Совпадение

— Это что опять из-за этой мегеры Элеоноры, как там ее по отчеству не помню? Ты что снова решила поработать у нее секретарем? — с удивлением спросила Ирка. Она имела ввиду ту несносную тетку, которая без преувеличения могла бы стать прототипом Миранды Пристли из фильма «Дьявол носит Prada». В студенческие годы на летних каникулах Лелю угораздило устроиться к ней в ассистенты. Когда выяснилось, что у, попавшей в ДТП, машины Элеоноры закончилась страховка, то Элеонора решила, что в этом виновата Леля, что мягко говоря, было спорным вопросом. Элеонора была из того разряда руководителей, которые при возникновении проблемы, не думают о том, что делать, а ищут того кто станет «козлом отпущения», чтоб возместить ущерб. У Лели не было денег не то, что на ремонт машины, ей в то время не хватало на проезд к месту работы и обед, потому ей пришлось выкручиваться, и придумывать не совсем честный, а точнее, совсем нечестный способ решения вопроса, и Ира помогла ей воплотить его в жизнь.

— Нет, что ты! Зачем бы я ещё раз надела это ярмо на шею? Я учусь на своем горьком опыте! Но мне везёт как утопленнице, — пробурчала она, — Ириш, просто сделай то, что я прошу. Ты же сделаешь, да?

— Да! А чего у тебя глаза такие опухшие? — Ира решила поиграть в детектива.

— А это я неудачно выбрала салон для наращивания ресниц, — с ироничной улыбкой ответила Леля.

— О! Ты мне обязательно напиши их название, не хочу, чтоб они мне такое сделали, — возмутилась Ира.

— Конечно, дорогая!

Ира опять стала болтать без умолку, а Леля, прикрыв глаза, пила капучино, последний капучино в ее жизни в последнем кафе, которое она посетит. Ирку ничто и никто не мог бы остановить в этой ее трескотне, кроме времени. Обеденный перерыв заканчивался, и ей надо было бежать. Она подскочила, чмокнула Лелю в щеку и бросилась к выходу.

— Постой! — Леля схватила ее за руку, и шумно вздохнула.

Макс заерзал на стуле и предупреждающе вцепился в нее взглядом.

— Я собираюсь уехать, и у меня к тебе просьба, — Леля сминала пальцами рукав ее пальто, — Навещай Ба, пожалуйста. Она останется совсем одна.

В кафе повисла тишина. Леля пыталась хоть как то использовать эту встречу с подругой и хоть что-то сделать для близкого ей человека.

— А ты надолго? — удивилась Ира.

— Да! — по щеке Лели побежала слеза.

— Лёлик, ты плачешь?

— Нет! Это все тот же чертов салон по наращиванию ресниц. Они ещё и слезный канал мне повредили. Иди, ты опоздаешь, — Леля отпустила ее руку.

Ира быстро простучала каблуками в сторону двери и вскоре скрылась за поворотом. В кафе на несколько минут повисла тишина пока Макс и Леля скрестились в немой зрительной дуэли. Макс встал из-за стола и, проходя мимо столика, за которым сидела Леля, произнес:

— На выход, Лёлик! Тебя в салоне по наращиванию ресниц заждались.

Леля подняла черное мужское пальто, которое до сих пор лежало на ее коленях и прикрывало ноги, и встала во весь рост. На ней была одета только футболка Макса, которая доходила ей до середины бедра. Ноги были полностью обнажены. Леля накинула на плечи пальто, в котором сразу же утонула, и прошлепала босыми ногами в сторону выхода. Харламов галантно распахнул ей дверь на улицу, и она так босая и вышла на улицу.

По дороге в особняк Харламов остановился у аптеки. Заглушив мотор, он повернулся к Лёле:

— Учитывая, что твоя ликвидация временно откладывается, я пойду куплю тебе экстренную контрацепцию. Сиди тихо, звездочка, не мешай мне решить эту небольшую проблему. Думаю, ты, так же как, и я не планируешь детей. Хотя тебе уже вообще ничего планировать не имеет смысла.

Казалось, ему доставляло удовольствие каждый раз сообщать ей о том, что он собирается ее убить. Лёля итак ни на минуту об этом не забывала, но когда он говорил о приговоре, который он ей вынес, было особенно больно. Он не давал ей даже на секунду вынырнуть из этого безнадежного состояния.

Харламов заблокировал двери и быстрым шагом направился в аптеку. В том же спешном темпе вернулся, протянул Лёле таблетки и бутылку минеральной воды без газа. Девушка выпила препарат и безразлично отвернулась от него к окну. Сердце и душу Лели заморозило. Она смирилась с тем, что ее ждет. Все что у нее осталось, это вера в то, что Даню Макс никогда не найдет.

Глава 12. Аллергия

Из беспокойного сна ее выдернула сильная боль, разлившаяся свинцом по низу живота и, одновременно, словно обручем сковавшая голову. Боль была такой сильной, что Лёля закричала. Забыв, что она прикована наручниками, она рванулась, чтоб встать, но ничего не получилось. Ее окружала темнота. Она не понимала, что происходит, и от этого ужас стал накрывать её. Лёля кричала, так что было, наверное, слышно в каждом закоулке трехэтажного особняка Харламова.

Дверь с грохотом распахнулась, и Макс ворвался вместе со светом от ламп из коридора.

— Какого черта, ты орешь как резанная? — Макс нажал на клавишу выключателя в комнате.

Он хотел что-то еще ей высказать, а еще всыпать ей по первое число за то, что устроила этот ор посреди ночи, но остолбенел от увиденной картины. Под Лёлей расползлось огромное кровавое пятно, бедра были все в крови. Девушка пыталась сдержать крик, но боль была нестерпимой.

— Ого, Макс! Ни х*я себе! Это ты такое … — Гвоздь, пришедший на крик, стоял за спиной Харламова у распахнутой двери в комнату. Он не договорил, осекшись под бешеным взглядом Макса.

— Вызывай срочно Каца! Бегом! — Бросив это Дэну, он уже направился к Лёле, — Не кричи, тихо, Леля. Прекрати, сейчас я помогу тебе, — Макс отстегнул наручники и теперь завис прямо над ней, рассматривая ее, и пытаясь понять, что произошло.

— Он едет, будет через 15 минут, — в проеме двери снова появился запыхавшийся Гвоздь.

— Дэн, иди на кухню, найди обезболивающее, которое при огнестрелах Кац давал. Быстрее давай, — Макс подхватил на руки стонущую и сжавшуюся Лёлю и направился с ней в ванную. Он аккуратно положил ее на дно ванны и стал набирать холодную воду. Девушка вцепилась побелевшими пальцами в бортики ванной. Снова ледяная вода, снова ванна, снова он навис над ней — самый страшный кошмар Лели повторялся. Только теперь вместо удушья была нестерпимая боль.

— Потерпи, малыш. Сейчас подоспеет Айболит, он тебе поможет, — Макс гладил ее по голове и направлял душевую лейку, пытаясь смыть кровавые разводы с ее ног.

Харламов считал, что холодная вода сможет остановить кровотечение. Лёле действительно стало немного легче, но теперь она стучала зубами от холода. Гвоздь принес обезболивающее. Макс с жалостью наблюдал за тем, как она дрожащими непослушными пальцами пыталась раскрыть блистер таблеток. Забрал их у нее, вынул таблетку из упаковки, положил ей в рот и поднес к ее посиневшим губам стакан с водой:

— Пей, Леля. Давай.

— Что тут у вас такое? — за спиной Харламова появился Иван Кац.

Кац был не просто врачом, который в доме Харламова видел много чего, о чем должен был немедленно сообщить в полицию. Он был его другом детства. Таким, который будет с тобой до конца жизни. Тем, кто мог без боязни сказать Харламову то, что думает. Внешне и по характеру он был словно оживший книжный герой Доктора Ливси из «Острова сокровищ». Такой же улыбчивый, неунывающий и с этими своими не всегда уместными шуточками.

— Так! Все выметайтесь отсюда, оставьте меня с пациенткой наедине, — скомандовал Ваня, внезапно став серьезным.

— Обойдешься! Я тут побуду, — пробурчал Харламов, прислонившись к стене.

— Макс, пошел вон, я сказал. Мне осмотреть девочку надо, — настаивал Кац.

— Я там все видел, — огрызнулся Макс.

— Макс! Выйди, твою мать! — психовал Кац. По висящим на запястье Лёли наручникам, он уже понял, что она здесь не по своей воле, и хотел убрать психологическое давление на пациентку.

Харламов, шумно выдохнув через нос, выругался и, выйдя из ванной, хлопнул дверью.

* * *

— И что это было? — спросил Харламов Каца, который вошел в кухню, где все это время находился Макс, ожидая результатов осмотра Лели. Кац взял стакан, набрал воды и залпом выпил его.

— Макс, женщины — это не резиновые куклы! Женский организм — это сложный механизм, и стресс, прием непроверенных препаратов могут привести к масштабному сбою. Поэтому твое скотское обращение с ней, могло ее убить сегодня, — Кац осуждающе сверлил Харламова взглядом.

— Учитывая, чем эта сучка занимается, долго она не проживет. Так что чуть раньше, чуть позже… — зло фыркнул Макс.

— Ты хоть представляешь, какую боль и ужас девочка испытала только потому, что ты, козлина, решил кончить в нее? И не приковывай ее. У нее такая кровопотеря была, что в ближайшие три — четыре дня она подняться с кровати без помощи не сможет. Так, что в наручниках нет смысла, — Кац злился.

— Не смотри на меня как на врага народа! Ты понятия не имеешь кто она! — Макс скрестил руки на груди.

— Макс, с каких пор ты отыгрываешься на бабах? Ищи мужика, который за ней стоит, и открути ему яйца. Ты насиловал ее? — Ваня не выдержал и задал вопрос, который не давал ему покоя.

— Ты чокнулся? Нет, конечно! Она сама послушно ноги раздвигала.

— Сама? Или ты как-то ее заставил? — не унимался Кац.

— Ты, что, бл*дь, в ее защитники записался? Что она тебе наговорила? — Харламов тоже стал заводиться.

— Она вообще не хотела со мной разговаривать. Я из нее клещами вытащил информацию о том, что она вчера выпила неизвестные ей таблетки и для чего! У нее взгляд остановившийся! Я руку резко к ней протянул, она так дернулась, как будто я ее ударить собираюсь! А когда я ее на кровать положил и шприц достал, чтоб инъекцию сделать, она спросила меня то, от чего на мене волосы на всем теле дыбом встали! — Кац ненавидящим взглядом смотрел на Макса.

Он замолчал и изучал лицо друга. Хотел понять, неужели Макс действительно может быть настолько жестоким извергом, чтоб довести девушку до такого состояния.

— Да, не томи уже! Что она спросила? — занервничал Харламов.

— Можно ли сделать так, чтоб кровотечение не останавливалось, но только чтоб не было так больно! Она умереть хочет, но только чтоб не было больно! Макс, какого х*я происходит?

Макс молчал. Ну не говорить же Кацу, что он собирается ее пристрелить, как только решит этот вопрос со страховкой и найдет того парня, с которым она была в аэропорту. И только сейчас он понял, что когда постоянно говорил об этом своем намерении, Лёле, он, по сути, морально убивал ее. "Я отнял у девчонки надежду, по ходу сломал ее. Бл*дь, гуманнее было не говорить ей о том, что у нее нет шансов, или уже грохнуть ее, чтоб не мучилась. И что теперь делать? Убивать — рано. Обмануть ее, дать ложную надежду? Наверное, это единственный выход…", — размышлял Харламов, пока Кац прожигал его взглядом.

— Ну что ты смотришь? Да! Я перестарался! Кто ж знал, что у не такая тонкая душевная организация? Пугал ее, давил… Я все понял, папочка! Впредь буду паинькой, — в шутливой манере попытался разрядить обстановку Макс.

— Не будь гондоном! Не измывайся над тем, кто не может дать тебе по зубам! Я привык к тому, что ты не живёшь жизнью праведника, но это, бл*дь, чересчур! Если я ещё раз приеду, и девчонка будет в таком состоянии или хуже, то по зубам тебе дам я! Усёк?

— А я прям буду стоять и зубы подставлять! Ваня, я тебе уже сказал! Ты понятия не имеешь кто она!

— Кем бы она ни была, прекрати! Будь мужиком! У нее воспаление — это аллергическая реакция на таблетки, что ты ей дал. Потому, если ты не садист, конечно, в чем я уже не уверен, не трахай ее, она будет испытывать адскую боль. Список назначений я оставил на столе в ее комнате. Следи за тем, чтоб она пила таблетки и питалась хорошо, потому что она сама, судя по всему, этого делать не будет, — Кац с психом вышел из кухни, не прощаясь.

"Ты посмотри, как она одной фразой его разжалобила и настроила против меня! Ну, сука, подожди! Сейчас я тебе устрою, актриса погорелого театра!", — Харламов в ярости взлетел по лестнице и ворвался в комнату к Лёле, включая яркий свет. Девушка даже не шевельнулась. Она лежала на боку на кровати, завернутая в простыню, закрыв глаза.

— Так что, Леля? Не можешь дождаться, когда я тебе пулю в лоб пущу? Решила сама откинуться побыстрее? Давай, так даже лучше! Облегчишь мне задачу! Я так понял препараты, что тебе врач назначил, не покупать, чтоб зря деньги не тратить? — язвил Макс, нависнув над ней. Она не двигалась, — Так что там? Колеса тебе покупать? Или уже не надо? — и Харламов тронул ее за плечо.

Снова никакой реакции не последовало. Это ее поведение напрягало, и он присел на корточки у кровати и схватил ее за подбородок. В этот момент он почувствовал, насколько у нее холодная кожа. "Черт! Я ее ледяной водой мыл, а она ещё много крови потеряла, у нее, наверное, температура 35! В таком состоянии она глаза открыть не может, не то, что говорить. Если я выйду сейчас за дверь и оставлю ее без помощи до утра, она и, правда, кони двинет", — размышлял Макс, внимательно рассматривая ее лицо. Девушка явно была в забытьи. Матерясь, Макс поднялся, нашел список препаратов, оставленных Кацом, спустился с ним вниз и передал Гвоздю, чтоб все срочно купил в какой-нибудь круглосуточной аптеке. Затем вернулся в комнату к Лёле, нашел плед, теплые носки. Когда стал снимать с нее простынь и перевернул ее на спину, она глухо застонала и вдруг, как то совсем по-детски, всхлипывая, стала плакать. Лёля полностью была обнажена. Футболка Макса, что была на ней до этого, была мокрой и запачкана кровью, потому Кац, не найдя одежды для нее, и завернул ее в простынь. Макс надел на нее носки и свой свитер, лег рядом, обняв ее, чтоб согреть, и накрыл их обоих пледом.

— Не плачь. Что ж ты такая, хрупкая, звёздочка? Ты когда план разрабатывала, как у меня деньги сп*здить, что ж ты не подумала о том, что делать, если я вдруг поймаю тебя, а? Ты ж умная девочка, а такую элементарную вещь упустила? — Макс сильнее сжал ее в объятиях.

— Если б это был мой план, то я б ничего не упустила, — тихим безжизненным голосом вдруг ответила она.

— Все ещё настаиваешь на своей версии, что тебя подставили? Малыш, ну неужели ты до сих пор думаешь, что я в это поверю? — заговорщицки шепотом спросил Харламов.

— Нет, не думаю, — обречено выдохнула Лёля.

— Тогда зачем опять пытаешься меня в этом убедить?

— Я не пытаюсь, просто говорю как есть.

Харламов молчал, обдумывая ее слова. Он уже убедился, что она действительно необычайно умна. Этот ее ход со страховкой уже доказательство наличия качественного состава заполнения в ее черепной коробке. Если это так, может и, правда, она придумала бы план, где не подставляла бы себя под удар. Мало ли было вариантов забросить ему этот генератор? Необязательно было приходить самой в номер, да ещё и спать с ним. И она же не собиралась отдаваться ему, когда он полез к ней в лифте. Если же план был таким с самого начала, то зачем ломалась? Сразу бы раздвинула ноги.

— Хорошо! Если ты найдешь мне следы тех, кто отправил тебя ко мне, то я отпущу тебя.

— Ты поверил мне? — Лёля, наконец, открыла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Нет! Это разве помешает доказать, что я ошибался в тебе?

Вот так Макс решил поселить в ней надежду на жизнь. Он не собирался ее отпускать. Знал, что рано или поздно надо будет ее убить, но сейчас она была ему ещё нужна. А в таком раздавленном состоянии как сейчас от нее нет прока. Так пусть она думает, что у нее есть шанс на спасение, а он в это время решит свои вопросы.

Так аллергическая реакция на препарат, который Макс купил для Лели в аптеке, стала тем совпадением, которое спровоцировало появление новых чувств к ней — а именно, жалости и сострадания, а также дало ей драгоценное время, чтоб изменить свое безнадежное положение.

Глава 13. SeSe12

Когда Макс предложил найти для него следы, тех кто, по ее словам, взломал тотализатор, он думал, что Леля накидает ему какой-то информации, которую вспомнит о них, — внешнее описание, номера телефонов, с которых они звонили, место, где передали генератор, и так далее. Но вместо всего этого, она на следующее утро попросила его дать ей ноутбук и доступ к той самой сессии тотализатора, которую взломали.

— Леля, ты утверждаешь, что к взлому не имеешь отношения, при этом просишь доступ к программе? Если ты ничего в этом не смыслишь, как ты пыталась мне доказать, то что ты хочешь там увидеть? — прищурившись, Макс пытался вывести ее на чистую воду.

— Я не говорила, что я в этом ничего не смыслю. Я сказала, что взлом не моих рук дело. Я закончила факультет "Прикладной математики" МГУ и я знаю несколько языков программирования. Мне нужно вычленить программный код, с помощью которого хакнули тотализатор, — Леля от слабости с трудом сидела, облокотившись на подушки.

— Фигасе, у тебя навыки! Для школьной училки математики, которых готовят на этом факультете, перебор, не находишь? — удивился Макс, который уже знал этот пункт Лелиной биографии, но раньше не придавал ему значения.

— Это те, кто просто его закончил, становятся училками, а те, кто закончил с отличием, могут писать диссертацию, а ещё могут быть где-нибудь в секретных лабораториях, откуда до конца жизни не выйдут, — пояснила она, пытаясь безрезультатно сфокусировать взгляд на его лице, но оно все равно расплывалось.

— Как такое может быть, Леля? Как, черт возьми, блондинка с ногами от ушей, может разбираться в программах и собирать электромагнитную пушку? И как такое может быть, чтоб не она все это провернула, но каким-то непостижимым образом оказалась замешана в этом? — психовал Макс, стоя рядом с ее кроватью.

— Училка, тупая блондинка — ты прям погряз в стереотипах, — Леля едва заметно улыбнулась, — Макс, ты же сам дал мне возможность доказать, что я не причем. Так дай мне то, что я прошу. И ещё мне нужен выход в интернет.

— А это ещё зачем? — Макс сразу же стал прикидывать к кому она может обратиться за помощью.

— Возможно, что я сама не справлюсь с этим кодом. Мне нужна профессиональная поддержка. Я знаю ребят, которые смогут помочь мне с этим, — объяснила она.

— А ещё ты можешь написать им о том, где находишься, так? За идиота меня держишь? — возмутился он.

— Ты когда-нибудь видел ребят, которые пишут такие программы? Они совсем не похожи на Рэмбо, который сможет придти и спасти меня, как в кино. Все что они смогут сделать — это позвонить в полицию, да я и сама могу через сайт написать обращение, но это дохлый номер. Во-первых, они, скорее всего, ответят какой-нибудь отпиской типа «ничего не подтвердилось», а во-вторых, уверена такой как ты имеет там связи и тут же все замнет, — рассуждала Леля.

— Не веришь ты в доблестные правоохранительные органы. Был опыт общения с ними? — догадался Харламов.

— Да! — коротко ответила Леля.

Она не собиралась рассказывать ему, что пять лет назад ее преследовал какой-то озабоченный маньяк. В очередной раз, подкараулив ее на лестнице, он напал на нее, и Леле чудом удалось вырваться. Именно тогда, написав не одно заявление в участке, она поняла, что полиция ей не поможет, и записалась на курсы по самообороне. Правда, все приемы она знала больше в теории и не факт, что смогла бы применить на практике.

«Ей действительно никто не поможет», — размышлял Макс. Чтоб противостоять Харламову, нужен кто-то его уровня, а у Лели не было таких друзей и знакомых. Вызволить ее можно только, взяв его особняк штурмом, а, как она уже сказала, среди ее круга нет никого даже отдаленно похожего на Рэмбо. И, выходит, интернет никак ей не поможет в плане побега.

— Хорошо, черт с тобой! Если ты что-то выкинешь, Леля, то время, что я тебе дал, чтоб спастись, тут же закончится. Поняла меня? — рявкнул он, выходя из комнаты.

* * *

Леля несколько суток напролет пыталась вычленить код вируса. Она так была увлечена, что не ела, почти не спала, и Харламов несколько раз забрал у нее ноутбук, чтоб заставить заняться этими жизненно необходимыми вопросами. Макс с удивлением наблюдал за ней. За эти несколько дней Ира завела в клиентскую базу фиктивный договор страхования и создала бумажный экземпляр, вложив его в дела. Харламов тут же подал заявление в «Ренессанс страхование» с требованием страховой выплаты и подключил свои связи, чтоб расследование страхового случая завершилось с нужным ему результатом. Парня же, которого Леля так упорно не сдавала, искал Гвоздь. Он перерывал данные всех русских, находящихся в Тае, в этот же период, подходящих под возраст и описание. Так же он смог получить доступ к архивам камер в аэропорту. Пласт информации был огромен и Гвоздь, также как и Леля, забыл о сне и отдыхе, пытаясь выполнить задание шефа.

Вроде все шло своим чередом, и у Харламова появилась слабая надежда, что вдруг девушка действительно сможет оправдаться перед ним, и где-то очень глубоко в душе он позволил себе представить, что он ее отпустит, но вскоре эта надежда померкла.

Когда он вечером распахнул дверь, ее комната была погружена во мрак. Леля сидела на кровати и смотрела в окно, а закрытый ноутбук лежал на прикроватной тумбе. Она даже не обернулась на него, продолжая таращиться в пространство.

— Что случилось? Почему не работаешь? — удивился Харламов.

— Это оказалось слишком сложно, я не смогу… — обречённо выдохнула она.

Макс остановился в дверях, обдумывая ее слова.