Совпадение

— Хорошо. Вернемся в дом, я найду твой телефон, и ты позвонишь при мне. Если что-то выкинешь…, — Макс стал размышлять над тем, какую кару ей пообещать, но Леля его прервала.

— Не выкину. Она не сможет мне помочь, и если я попрошу о помощи, только еще больше заставлю ее переживать.

Макс сделал резкое движение в сторону Лели, когда потянулся за чайником. Девушка дернулась всем телом, и эта реакция не скрылась от глаз Харламова. Несколько минут он напряжённо о чем-то размышлял, а потом плавно протянул к ней руку со словами:

— Иди сюда. Ко мне, Леля.

Она отчаянно замотала головой и не двинулась с места.

— Иди, малыш. Я не сделаю больно. Иди.

Его ласковая интонация и слова не сработали, тогда он решил взять ее «на слабо».

— Ты же смелая девочка. Да, Леля? Иди ко мне.

А вот теперь появились нотки как у удава Каа, когда он призывал бандар-логов. И удивительно, но они произвели на Лелю тот же гипнотический эффект. Она поднялась и нерешительно приблизилась к нему. Макс взял ее за руку и потянул на себя. Он широко расставил ноги, подвинулся вглубь ротангового дивана и усадил ее спиной к себе. Теперь девушка была в кольце его рук, прижатая к груди. Точно как тот самый удав Каа, он пленил свою жертву. Макс запустил руки под ее мешковатую одежду, которая давала абсолютный простор для его движений, и стал нежно гладить ее кожу на внутренней стороне бедер, на животе.

— Не надо, — Леля сжалась. Макс почувствовал, как все ее мышцы напряглись, и она превратилась в натянутую струну.

— У тебя появился условный рефлекс, который срабатывает в моем присутствии. Помнишь собаку Павлова?

— Что? — Леля непонимающе захлопала ресницами.

— Ну, ты что, звездочка! Это ж тоже наука, только биология. Я делал тебе больно, пугал. И теперь от каждого моего прикосновения или резкого выпада тебя всю трясет. А мне это очень не нравится.

Леле хотелось огрызнуться, спросить кто в этом виноват, но она во время спохватилась. Ей нельзя с ним конфликтовать, тем более сейчас, когда он пошел ей на встречу и разрешил позвонить бабушке.

— Я постараюсь справиться с собой, — невнятно пролепетала она.

— У меня идея получше, — прошептал Макс, целуя ее за ушком.

— Какая?

— Надо выработать у твоего тела другую реакцию. Я сделаю так, что как только буду в комнату входить, у тебя сразу будут трусики намокать. Доктор Харламов проведет терапевтический курс, и ты забудешь прежний негативный опыт общения со мной, — свои слова он сопровождал уже тем, что ласкал ее грудь, накрыв ее ладонями под футболкой.

— Ты собрался дрессировать меня как собаку? — возмутилась Леля, — Ай, не надо, пожалуйста. У меня всё болит внутри.

— Тебя сейчас нельзя трахать, Леля. Поэтому все только для тебя, малыш. А я останусь пока ни с чем. Будем считать, что я сам себя так наказал. И да, я буду дрессировать, приручать, укрощать. Как хочешь, называй, но я добьюсь, чтоб в глазах у тебя не страх был, а желание, — а теперь его рука была уже у нее между ног.

— Нет, пожалуйста, — взмолилась Леля. Она не хотела близости с ним. Только не с этим зверем. Леля упёрлась руками в его колени и попыталась вырваться.

— Нет, малыш. Я не отпущу, пока ты не кончишь на мои пальцы. Расслабься, — Он шептал ей в затылок, покрывая поцелуями. Макс крепко удерживал ее одной рукой, прижав к себе. Леля понимала, что силы не равны, ей не вырваться. Закричать, как тогда в лифте? Но тогда, в той другой жизни, где Леля еще не знала, каким зверем может быть Макс, такой вариант сработал только потому, что они были не в его логове и он должен был носить маску цивилизованного человека. А здесь, он просто скрутит ее и сделает то, что собирался. А Лелю не устраивало возвращение из статуса хоть и бесправной "гостьи" назад в статус "пленницы". Поэтому она решила, что подчиниться сейчас — это опять же необходимость, чтоб достичь основной цели. А дальше физиология взяла свое, и Леля уже стонала и выгибалась в его руках, как того и добивался Макс.

— Ну вот, малыш. Теперь будем повторять это при каждой нашей встрече. Следующий сеанс завтра утром, — Макс вытер пальцы салфеткой, поднялся с дивана, увлекая ее за собой, — Идём, Леля. Тебе надо много спать, чтоб быстрее восстановиться.

Харламов отвёл ее назад в комнату, придерживая за локоть, чтоб не упала. При нем она сделала звонок Ба, и перед тем как оставить ее одну, Макс сделал то, что хотел с момента, как он вошел в комнату, чтоб пригласить ее в сад, — поцеловал.

***

Маргарита Васильевна действительно была уже в том возрасте, когда люди снова становятся детьми. С точки зрения закона они дееспособны, а вот на самом деле — далеко не всегда. Старики наивны, рассеяны и доверчивы, именно поэтому они становятся основными жертвами мошенников. И хотя она легко разгадывала кроссворды, выигрывала у всех соседей в шахматы во дворе, старость все больше давала о себе знать. Часто она чувствовала, что поменялась с Лелей местами, и теперь она спрашивала мнение внучки как истину в последней инстанции, а не наоборот, как было всего пять — шесть лет назад. Леля неделю назад пропала, потом позвонила от подруги, а после перестала выходить на связь. Вчера, наконец, снова позвонила и сказала, что поехала в Новосибирск к этому охламону Ромке, у них там какое-то общее дело. Маргарита Васильевна устроила бы разнос Леле за подобное поведение, но вчера когда внучка позвонила, от безмерной радости, что с ней все хорошо, она обо всем забыла. Она не сказала ни одного гневного слова, которые до этого всю неделю выкрикивала, когда металась по квартире. Сегодня с утра у Маргариты Васильевны впервые с момента пропажи Лели было нормальное давление. Это ее безмятежное состояние прервала трель дверного звонка. Шаркая тапками, Маргарита Васильевна открыла дверь.

— Добрый день! Вы Филатова Маргарита Васильевна, — задал вопрос высокий молодой человек в элегантном костюме.

— Да! Чем обязана? — в аристократической манере ответила она.

— Нам с Вами нужно поговорить на счёт Ваших внуков, но только этот разговор не для посторонних ушей, — молодой человек кивнул на двери соседних квартир, выходящее на общую лестничную клетку.

— Проходите, — ни секунду не задумываясь, Маргарита Васильевна освободила ему проход, приглашая войти.

Она не просто впустила его, а ещё и предложила выпить чая, от которого он не отказался. Сидя за маленьким кухонным столом, накрытым ажурной белой скатертью, связанной ее руками, и уплетая за обе щеки, приготовленные ею пирожки, гость продолжил.

— Дело в том, что наш внутренний отдел главного следственного управления привлек к раскрытию очень запутанного дела Вашу внучку.

— Но, она вчера звонила и сказала, что она с дружком своим Ромкой в Новосибирске, — недоумевала Маргарита Васильевна.

— Конечно, она именно так и должна была сказать, потому что по телефону никак нельзя говорить о том, о чем я сейчас говорю Вам совершенно секретно, — заговорщически шепотом объяснил он.

— Ясно. И зачем же Вы мне решили об этом рассказать?

— Выполнение миссии, которая возложена на Вашу внучку, может быть очень длительной по времени. А Леля говорит, что у Вас слабое сердце, потому меня направили к Вам объяснить все, чтоб Вы не паниковали, если Леля вдруг задержится, — он сделал паузу, потом подмигнул ей и завершил фразу, — в Новосибирске.

Маргарита Васильевна занервничала, ведь не каждый день узнаешь, что твоя внучка, такая хорошая и правильная девочка, вдруг врёт тебе. Она в растерянности сделала глоток чая и подняла на мужчину бездонные голубые глаза, в точности такие же, как у Лели.

— Это не все. Лелю могут искать те, кто не должны ее найти. Потому ради ее безопасности необходимо, чтоб Вы сообщили мне, если вдруг такое произойдет, — он положил перед ней визитку, на которой был только номер телефона, без имени, фамилии и каких-либо иных опознавательных знаков.

Маргарита Васильевна суетливо спрятала визитку в карман.

— Возможно, эти люди выйдут каким-то образом на Вашего внука и, тогда он прилетит в Москву. Ваш внук в этом случае даже не поймет, что его используют против сестры. Поэтому если Даниил появится в Москве, то Вам необходимо будет немедленно позвонить мне и не сообщать ему об этом. Маргарита Васильевна, это очень, очень важно! От этого зависит безопасность Лели и Даниила тоже. Вы поняли меня? — он накрыл ее руку своей ладонью и проникновенно посмотрел в глаза.

— Да, я все поняла, — словно под гипнозом пролепетала она.

— Вот и славно. Маргарита Васильевна, если вдруг Вам что-то понадобиться: купить, принести, отвезти в больницу, Вы тоже можете мне звонить. Я с удовольствием решу все Ваши проблемы, — улыбнулся он доброй мальчишеской улыбкой, окончательно расположив Маргариту Васильевну к себе.

— Что Вы, что Вы, не стоит! У Вас полно дел, а я тут ерундой буду Вас нагружать, — смутилась она.

— Ваша внучка занимается настолько важным для нашей страны делом, что я просто обязан сделать так, чтоб ее душа была спокойна за Вас. Поэтому прошу Вас, не стесняйтесь, любые бытовые вопросы, которые Вам в силу возраста тяжело решить, сообщайте мне незамедлительно. А сейчас я вынужден Вас покинуть, мне надо идти. Служба, сами понимаете, — он развел руками, и направился к входной двери, — А пирожки у Вас обалденные, — сказал он напоследок, закрывая за собой дверь.

Глава 16. Один

Пульсация внизу живота и так приятно разливающееся по телу тепло. Леля застонала, выныривая из сна. Когда взгляд сфокусировался на невесомой органзе, раздувающейся от утреннего ветерка из открытого окна, она поняла, что Макс снова у нее за спиной, а его руки — бесстыдно ласкают ее везде. Леля напряглась и попыталась вырваться из захвата.

— Чш… тихо, девочка. Куда ты? Тебе же хорошо, Леля. Чего ты испугалась? Я же предупредил, что приду утром, — между поцелуями шептал ей Макс.

— Ты меня в бордель, что ли готовишь? Макс, зачем весь этот разврат? — Леля с трудом подбирала слова.

— Звездочка, ты сейчас опять кончишь, и мы подробно поговорим о разврате, — усмехнулся он.

Хватка у Харламова была железной. Это был как раз тот случай, когда говорят что проще отдаться, чем объяснять почему «нет». И Леля снова сдалась. Когда он добился желаемого, Макс не выпускал ее из объятий. Леля же теперь опять сгорала от стыда, все лицо пошло красными пятнами.

— Леля, ты стесняешься оргазма, не можешь произнести слово «член» и безобидный петтинг называешь развратом. Если бы я уже не трахал тебя, то подумал бы, что ты невинная девочка. Сколько у тебя было мужчин до меня?

Леля тяжело дышала и молчала. Макс удивленно наблюдал за ее реакцией.

— Давай, Леля, не томи!

— Зачем тебе эта информация?

— Понять хочу, чем с тобой занимались те придурки, что трахали тебя до меня?

— Почему придурки?

— Потому что нормальный взрослый мужчина уже бы научил тебя не стесняться своего тела и желаний. Говори! Хочу подробностей твоей бурной сексуальной жизни!

— Нечего рассказывать, — с раздражением буркнула она.

— В смысле? Леля, до меня же точно кто-то был! Не сама же ты себя девственности лишила.

— Один, — тихо призналась она.

— Один? У тебя был один мужчина?

— Это был один раз, — еще тише произнесла она.

— Такую манкую девочку он не захотел больше одного раза? Или ты не дала ему больше? — недоумевал Макс.

Леля молчала. Не готова она была делиться с ним, тем более теми подробностями своей жизни, которыми не делилась ни с кем и никогда.

— Звездочка, рассказывай. Я тебе не выпущу из постели, пока не расскажешь. А если долго будешь упорствовать, то снова сотворю с тобой этот «разврат», как ты его назвала.

— Это была студенческая вечеринка. Мне, что-то подсыпали в бокал, потому что с определенного момента я ничего не помню. Когда очнулась в разорванной одежде, рядом в отключке был незнакомый парень, а подо мной кровавое пятно. Я поспешила удрать оттуда и молилась, чтоб не забеременеть.

«Твою мать! Она и, правда, девочка. Я ж почувствовал, что она очень тугая внутри. Тот мудак лишил ее девственности, но женщиной не сделал. Она потому и просила меня быть нежным с ней там в отеле. Это, бл*дь, был ее первый секс! А я ей как проститутке деньги на тумбочку положил после него, а после следующего раза направил ей пистолет в лоб. Я, похоже, еще больший мудак, чем тот, кто порвал ей целку, когда она была под чем-то. Везёт девочке», — он непроизвольно сжал ее в объятиях сильнее.

— Выходит, что из-за своего любимого братика ты, не будучи с мужчиной по-настоящему ни разу, решилась прийти ко мне в номер? — подытоживал услышанное Макс.

— Да, — призналась Леля.

— Если до этого я решил доводить тебя до оргазма, чтоб ты перестала меня бояться, то теперь, малыш, я плотно займусь твоим сексуальным воспитанием. Раз уж так вышло, что я, по сути, твой первый мужчина, то я несу за это ответственность.

— Зачем? Ты же сказал, что отпустишь меня, — заволновалась Леля.

— Отпущу. А до этого буду много и качественно трахать. Тебе так понравится, что ты еще не захочешь уходить.

— Ты же уже делал это со мной.

— Видимо не так и недостаточно, раз ты по-прежнему говоришь «это»… Давай, Леля! Я тебя натягивал, драл, ебал, повтори! Взрослые девочки говорят так!

— Я очень хочу домой, Макс. Отпусти, пожалуйста, — вдруг всхлипнула Леля.

— А я хочу тебя, звездочка. Тогда хотел, а сейчас, узнав, что ты еще и непользованная никем, вдвойне хочу. Я тебя под себя обучу, растяну. Тебе понравится. Ты ж у нас ученый, считай, что это новая область знаний для тебя, а со мной ты в ней практикуешься, — Он улыбнулся, поцеловал ее в макушку и вытер большими пальцами слезы в уголках ее глаз, — Список составь, что тебе нужно. И я заеду за тобой в обед, — Макс поднялся с кровати и направился к двери.

— Зачем? — Леля приподнялась на локте.

— К гинекологу тебя отвезу. Понять хочу, когда можно выйти из режима ограничений. А потом в ресторан заедем, поедим, — Харламов внимательно изучал ее.

— Я не хочу спать с тобой! Я не буду! Ты что, будешь насиловать меня?

— Ну что ты, дурочка! Конечно, нет. Сама, ты сама мне все позволишь, — он подмигнул ей и вышел за дверь.

Для Макса ее неопытность в сексе стала последним элементом в формировании ее безупречного образа правильной, чистой, нежной девушки. Той, которая значительно больше, чем развлечение на одну ночь. Леля ещё в Таиланде выделилась из бесконечного ряда его женщин, а теперь она стала той, которую он смог бы привести на ужин и познакомить со своей матерью, конечно, если б его мать была жива.

* * *

Взгляд Лели метался по сторонам, примерно тоже творилось и с мозгом. Она в сверхзвуковом режиме напряженно обдумывала, как и куда удрать от Харламова. Макс же, наблюдая за ней, догадывался, что происходит сейчас в ее голове.

— Леля, посмотри на меня, — попытался он привлечь ее внимание.

Но девушка, как зачарованная, смотрела в лобовое и боковое стекла машины.

— Леля! — уже прикрикнул на нее Макс.

Она, наконец, обернулась и расфокусированным взглядом смотрела на него.

— Ты знаешь, что такое доверительное управление акциями?

— Наверное, это когда доверяют управлять акциями, — с сарказмом ответила она.

— Умная девочка. А зачем это делают?

— Может, не умеют управлять сами?

— Нет, моя хорошая! — Макс засмеялся, — Это делают для того, чтоб невозможно было отследить, что тебе на самом деле принадлежит. Так можно спрятать от любопытных глаз все свое состояние.

— Мне нечего прятать.

— Зато мне есть что. Все это я тебе рассказываю для того, чтоб объяснить: мне принадлежит очень много всего, Леля, хоть это и не видно на первый взгляд. Отели, особняки, банки и медицинская клиника, и ресторан, в которые я тебя везу, — Макс сделал паузу, чтоб она осмыслила то, что он ей пытается объяснить, — Поэтому веди себя благоразумно, звёздочка. Я уволю всех, кто посмеет тебе помочь. Выгоню с "волчьим билетом", больше они нигде не смогут работать по специальности. Ты же не хочешь, пустить чью-то жизнь под откос?

Леля нервно сглотнула.

— Не расстраивайся, малыш! Тебе нет смысла бежать от меня. Я больше не собираюсь причинять тебе вред. Не трать силы впустую, — Харламов похлопал ее по бедру.

Макс хотел успокоить ее, но вместо «не трать силы впустую» Леля услышала угрозу: «тебе не сбежать». Она нервно сглотнула ком застрявший в горле, и внимательно посмотрела на него. Во взгляде проскользнули недоверие и страх. Макс на интуитивном уровне научился понимать ее и сейчас он легко просканировал ее душевное состояние.

— Я б и раньше не причинил тебе вреда. И в том, что произошло, виновата ты сама! Ты допустила ошибку! — ошеломил ее Харламов.

— Какую? — у Лели глаза округлись от удивления, — Вошла в лифт, где был ты?

— Нет! Это была случайность, то, что я захотел тебя — закономерность. А ошибка в том, что ты не рассказала мне о похищении брата, когда пришла ко мне в номер. Если б ты тогда это сделала, я б помог тебе! Тебе надо было всего лишь довериться мне!