Катастрофа на "Вулкане"

«Куда делся Корбин после того, как пришел за тобой в твою комнату?»

— Я… я не знаю, — сказала она. Я пристально посмотрел ей в глаза. Я не знал, лгала она или нет.

"Я оставлю это в покое," сказал я. 'По крайней мере на данный момент. Откуда он взялся тогда?

Это вызвало несколько иную реакцию. Ее глаза резко распахнулись и поднялись к потолку, а затем вернулись к моему лицу. "Я... я не знаю..."

— Кстати, — сказал я. — Давай, черт возьми.

Она снова сопротивлялась. Я снова взял ее под контроль. — Он был где-то там, не так ли? Здесь, в этом отеле? В каком номере?'

— Да… ты делаешь мне больно.

— Это чертовски верно. А ты еще ничего не сказала. Если ты не...

— О, остановись, — умоляла она. «Комната… комната четыре семнадцать ».

— Хорошо, — сказал я. — Так лучше. И лучше бы ответ был правильным, потому что ты идешь туда со мной.

"Н-нет."

'Безусловно. Ты пойдешь со мной. И ты войдещь в эту дверь первым. И если есть кто-то, у кого реально чешется палец на спусковом крючке...»

— Нет, пожалуйста, мистер Картер. То, что я говорю... правильно. У него... у Уолтера была встреча с... с человеком по имени Мейер. Я думаю. Человек, который говорит, что владеет экспортно-импортным бизнесом , но… ну, Уолтер посмеялся над этим прикрытием.

— Мейер, да? Я сказал. - 'Продолжай. Что он собирался там делать?

— Он… он хотел договориться о цене на товар… того, что вы ищете. Я полагаю, это Мейер предупредил Уолтера о твоем присутствии здесь, в Сайгоне, Мейер. Я совсем не знал Мейера. Но он не стал бы использовать свое собственное имя.

'Продолжай.'

«Уолтер… думал о разных способах быстро заработать немного денег с помощью… этой вещи. Он подумывал убраться из своего дела… — она подавила внезапный всхлип, — уйти… уйти от своих дел. Мы с ним… мы собирались отправиться в Гонконг, где Мейер предложил ему… э-э, работу в его бизнесе».

О, отлично, подумал я. Г-н Мейер, Гонконгская импортно-экспортная компания . Это было похоже на мистера Джонсона, торговца углем в Ньюкасле. Все жители Гонконга, хорошо говорящие по-английски, занимаются импортной и экспортной торговлей.

— Продолжай, — сказал я с глубоким вздохом. У меня ужасно болели ребра.

«Это было бы… означало бы предать людей, на которых он работал», — сказала она. В ее голосе были панические нотки. Она понимала, что я не отпущу ее, пока она все мне не скажет, и очень спешила уйти. Ей хотелось сказать все это очень быстро, а затем исчезнуть в хаосе Сайгона.

«Он сказал, что это очень опасно. Он сказал, что это была очень важная сделка, и его бы приняли, если бы он… перешел на другую сторону.

— Да, — сказал я. 'Я думаю, что понял. Но Мейер? К чему это относится? Он так сказал?

— Он… он не сказал мне. Он думал, что чем меньше я знаю, тем лучше. я... '

— Хорошо, — сказал я. Я слегка оперся на ее нижнюю часть живота и взял ее руки в свои. — Мы с тобой вместе поднимаемся наверх. Если ты сказала мне правду, ты можешь уйти. Но если ты не сказал мне правду, я свяжу тебе руки за спиной и шариковой ручкой напишу на твоем лбу "коллаборационистка". Затем я выпущу тебя посреди города. Тебе лучше помолиться, чтобы ты не…

— Нет, — сказала она. 'Я не лгу. Я… пойдемте, я вам покажу. Я посмотрел ей в глаза, встал и потянул ее вверх. — Пойдем, — сказала она, глядя на меня со странным, изменившимся выражением темных глаз. Это был... это был страх и что-то еще...

Четвертый этаж был на один лестничный пролет. Номер 4-17 был на полпути по коридору. В почти безлюдном отеле было почти совсем тихо. Но шум снаружи стал громче. Кое-где еще были выстрелы, но чаще. А затем дальше по дороге послышался глухой рев более тяжелого оружия.

По привычке я на цыпочках подошел к двери. Она не должна была шуметь. В борьбе она потеряла тапочки, и ее босые ноги бесшумно ступали по ковру.

Я приложил ухо к двери. Ни единого звука. Я отпустил ее руку, схватил Вильгельмину и глубоко вздохнул. Затем, перенеся вес на одну ногу, я позволил другой сделать выпад к замку. Дверь затряслась, но держалась.

— Мистер Картер, — прошептала она. «Мистер Картер, комната в огне». Ее маленькая рука указала на щель под дверью. Из-под двери, отделяющей нас от комнаты, вздымались крохотные кружочки едкого дыма. Я переместил свой вес назад и ударил снова. На этот раз дверь распахнулась, и наружу вырвался дым. Кашляя, я отступил назад. Я вынул из куртки небольшой противогаз — тот, который я иногда использую с Пьером, - это маленькая, смертоносная газовая бомба, спрятанная у меня на бедре. В мгновение ока я надел его и жестом указал девушке в сторону.

Маска не пропускала достаточно дыма, чтобы я мог немного дышать, но было трудно что-либо разглядеть. Я увидел, что это двухкомнатный номер, возможно, не настоящий люкс, а пара смежных комнат, сданных вместе с незапертой межкомнатной дверью.

Очевидно, огонь был в другой комнате. Она была просто полна дыма. И огонь не был ярок; внезапно открывшаяся дверь едва раздула огонь. От него исходил удушающий запах, как будто тлело что-то трудносгораемое. Я прошел через первую комнату, мои глаза искали ее сквозь густой дым.

Там был диван и письменный стол. Стол был завален разбросанными бумагами — судя по всему, наспех перемешанными — и несколько беспорядочно валявшихся на полу. Я наспех подобрал несколько. Оказалось, что это в основном деловая переписка. Бланк был ярким и привлек мое внимание.

Герман Мейер

Импорт Экспорт

Натан Роуд 68-72

Коулун, Гонконг .

Адрес телеграммы «МЕЙЭКС»

Хорошо, подумал я, пока все хорошо. Я взял случайный лист бумаги. Он был полон карандашных каракулей, наскоро нацарапанных почти неразборчивым немецким почерком, а внизу были ряды бессмысленных цифр. Я положил его в карман для будущих исследований и еще некоторое время рылся в беспорядке на полу. В этом нет особой пользы, решил я.

Рядом с диваном лежала открытая сумка. Я порылся и ничего не нашел, кроме нескольких вещей, которые грохотали внизу. Я поднял её и бросил содержимое на пол. Много там было не найти. Единственной более личной вещью, чем эти сложенные носовые платки и носки, была фотография пожилого немецкого джентльмена, обычного буржуазного шпиона, с ослепительно крашеной блондинкой рядом. На ней была длинная норка, если я хорошо знаю меха, и я внимательно посмотрел на нее. Она была какой-то особенной: из тех, что рождены для дорогих шуб. Они выглядят так хорошо и красиво, с их широкими скулами, миндалевидными глазами и широким ртом с пухлыми губами. Ослепительная улыбка была для камеры, а не для ее спутника на фото. Тем не менее, когда я перевернул фотографию, почерк — бледно-зелеными чернилами — сказал «Герману, с любовью от Татьяны » . Я тоже положил это в карман. Возможно, это помогло бы мне опознать Мейера, если я когда-нибудь его поймаю.

Но потом я встал — медленно, все еще полный боли — и вошел в другую комнату. И действительно там был Мейер; он лежал распростертый на полу в луже крови. Он больше никогда не убежит ни от меня, ни от кого-либо. На нескольких жизненно важных частях его тела были темно-красные кровяные корки, и можно было сказать, что он был очень, очень мертв. Казалось, он стал жертвой какой-то жесткой, кровавой компании.

На мгновение я отвел взгляд и сфокусировал взгляд на углу, где клубы черного дыма валили из медленно горящей груды одежды, которую кто-то выкинул из шкафа в качестве топлива. Нет, для фона. Они были чем-то пропитаны, и я не узнал запаха. Намерение состояло в том, чтобы разжечь пожар, который полностью уничтожит улики, и позволит убийцам выбраться из полупустого отеля незамеченными.

Мои глаза вернулись к телу и осмотрели непосредственное окружение вокруг него. Мало кто сомневался в том, как

Герман Мейер умер. Ему перезали шею. Очень аккуратно. От уха до уха, по-видимому, два аккуратных удара очень острым лезвием — вероятно, бритвой. Земля вокруг его головы и плеч была пропитана его собственной красной кровью; хорошо видной даже сквозь дым.

Чуть ниже его талии была еще одна рана. Я видел кровь на боках его рубашки, которая была сорвана с его штанов. Я присел рядом с ним на корточки и полез в его окровавленную куртку, чтобы найти бумажник. Конечно, он исчез. Убийцы хотели обыскать его на досуге. Я вытер руки о его рваную куртку в нескольких сухих местах. И снова мой взгляд остановился на пятнах крови на его рубашке и на передней части брюк. Я расстегнул его одежду и обнажил нижнюю часть тела.

Там, глубоко врезавшись в кожу над пахом — и все это выглядело так, словно это было сделано ржавым гвоздем, — была шестиконечная звезда. Звезда Давида.

Глава 3

Кто-то позвал меня снаружи.

Я поднял глаза от тела покойного герра Мейера и быстро осмотрел комнату. Огонь начал медленно распространяться по ковру ко мне. Я хотел встать, но тут снова появилась боль в ребрах, и я остановился на несколько секунд, прежде чем попытаться снова. На этот раз это сработало. Я почувствовал легкое головокружение и покачал головой, чтобы прояснить ситуацию. Может быть, дым начал добираться до меня. Лучшие противогазы не пропускают только некоторые газы, а мой был чисто экстренным средством. Я толкнул дверь и вошел в другую комнату. Там было не намного лучше.

«Мистер Картер. Мистер Картер. Ты здесь?'

Я посмотрел на дверь в коридор, и там стояла она. Закрывала себе нос и рот, моргая от дыма и немного кашляя. И с нее вдруг совсем слетела дерзкая маска Мата Хари. Ей больше не нравилась ее игра в Женщину-Дракона. Она испугалась и почувствовала себя беззащитным ребенком.

— Хорошо, — сказал я, подходя к двери, пытаясь пощадить свои ребра. «Вернись в коридор». Она подняла глаза, увидела меня, опустила руку, прикрывающую нос и рот, и отстранила от лица. Я бросил последний взгляд на комнату и вышел с Вильгельминой в руке.

Я закрыл за собой дверь. Снаружи в коридоре дым был не таким густым. Я снял противогаз с лица и сунул его в один из карманов. Даже в этом коридоре без окон можно было слышать спорадическую стрельбу снаружи. Я подумал, что сейчас здесь сводится множество последних счетов, прежде чем вьетконговцы и северные вьетнамцы захватят власть и объявят все счета недействительными.

Элен — нет, отныне она будет только Фуонг, потому что отныне она будет только вьетнамкой — прислонилась к стене и посмотрела на меня. Она держала руки за спиной, прислонившись к обоям. В ее глазах был сильный страх смерти.

Я сказал. - "Какого черта ты здесь делаешь?" Тебе следовало убежать, когда я скрылся из виду. Как ты собираешься cделать это сейчас? Как ты хочешь раствориться в толпе?

"Я..." Она тяжело сглотнула. А когда она опомнилась, ее лицо было лицом подростка, уязвимым и полным вопросов без ответов.

— О, мистер Картер, возьмите меня с собой. Пожалуйста. Я не могу... Я не могу выдавать себя за кого-то еще в городе. Посмотрите на мои руки. Я... они будут искать мозоли, следы физического труда. Могу ли я показать это? Могу ли я?'

Всхлип вырвался из ее слов. Ее глаза были широко раскрыты и просили, голос звучал надломленно и неуверенно. Она даже говорила так, будто не верила, что я ее слушаю.

— Иисусе, — сказал я. Я сам прислонился к стене и посмотрел на нее. Мало что осталось от той спокойной, уверенной в себе красавицы, которая устроила тот стриптиз, чтобы отвлечь мое внимание (и, как я сейчас вспоминаю, чтобы дать Уолтеру Корбину время уйти или убить меня). Она выглядела как тринадцатилетняя девочка. Крошечные ручки и ножки, торчащие из этой черной пижамы, были детскими.

Снова раздались выстрелы. Теперь ближе, и огонь М-16. Трупы все еще валялись на улице, и мне самому было бы трудно пройти через это, особенно с моими помятыми ребрами. И пытаться сделать это с девушкой рядом со мной - кем-то, кто будет немедленно признан проамериканским (или проевропейским) сотрудником ... ну, я подумал, что это может быть чем-то вроде нонсенса.

Я услышал голоса на восточной лестнице загудели чьи то ботинки. Они заметили то, что осталось от Уолтера Корбина . Дверь открылась лестничным пролетом ниже и снова захлопнулась. Я посмотрел в коридор в другом направлении. За комнатой Мейера была еще одна дверь с выходом. Я вздохнул. Затем я кивнул. — Пойдем со мной, — сказал я.

Я спустился по первому лестничному пролету на цыпочках. Она все еще была босиком, и я с трудом мог понять, идет ли она позади меня или нет. Проходя мимо двери на втором этаже, я остановился и прислушался к громким голосам. Казалось, никто не идет в нашу сторону. В коридоре стояли двое парней, и они о чем-то спорили.

— Привет, — сказал я ей тихим шепотом. 'Что они говорят?'

— О, — сказала она. — Я… один из них… один из них хочет поджечь это место. Другой… велит им сначала обыскать комнаты… э-э, посмотреть, не осталось ли здесь чего-нибудь ценного…

Да, подумал я. Через несколько часов им будет очень трудно найти другое место. Все вдруг стало бы принадлежать мальчикам дяди Хо, и да благословит небо того, у кого другие представления о распределении богатства. «Давай», — сказал я, и она схватила меня за руку своей маленькой детской ручкой. Я освободил свою руку и ободряюще подмигнул. Мне понадобились обе руки, когда мы запутались...

Сайгон не был местом, которое я хорошо знал. Не то чтобы я знал Вашингтон, Амстердам, Рим или Тель-Авив. Это было не то место, где я провел много времени. Но мне и не нужно было много знать; только дорога в посольство. И эта дорога пересекала беспорядочную сеть маленьких улиц.

— Куда мы идем, мистер Картер? она спросила. Голос был мягким, но снова твердым.

— В посольство, — сказал я. — Если его еще не сожгли наши верные союзники. Почему? Что ты хочешь?'

— Сюда, — сказала она. «В ряде мест мы можем пройти здания насквозь и таким образом пройти несколько кварталов. Я… Но тут она остановилась. Ее глаза снова наполнились страхом. Они были нацелены на что-то за моим правым плечом. Я обернулся. Там был мальчик в куртке АРВН, который направил на меня М-16. Моя рука шевельнулась. Я хотел схватить Вильгельмину, но лицо мальчика было темным и серьезным, а глаза сверкали ледяным блеском. Он сказал что-то, чего я не понял. Его палец нервно сжал чертовски быстрый спусковой крючок. Девушка что-то сказала. Жестко.

Его глаза расширились. Он повернулся, когда она бежала по улице. Визор подошел к глазу, правая рука сжалась на рукоятке.

Я быстро выстрелил в него. Пуля попала в него моментально. Если он и мог что-то почувствовать, то недолго. Он упал, как тряпичная кукла.

Я закричал. — "Фунг !". Но она уже остановилась, снова зажав рот рукой. Она посмотрела на меня и протянула руку. Мы продолжали идти по улице, мои ребра чертовски болели, как бы осторожно я ни двигался. Однажды я начал орать на нее, когда она сильно потащила меня за руку в переулок. Затем проехал армейский грузовик, битком набитый суровыми подростками, вооруженными до зубов, ищущими развлечений. Я благодарно сжал ее руку.

Переулок оказался частью ее короткого пути. Мы наткнулись на что-то похожее на пьяную компанию. Я держал Вильгельмину в руке. В этот момент маловероятно, чтобы кто-то, с кем мы сталкивались, думал о наших интересах.

Я не хотел отвечать ни на чьи вопросы, я просто хотел убраться к черту отсюда.

Валуны под ногами были скользкими и скользкими. Я споткнулся и приземлился растянувшись. От боли у меня чуть не перехватило дыхание. Она помогла мне подняться — во всяком случае, на колени — и попыталась поставить меня на ноги, когда я увидел это: к нам приближался большой черный «роллс-ройс». Я был посреди переулка. Он приближался ко мне. Задыхаясь, я встал на одно колено; затем нога подогнулась, и я снова упал вперед, приземлившись на руки. Вильгельмина крутилась в луже. У меня кружилась голова. Кто-то дергал меня, и с каждым разом мне было все больнее. Кто-то позвал меня по имени громким, высоким голосом. Потом я услышал хриплый звук, и все.

Я проснулась в кромешной тьме. Я лежал на каком-то импровизированном матрасе на твердой неровной поверхности. Металлическая поверхность, которая сотрясалась и дрожала подо мной. Грузовик? Поезд? Нет. Двухмоторный самолет - с винтами. Пол подо мной — я ощупал его рукой — представлял собой металлическую сетку поверх металлических перекладин или что-то в этом роде.

ДК-3. Я почувствовал это раньше, несколько раз, несколько лет назад. Старая птица по-прежнему оставалась рабочей лошадкой для авиакомпаний мира по многим очень веским причинам.

Я попытался сесть и тут же вспомнил, что со мной произошло. Я лег, чтобы отдышаться, и позволил всему снова прокрутиться в моей голове, вплоть до машины в переулке. Меня не сбили и даже не ударили. А кто-то - люди в машине может быть? Фуонг ? - Они подхватили меня и понесли на этот самолет, который черт знает куда летел. Я никак не мог узнать.

Я покачал головой. Я надеялся, что это не север. Но когда я подумал об этом, я понял , что это то направление, в котором мы движемся. Ханой? Хайфон ? Кто бы это сказал? И не спрашивайте меня, как я узнал, я просто знал.

— Черт возьми, — пробормотал я, снова пытаясь сесть. Было больно, но не так сильно, как раньше. Кто-то подлечил меня немного и довольно умело. И они вкололи мне полную дозу обезболивающих. Сами обезболивающие я не чувствовал, но чувствовал отсутствие боли. И я уже ушибал себе ребра раньше, и я знал, как ты себя чувствуешь.

Я провел инвентаризацию личных вещей. Вильгельмина пропала. Пьер, моя маленькая газовая бомба, все еще был на месте, как и Хьюго, тонкий, как карандаш, стилет. Он был спрятан в замшевом чехле у меня под рукавом. Ладно, подумал я. По крайней мере, я не был беспомощен, если кто-то зайдет сюда. Может быть, я мог бы взять с собой двоих или троих.

Я оглянулся, когда позади меня открылась дверь — быстрая вспышка света, затем темнота, только теперь с отчетливым ощущением, что я больше не один. Я сунул Хьюго в руку и перекатился на бок, прочь от более или менее центрального положения, в котором я лежал. Я ничего не слышал из-за ровного рева двигателей. Я ждал с ножом в руке, готовый к броску.

— Мистер Картер? — спросил голос.

— Фунг ?

'Да. О, вот... Я беспокоилась за тебя...» Она села рядом со мной, взяла мою руку в свою, нащупала нож и вздрогнула. Потом она сжала мою руку.

— Фуонг , — сказал я. 'Что случилось? Куда мы идем?'

— О, — сказала она. «Машина… Когда она остановилась, из нее вышел мужчина. А... это человек, которого я знала. Человек, занимающий высокое положение в правительстве… того, что мы сейчас называем Республикой Вьетнам. Обе ее руки сомкнулись на моих. Она подползла ближе на коленях и прижалась головой к моему плечу. Я сел и держал ее одной рукой, держа нож в другой. Она тяжело сглотнула и продолжила: — Я… у нас мало времени, мистер Картер. Я не буду больше рассказывать тебе сказки. Я... я, э-э, была любовницей этого человека. Я... я оставила его ради Уолтера. Он был... все еще очень любил меня, я думаю. Я... боюсь, я ему обещала - все, все - лишь бы он помог мне... помог нам... уйти. Я сказал, что вы важный человек из Государственного департамента, кто-то, кто сможет помочь ему, когда он... когда он выберется из Сайгона и разместит свою оперативную базу в другом месте. Он...'

"Оперативная база?" Я сказал. 'Я не понимаю. И как я ему помогу?

— Он собирается… куда-то… о, я могу сказать вам. Он едет на север, в Гонконг. Туда он переводит свои деньги, а затем начинает свой собственный бизнес. Затем, как только он благополучно окажется в Гонконге, его следующей остановкой, конечно же, станут Соединенные Штаты. Только там он сможет продолжить свою торговлю. Только там он может…»

'Торговлю?' Я попросил.

«О, Боже, — сказала она. Я почувствовал ее отчаянный вздох. «Он был одним из крупнейших торговцев героином в Республике. Но ничего страшного, мистер Картер... Ник... я... Она снова уткнулась лицом мне в плечо. Я несколько раз нежно похлопал ее по щеке и почувствовал, как ее лицо увлажнилось.