S-T-I-K-S. Шустряк

— Удачно поохотились, вот и отпраздновали наркоманы, — протянул он, ехидно осклабившись, после чего добавил, — на свою голову. У верхнего спек и три спорана было, в итоге 17 споранов и три грязных спека, совсем не густо. Спек такой брать смысла нет, от него вреда больше, чем пользы. Только как наркотик использовать, выкинь его в угли, пусть догорает.

— Угу, — промычал я, собирая в тут же найденный пакет трофеи, предварительно выдавив грязно-оранжевое содержимое шприцов на угли.

— Чистый получишь у знахаря в стабе в обмен на нити, что мы добыли, тот будет хорошим. Как закончишь, сразу выдвигаемся, нашумели, а у скрыта откат.

— С этим что? — спросил я, указав на грузовик, — может, похоронить парнишку?

— Стикс сам похоронит при перезагрузке, не думай тут о мертвых, я тебе уже говорил об этом.

Упаковав все ценное в свой рюкзак, я пошёл вслед за Косым, еще раз вспоминая первого убитого мною пустыша и хлопок от гранаты, отправивший сразу несколько людей на тот свет. Удивительно, как этот мир за столь короткий срок сделал из меня хладнокровного решателя, выносящего вердикт, кому жить, а кому нет. Но таковы правила этого мира, и мне придется с ними считаться, лучше я буду решать, чем ждать чужого решения. За спиной прозвучал взрыв уже порядком разгоревшейся машины, перед тем как уйти, я пробил бак ножом, и тонкая струйка потекла в сторону остатков костра.

Пять дней мы шли, пробираясь в основном по лесистым участкам, избегая выходить на дороги. В кластеры с плотной застройкой заходили только по крайней нужде, Косой это объяснял тем, что тут уже высокая концентрация рейдеров, с которыми ему встречаться крайне противопоказано. Помимо постоянных следов пребывания людей в виде подчистую вынесенных продуктовых магазинов и останков тварей, периодически встречались автопатрули и отдельные группы, следовавшие в различных направлениях.

В один из дней Косой даже был вынужден активировать скрыт, так как мы были замечены сенсом с уровнем таланта не хуже, чем у него, после чего вооруженный конвой быстро двинулся в нашу сторону. Поиски наши они бросили только через четыре часа, видимо, их очень сильно заинтересовали те, кого сенс чувствует, но не видит. Косой пояснил, что это был патруль из Бастиона, куда он меня собирается отвести. Исходя из этого, я понял, что расставание с ним уже близко, и вскоре мне придётся выйти в автономное плавание по СТИКСУ.

Разогрев еду, мы завтракали в полной тишине. Вчера вечером я узнал, что это наша последняя совместная ночь, и сегодня под скрытом мы пойдём напрямую к стабу. Количество патрулей и рейдеров здесь такое, что без этого незамеченными нам не дойти.

Чуть позже, чем за полдень, я увидел огромное сооружение, в сторону которого вела дорога, несколько раз оно скрывалось за деревьями и вновь появлялось уже в большем масштабе. Вскоре мы вышли на вырубку, обеспечивавшую не меньше, чем сотню метров прямой видимости. Огромные укрепленные стены с равным промежутком были увенчаны не менее укрепленными башнями с множеством бойниц. Через пятьдесят метров на дороге была организована змейка из тяжелых бетонных блоков, целью которой было затормозить летящий по прямой вражеский транспорт. Эшелон колючей проволоки и указатели «мины» по краям дороги намекали на серьёзность местной обороны.

Косой пояснил, что минные поля — это уже стаб, а вот лес вокруг вырубают после каждой перезагрузки, так что с дровами проблем нет. За змейкой, после небольшого прямого участка, располагались внушительные ворота с двумя дотами по краям, из которых торчало четыре комплекта орудий и несколько пулемётов, а правее них имелась маленькая, в человеческий рост, бронированная дверь, около которой стояли неплохо экипированные военные. Косой неожиданно остановился, как только мы миновали преграду из бетонных блоков, да так, что я чуть носом в него не уткнулся.

— Ну что же, нам пора прощаться, дальше я пойти не могу, да и дела у меня свои, и путь в СТИКСе свой. — Начал прощание Косой, развернувшись ко мне.

— Косой, а как же окрестить меня, я читал об этой традиции в книге, но ты так и не стал этого делать, судя по всему, и не собираешься? — спросил я его, отступив на шаг назад.

— Понимаешь ли, не то, чтобы моя организация запрещает крестить, делать этого все равно не стоит. Такой крестный, как я, только при упоминании доставит тебе массу проблем, в общем, предлагаю тебе самому выбрать того, кто станет им. В качестве компенсации вот тебе небольшое приданое, — он достал из бокового кармана разгрузки кисет из синей велюровой ткани. — Как я и говорил, ментату сам о походе подробностей не рассказывай, кроме истории попадания, все коротко и не ври, ты и так мало знаешь, но если они будут знать меньше, будет лучше.

— Может, свидимся? — спросил я его, упаковывая кисет в передний рюкзак.

— СТИКС велик, может, и встретимся, — ответил он мне, протягивая руку.

Рукопожатие было долгим, я действительно был ему благодарен, за все то, что он сделал для меня и даже боялся отпустить его руку, но в какой-то момент решился.

— Ну все, иди и не быкуй, они сейчас будут слегка в шоке, — сказал Косой, и указал в сторону весело беседовавших бойцов у двери.

Я сделал шаг вперёд, тут же поняв, что меня заметили, все бойцы мгновенно подобрались и уставились в мою сторону, обернувшись назад, я уже наблюдал абсолютную пустоту, да, скрыт у Косого поистине шикарное умение. «Еще раз спасибо за все!» — крикнул я в пустоту перед тем, как пойти в сторону бойцов.

Глава 8

Четверо охранников, стоя у малой калитки центральных ворот, обсуждали вчерашний загул по лучшему заведению стаба, периодически хвастаясь именами цыпочек, обративших на них своё внимание, не забывая красочно описывать их женские прелести.

— Эй, мужики, че за херня! — крикнул низкорослый коренастый охранник, подпиравший стену оборонительного сооружения спиной. Остальные, вскинув оружие, резко развернулись в направлении его ошарашенного взгляда.

— О, — воскликнул крайний справа охранник, — это как?

— Стоять! — уже отойдя от стены и взяв неизвестного на прицел, крикнул самый бдительный из них.

— Стою, — ровным, без малейшего намека на панику голосом, ему ответил Артём.

— Ствол опусти, — добавил кто-то из ощетинившейся охраны.

— Вы там че, укуренные? — вопросил наглец, после чего добавил. — Ствол за спиной.

Несмотря на внешнее спокойствие, Артём нервничал, в первый раз в жизни он должен что-то объяснять людям под прицелом оружия, но ситуация для них и вправду была неожиданная, такая реакция нормальна.

— Подь сюды, только медленно, — призывно махнув, сказал самый мелкий из охраны.

Артём двинулся в их направлении, примирительно выставив вперед ладони, медленным ровным шагом.

— Ты кто будешь? — спросил долговязый ярко-рыжий мужичок с густой бородой, как у рисованного викинга, когда путник подошел ближе.

— Артём, — представился он, и охранники переглянулись с очень озадаченным видом.

— Гиря, что-то я ему не верю, уж больно он прикинут для свежака, — наклонившись к мелкому бдительному охраннику, прошептал театральным шепотом долговязый. — Вызывай старшего, пусть думает.

Охранник вытащил из потертой разгрузки рацию и, не сводя глаз с Артёма, зажав тангенту, принялся вызывать по рации.

— Топор, ответь, это Гиря.

— Топор на связи, — с шипением прозвучал ответ.

— У нас тут кадр на воротах, говорит, что свежак.

— Тебе что, процедуру напомнить или мой личный пинок нужен? — послышался раздражённый рявк невидимого собеседника.

— Не, не надо, я в курсе, вот только свежак прикинут получше любого бойца, да и материализовался из воздуха уже за змейкой, посты, судя по молчанию, не видели, чтобы он шёл сюда.

— Щас, — раздалось недовольно, и Гиря сунул рацию снова в разгрузку.

Через пять минут калитку за спинами охранников отворил высокий дородный амбал под два метра ростом и, наверно, столько же в плечах, с блестящей на солнце лысой головой.

— Во, погляди, Топор, чего к нам занесло, — сказал неприметный паренёк, молчавший до этого.

— Эко к нам занесло птицу, — пробасил амбал и добавил, — я Топор — начальник сегодняшней смены охраны ворот на первом периметре, а ты?

— Артём.

— Сколько ты тут, Артём?

— Ну, сказать точно сложно, как-то не до календаря было, — начал тянуть слова путник и задумчиво задирать голову, глядя куда-то в небо, — больше месяца точно будет, а вот точнее не скажу.

— А почему не крещен? Или ты хочешь сказать, что сам выживал? — выказывая явное подозрение, продолжил допрос амбал.

— Ага, так выживал, что на четвертый день чуть не сдох посреди поля, благо, человек хороший выходил, обучил и сюда привел.

— Да вижу, очень хороший, что так прибарахлил, еще скажи, что жемчуга горсть насыпал, — ехидничал басом старший охраны.

— Да нет, сам двух руберов уронил, вот и съел черную, — решил не рассказывать о наличии остального, вспоминая наставления Косого.

— О как, значит, невидимка ты после жемчуга?

— Да нет, то провожатый мой с даром таким, а у меня пока непонятно ничего, — Артём развел руки в стороны.

— Ладно, ментат я не очень, но вранья в его словах не чувствую, давай, веди по процедуре для новеньких, — обратился Топор к тому, что представился Гирей.

— Так, ствол, рюкзаки и оружие сдавай, — выдвинувшись к Артёму, протянул руку Гиря. Видя недоверчивое выражение его лица, добавил, — да не боись ты, стаб у нас цивильный, ничего не пропадет, жестко тут с ворами, как с мурами почти обходятся.

Артём скинул автомат, отработанным движением дернул ремешок сброса рюкзаков и, уверенно подхватив их еще в полете, протянул Гире, чем изрядно удивил всех присутствующих, после чего стал доставать из подмышечной кобуры ствол.

— Не, не надо, холодняк и не автомат носить можно, — сказал Гиря, кинув рюкзаки в одного из бойцов и направившись к калитке.

Гиря пошел к калитке, за ним Артём, замыкал рыжий вояка, несший сброшенные рюкзаки и сданный автомат. За внушительной металлической дверью еще более внушительных ворот оказался туннель, который шел прямо через всю стену. Попав резко в темноту, Артём ослеп на некоторое время и даже получил подталкивающий вперед тычок от идущего сзади, но вскоре глаза привыкли к столь резкой смене освещения. Освещение в туннеле имелось лишь с правой стороны в виде жиденькой ленты неярких светильников, тянущейся к калитке с противоположной стороны туннеля. Все стены были монотонно покрыты странными отпечатками, Артём вспомнил, что такие следы остаются от опалубки, когда заливают бетон, но как-то было сомнительно, что эту стену шириной в добрые десять метров и высотой не меньше двадцати могли отлить из бетона. Не успев озадачиться этой мыслью, Артём был ослеплён вспышкой света, вырвавшейся из открытой Гирей двери.

Уже не останавливаясь, он медленно привыкал к яркому свету, а когда полностью открыл глаза, увидел и второй периметр обороны. Стена была заметно выше, все также увешанная выступавшими из нее оборонительными башнями. Снизу имелись усиленные ворота, из центра которых в вырезанные амбразуры торчали стволы, по всей видимости, от танков. Рядом с накатанной дорогой от одних ворот до других стоял большой и странный танк, развернутый дулом на ворота, из которых они вышли. Передняя часть его брони была исковеркана хаотично наваренными на нее штырями из арматуры, а рядом, прячась в тени, сидели двое вооруженных бойцов, вяло проводивших их взглядом.

— Смотрю, с обороной у вас тут все серьёзно, — прокомментировал Артём увиденное, на что Гиря, хмыкнул утвердительно, не поворачивая головы.

Подходя к воротам второго периметра, группа свернула правее, в отдельную дверь, пройдя мимо калитки у ворот. За дверью был такой же бетонный туннель, но размером значительно меньшим, а пол его поднимался вверх и был усеян ступенями, которые были едва видны в тусклом освещении, когда за ними захлопнулась дверь. Уже ко второму пролёту лестницы зрение Артёма адаптировалось, и он перестал запинаться, а вот сопровождавшим этот путь был хорошо знаком и дискомфорта не доставлял. Через несколько пролётов все поднялись в просторный коридор, из которого влево и вправо расходились длинные ответвления, усеянные по обеим сторонам дверьми. Впереди виднелась лестница, спускавшаяся вниз, по всей видимости, являвшаяся аналогичным путём, ведущим на другую сторону. Глыба, не останавливаясь, свернул налево и открыл первую дверь, после чего жестом пригласил проследовать внутрь.

— Садись сюда, — раздался из-за спины голос Глыбы, когда Артём прошёл внутрь.

Стул располагался возле широкого добротного стола, на котором имелся монитор, клавиатура и мышка, лежавшая на коврике с изображением какого-то лесного пейзажа. Артём не успел сесть, как рыжий, что тащил его вещи, зашел внутрь, поздоровавшись с тремя бойцами, стоявшими в углу слева от входа. Пройдя дальше, рыжий положил оба рюкзака в угол кабинета на пол, поставив рядом автомат, после чего, пожав руки бойцам, вышел в дверь.

— Придется подождать немного, — сказал Глыба, появившись в поле зрения Артёма, — ментат скоро будет.

Артём кивнул в знак того, что понял, и Глыба тоже вышел, закрыв за собой дверь. Троица стоящих вояк, хоть и держала стволы направленными в пол, но пальцы у всех лежали на спусковых крючках. Решив не нервировать их, Артём принялся разглядывать аскетичное помещение, не имевшее даже окна. В отличие от коридора его стены и потолок были ровными и окрашены, пол был выложен чем-то напоминавшим паркет, но таковым не являвшимся, освещение также присутствовало, и было гораздо лучше, чем в сумрачном коридоре.

В открывшуюся дверь вошел мужичок невысокого роста с пухлым телосложением и в очках, быстрыми шагами он обошёл Артёма и стол, после чего разместился на комфортном стуле с противоположной стороны. Несколько раз резко подвигав мышку на коврике, разбудил спящий до этого компьютер, после чего взял ручку и отрывной листок из расположенной где-то за монитором подставки. Ничего не говоря, он уставился на Артёма, начав рисовать на листочке странные символы в виде квадратиков, черточек и прочих заковыристых загогулин. Потратив несколько минут, ментат взял листок и разместил его в сканере, который торчал на треть из нижней полки шкафа, щёлкнув несколько раз мышкой, он заставил того заработать, о чем свидетельствовал характерный для этих устройств приглушенный скрежет.

— Итак, в базе муров и прочей погани тебя нет, а, следовательно, давай поговорим, — выдал ментат через несколько секунд после окончания работы сканера. — Я ментат, ты знаешь, кто это такие?

— Да, — коротко и четко ответил Артём.

— Значит, ты знаешь, что врать мне не стоит?

— Знаю.

— Хорошо, этим мы избежим сразу целого ряда проблем, давай приступим, — сказал он и уставился на Артёма сверлящим взглядом.

— Как тебя зовут?

— Левитский Артём Владимирович, — не видя смысла представляться только по имени, ответил он.

— Свежак, стало быть, недавно в Улье?

— Смотря, что подразумевать под этим словом, точно не помню, не видел смысла в подсчете времени. Думаю, сами понимаете, что состояние поначалу после попадания в СТИКС ужасное, кажется, что я тут где-то чуть больше месяца или близко к тому.

Слово СТИКС, произнесенное допрашиваемым, явно всех насторожило, Артём явно ощутил, как в воздухе повисло напряжение, а охранники удобнее схватились за свои стволы.

— СТИКС, — медленно, протягивая каждую букву, произнес ментат, — откуда ты знаешь это название?

— Так это место называл человек, что спас и привел меня сюда.

— Как его звали, и почему он тебя не крестил? — уже жестко спросил ментат.

— Звали его Косой, а не крестил, сказав, что не лучшая судьба будет у того, чьим он крестным будет числиться.

— Килдинг гребаный, — тихо сказал кто-то, после чего среди охранников пошли тихие шепотки.

— Как ты сюда попал? — продолжил ментат.

Артём изложил краткую историю о своём крушении и встрече с Косым, из подробностей рассказав лишь, что умеет тот скрывать идущего рядом, что спасало им жизнь. Кратко рассказал, как и где он раздобыл оружие и амуницию, про охоту последних дней, про вырезанную банду муров. К концу его рассказа шёпот сзади стих, а ментат продолжил задавать вопросы.

— Ты говорил о брошюре, покажи её.

Артём указал на рюкзак и, под одобрительный жест ментата прошел к нему, достав брошюру, после чего положил её на стол. Ментат пролистал её и, видимо, не найдя ничего криминального, пододвинул обратно.

— Я крайне не рекомендую тебе называть данный мир СТИКСом, так его называют только институтские, да всякие сектанты, типа килдингов, мы же зовём его Улей, — наставительным тоном проинформировал он.

— Понял.

— Связан ли ты с внешниками или мурами? — продолжил ментат свой допрос.

— Внешников еще не видел, но, если судить по тому, что муры их шестерки, отношения у меня с ними будут такие же, как с мурами, увидел — убил, — пересказал он вольно пословицу Косого.

— Похвальная позиция, да и начало ты уже положил на мишенях, — подчеркнул ментат, продолжив, — хочешь ли ты навредить стабу или его жителям?

— Нет, — ответил Артём.

Допрос длился еще порядка получаса, все вопросы, так или иначе, сводились к одному и тому же вопросу безопасности стаба. К концу разговора с ментатом из помещения даже группа сопровождения ушла, видимо, уже и так было ясно про отсутствие недобрых намерений у новичка. Ментат пояснил, что не принято себя старым именем называть и о наличии возможных ненужных проблем от сильно суеверных жителей и гостей стаба, подтвердив тем самым и слова Косого. Документы все равно делать местные нужно, если он решит задерживаться здесь и хочет в стаб войти.

Ментат намекнул, что военные, как правило, берут себе позывной, обычные люди либо прозвища, либо производные от фамилий. Артём призадумался, так как в армию он собирался лишь в следующем году, а производное от фамилии благозвучным никак придумать не получалось.

— Шустряк, — выдал он ментату, решив окончить размышления.

— Хм, — промычал ментат и добавил, — что тебя к этому сподвигло?

— Меня еще в школе так прозвали, да и потом приклеилось, вроде как за моё умение успевать везде, — попытался объяснить Артём.

Ментат не стал расспрашивать, снова начав что-то набивать на клавиатуре, а после того, как закончил, встал и дождался, когда небольшой черный принтер выплюнет нечто похожее на водительские права, что были в мире Артёма.

— Прочерк, — начал ментат, отдавая документ, — означает, что ты сам себя крестил, так всем и говори.

— Хорошо, — согласился Артём, разглядывая новый документ.

Карточка ему и вправду напоминала водительские права, содержала цветную фотографию, которую сделали тут же, имя и прочерк напротив пункта «крестный». Артём сначала хотел спросить про возраст и дату рождения, коих он не обнаружил, но тут же одернул себя, поняв, что для данного мира это самые не важные вопросы. Обратная сторона содержала те же символы, что рисовал ментат на бумажке, но в более каллиграфичном и печатном виде, а ниже, после двоеточия за надписью «ментат» следовал ещё набор, по всей видимости, удостоверяя личность выдавшего документ.

— Это ментат-метка, — принялся пояснять ментат, увидев проявленный интерес к странному изображению. — Она уникальна для каждого существа в Улье, и какую бы ты пластическую операцию не сделал, она никогда не изменится.