Надежда Феникса

Да и насчет нас… мой талант и таланты сестер с первого класса отмечали на уроках пения. Сначала — у Веры, потом у меня, потом у младшей. Нас даже в школе называли «сестрички–певички», и, хотя по–настоящему заинтересовалась развитием голоса только Вера, прозвище крепко–накрепко к нам прилипло. Вот только даже во сне я себе не могла представить, что это связано с моим иномирным происхождением! Как и то, что когда мы втроем пели в детстве, взрослые следили за нами, как завороженные.

Как, а главное, почему я оказалась в немагическом мире, если сила моя отсюда? Бабушка все знала и молчала? Или она знала не больше нашего? А мама? Отец?

Вопросов было столько, и все они обрушились на меня разом, но главным все–таки было другое:

— Зачем я вам? — уточнила, сложив руки на груди.

— Не нам. Моему брату. Именно алая сирин, согласно пророчеству, поможет вернуть ему часть безвозвратно утраченной силы.

— Каким образом?

— Хм… кхм.

Мне показалось, или брат его императорского величества слегка запнулся? А еще нахмурился. Последнее мне точно не показалось, потому что светлые брови едва уловимо сдвинулись на переносице. Ну и чем ему так не понравился мой вопрос?

— Об этом вам лучше поговорить с моим братом, ларэй.

— Что ж, в таком случае я обо всем буду говорить с вашим братом. В частности, о том, что я получу, если помогу ему обрести его силу.

Собиравшийся продолжить мужчина поперхнулся и закашлялся, и я любезно постучала его по спине.

— Заодно уточню, какая компенсация мне полагается за ваше неправомерное обращение.

— Какая… компенсация?! — переспросил мужчина.

— Моральная. Материальная. И уж явно немаленькая, — я представила, чем может расплатиться император, и мысленно уже отправила Веру к лучшим специалистам.

Пару минут брат императора смотрел на меня. Не знаю, о чем он думал — о словах своего друга–целителя, который сразу сообщил ему, что «девчонка не промах», или о том, что ему попалась какая–то бракованная алая сирин, отказавшаяся сразу принять свою участь и великую честь оказаться возродителем… Возрождателем?.. Возродительницей?!. неважно, полной боевой мощи Феникса, о котором они тут все говорили. Отмер он исключительно тогда, когда я негромко кашлянула, напоминая о своем присутствии. И самую малость потому, что стоять на непрогретом каменном полу — то еще удовольствие.

— Что ж, хорошо, — произнес он, склонив голову. — Я договорюсь о встрече с братом, ларэй.

— В ваших же интересах, чтобы она состоялась как можно скорее. И снабдите меня одеждой, пожалуйста. В таком виде я встречать вашего брата точно не буду, — изложив остаток своих требований, я направилась к постели. — А пока верните меня домой.

Не хватало еще, чтобы бабушка с Любой начали волноваться! Сколько я вообще провела в отключке?

— Не переживайте, время в вашем мире течет по–другому, — мужчина истолковал мои слова правильно. — С того момента, как вы исчезли оттуда, едва ли прошло десять минут.

— А здесь?

— А здесь около часа.

Ладно, математическими изысканиями займусь потом.

— Что ж, в таком случае у меня есть еще час, чтобы встретиться с вашим братом. Максимум — два, — ответила я. — Потом мне нужно будет попасть домой.

Не знаю, что он там себе подумал, но выходил от меня очень озадаченный. С таким видом, будто уже ему предстояло решить задачку по высшей математике, и не одну, а примерно с сотню, и все на время, как на ЕГЭ.

Оставшись одна, я подтянула к себе колени и снова взглянула в окно. Сдается мне, два солнца и принадлежность к роду алых сирин — самые простые сюрпризы, которые меня здесь ждут. Вот только я здесь точно не задержусь, мой мир — тот, в котором я выросла, который знаю с детства. И точка!

Что же касается драконов, фениксов, императоров и их братьев, это я им нужна, а не они мне. Возможно, певицу с фамилией Ягодкина сложно воспринимать всерьез, но, кто бы что ни говорил, теперь точно придется!

Глава 2. Его императорское величество Феникс и прочие сложности

Надо отдать светловолосому, в совершенстве освоившему метание Надь в портал, принцу должное — одежду мне принесли буквально спустя минут пять. По крайней мере, по ощущениям: учитывая, что у них тут время течет по–другому, я не была уверена в их точности, но и задумываться об этом лишний раз не собиралась. Мне предстояла деловая встреча и междумировое взаимовыгодное сотрудничество, поэтому я поступила как положено адекватному человеку в сложившихся обстоятельствах.

Оделась по местной моде: платье в пол, длинное, нечто среднее между современными нарядами для фотосессий и средневековыми, сплющивающими дам во всех местах так, что становилось сложно дышать. В данном случае под платье полагалась длинная сорочка с расклешенными рукавами, корсет, от которого мои глаза чуть из орбит не вылезли, а вот грудь сплющивать не стали. Она осталась свободной, еще и подчеркнутой глубоким лифом основного изумрудного, с золотой вышивкой, платья. Что самое интересное, все село на меня как влитое, а когда мне еще и прическу сделали — две проворные, веселые девушки, очевидно, служанки, так и вовсе впору было думать, что как так и было.

В смысле, что я здесь родилась и только временно гостила у бабушки в современной России. Гм…

— Ларэй, вы чудесно выглядите!

— Невероятно!

— Его императорское величество будет в восхищении!

Темноволосые и темноглазые, смуглокожие, они затараторили мне комплименты просто наперебой, настолько быстро, что перебить их при всем желании не представлялось возможным. Да, если честно, и не хотелось. Любой девушке нравится чувствовать себя красивой, волшебной, невероятной… и это только часть эпитетов, которые приходили мне в голову, когда я смотрела на себя в зеркало.

Волосы по бокам скрутили в жгуты, закрепили на затылке, но большую часть оставили свободной, и теперь они ало–красным каскадом стекали по плечам и по изумрудной, с золотыми вкраплениями, ткани. Края светлых рукавов (нижнего платья) выглядывали из разрезов, плотный лиф подчеркивал грудь, а пышная юбка струилась и переливалась при малейшем движении. В этот миг мне даже показалось, что я все–таки сплю, а все ранее увиденное, услышанное и даже обдуманное — не что иное, как плод моего буйного воображения.

Впрочем, уже в следующий момент я отмела эту мысль: слишком живыми были девушки, которые сейчас застыли рядом, ожидая моего ответа, да и тот светловолосый, имевший честь привести меня в этот мир к венценосному брату — тоже. Не говоря уже о том, что он и в кафе–ресторан, где я пела, заглядывал, так что да. Это реальность, Надя.

Суровая, но все–таки реальность.

Или не очень суровая?

— А вам нравится? — беззастенчиво прервала ход моих мыслей смуглянка, что стояла поближе.

— Нравится, — честно призналась я. — Очень. Вот только… как я могу понимать ваш язык?

Девушки переглянулись. Одна даже хихикнула, но тут же опустила взгляд, скрывая пляшущих в глазах бесенят, а вторая ответила:

— Вы же алая сирин. В вашей памяти тысячи языков Вселенной любого мира, вы можете говорить и петь на любом из них.

Мне теперь что, и французский учить не нужно?! Согласна, не самая разумная мысль в сложившихся обстоятельствах, но зато какая рациональная! На английском я уже говорила, а французский хотела выучить исключительно для себя, мне очень нравилось, как он звучит. Не говоря уже о том, что я могла бы поехать в свою любимую Францию и наслаждаться общением на родном языке с носителями…

Фантазия в считаные секунды увела меня так далеко, как только возможно. В себя привело негромкое покашливание, а еще осознание, что здесь все знают об алых сирин больше, чем я. Это точно надо исправить, и в самое ближайшее время. А пока…

— Благодарю за то, что помогли подготовиться к встрече, — искренне произнесла я, чем, кажется, вызвала у девушек еще большее изумление, чем предыдущим выпадом. Изумление, а еще смущение — они быстро–быстро со мной попрощались, напоследок осыпав комплиментами и сообщив, что с минуты на минуту за мной придут.

С минуты на минуту оказалось буквально, потому как за ними едва успела закрыться дверь — и снова открылась. Явив миру высоченного, седого, с прилизанными волосами, худосочного мужчину с крючковатым носом и выражением лица человека, собирающегося к стоматологу на удаление зуба.

— Ларэй, — произнес он сухим надтреснутым голосом, — я секретарь его императорского величества, прошу вас следовать за мной.

Ну я и последовала. В длинный, растянувшийся на множество метров коридор, освещаемый лучами светил, заглядывающих из арочных окон, что виднелись вдалеке. Мы вышли на балкон, соединивший две части замка, и я задохнулась от раскинувшейся внизу бесконечной глади моря. Или океана? Волны накатывали на берег, укутывая его своим игривым полупрозрачным шлейфом, и отступали, оставляя лишь тонкое тающее кружево. Повсюду были цветы, просто море цветов, а еще с балкона открывался вид на парк, ярусами спускающийся на побережье.

Насладиться красотой в полной мере мне не позволили, секретарь бежал так, будто его не только у стоматолога ждали, но еще и у гастроэнтеролога, с регулярным несварением. Миг — и балкон, и все виды остались позади, а передо мной распахнули сначала одну дверь, затем, миновав секретарскую обитель, вторую — и вот я уже в кабинете.

В кабинете, где все увиденное вновь кажется нереальным и сказочным, потому что отчаянно контрастирует с тем, кто сидит за столом. И кто медленно поднимает на меня тяжелый, невыносимо–властный взгляд, от которого я вся покрываюсь мурашками.

В одно мгновение эти мурашки превращаются в огоньки, потому что тяжелый взгляд становится еще и пристально–мужским: так мужчины смотрят на женщину, которую хотят, других слов тут не подобрать. Этот взгляд стекает по моим волосам на лицо, касается губ, словно император уже клеймит меня поцелуем, скользит ниже.

А вот это уже совершенно точно лишнее! Как говорится, не принимайте на свой счет ничего, кроме денег, но когда тебя так безапелляционно рассматривают, я бы сказала, раздевают взглядом… Не знаю, может быть у них в империи так принято, или у императора просто слабость к женскому полу, но для современной девушки на деловой встрече это недопустимо. В деловом этикете такое вообще недопустимо!

— Мне сказали, что вы хотите предложить мне взаимовыгодное сотрудничество, — нарушаю тяжелую вязкую тишину я и шагаю к столу. Чем, кажется, вызываю у его императорского величества сбой программы. Он сначала отдергивает взгляд от моего декольте и фигуры в принципе, будто обжегся, а после снова смотрит в глаза. В упор.

В любом случае, так всяко лучше, чем раньше.

— С этикетом вас, должно быть, не познакомили, ларэй, — холодно произносит он. Хотя в этом холоде однозначно звучит сарказм.

Кто бы говорил про этикет!

— Не успели, — без малейшего смущения сообщаю правду. — Честно говоря, я сразу сказала, что здорово тороплюсь — поэтому все, что мне выдали — это ваше платье.

— Я похож на того, кто носит платья?

Не Феникс он, а ехидна. Крылатая. Правда, крыльев у него за спиной не было, и не только за спиной, но и вообще нигде. Темные волосы, резкие скулы, глаза — как ночное небо, широкие плечи — это все было в наличии, а крылья — нет. Интересно, он их под одеждой прячет?

Стоило мне об этом подумать, как император поднялся из–за стола, чтобы я в полной мере могла оценить комплектацию. Сейчас он возвышался надо мной так, что пришлось задрать голову.

— Я не в курсе вашей личной жизни и интересов. Буду очень благодарна, если мы сразу перейдем к обсуждению условий, поскольку…

— Вы очень торопитесь, ларэй, я помню. — Взгляд сверху вниз на мгновение отразил потерявшуюся в уголках губ улыбку, а после мне указали на кресло: — Прошу.

Опустившись в него, я положила руки на подлокотники, стараясь скрыть свое все–таки прорезавшееся волнение. С императорами других миров мне еще общаться не приходилось (да и нашего тоже, к счастью), но теперь вот такой полезный навык напрочь отсутствовал. Как отсутствовала возможность защититься от его сильной, властной ауры, которой, кажется, в кабинете пропиталось абсолютно все.

И темно–зеленые стены, тронутые вензелями серебристых узоров, и черное дерево мебели, и даже корешки книг и тяжелая подставка под письменные принадлежности, и… песочные часы. Жемчужная пыль тонкой струйкой сыпалась вниз в больших, массивных часах, цвет которых напоминал о слиянии малахита с агатом, а рядом стояли маленькие. В тех же тонах. Там крошка, напоминающая о попавшем в переделку, то есть в кофемолку, жемчуге, уже покоилась в нижней части.

— Полезная вещь, — сообщил мне император, очевидно, проследивший мой взгляд, — когда нужно принять сложное решение.

— Вот как?

— Времени уйдет немного, но за то время, что сыпется крошка Нарийских гор, уйдут и эмоции.

— Глубоко, — сообщила я, еще раз мельком взглянув на часы и снова переводя взгляд на императора. Он вернулся в свое императорское кресло — высокое, с резной спинкой, но по–прежнему смотрел на меня. К счастью, больше не в декольте, и это радует, но губы начинали гореть от одного такого «касания» его глаз. — Так мы перейдем к обсуждению?

— Вне всяких сомнений. Мой брат довел до вашего сведения, что сила алой сирин бесценна в наших краях?

— Да, и это было все, о чем он сказал.

— Узнаю Виора. — Феникс положил ладони на стол. Сильные мужские ладони с длинными красивыми пальцами. Еще бы, с чего им не быть красивыми — он же ни разу в жизни ничего серьезного ими не делал. Тьфу, Надя! Дались тебе его пальцы. — Предпочел все самое интригующее оставить мне. Впрочем, я его понимаю.

Только сейчас я осознала, что секретарь, проводивший меня сюда, испарился незаметно, как роса в полдень. И что мы, выражаясь языком моих (или уже не моих?) предков, не представлены. Почему–то мне в голову сейчас пришло, что имя у Феникса должно быть под стать ему: резкое, сильное и такое же властное.

— Интригующее? — перебила сама себя. — Ваш брат сообщил, что я каким–то образом могу помочь вам вернуть утраченное… то есть усилить имеющееся. В общем, что–то связанной с моей и вашей силой, но конкретики никакой не было.

— Все верно, — мужчина кивнул и чуть подался вперед. Стол у него был большой, широкий, но в этот момент я почувствовала себя странно: потому что от его энергии, от самого его присутствия меня подтолкнуло назад, как большим плавучим шаром маленький детский мячик на воде. — Ваша сила способна помочь мне вернуть истинную мощь Фениксов моего рода, которой мы лишились несколько поколений назад. Но для этого мне нужно провести с вами ночь.

Чего–чего?

Я, конечно, та еще наивняшка, но что–то мне подсказывало, что этот поборник этикетов, несколько минут назад рассматривающий меня как экспонат в музее эротических фантазий, имел в виду не чтение под луной и не совместные музицирования. Зато теперь становилось понятно, с чего он меня так рассматривал!

«Привези–ка мне братенька, цветочек аленький, тьфу, алую сирин! Для любовных утех».

— Нет! — Я взвилась с кресла маленьким возмущенным ураганом.

Маленьким — потому что рядом со мной мгновенно поднялся большой… гм, ураган. Он же Феникс, и снова возвысился надо мной не только с высоты своего роста, но и с высоты императорского положения.

Да мне плевать!

— Что–то не так? — вкрадчиво поинтересовался этот… этот! А я еще его имя хотела спрашивать.

— Все. Не знаю, может быть, в вашем мире принято делать женщинам такие предложения…

— Вы не из нашего мира, ларэй.

— Чему несказанно рада!

— Вы из более прогрессивного мира. Там, где вы выросли, для женщины нет ничего страшного в том, чтобы отдаться привлекательному мужчине исключительно для удовольствия.

От такой прямоты у меня сначала пропал дар речи, а потом захватило дух. Вот тебе, Надя, и деловое соглашение! В смысле, соглашайся на все, по традиции: «Вы чертовски привлекательны, я чертовски привлекателен, так что зря время терять»! Этот фильм обожала моя бабушка, а я сейчас обожала ее. За то, что привила мне элементарное самоуважение и умение общаться вежливо. Потому что весь русский фольклор, который крутился у меня на языке, точно дела не исправит.

— И вы, ваше величество, решили предложить мне это? — подхватила я его тон. — Потому что считаете, что в нашем мире женщины все, как одна, готовы запрыгнуть в вашу постель только потому, что вы… привлекательны, да еще и император, а они прогрессивны? В таком случае, боюсь вас разочаровать, но не все. И уж тем более я — точно не все. Я — это я, и я говорю вам «нет». А теперь потрудитесь вернуть меня домой!

Феникс нахмурился.

— Вы определенно не все, ларэй. Вы — алая сирин. Вспышка силы вашей сестры — перед тем, как она потеряла сознание, привела нас в ваш мир. Поскольку вы из такого прогрессивного мира, а сила сирин передается только в процессе первой брачной ночи, я предположил, что с этим проблем не возникнет. А впрочем, их и так не возникнет. Поскольку, когда я обрету полную мощь своей силы, я смогу исправить то, что произошло с вашей сестрой в мгновение.

Я открыла было рот, собираясь перейти на фольклор, но тут же его закрыла. Что? Он сказал, что может исправить то, что произошло с Верой? Может ее спасти? В считаные секунды?

«Не за просто так, Надя», — подсказал внутренний голос, но я от него отмахнулась.

— Вы умеете исцелять? — внешний голос почему–то дрогнул, а этот, с позволения сказать, Феникс, обошел стол и приблизился ко мне. Встав непростительно близко, и теперь уже его сила не отталкивала меня, как мяч на волнах, теперь она окатывала меня с головы до ног, собираясь мягким тягучим теплом в самом низу живота.

— Умею. — Его голос был настолько низким, что, кажется, во мне отдавались его глубокие и сильные вибрации. Только сейчас я рассмотрела, насколько синие у него глаза. Насколько затягивающая эта ночная бесконечность, в которой вспыхивали и гасли искры звезд. Буквально. — Во власти императора Фениксов исцеление, перерождение, и много того, о чем в вашем мире слагают легенды. Как я уже сказал, мы можем с вами договориться, ларэй. В мои планы не входит свадьба, а в ваши — насколько я понял, оставаться в этом мире. Когда вы сделаете то, что от вас требуется, я верну вас на Землю. Все будет как прежде, вот только с небольшой разницей: ваша сестра будет жить. Жить полной жизнью. Петь как хотела всегда. Ее сила раскроется здесь, а значит, больше не будет представлять для нее угрозы ни в каком из миров. То же самое произойдет с вашей младшей сестрой. Вы всегда будете под моей защитой, под защитой императорского рода. Никто не посмеет причинить вам вред или посягнуть на вас.

— Зачем мне защита?

Он усмехнулся.

— Вы слишком мало знаете про свою магию. Она притягательна для многих. Она многогранна и универсальна, овладеть ей желают многие. И многие захотят, когда узнают о вашем пробуждении, это неизбежно. Императорская защита оградит вас от посягательства на вашу семью, на ваших сестер кого бы то ни было.

Я моргнула. Предложение было слишком заманчивым. Действительно очень заманчивым, даже несмотря на все ему предшествующее и на то, что у меня от близости этого Феникса по коже текло не то звездное пламя, не то лунный холод.

— Но? — поинтересовалась я, прилагая все усилия, чтобы не отодвинуться от него подальше, чтобы выдержать и его силу, и его близость. И то, как странно она на меня действует.

— Но?

— Всегда есть какое–то «но». Что–то такое, о чем обычно забывают сказать, когда заключают такие сделки.