Помоги проекту - поделись книгой:
— Не расстраивайся! — приободрила она. — За то у тебя есть Инна. И её куцый хвост!
Махнув на прощание рукой, Соня скрылась за поворотом. Не хватало еще извинений! Когда-то такие желанные, теперь они были излишни.
— Сонь! — прокричал ей вдогонку Денис, но остался стоять на месте.
Внутри опустевшей художки еще теплилась жизнь. Где-то сверху звучал бодрый цокот подбитых набойками каблучков. Пахло краской и клеем. Витражи закругленных окон, ловя солнечный свет, превращали его в инопланетный. И тот, достигая пола, оставлял разноцветные лужицы. Будто кто-то пролил акварельную краску! Синий, желтый, зеленый… Соня специально прошла, наступая в каждый.
Говорили, что старому ВУЗу грозит реконструкция! Ему сделают новый фасад, вместо древних рассохшихся рам установят пластик. На полу будет модная плитка, а испорченный потолок станет девственно белым. Студенты и преподы ждали перевоплощения. Но только не Соня! Она приходила все чаще, старясь запомнить художку такой. Сочувствуя зданию! Ей казалось, что вместе с прежним обликом исчезнет и его душа.
Глава 3
Отец в кабинете сражался с компьютером. Сгорбившись за монитором, он остервенело водил мышкой по столу. Судя по всему, безрезультатно! Потому, что, спустя еще пару щелчков, чуть не выдавил батарейки. Рискуя занять её место, Соня, тем не менее, поспешила на помощь. Не сразу заметив её, отец смачно выругался.
— Ой, Сонечка! — опомнился он, когда дверь недвусмысленно скрипнула.
— Осанка! — напомнила Соня и образцово расправила плечи.
— Да какой там! — в сердцах бросил папа и пихнул неповинную мышь. — Это чудо прогресса желает мне смерти!
Он взъерошил лохматые волосы. Растрепанный и растерянный, став похожим на хулигана, который, сам того не желая, сломал любимую игру.
— Я печатал себе, печатал, — он озабоченно ткнул в монитор, — И тут на тебе! Вместо букв какие-то буковки!
Глядя под ноги, она устремилась на зов. Папин кабинет, как государство в государстве, существовал в их доме обособленно. И царивший здесь хаос, по словам отца, назывался «рабочим процессом». Каждый угол просторной комнаты украшали коробки. В них, прослойками горной породы, залегая один над другим, умещались отцовские «нужности». По которым, как по метрике, можно было отследить всю его жизнь.
Школьные знаки отличия, награды со времен увлечения боксом. Многочисленные катушки так и не проявленных фотопленок. Тут был целый склад зажигалок и всевозможных брелков, старых компакт-дисков и музыкальных кассет, ассортимент канцтоваров и даже школьные дневники. Её, Сонины! С плохими оценками.
Старый принтер пыхтел, нанося на бумагу чернила. На полу островками нетронутой суши, возлежали тяжелые папки с огрызками образцов. Разновидности жидких обоев, нашинкованный плинтус для пола. Занимаясь отделкой, папа сам выбирал материалы. Их агентство «Под ключ» неустанно трудилось, создавая уют на пустом месте, превращая безликие стены в шедевр дизайнерской мысли.
Словно, корабль в центре комнаты, высился стол. На нем, в мешанине из стикеров и бумажных комочков, сиротливо стоял монитор. И, точно король, на своем комфортабельном троне, позади восседал отец.
Он отъехал, уступая ей место. Соня уперлась локтями в стол. Беглый осмотр «пострадавшего» выявил суть проблемы.
Она отобрала у папы мышку:
— Ты просто включил нижний регистр!
— Как я умудрился? — вскинул брови отец.
— Сочетанием клавиш, — пояснила она, с умным видом.
— Моя ты умняшка! — папин голос смягчился.
Он с укоризной взглянул на свои ладони. Словно те умудрились набедокурить за спиной у хозяина.
— Тебе нужна клавиатура с большими кнопками, — Соня взяла его руку и, расправив широкие пальцы, приложила с изнанки свою. — Клавиатура для Йетти!
— Согласен! А такие бывают? — улыбнулся отец, и второй рукой накрыл её узенькую ладошку.
Соня отбросила волосы за спину и вновь склонилась над монитором. Увлеченная настройками интерфейса, она не сразу заметила, как внимательно и напряженно глаза отца изучают её.
— А что это у тебя? — он осторожно заправил за ухо одну непослушную прядь.
— Где? — не отрываясь от дела, бросила Соня.
— А вот, — теплый палец коснулся щеки.
— Что там? Прыщ?
— Да нет, — встревожился папа, — Тут скорее… укус!
Соня хмыкнула и накрыла ладонью щеку:
— Комариный?
— Возможно, — проговорил он загадочно.
— Ладно, потом посмотрю! — она махнула рукой.
Колесики кресла жалобно скрипнули.
— Н-даааа! — озадаченно выдохнул папа. — Комары этим летом совсем распоясались!
— И не говори! Сама в шоке, — поддакнула Соня.
На экране компьютера появилось окошко. Отметив галочкой нужные пункты, она нажала «окей».
— Ну вот, так-то лучше! — закончив, Соня вернулась к отцу.
Тот сверлил её взглядом. И, словно желая нарушить безмолвие, его пальцы на подлокотниках кресла задвигались в ритме чечетки.
— Надеюсь, ты пользуешься…, — он кашлянул, прочищая горло, — Реппелентами?
Соня нахмурилась.
— Э… да, конечно! — поспешила она успокоить отца. Сомневаясь теперь, что они говорят об одном и том же…
В переполненной девичьей памяти ничего не держалось подолгу. И разговор мог отправиться в «топку». Если бы перед сном, начищая зубы, она не увидела это!
«Какое движение цвета», — думала Соня, изучая в туалетном зеркале любовную гематому. Чуть пониже линии скул, незаметный под волосами, красовался малиновый след поцелуя! Издали его можно было принять за родимое пятнышко. И только вблизи становились заметны алые крапинки лопнувших капилляров. Густая сердцевина взрывалась пунцово-красным, распыляя его по краям. Как кровавый цветок гибискуса, распускаясь, волнует изгибами жаждущий взор.
«Отругаю!», — подумала Соня, но взамен испытала желание. Острый приступ опять ощутить его губы на шее.
Нет! Она была слишком счастлива. Переполнена этими чувствами! В её вечно голодный мозг не могла просочиться мысль: а что будет, узнай отец правду? Если жаркий засос, как работа без авторства, неожиданно станет уликой.
Глава 4
Он сидел на софе, раскинув руки. Как падишах, в ожидании наложниц! Что-то опасное было в его первобытной мужской красоте. В размахе накачанных плеч, в покорности темных волос. В спокойствии, которым был щедро напоен любой его жест и любое, даже с виду тревожное, слово.
Сама по натуре невротик, рядом с ним Соня могла успокоиться, дать волю накопленным чувствам, не боясь показаться слегка «фриканутой». Он стал её силой, её неотъемлемой частью! Но Соня уже не пыталась бороться. Впадая в зависимость, она понимала, что ломка, уж если случится, помножит на ноль её тело и душу.
Они виделись только по пятницам. Один раз в неделю! Всего один вечер. Но этот короткий вечер… Пожалуй, он стоил всех прожитых порознь дней.
«Он мой! Только мой!», — с упоением думала Соня, пожирая глазами рельефные мышцы, дорожку из темных волос, и сильные руки, пронизанные сеточкой выпуклых вен.
— Обними его губками, — хрипло выдохнул он, зажав в кулаке свой горячий стояк.
— Нижними, или верхними? — кокетливо бросила Соня.
Её указательный пальчик уже пропитался любовными соками. Лаская себя у него на виду, она разгоралась как щепка, подброшенная в огонь.
— Ммммм, от таких слов я кончу! — он запрокинул голову.
Перед её затуманенным взглядом мелькнули бегущей строкой иероглифы.
— Не вздумай! У меня на тебя еще планы! — она опустила взгляд ниже, на его возбужденный член.
Никита убрал руку, но пенис остался стоять, глядя вверх набрякшей от крови головкой. Он сделал движение, и тот шевельнулся, почти прикасаясь пупка. Желание взять его в рот было сильным настолько, что Соня невольно сглотнула слюну.
— Я весь твой! Делай со мной, что захочешь, — капитулировал он.
Словно безвольный примат, идущий на зов всемогущего Каа, Соня двинулась к своему «повелителю».
Этот мужчина пленил её волю! Она позволяла ему делать все. Заранее зная, что будет приятно. Он брал её в разных позах. Просил, и она выполняла! Каждую встречу, они открывали что-нибудь новое. И теперь её прежде спокойные сны наводнили бесстыдные, жаркие образы, из категории 18+.
— Солнце, ты великолепна, — прошептал он надломлено, и обхватил рукой её затылок. Не нажимая, пока еще только придерживая.
Соня блаженно закрыла глаза.
— Мне идет? — игриво спросила она, потираясь о твердый конец.
— Иди ко мне, — позвал Никита.
Она взобралась на него верхом, обхватила ногами. Но быть сверху не значило — руководить! Ведь даже в такой позе он сохранял за собой верховенство. Миниатюрные ягодицы поместились в широких ладонях. Анальный вход, до сих пор еще не познавший мужского достоинства, ощутил шевеление.
«Это пальцы», — расслабилась Соня. Понимая, что пожелай он войти в неё сзади, она не сумеет ему отказать. Он лишь попросил, и она обкромсала под корень все ногти. Чтобы только не ранить его! Он намекнул, что аромат её тела заводит сильнее духов. И она перестала душиться. Скажи он… В то время она бы побрилась и наголо!
Никита покачивал её на руках, задавая неспешный темп. Она тихонько стонала, изнывая от желания почувствовать его целиком! Зная, что наигравшись, он опрокинет её на подушки, скрестит грациозные ноги, забросит к себе на плечи. А после войдёт! Замрёт на секунду, как будто свыкаясь, и вновь заскользит…
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал Никита.
Его руки сомкнулись вокруг тонкой талии. Он сжал её крепко, впился губами чуть ниже скулы… И вдруг зарычал! Едва успевая сбросить с себя её разомлевшее тело.
Головка, дрожа, извергала накопленные сперматозоиды. Соня вытерла вязкую жидкость с его живота. Все еще тяжело дыша, поднесла перепачканный спермою пальчик к лицу. Сунула в рот и блаженно закрыла глаза! Будто вместо мужского семени смаковала изысканный деликатес.
— Вкусно? — усмехнулся Никита.
Она облизнулась и смущенно кивнула. Второй рукой он подтянул её к себе. И Соня охотно свернулась калачиком у него под мышкой.
— У меня получается? — поинтересовалась она. Как делала всякий раз, когда он кончал.
— Ты очень способная! — шутливо заверил Никита.
Теперь его голос был прежним, спокойным и тихим. Как будто бы вместе со спермой он выпустил скрытую сущность.
— По сравнению с кем? — уточнила Соня.
Он рассмеялся, согревая макушку горячим дыханием:
— Тебе нет равных, солнце! Я знаю, о чем говорю.
«Уж, тебе ли не знать», — подумала Соня обиженно.
— У тебя было много женщин? — спросила она.
Вопрос прозвучал несуразно и глупо! Но детская ревность по-прежнему жгла изнутри.
— Ты у меня первая, — признался он шепотом.
Соня ткнула его между рёбер:
— Вот же врун!
Эта ревность касалась его прошлой жизни, любовных побед, пылкой юности. О том, что Никита женат она просто старалась не думать. Пока не думаешь, можно не верить. А если не верить, то это исчезнет. Должно ведь?
К тому же, первое правило их отношений гласило: «Не спрашивать о семье». И Сонин мозг просто стёр эту часть его жизни. Удалил за ненадобностью.
— А вот ты у меня самый первый! — она обняла его.
«И надеюсь, последний», — подумала вслед.
Он отыскал на груди её руку и коротко сжал, как будто прося извинений. Второе негласное правило их регулярных пятниц звучало иначе: «Ни слова о чувствах». Лишь только о теле, о близости. Но не о любви! Хотя она знала… Нет, попросту верила! Что кроме влечения есть что-то ещё.
Глава 5
У каждого помещения есть свой неповторимый аромат. В художке пахло масляной краской и растительным клеем, а в салоне красоты доминировали совсем иные запахи. Съедобные нотки фруктовых кислот, дурманящий флер итальянского спрея и горький, едва уловимый осадок лака для ногтей.
Соня сидела в кресле, закрыв глаза от напряжения. Только что, судя по звуку, ей отрезали сантиметров десять! Она выдохнула: «Бежать уже поздно! Что будет, то будет»…
Обычно свежий номер любимого глянца лежал в рюкзаке. Там было много чего еще! Но в тот раз именно он просочился из сумки наружу. И, выйдя из ванной, она обнаружила Никиту… листающим женский журнал. Его внимание привлекла реклама нижнего белья. Девушка на фотографии, призывно изгибаясь, демонстрировала кружевное бюстье.
— Нравится? — раздраженно спросила она.
Он посмотрел на неё:
— Тебе бы пошло!
— Имеешь в виду белье? — смягчилась Соня.
Поделиться книгой: