Заложница, или Нижне-Волчанский синдром

— И какое из этих слов было непонятным? — вопрос был задан спокойным, почти равнодушным тоном, но я не хуже «московского консультанта» почувствовала, как под его подошвами заполыхала земля.

Главарь встал напротив вытянувшегося по струнке Андрея. Облажавшийся похититель не сводил с хозяина застывшего взгляда. На острых скулах проступили розовые пятна. Подрагивающие желваки и глянцевый блеск пота на лбу выдавали страх.

Глеб выдохнул сизый дым в окоченевшее лицо и вытянул руку в сторону. Один из охранников, уловив безмолвный приказ, вложил в нее пистолет. Проверив оружие коротким взглядом, главарь щелкнул рычажком предохранителя и приставил дуло к покрытому испариной лбу. Зрачки Андрея увеличились в диаметре, почти целиком заполнив коричневую радужку, ноздри раздулись, губы сжались в черту. На дне расширенных, окруженных синяками глаз всколыхнулся ужас. Но он не пошевелился и не предпринял ни единой попытки выбить оружие, приставленное к его голове. Я поняла, что сейчас произойдет. В это невозможно было поверить, но при этом я точно знала, что через секунду голова молодого «консультанта» резко дернется, а из затылка брызнет багровый фонтан. Это было неправильно, страшно и неправильно. Я притронулась к локтю опасного человека, переключив его внимание на себя. В горле пересохло, голос казался хриплым и чужим:

— Он не виноват. Твои люди сделали все, чтобы не причинить вреда, но я не оставила им выбора.

Несколько томительных секунд Глеб удерживал на мне тяжелый взгляд. Затем едва заметно улыбнулся, с силой вдавил дуло Андрею в лоб, так, что тому пришлось отшатнуться, и опустил пистолет. «Консультант» обмяк и прикрыл глаза. У меня у самой едва не подкосились колени, хотя убивать собирались совершенно постороннего человека, да еще, будем честны, не лучшего из людей. Но почему-то мне показалось, что допустить эту казнь будет несправедливо.

— Где я буду жить? — я с силой обхватила себя за плечи, чтобы унять дрожь.

Главарь, затянувшись дымом, качнул ладонью на одну из выходивших на террасу дверей.

— Вот здесь, комната готова к твоему приезду. Можешь переодеться и присоединиться к нам. Любишь итальянскую кухню?

— И во что я, по-твоему, должна переодеться? — буркнула я, перейдя от испуга к вызову. Пережитый стресс активно искал выхода и, кажется, нашел его в рискованной грубости.

Главарь на секунду задумался, затем обратился к притихшей девушке за столом:

— Настя, принеси что-нибудь из своей одежды.

— Не надо, леопардовое мини и клипсы для сосков носи сам, — отрезала я, двинувшись к указанной двери. На пороге обернулась и ткнула пальцем в Андрея, начавшего подавать первые признаки жизни, — А ты мне должен новую гитару, гондон!

Оставшихся сил хватило ровно на то, чтобы закрыть за собой дверь. После чего я сползла вниз, прижимаясь затылком к холодному дереву. Хотелось расплакаться, но слезы застряли где-то на полпути. В голове крутилась бешеная карусель. Горечь из-за предательства брата сменялась жалостью к себе, а жалость — чувством вины за то, как я обошлась с Викой. Вот уж попрощалась, так попрощалась, теперь одноклассница нескоро забудет свой день рождения… Родители примутся таскать дочку по врачам, а по городу поползут сплетни, о чем наверняка позаботится лучшая подруга Альбина. И все это было напрасно…

Но и чувство вины мучало меня недолго, все эмоции вытеснил ужас. Мне нет даже восемнадцати, мне очень хочется жить, учиться, заниматься спортом. Мне хочется увидеть мир и влюбиться в кого-нибудь! Мне не хочется умирать. Эти простые мысли тоже отступили, голову заполнила пустота. Я еще долго сидела на полу в темной комнате, не меняя позы. Потом встала, нащупала на стене выключатель и поплелась в ванную комнату.

К тому времени, как я привела себя в порядок и смогла вернуться на террасу, ужин подходил к концу. Исчезли блюда с шедеврами итальянской кухни, на столе появились чайные чашки и корзинки с булочками и пирожными. Это было кстати. Стресс начисто отбил аппетит (возможно, до конца отмеренных провидением дней), желудок сжался в твердый комок, а вот от чая я бы не отказалась. А еще ужасно захотелось курить, хотя я давно завязала с этим делом, несовместимым с занятиями спортом.

— Сигареты не найдется? — хмуро поинтересовалась я, отодвигая самый дальний стул.

— Курить в твоем возрасте вредно, — наставительно ответил Глеб, разглядывая меня с легким интересом. К обеду я вышла в одной футболке и наскоро застиранных джинсах.

— Да что ты, блин, говоришь. А людей в твоем возрасте похищать не вредно?

Оставшийся непредставленным мужчина, тот, что обладал экзотической внешностью, хмыкнул, достал откуда-то пачку и швырнул ее по высокой дуге. Я поймала сигареты, вытащила одну и зажала фильтр в зубах, взглядом ища зажигалку или спички. Ничего не найдя, прикурила от ароматической свечки, стоявшей на столе для пущей романтики. Подумав, сунула пачку в задний карман — от бандитов, поди, не убудет.

— Позволь представить моих спутников, — главарь не обратил внимания ни на колкость, ни на мелкое воровство. — Это Дамир, мой ближайший помощник. Если тебе что-то понадобится, можешь обращаться к нему по любому вопросу.

Белобрысый Дамир с улыбкой склонил голову, подтверждая сказанные слова. Я же решила, что ни по какому вопросу обращаться к нему не стану, лучше перетерплю: слишком холодными и по-рыбьи безразличными были его глаза. И как он выбился в ближайшие помощники? Я бы к такому типу не повернулась спиной даже в лифте торгового центра «Волчок» на ночь распродаж.

— А это Анастасия, — продолжил Глеб.

Анастасия никак не отреагировала. Я никогда не вела Инстаграм, но во внешности девушки чудесным образом соединились все мои о нем представления: пухлые губы, маленький, чуть вздернутый нос, длинные волосы собраны в тугой хвост, а декольте уходит так далеко под стол, что непонятно, являются ли две стороны платья единым целым.

— У тебя появились вопросы? — уточнил главарь, заметив следы раздумий на моем лице.

— Вагон, — я пристроила окурок на краешке блюдца и сделала осторожный глоток. Вопросов, действительно, была масса. И куда более серьезных, чем размышления о вкусе постороннего мужика. — Как долго?

— Пока не закончится суд, и не будут оформлены все документы. Мне бы не хотелось, чтобы Стас изменил свое решение о сотрудничестве.

— Ясен хрен, тебе бы не хотелось. Мне-то здесь сколько торчать?

— Два месяца, в худшем случае — три. Я пошлю кого-нибудь за твоими вещами.

— У меня учеба через три недели начинается.

— Я уверен, такая сообразительная девушка с легкостью нагонит пропущенный материал.

— А телефоном и интернетом можно пользоваться?

Глеб задумался. Взял из ближайшей корзины пирожное, откусил ломкий край.

— А ты обещаешь не делать глупостей?

— Типа, не писать в МВД: «Меня похитили, срочно высылайте группу захвата?».

— Давай будем считать, что тебя пригласили пожить в гостях с согласия твоего брата.

— А давай будем считать, что луна сделана из сыра, что от этого изменится? — тут я решила не перегибать палку и неохотно пообещала:

— Буду смотреть трансляции с лекций, получать практические задания.

— Хорошо, ты сможешь пользоваться интернетом. Также тебе разрешено перемещаться по территории базы без сопровождения. Тебе понравится, здесь есть много всего интересного для молодой девушки: пляж, скалодром, спортзал, бассейн…

— …яма с негашеной известью, пыточный подвал, а также небольшая, но хорошо оборудованная лаборатория по производству винта… — продолжила с той же интонацией я. Глеб страдальчески поморщился, неприятный Дамир снова хмыкнул. Я же, после известия про интернет, немного приободрилась. Возможно, дела обстояли не так плохо, как мне показалось. Поживу месяц-другой на берегу реки, приобрету богатый опыт. А потом вернусь домой и напишу бестселлер «В руках у мафии» с вымышленными именами. Вон, какие колоритные персонажи, что первый, что второй.

— Хорошо-хорошо, дяденька, я поняла, целебный речной воздух, то-сё…

Услышав панибратское «дяденька», главарь несколько опешил.

— Можешь называть меня Глеб Николаевич, — сухо заметил он, на что я примирительно подняла вверх обе ладони.

— Глеб Николаевич, а можно я завтра сама съезжу за вещами в город? Я ведь не со Стасом живу, а… с отцом, — странно, но язык отказался произносить привычное слово «батя». — Я вела себя опрометчиво, но теперь прекрасно понимаю, в какой ситуации оказалась. Можете приставить ко мне сколько угодно людей. Я просто поднимусь в квартиру, соберу вещи и сяду обратно в машину. Честное слово.

Главарь бросил на меня испытующий взгляд. Анастасия, все это время слушавшая наш разговор с удивительным равнодушием, взяла со стола телефон, направила на себя и сложила губки бантиком, делая селфи. Глеб поморщился.

— Я же просил хотя бы во время ужина забыть про телефон.

— Ой, одна маленькая фоточка, что такого? — Настя захлопала длинными ресницами.

— И не вздумай фотографировать Сашу. Ты меня поняла?

Девушка беззаботно помахала пальчиками с алым маникюром. В голосе Глеба зазвенел металл:

— Ты. Меня. Поняла?

— Ой, да поняла я. Надо оно мне три года… — Настя раздраженно бросила телефон на скатерть и отвернулась к реке.

— Так можно? — я напомнила про свою просьбу.

— Хорошо, Саша. — Глеб поднялся из-за стола, намекая, что ужин, как и разговор, окончен. — Как появится возможность, Андрей организует поездку в город и присмотрит за тобой.

***

Я была уверена, что ночью ни за что не усну. Буду ворочаться, снова и снова переживать события дня, рыдать в подушку. Но как только голова коснулась прохладного и приятного на ощупь постельного белья, я отрубилась, проспав без сновидений до самого утра. Разбудил меня стук в дверь.

— Аушеньки, есть кто живой?

В дверь просунулась чья-то голова. Я подскочила, рывком натягивая одеяло до подбородка, но узнала Анастасию и облегченно упала обратно на подушку.

— Я тут шмотья принесла кой-какого, не беспокойся, все новое. — Девушка, звонко цокая босоножками на высоком каблуке, пересекла комнату и вывалила на кресло пестрый ворох одежды. Из кучи выбился белый кружевной чулок, вроде тех, что надевали девчонки на выпускной. — Идея не моя, ты же у нас вся такая гордая.

Выполнив задание, девушка направилась обратно к выходу.

— Подожди! Скажи, а Глеб — бандит, да? — наивный вопрос вырвался сам собой. — Я… ну… для общего понимания…

— С чего ты взяла, из-за шрама что ли? — Настя закатила подведенные глаза. — Нормальный он мужик. Охранная фирма у него. Нужна ты бандитам, ага. Аль Капоне вчера звонил, интересовался.

Я почувствовала себя глупо, но продолжила:

— Он вчера чуть человека не убил.

— Ой, шутишь что ли, не стал бы он никого убивать… — девушка на секунду задумалась, приложив к губам наманикюренный пальчик, и добавила — …во время ужина. Так, попугать захотел. Андрюша в последнее время зарывается, так что сам виноват.

— А ты здесь давно?

— По ощущениям, целую вечность. Завтрак уже закончился, у нас тут как в пионерлагере, все по расписанию. Зайди на кухню, тебе что-нибудь приготовят. Пока-пока.

— Пока… — неуверенно ответила я хлопнувшей двери. После ухода Насти в комнате снова воцарился полумрак. Высокие, от пола до потолка окна закрывали вертикальные жалюзи. Сквозь узкие щели между пластин на пол падали солнечные лучи. Тело еще болело, но чувствовала я себя на удивление хорошо. Может от того, что впервые провела ночь на такой огромной мягкой кровати — выспаться на моем кривом диване с ямой посередине удавалось только после особенно тяжелой тренировки.

Умывшись, я безо всякого интереса покопалась в принесенной одежде. Коротенькое кружевное платье, бархатное с декольте, шелковое, на бретельках, без бретелек. Пушистая пижама с капюшоном и заячьими ушами, какие-то расшитые пайетками пиджаки… Но все новое, кое-где даже с бирками, тут Настя не обманула. Из безумного вороха вывалилась простая белая рубаха размера икс-эль, явно с мужского плеча. Должно быть, девушка захватила ее по ошибке, сгребая с вешалок и стульев все, что не собиралась носить. Я поднесла воротник рубашки к носу, собираясь по запаху определить степень ее чистоты. И тут произошло что-то, для чего трудно подыскать слова.

Я вдохнула запах табака, пота, выветрившейся туалетной воды, бензина и нагретого на жаре металла. По отдельности эти ингредиенты выглядели не слишком привлекательно, но собранные вместе словно олицетворяли мужество и силу. Еще чуть-чуть, и я бы начала кататься по кровати, зарывшись лицом в хлопковую ткань. «Саша, ты же, блин, не животное!» — я бросила рубашку обратно на кресло и приказала себе не дурить. Судя по размеру воротничка, опасная вещь принадлежала Глебу. Суток еще не прошло, рановато для Стокгольмского синдрома. Да и синдром этот — для жителей сытой Швеции. Нижне-Волчанский синдром должен быть ближе к ветхозаветному: «Око за око, зуб за зуб». А еще точней: «Да я тебе, падлюка такая, за один косой взгляд все зубы пересчитаю».

Подойдя к окну, я осторожно раздвинула пластины жалюзи и выглянула наружу. На залитой солнцем террасе никого не было. За рекой виднелся пологий, заросший камышом берег, еще дальше — лес. Судя по ярко-синему небу и спокойному течению реки, денек обещал быть погожим. Хорошо бы найти пляж, сто лет не купалась. Ко мне вернулось любопытство. Как там вчера сказал Глеб? Мне разрешено перемещаться по территории базы в одиночку. Так почему бы не воспользоваться любезным разрешением? Есть по-прежнему не хотелось, а потому, натянув джинсы и майку поприличней, я отправилась изучать место своего заточения.

Сразу скажу, за день мне удалось осмотреть меньше половины. База оказалась просто огромной! Если утром я перемещалась от здания к зданию бодрой рысцой, то ближе к вечеру еле плелась, с трудом переставляя натруженные ноги. По словам Насти, Глебу принадлежала охранная фирма. Но, судя по увиденному, речь шла скорее о частной военной компании, хотя в нашей стране это вроде бы запрещено. На огороженной территории размером в два десятка гектар размещались двухэтажные казармы, какие-то бесчисленные склады, столовая, медицинский блок, открытый и закрытый тир, стоянка автомобильной техники и еще черт знает что. Один раз мимо проехала непонятного вида машина, похожая на приплюснутый железный сундук, выкрашенный зелеными пятнами и поставленный на шесть монструозных колес. Выбросив в воздух клуб вонючего дыма, сундук резво взобрался на холм и устремился к цепочке ангаров, видневшихся на линии горизонта. Хваленый бассейн нашелся в отдельно стоящем здании со стеклянным куполом. Бассейн как бассейн, у нас в школе был похожий, хотя и не такой шикарный, конечно. Возле бортика стоял шезлонг, где лежала Настя в черном раздельном купальнике, солнечных очках и соломенной шляпе. Кажется, ей забыли рассказать, что через стекло особо не позагораешь.

В столовой для персонала ко мне вернулся аппетит. Я пристроилась с подносом в конец очереди и без проблем получила свою порцию гуляша с подливой, которую и съела как можно скорей, стараясь не обращать внимание на косые взгляды жующих бойцов. Во всех остальных местах я чувствовала себя человеком-невидимкой. Никто меня не остановил, не задал ни единого вопроса, не окликнул: «Эй, а ты здесь откуда взялась? Где твои родители?». И в то же время я постоянно чувствовала направленное на себя внимание. Наверное, из-за камер видеонаблюдения, развешенных на каждом углу. К концу дня у меня сложилось окончательное мнение: шансы незаметно пересечь периметр базы имелись разве что у летающей феи Динь-Динь, если бы той пришло в голову бросить Питера Пена и перейти на сторону современного Капитана Крюка. Мне вспомнилось лицо Крюка, то бишь Глеба, когда он снял с меня капюшон. С точно таким же выражением, спокойным и немного задумчивым, он приставил пистолет ко лбу своего подчиненного. А что, если Стас передумает и обратится в полицию? Маловероятно, но кто его знает? Бросит ли Глеб Николаевич такой же последний взгляд на меня или доверит неприятное дело змеюке Дамиру?

Если подумать, история вырисовывалась вообще какая-то странная. В судебном процессе такого масштаба участвует много людей. Юристы, адвокаты, следователи, представители налоговой, свидетели, какие-нибудь консультанты по экономическим вопросам с обеих сторон. Так что теперь, похищать целый табор московских и Нижне-Волчанских родственников? Три месяца их кормить, поить, где-то размещать, следить, чтобы не разбежались? Что-то я не видела в соседнем номере разведенной дочки Бронислава Иннокентьевича, дородной бабищи с прокуренным голосом, и трех ее пацанят от разных отцов.

Занятая подобными размышлениями, я добралась до восточной границы базы. К самой стене подобраться не удалось, у ее подножия поверхность земли была затянута мелкой проволочной сеткой. В центре стоял непонятный черный треножник метра в полтора высотой.

— Это путанка.

Я вздрогнула и обернулась. За спиной стоял, сложив руки на груди, непонятно откуда взявшийся Андрей. Сегодня «Московский консультант» был одет как все обитатели базы, в песочно-зеленые штаны с накладными карманами, высокие берцы и легкую хлопковую рубашку цвета грязной сухой травы. После десятков чужих лиц наемник с фингалом вокруг глаз показался чуть ли не добрым знакомым.

— Так называется сетка. Если кто-то перелезет через стену и попробует двигаться ползком, путанка начнет цепляться за одежду. Враг либо застрянет, либо поднимется на ноги и обнаружит себя.

— А это что за штука? — я ткнула пальцем в сторону треноги.

— По всему периметру расставлены комплексные датчики. Радар-сенсоры реагируют на движение, инфракрасные датчики на разрыв луча, вибрационные — на колебания ограждения и почвы. Но они под землей, их не видно.

Я уважительно присвистнула.

— Неплохо вы тут окапались.

— Безопасность — наша работа, — тоном заправского диктора ответил Андрей. — На пляже уже была?

— Нет, со стороны дома обрыв слишком крутой, не смогла спуститься.

— Подождешь пару минут?

Я неуверенно кивнула.

Андрей отошел к стоявшему неподалеку грузовику с камуфляжным тентом, откуда вспотевшие на солнце рабочие таскали какие-то деревянные ящики.

— Последний ряд поставьте у стенки. И не вздумайте курить. Еременко, как закончите, опечатай все и внеси в базу.

— Понял, начальник. Только того… — Старший из рабочих, крепкий бочкообразный мужик с седыми усами, замялся на пороге. — Не работает опять база, я на бумажке пока.

— Не работает, так вызови админа, — Андрей раздраженно поморщился.

— Так нет его еще, не прислали, — крикнул Еременко, успевший скрыться в сумрачной глубине ангара. — Как уволили того паренька, так и не слышно ничего.

Андрей безадресно выругался и повернулся в мою сторону.

— Пойдем. Покажу тебе тайную тропу.

Двадцать минут спустя мы пробирались по заросшему кустарником откосу к воде. Близился вечер. Воздух обволакивал тело, словно тягучий и сладкий сироп, в Сибири такая благословенная погода бывает только в конце лета. Я наклонилась и отщипнула веточку полыни, разросшейся вдоль тропы. Растерла бархатистый листок между пальцев и с наслаждением вдохнула запах. Большая часть базы представляла собой асфальтовое поле, хорошо просматриваемое со всех сторон. Но здесь, у реки, деревья почему-то не стали вырубать. Крутой берег и нависшие над ним кроны создавали иллюзию уединенности, будто я и вправду выбралась за город отдохнуть. Мы вышли на узкую полоску песчаного пляжа. Солнце успело повиснуть над водой, окрасив небо в оранжевый цвет с золотыми кляксами облаков. Его отражение превратило речку в поток расплавленного металла. Деревья на противоположном берегу казались обугленными до черноты картонными декорациями. Я стянула кеды, закатала джинсы до колен и ступила в воду.

— Будь осторожна, смотри, куда ставишь ногу. На дне попадается всякий мусор, битое стекло. Зато течение не слишком сильное. Я сам здесь частенько плаваю. — Андрей тоже разулся и шел за мной на расстоянии в несколько шагов, держа берцы за шнурки. Темнело быстро, я с трудом могла различить выражение его лица. Кажется, он улыбался. — Как прошел первый день?

— Странно, — я пожала плечами.

— Ты ожидала, что будет по-другому? — Молодой наемник ускорил темп, поравнявшись со мной. — Подвал, наручники, батарея?

— Чтобы чего-то ожидать, надо обладать опытом. А это, знаешь ли, мой первый раз.

— Люблю быть первым. — Он и вправду улыбался. Верхняя губа высоко поднималась, обнажая зубы и край десен. Но это не портило улыбку, а странным образом делало ее привлекательней.

— Тогда уж не ты, а Глеб Николаевич, — нарочно поддела я, следя за реакцией. Улыбка не исчезла с его лица, но глаза стали злыми. — Зачем я вам? Не верю, что успех дела зависит от Нижне-Волчанского помощника судьи.

— Отчего же? Силы всех трех претендентов примерно равны, у всех есть связи и деньги. Лояльность Стасика, а значит и настроение судьи, может стать той недостающей крупицей, что склонит чашу весов в нашу сторону.

— Но Стас отказался от денег?