Помните, кто креста боится?
Корр. Нечистая сила креста боится!
Ю. П. Вот Вы сами и ответили на свой вопрос.
Корр. Нет, Юрий Дмитриевич. Когда речь идет о прежних временах, согласен, готов поверить. Но сейчас?!
Ю. П. Вы считаете, что наши времена особые, что среди нас нет одержимых бесами, нет посланцев дьявола?! Вы наивны словно отпетый материалист. Не верите мне, прочитайте Прорицание, опубликованное в первом номере. Инферноматерия переливается к нам через сверхпространственный туннель, страна наводнена слугами сатаны. И многих Вы имеете возможность лицезреть ежедневно. Просто задумайтесь, кто разрушал страну бессмысленными, вредоносными сверхпроектами, кто губил селян, сселял «неперспективные» деревни, поворачивал реки, готовил чернобыли, кто продавал наши богатства на столетия вперед за трубы, по которым это богатство должно было перекачиваться к покупателям… Кто это? Божьи слуги? Ошибающиеся люди? Недоумки? Нет! Вся эта гнусная мразь – орудие вельзевула! Мы невероятно беспечны и всепрощающи! Приведу один пример, уже долгие годы Израиль выискивает по всему миру нацистских преступников, убивших хотя бы нескольких евреев, просто заподозренных в казнях, выискивает, вывозит на свою территорию и казнит. У нас же доживают в славе и почете, на госдачах и при госпенсиях, при слугах и на спецпайках кровавые палачи, замучившие миллионы наших соотечественников. Их дети, внуки, дяди, племянники, любовницы и так до бесконечности – на привилегированных должностях, в чинах и почете. У нас фактически узаконена непотребная противоестественная дьявольщина – иначе все это и не назовешь! Страна настолько погрязла в грехах, что и не понимает никто: что хорошо, что плохо, где белое, где черное; нет, сплошная разноцветная бесовская карусель! Нигде в мире ни один деятель, высунувшийся на телеэкран и сказавший, что народ этой страны неспособен и ленив, не просидел бы в своем кресле и получаса. Нигде!!! У нас же лидеры-прорабы соревнуются в оскорблениях народа, страны, истории… Это разве не чертовщина в самом прямом смысле?!
Корр. Юрий Дмитриевич, многие Ваши высказывания могут навести на мысль о принадлежности к небезызвестному фронту «Память» или к какой-то иной националистической группировке. Как Вы вообще относитесь к шовинистам, националистам, сионистам, антисемитам?
Ю. П. Прежде всего скажу следующее: я, как ученый-историк, не могу относиться предвзято к каким-то народам, я знаю их судьбы, знаю суть вопроса, неплохо разбираюсь в этногенезе. Нелюбить или больше того ненавидеть какой-то народ можно только по невежеству. В частности, раз уж зашел вопрос на столь щекотливую тему, выскажусь прямо. Сионизм – антисемитизм, шовинизм – национализм… все это ярлыки. И по большей части эмоции. Надо по делам судить. Если сионисты хотят собрать свой народ на историческую родину, возродить свои традиции – что в этом плохого? Пускай занимаются своим делом, лишь бы не было при том ущерба никому другому. Если у парней из «Памяти» души стонут при виде униженной измордованной Родины – у кого рука поднимется бросить в них камень? Правда! Во всем должна быть только Правда – и тогда все встанет на свои места! В истории не всегда бывают гладкие пути. Вот те же евреи – великий древний народ, пронесший себя через три тысячелетия – уже подвиг! Это Правда. Но правда и в том, что семитские племена, вторгшиеся на Передний Восток из аравийских пустынь практически уничтожили древнейшую протославянскую цивилизацию, отбросили уцелевших ее представителей на север. Хетты, филистимляне, расены были согнаны со своей исторической родины и им потом долго пришлось возрождаться под другими именами, среди иных народов. И это Правда! Вместе с тем евреи сохранили почти все предания досемитской цивилизации, даже объединили их, собрали в свои священные книги, донесли до нас то, что мы называем Ветхим Заветом. Это их огромная заслуга. За свою долгую историю евреи вытерпели множество мучений и гонений, рассеялись по белу свету, но в результате долгих поисков выбрали две самые пригодные для обитания страны: Россию и США. В Россию евреев никто кнутом не гнал, пряником не заманивал – они шли туда, где лучше жилось. Если мы будем брать во внимание только факты, мы никогда не обидим ни одного народа, ибо факты вещь непреложная. В России стало плохо – евреи потянулись из нее. И это чистейшая Правда! И никому не дано права удерживать свободных людей, свободный народ. Когда евреи говорят, что на них были гонения в последние три года жизни Сталина – это Правда, кое-кому из «космополитов» досталось крепко. Но и когда «Память» утверждает, что большинство палачей русского народа с 18-го по 60-е годы были еврейского происхождения – это тоже Правда, так оно и было. Результат господства этих палачей – свыше 110 миллионов растерзанных, замученных, загубленных в лагерях россиян да миллионы изгнанных. И если кто-то надеется на короткую память, он ошибается, величайшее преступление всех времен и народов никогда не изгладится из памяти, наоборот, будут всплывать все новые и новые детали, эта боль всегда будет с нами, мы от нее никогда не избавимся, а избавимся – значит, перестанем сами существовать. Но надо совершенно определенно сказать, что никто не собирается перекладывать вину с банды кровавых палачей на какой-либо народ, и когда говорят, что, дескать, во всем виноваты сами русские или во всем виновны евреи – это неправильно, это антиисторический подход, это голые эмоции. Виноваты те, кто совершал преступления – и всё! Если же мы будем огульно хаять всех подряд, то зайдем слишком далеко. Сам я не состоял, не состою и не буду состоять ни в каких партиях или группировках. Меня били, бьют и будут бить и правые, и левые, и полукрайние, и четвертьсредние. На мой взгляд – прошу не впадать в истерику – любая партия это своеобразное мафиозное объединение лиц, которые преследуют вполне определенную цель, несущую выгоду, иначе бы никто и объединяться не стал. Сплачиваясь в какую-либо партию (перевод этого слова – «часть»), ее члены выделяют себя из народа, как бы поднимаются над ним и пытаются оказывать на этот народ давление. По тем же принципам строятся и любые иные объединения, будь то масонские или же бандитские. Партия – это «стая» в «стаде». «Стая» организована, управляема вожаком, монолитна. «Стадо» аморфно и беззащитно. Безусловно, в «стае» надежней, безопасней и сытней. Но несмотря на это не все жаждут попасть в «стаю». Я вот не жажду. А потому и не собираюсь вступать ни в «Демсоюз», ни в РСДРП, ни в «Память»… ни в сионистские организации, куда меня, кстати, даже и при желании не возьмут – как пел Высоцкий: «только русские в родне… если кто и влез ко мне, так и тот – татарин». Вот такая несправедливость, иногда до смешного доходит: евреи жалуются, дескать, куда-то их не берут, куда-то не принимают. А я уже от многих русских слышал: хоть бы евреи за своего приняли, в Израиль умотать, все легче, чем на родине притеснения терпеть. Но ведь не примут же! На лицо самая откровенная расовая дискриминация: еврей по желанию может быть то евреем, то русским, а куда русскому податься, все входы-выходы отрезаны! Короче, вопросов много и мы с Вами их тут не решим.
Корр. Мы вообще все время сбиваемся на политику, хотя обещали нашим читателям, что газета будет чисто фантастико-приключенческая. Нас же заклюют, затравят окончательно и запретят!
Ю. П. Не привыкать. И потом – у фантастики ведь есть какая-то земная база, полностью оторваться от грешной нашей планетки с ее проблемами мы никогда не сумеем.
Корр. Тогда в двух словах о той политической кутерьме, что творится у нас.
Ю. П. Кутерьма – это мягко сказано. Я уже говорил про оболванивание. Другого слова подобрать не могу. Нас оболванивают во всем. Смотрите: коммунистов у нас записали в «правые», а наши псевдолибералы – якобы «левые». Но ведь есть четкая международная схема, и в ней все ленинцы, полпотовцы, троцкисты, маоцзедуновцы, бухаринцы – это всегда левые! А правые – это совсем другие, это добропорядочные и «крутые» буржуа, это рейганы, маргареттэтчерши, коли, буши и т. д., то есть не потрясатели и революционеры, а созидатели материального благополучия державы. Наши новоявленные «революционеры», призывающие к рынку, хотят делать «правое» дело, но выглядеть при этом р-р-революционными леваками. И смех, и грех! Представьте себе, если бы вдруг Буш стал бы рядиться в опереточные тоги троцкизма и стал бы звать всех к «мировой революции». Пускай американский президент на меня не обидится – и впрямь как-то неловко с ним сравнивать наших фигляров, что мгновенно перекрасились из апологетов и певцов «развитого социализма» в идеологов «рыночной системы», в которой они ни бельмеса не соображают.
Корр. Ну, а сами-то Вы за что? Или тоже предпочитаете до поры до времени не открывать лица?
Ю. П. Мое лицо всегда было открытым. Я за российский могучий и добропорядочный капитализм, за такой капитализм, который был до октябрьского переворота. Россия начала века – это самая богатая, самая развитая и самая демократическая держава в мире. Причем, никто ее пока по всем показателям перечисленным не обошел. Но при нынешних законах, при нынешних стартовых условиях открытый капиталистический рынок чрезвычайно страшен для нас. До 17-го года на 90 % весь капитал России находился в руках русских предпринимателей – и страна процветала. Если сейчас произойдет реставрация капитализма – 99 % капиталов и всего прочего окажутся в руках прежде всего западников, потом уже армян, азербайджанцев, греков, евреев… нынешние стартовые условия поставят русского человека в самое невыгодное положение, ведь в результате ленинско-бухаринской политики «принижения великорусского народа» и «преимущественного развития национальных окраин», а также вследствие многолетнего целенаправленного геноцида для русских останутся места лишь на шахтах, рудниках, в лагерях, профилакториях, в лучшем случае, в обслуге. Прежде чем переходить к капитализму, надо хоть как-то поднять русский народ, выровнять его – право, он заслужил этого, ведь его руками создано благополучие всех союзных республик, вся оборонная и космическая мощь… утрачиваемая, правда, в результате нашего близящегося поражения в третьей мировой войне. А вообще, я за то, чтобы наша Держава процветала, чтобы жизненный уровень нашего народа был самым высоким в мире, а на то, как будет называться строй, какой-такой нам придумают очередной «изм», глубоко наплевать, это все пустомельство демагогов. Нужны полные, богатые прилавки, собственные дома и усадьбы, две-три машины на семью, возможность объездить весь белый свет, обеспеченная богатая старость, добрые сердца и улыбки… без всяких «измов». Вот тогда я скажу: «Россия начинает возрождаться!» А духовного богатства нам не занимать, дайте подняться с колен, вздохнуть полной грудью. Нашей духовности на весь мир хватит, как бы не злословили лжепророки. Если позволить себе образное сравнение, то можно представить нашу планету человеком-гигантом, у которого все тело, мозг, руки, сердце, легкие, кровеносные сосуды – это народы Англии, Японии, Америки, Германии, Франции… Но Душа этого большого всепланетного человека – Россия! Лишите его Души – и Вы увидите, что произойдет. Я надеюсь на лучшее, верю в Добро!
Корр. Что бы Вы хотели сказать напоследок нашему читателю?
Ю. П. От себя ничего, и так мы много наговорили. Хочу напомнить слова величайшего человека нашего столетия, подвижника, труженика, страдальца за Народ Русский, человека, оболганного, пожалуй, более всех, оклеветанного бесчестными борзописцами и кинофальсификаторами, Святого Великомученика Николая Александровича Романова: «Да хранит Господь Бог Россию!»
Нашим читателям
«Главному редактору „Голоса Вселенной“ от Миллер К. М., проживающего в параллельном мире. Объявленная в Вашей газете премия в сумме 10.000 рублей за поимку пришельца – фикция, поскольку наш рубль уже почти ничего не стоит. Если Вы хотите добиться успеха, то премия должна выплачиваться только в трансцедентально-конвертируемой валюте… иначе я отказываюсь ловить пришельцев, тем более, что вот-вот случится денежная реформа, и что тогда?!»
«Обращаюсь к Вам без приветствий и пожеланий здравия… Зачем Вы печатаете статью Ю. Дмитриева, не понявшего сути, исказившего все акценты рецензируемого им произведения Стругацких?.. Вы один из тех, в ком действуют, кем управляют инфернальные силы… Если Вы не боитесь моего разоблачения, опубликуйте мое письмо… подписываться и давать свой адрес не буду… я русская, православная, окончила МГУ.»
«Я рад, что появилась Ваша газета… что Вы дали возможность Ю. Дмитриеву опубликовать статью „Апостолы дьявола“ – воспринял ее с облегчением души. Это все действительно так, и я всецело поддерживаю его». К. Михаил Алексеевич
«Недавно в киоске „Союзпечать“ купил первый номер Вашей газеты „Голос Вселенной“. Материалы, которые Вы там поместили, впечатляют, особенно на второй странице. Прочитал газету от корки до корки, если так можно сказать, и не жалею, что отдал рубль, хотя по нашей жизни такими ценами никого не удивишь. Если надо, можно отдать и больше. Думаю, Ваша газета будет очень нужна людям в наше трудное время. Меня очень заинтересовал материал о всенародной подписке на серийную библиотеку Юрия Петухова. О подписке на сериал я узнал задолго до выхода первого номера „Голоса Вселенной“. Самое интересное, что на эту библиотеку я подписался на своем предприятии, крупнейшем в Москве – ПО „Прожектор“. По неизвестным причинам оно отказалось от подписки. Те, кто так же, как и я, хотели иметь возможность обладать поистине интереснейшей библиотекой, оказались у разбитого корыта. Что нам делать?!
С уважением
Голосов А. К.»
Определенные круги развернули против нас новую кампанию травли: тиражируются клеветнические статейки-доносы, блокируется распространение газеты, потому мы обращаемся непосредственно к Вам! К трудовым коллективам страны, клубам любителей фантастики, общественным распространителям и всем объединениям читателей. Заказывайте нашу газету напрямую – через редакцию! Заказанную партию объемом не менее 30 экз. высыпаем наложенным платежом в день получения заявки. Доставка за счет редакции. Заказ можно оформить с любого номера. Повсюду создавайте филиалы Всемирного Объединения Любителей «МЕТАГАЛАКТИКА»! Для наших филиалов – скидка 15 %. Филиалам предоставляется право заказа нашей продукции. Помните, нам с Вами не нужны посредники-грабители! «Голос Вселенной» – это всенародная газета!
Ждем Ваших писем! В нашей газете есть место для любых точек зрения, кроме расистских и человеконенавистнических.
Горько осознавать, что при нашем молчаливом согласии убивают мирных иракских жителей, бомбят города и села. Ваши комментаторы захлебываются от восторга, сообщая о налетах, бомбардировках. Можно долго спорить о причинах войны. Но одно бесспорно: право на защиту Родины от агрессора есть у каждого народа без исключений. Гренада. Панама, Ирак… Кто на очереди?
Мы призываем всех добрых людей России и всей нашей планеты, всех, кто готов противостоять силам зла и дьявольским козням врагов человечества, всех, в ком жива совесть и Вера, всех сотворенных по Образу и Подобию Господа Бога! Вносите свои пожертвования в Фонд Восстановления Храма Христа Спасителя!
Только общее доброе дело может объединить нас перед лицом нависшей над нами угрозы полного уничтожения Народа Русского! С Возрожденного Храма Христа Спасителя, Всенародной Святыни, начнется возрождение Земли Русской! Спасая и восстанавливая Православные Храмы, вы спасаете свои души! Помните, что деньги тленны, а Душа вечна! Важна не сумма вклада, важно ваше участие в добром всенародном деле!
Пожертвования перечисляйте почтовыми переводами или через сбербанки на расчетный счет Фонда. Номер счета 100700939 в Дзержинском отделении Жилсоцбанка г. Москвы. С вами Бог!
Юрий Петухов
Звездная месть
Иллюстрации к «Звездной мести» художника Андрея Чувасова.
Внутри Храма было прохладной тихо. Иван сделал от дверей три шага, остановился, собираясь с мыслями, настраиваясь на нужный лад, потом размашисто и неторопливо перекрестился, склонил голову. Он не знал толком ни одной молитвы, не был знаком с обрядовой стороной: что и когда надо делать, куда идти в первую очередь, куда потом, кому и в каких случаях ставить свечу… Но это не смущало его ни в малейшей степени, последние полгода покой и умиротворение нисходили на него лишь в полумраке церквей, когда, отрешась от земной суеты и бестолковой мирской возни, он представал пред ликом Всевышнего, освобождал сознание от злобы и ненависти, зависти и желаний. В эти короткие мгновения бытия перед ним открывалось Вечное, и он ощущал в себе полную свободу, раскованность, он воспарял в выси горний, хотя, казалось, куда ему, космолетчику, избороздившему пол-Вселенной, воспарять! Но значит, было куда, он это чувствовал, он это понимал – не все постиг ум человеческий в Пространстве. И не все ему, видно, дано постичь! Всегда останется Тайна, пред которой надо найти мужество спокойно и с чувством собственного достоинства преклонить колени.
Еще каких-то полтысячи лет назад человечество кичливо заносилось, объявляя себя и свои составляющие венцами творения, заявляя, преисполнясь гордыней, что нет ничего непознаваемого в мире, и что почти все уже познано им, осталась, дескать, самая малость… Малость обернулась такими неизведанными глубинами, что Человечество, отринувшее гордыню и антропоцентризм, осознало недолговечность свою и преходящесть, задумалось, стоя над бездной, удержалось на краю – надолго ли? Превознося себя и глумясь на Извечными Силами Природы, человечество неостановимо падало вниз, умаляясь с каждым горделивым, кичливым словом. Осознав же свою малость и ничтожество во Вселенной, ощутив себя младенцем – несмышленышем, ползающим у подножия Престола Неизьяснимого, Человечество возвысилось и обрело свое собственное место в Пространстве. Дух обарывал Материю, доказывая первородство и неистребимую жизнестойкость, не было на его пути преград и заторов, ибо все преграды и заторы материальны, Дух же вездесущ и всепроникающ, границ для него нет, пределов – не положено.
Но не пришел еще, видно, тот час, когда вместилище частицы Духа – душа человеческая, обретет светоносную сущность и чистоту подлинную. И в 2478-м году душа эта оставалась ристалищем для Сил Добра и Зла, ведущих извечную борьбу. Не каждому дано понять смысл Борьбы этой, познать долю Ее, а то и просто догадаться о том, что идет Она. Ивана же Истина коснулась краешком своего белоснежного легкого крыла.
Он не понимал этого, не осознавал, он лишь чувствовал легкость и истинность прикосновения. И с него было достаточно и такой малости. К Ивану подошла невысокая и худенькая пожилая женщина, заглянула в глаза, добро и вопрошающе.
– Вы, наверное, впервые здесь?
– Да, – сознался Иван, – половину жизни провел в Москве, особенно в детстве, юности, а вот как-то не доводилось… все, знаете ли, издали любовался.
Женщина кивнула.
– Храм Божий – вместилище Духа. Как бы ни был он снаружи хорош, а внутри всегда лучше, – сказала она мягко, – хотите я вас проведу, познакомлю… Жаль вот только служба закончилась, ну да ничего, на первый раз вам, к этого достанет.
Иван поклонится, поблагодарил. Но от помощи отказался.
– Хочется побыть одному, – сказал он, – проникнуться, вы меня простите.
– Не за что. Бог в помощь!
Женщина отошла, примкнула к молящимся у иконостаса. А Иван как стоял, так и остался стоять. Он постепенно привыкал, присматривался. Огромное внутреннее пространство ничуть не подавляло, наоборот, как бы растворяло в себе, поднимало, приобщало к Вечному и Высокому. Под сводами куполов могла бы уместиться колокольня, Ивана Великого, но своды эти были естественны как свод небесный. В Храме не было привычного для небольших церквей полумрака, ровный и приятный свет заполнял его. Иван чувствовал, как этот свет проникает в него самого, озаряет душу. И ему становилось легче.
Сколько раз за свою немалую жизнь он проходил мимо Храма, давая себе слово, непременно в него заглянуть в следующее посещение. И не держал этого слова. Возвращаясь из Дальнего Поиска, он любовался сверкающими над Москвой золотыми куполами, и у него щемило сердце, на глаза набегали слезы, он радовался, что снова видит эту неизъяснимую красоту… но зайти внутрь белокаменного чуда не решался, все откладывал. А может, и правильно делал?
Может, еще рано было тогда заходить в сам Храм? Иван не знал ответов на эти вопросы, да они его не слишком и волновали. Главное, теперь он здесь, в Храме. Теперь, когда это случилось не по мимолетной прихоти и не из любопытства праздного, а по велению души и сердца!
Он стоял, и не мог заставить себя сдвинуться с места. Ему казалось, что он не стоит на мозаичном узорчатом полу, равном размерами доброму полю, а парит над ним, в высоте, где-то не под самыми сводами, но немного ниже, на уровне вертикалей стен, то чуть приподнимаясь, то опускаясь. И парение это было сказочно прекрасным. Он даже утратил на время ощущение неизбывной муки, преследующей его последние полгода, терзающей его, растравляющей душу каленым железом. Облегчение пришло незаметно и внезапно, совместившись в несовместимом.
– Собою оживляющий, оживи мя, умерщвленного грехами… – произнес он вслух вспомнившуюся строку молитвы, – воскреси души наши!
Если бы Ивана спросили сейчас, верит ли он, навряд ли бы дождались ответа. Он и сам пока не понимал этого, ему трудно было сразу отказаться от многого предшествующего, от взглядов, привычек… Но он не ответил бы и отрицательно. Пусть он не проникся пока исцеляющей верой полностью, пусть, зато он отринул неверие. А то уже было немалым!
Ему много пришлось пережить после того, как службы Европола вышвырнули его из своих пределов. Он думал, что на родине забудется, успокоится, что боль утихнет, а ему самому помогут. Но помощь в таких случаях не давала результатов. Боль не утихала. И ничего не забывалось. Наоборот!
Всю зиму провел на родине своих родителей. Сам он появился на белый свет за миллионы километров от Земли, во мраке Вселенной, сжимавшей со всех сторон маленькую трехместную капсулу-корабль. Но он не считал себя гражданином Вселенной, родина его отца и матери была и его родиной. Пусть он поздно узнал о них, но ведь узнал же!
Большое и богатое село под Вологдой жило своей наполненной жизнью и, казалось, ничего не хотело знать о Дальнем Поиске, об окраинах Пространства и всех их обитателей. Своих забот хватало! И были эти заботы не менее насущными, чем добыча ридориума на рудниках Гадры или освоение никому в селе не известной и уже совершенно не нужной сельчанам Гиргеи.
Иван долго пытался разыскать родственников. Да только за двести с лишним лет многое изменилось, перемешались роды и семьи, и концов отыскивалось так много, что куда ни кинь, всюду были его родичи! Иван оставил свою затею, теперь он на каждого смотрел как на брата или сестру, отца или мать, деда или бабку, сына или дочь, хотя и был фактически намного старше всех живущих.
У них со Светой детей не было, все откладывали на потом, вот и дооткладывались… Да что ныне горевать, поздно, ее не вернуть, да и самому не до витья семейного гнездышка!
По ночам его терзала память. Днем иногда удавалось отвлечься, забыться.
Он узнал, что когда-то, давным-давно, не только село это, не только вологодская, но и вся землюшка Русская была разорена и опустошена до крайности, народ почти истреблен, а тех, кто уцелел, позагоняли в дымные и смрадные города. Из них было лишь две дороги – на кладбища, которые с периодичностью в десять-пятнадцать лет закатывали асфальтом, дабы память не теребила никого, или же в разбросанный по всей стране гигантский архипелаг «лечебно-трудовых профилакториев», откуда мало кто возвращался живым и здоровым. Села обезлюдели, вымирали последние старики и старушки…
казалось, конец пришел земле Русской. Но отвел Господь напасть, вновь ожили села, стали подниматься, повырубленные леса, химические производства постепенно позакрывали, и пошла-поехала возобновляющаяся жизнь на древней российской земле, испытавшей все, что только можно испытать за свою историю многотысячелетнюю! Личная память Ивана соединялась с памятью народной, вековечной, и казалось, груз ее непомерен, неподсилен даже богатырю. Но что оставалось делать? Надо было терпеть. И Иван терпел.
Он мог бы остановиться в огромной пустующей гостинице, срубленной по последней моде и стародавнему обычаю из здорового по своей сути и для людей дуба, сработанной под средневековый княжий терем с просторными клетями, горницами, привольными гульбищами, бревенчатыми крытыми башенками. Он мог бы остановиться и в сверхсовременном, торчащем на одной-единственной длинной ноге отеле. Но его приютил старик-священник – добрая русская душа, бессребренник и говорун-рассказчик. От него вообщем-то Иван и узнал о вере предков. В интернате им обо всех этих делах говорили вскользь, мимоходом, в Школе и вовсе были иные заботы, там только поспевали за инструкторами! А позже закрутился, завертелся, все шло комом со снежной высоченной горы! А теперь вот остановился вдруг, огляделся… и заметил неожиданно для себя, что жизнь-то не так и проста, что в ней есть множество вещей, о которых он и слыхом не слыхивал, а если и знал что-то, так было это пустым абстрактным знанием, ничего не давало сердцу и душе. Старик-священник и окрестил его в одной из православных церквей поселка. Собственноручно повесил на шею простенький железный крестик на тоненькой и не менее простой цепочке. Приказал не снимать, хранить веру отцов. Иван, еще не совсем проникшись, но чувствуя, что за всем этим стоит нечто большее, чем ему видится поперву, дал слово – не снимать. Во время разговоров со священником на него сходило умиротворение, пропадало желание мстить, убивать, наказывать… Но потом, ночами, снова накатывало – он не мог погасить в груди жгущий его пламень, все представлял, как он встретится с этими нелюдями, как будет сладострастно, долго, много и жестоко убивать их, сокрушать их жилища, давить их детенышей… И не мог охладить его пылающей груди холодный железный крестик. К утру немного отпускало. Обессиленный и мокрый от холодного пота Иван засыпал беспробудным тяжелым сном.
Подаренное Гугом яйцо он все время носил с собой. Но ни разу не пытался даже опробовать его, не до того было. Толик расщедрился, выделил-таки шесть разгоночных баков. Но всего этого было мало, совсем мало! Он уже договорился и насчет капсулы – обещали дать старенькую, подержанную, но с классным почти неизношенным профессиональным переходником – а это было более чем половинной гарантией успеха предприятия. Теперь бы еще три-четыре бака, да возвратный блок, да из снаряжения кое-чего! Много надо! А можно не успеть. Иван ощущал на себе заботливый, ненавязчивый глаз. Но он знал, что пока ведет себя смирно, никто его трогать не будет, по крайней мере здесь, в России, где нет ни глобополов, ни европолов, ни вообще никаких служб слежения за гражданами.
Здесь можно было просидеть всю жизнь! А можно было и вернуться на свою работу, снова уйти в Дальний Поиск, никто бы и слова поперек не сказал… А там – угнать бы суперкосмолет последней модели, и рвануть без оглядки! Нет, Иван сразу отгонял подобные мысли, он не вор. Даже Гуг Хлодрик не стал бы угонять космолета у своих, для этого нужно быть законченным подонком…
Ладно, обойдется своими средствами! Иван знал, к лету все будет готово, и если его не перехватят сами космофлотчики из Управления, только его и видали!
В видеогазетах он читал о Гуте Хлодрике. Совсем короткая была заметочка. Но суть-то ясна: старинного приятеля под конвоем отправили на подводные шахты Гиргеи, в бессрочную каторгу. Иван понимал, для Гуга это крышка, никогда ему не выбраться с этой проклятой планеты! Но что он мог поделать? Только скрежетать зубами в бессилии? Нет, нервы надо было беречь для дела. И все же он не тратил времени зря, раздобыл и припрятал автомат-парализатор, десантный лучемет, кое-какие боеприпасы… Если бы он в селе показал кому-нибудь эти штуковины, никто бы не понял, для чего вся эта железная дребедень – уже двести с лишним лет не было войн, даже местного характера, охота на животных давным-давно вышла из моды, на охотника посмотрели бы как на недоумка. Обзавелся он и спецмедикаментами, запасом стимуляторов, нейтрализаторов… К нелюдям с голыми руками не попрешься! К ним и вооруженным до зубов было идти не слишком-то безопасно. И вообще, что он о них знал? Да ровным счетом ничего! Но Иван утешал себя мыслью, что вот и узнает! А там видно будет!
Его жгло изнутри, разъедало. И он не мог справиться с той бесовской, неукротимой силой, что поселилась в его груди. Не помог ему и старичок-священник. Не помог, но немного облегчил существование, благодаря ему Иван увидал в конце длинного, нескончаемого темного туннеля проблеск света.
В Москву он прилетел на два дня. Больше выжидать не стоило, больше выжидать ему не позволяла гнетущая, безжалостная память. Он стоял в Храме, отрешенный и завороженный, он был готов простоять так всю жизнь. Это был целый мир в мире. Вселенная во Вселенной! Этому Храму было без малого шестьсот лет. Он был воздвигнут народом и для народа. На белом свете не существовало ничего равного ему. Были строения выше, шире, массивнее и грандиознее. Но гармоничнее и одухотвореннее не было, ни в прошлом, ни в настоящем. Не предвиделось таковых и в будущем. В этом Храме воплотился тысячелетний гений народа-страдальца, народа-защитника. Его невозможно было уничтожить, стереть с лица этой святой земли. Его можно было лишь временно разрушить, разнести на куски, что и сделали варвары-изверги двадцатого века, века тотального геноцида и мракобесия вселенских масштабов.
Но власть вандалов и убийц оказалась недолгой. Храм же был вечен – он возродился в конце этого кровавого, но выдохшегося на последних десятилетиях века, возродился во всем своем великолепии и нетленности, по воле народа и вопреки доживающей в роскоши и страхе кучке плутократов-узурпаторов. И его возрождение стало началом Возрождения полузадушенной многострадальной земли – десятки тысяч храмов засверкали над городами и селами золотыми куполами, освещая российскую землю, утверждая в ней своим величием и открытостью мир и покой, терпимость и доброту. В считанные годы поднялась из праха полуразрушенная страна, ожила, окрепла, обрела второе дыхание, еще более глубокое, чем первое, более ровное, животворящее. И стоял в сердце этой великой и могучей страны, дающей все человеку любой крови и веры, обеспечивающей всем покой и благоденствие, светлый, возносящийся к небесам Храм – главная обитель Духа Возрождения России и всего православного христианского мира, средоточие Добра и Веры в Добро – Храм Христа Спасителя, Неразрушимая Святыня. Стоял, отражая своими куполами Огонь Небесный, бросая его блики на людей – в их сердца и души.
Иван сошел со своего места, ничего не видя вокруг, ничего не слыша, побрел к иконостасу. Он понимал, что пора уходить, что ему нельзя расслабляться, размякать душой. Но ничего не мог с собой поделать. Он хотел в последний раз – в первый и последний! – заглянуть в глаза Тому, кто единственный не бросит его, не оставит в самую трудную и тяжкую минуту. И он видел уже Этот Взгляд. И он понимал, что и его видят.
– Огради меня. Господи, силою Честного и Животворящего Твоего Креста, – прошептал он, почти не разжимая губ. – И сохрани меня от всякого зла.
Краем глаза он увидал какого-то священослужителя, приближавшегося к нему. Но он не мог оторвать взгляда от Лика Того, к кому обращался. Он ждал Знака.
И ему показалось, что дождался. Лик вдруг утратил суровость и непреклонность, стал добрым, даже простодушно добрым, словно приоткрывая завесу, скрывавшую Его подлинное выражение от непосвященных.
Иван вздрогнул. Отвел глаза. С него было достаточно.
– Что ты ищешь, сын мой? – спросил полушепотом священнослужитель.
Он был еще совсем не старый, лет под семьдесят, с длинной темно-русой, но уже полуседой бородой и близорукими добрыми, почти детскими глазами. Его голову облегал белый и странный какой-то, на взгляд Ивана, клобук с маленьким крестиком наверху.
Иван совершенно не разбирался в церковных чинах и званиях, не мог отличить митрополита от рядового батюшки, дьякона от семинариста, а кто в каких одеяниях и по какому случаю должен был предстать перед паствою, он и вообразить не мог. Надо было, конечно, все это разузнать запомнить. Но Ивана больше влекло внутреннее, глубинное, нежели внешнее, наружное.
– Правду ищу, – сказал он.
– Значит, ты ищешь Бога, – вымолвил священнослужитель, – ибо Бог не в силе, а в Правде! Ты понял меня?
Иван кивнул головой, не ответил. Но он понимал, куда клонит священнослужитель.
– Я знаю про тебя, – сказал тот, – почти все знаю. И еще знаю главное – ты пришел сюда неспроста. Ты уже готов?
Иван вздохнул. Он решал, надо ли отвечать, стоит ли? Все про него знали! Лишь он один ничего еще толком не знал.
– Вижу, что готов. Когда отлет?
– Через два дня.
Поделиться книгой: