Тор

– Молчать! Давайте еще покалечьте друг друга, наведите шума, пусть сталкерня сюда набежит или мутанты. Нам же этого не хватает, да?

Усмиривший свой пыл Флакон поднялся с земли. Потирая ушибленную челюсть, он то и дело бросал злобный взгляд на обидчика.

– Так, сидеть, конечно, хорошо, но нужно двигать отсюда, и напоследок – сбросить балласт, – проговорил Лопата, вставая.

Повернувшись, он потопал к зарослям кустарника.

– Мне тоже нужно, – пробурчал Флакон.

– Давайте резче, ссыкуны, – бросил Мелкий, не отрывая взгляда от экрана КПК. Он так увлекся чтением сообщений, что не заметил, как пленник пришел в себя.

Выждав, пока оставшийся рядом отморозок повернется к нему спиной, Петрович вскочил на ноги и набросился на ничего не подозревающего Мелкого. Ловким движением он обхватил руками голову бандита, а затем резко крутанул ее по часовой стрелке. Раздался хруст ломающихся позвонков, тело человека обмякло. Стараясь не издавать шума, Петрович опустил мертвеца на землю. Оглянувшись, убедился, что Лопата с Флаконом все еще заняты своим мокрым делом, осторожно снял с трупа АКМ и рюкзак. Поднял КПК, выпавший из рук Мелкого, и поспешил поскорее убраться, пока его дружки не вернулись.

– Стоять! – донесся чей-то крик.

Оглянувшись, Петрович увидел на ходу натягивающих штаны амбалов. Надеясь на то, что автомат заряжен, мужчина остановился, развернулся и, вскинув оружие, выжал спусковой крючок. Грохнув два раза, АКМ затих.

– Черт! – бросил он в сердцах.

Упавшие на землю при виде оружия отморозки, ехидно оскалившись, снова поднимались на ноги.

– Попал ты, мужик! – многообещающе рявкнул Флакон, демонстративно впечатывая свой внушительных размеров кулак в раскрытую ладонь.

Тем временем Лопата попытался привести в чувство распластавшегося на траве подельника.

– Этот урод Мелкого завалил! – заорал он.

Отбросив автомат в сторону, Петрович приготовился вступить в рукопашный бой, благо лишенные разума здоровяки не схватились за стволы. Отморозки заходили с двух сторон. Мужчина понимал, что не сможет справиться с обоими, но бежать было некуда. Пот крупными каплями скатывался со лба, тонкими струйками стекал по спине. От напряжения закололо ладони. Сжав зубы, мужчина уже собрался атаковать Лопату, но неожиданно прозвучавший выстрел внес свои коррективы.

Застыв на месте, Флакон выпучил глаза, раскрыл рот в безмолвном крике, а затем, качнувшись, уткнулся лицом в землю.

– Что за… – басистый вопль Лопаты утонул в грохоте, издаваемом оружием неизвестного стрелка.

Второй амбал рухнул на траву. Он был жив, но серьезно ранен. Пульсирующим фонтаном кровь вырывалась из поврежденной сонной артерии. Хрипя, отморозок пытался ползти, но очередной выстрел выбил из него остатки жизни.

«Кто это? Военные? Бандиты из враждебного клана? Сталкеры, пришедшие мне на выручку? Может, действительно кто-то в Ясном услышал пальбу и решил проверить, что происходит? Ну да, конечно, откуда с твоим-то везением такое счастье? Наверняка мародеры или еще какие-нибудь говнюки, не поделившие территорию с теми, от которых только что избавили этот мир. Эх ты, старый болван! Какого рожна в Зону поперся? Нужно было в Киев ехать, к Марго, моей маленькой девочке, которую воспитывал как родную, а не корчить из себя охотника за артефактами спустя столько лет! Что ж, зато тряхнул стариной напоследок, – высматривая затаившегося где-то среди деревьев стрелка, размышлял Петрович. – Ты ждала, чтоб отомстить, я знаю. А как иначе? Крепыш, обычный дезертир, которого нужно наказать за самоволку. Сбежать из Зоны невозможно. Даже там, на Большой земле, ты всегда была рядом. Дышала в спину, следила, нашептывала на ухо, сводя с ума, пытаясь вернуть беглеца. Что ж, твоя взяла. Я готов умереть. Мне не страшно. Будь вы прокляты! Ты и твои мерзкие порождения, что ежеминутно губят жизни ни в чем не повинных ребят, пытающихся найти свое место в этом мире, опоясанном колючей проволокой!» Мысленно обращаясь к Зоне, мужчина опустился на колени и поднял лицо к небу, устремив свой взор на гонимые ветром серые облака.

Хрустнула ветка, но принявший свою участь Крепыш не обратил на звук внимания. Он хотел встретить смерть, не видя того, кто принес ее.

– Эй, мужик. Ты в порядке? – донесся слегка сиплый голос. – Але! Глухой, что ли? Крепыш?! Да не может быть! Вернулся все же, старый бродяга! – воскликнул незнакомец.

Услышав свое прозвище, Петрович невольно вздрогнул. Медленно перевел взгляд на своего спасителя. Что-то знакомое в нем было, но вспомнить не получалось. Заметив висящее на плече долговязого мужчины охотничье ружье, с которым много лет назад он половину Зоны истоптал, а затем подарил щуплому пареньку из Ясного, наконец-то признал.

– Антибиотик? Ты ли это?

Сталкер расплылся в улыбке, обнажая прорехи выпавших то ли от радиации, то ли вследствие драки зубов.

– Ага! Что, не признал с первого взгляда? Понимаю. Столько лет прошло, – ответил Антибиотик, помогая подняться старому приятелю.

– Спасибо тебе, бродяга, – похлопав спасителя по плечу, произнес Крепыш. – Но как ты здесь оказался?

– Кривой… – Сталкер осекся, виновато опустил глаза, вспомнив, что торговец и Петрович братья. – Степанович отправил меня проверить, что за стрельба возле поселка. Но, обойдя ближайшие окрестности, я вернулся ни с чем. Мы решили, что это вояки мутантов гоняют. А затем я от скуки отправился немного поохотиться, ибо зверья в последнее время расплодилось – мама не горюй. Бродя по роще, заметил, как эти здоровяки кого-то тащат. Проследил за ними, ну а дальше ты сам все знаешь.

– Прикинь, попался, как зеленый новичок, – сокрушенно вздохнул Крепыш, вытаскивая из кармана платок, изоленту и перематывая раненую ногу. – Сказывается долгое отсутствие в этих краях. Еще раз спасибо, старик. Выручил. Век не забуду.

– Помнишь, там, у Карьера ты меня спас от стаи радиоактивных собак, а затем еле живого дотащил до бункера Академика?

Петрович одобрительно кивнул.

– Настал мой черед. Теперь мы квиты, – улыбнулся Антибиотик. – Давай так – быстро шмонаем этих и валим отсюда, пока вояки не приперлись или того хуже – мутанты.

Осмотрев мертвые тела Лопаты и Флакона, они разжились небольшим количеством боеприпасов, старым «калашом», несколькими дешевыми артефактами. В рюкзаке Мелкого обнаружили странное устройство. Оно напоминало вольтметр, но, в отличие от привычного для Петровича устройства, на этом, кроме переключателя и шкалы, было установлено шесть лампочек. Три зеленые и три красные.

– Что это такое? – поинтересовался Антибиотик.

– Прибор для измерения напряжения. Только странный он какой-то. Импортный, наверное, да и, скорее всего, нерабочий.

Сказав это, Крепыш, словно желая продемонстрировать, что устройство бесполезно, повернул черную пластиковую ручку.

Раздался щелчок. Засветились зеленые лампы. Прибор загудел. Следом зажглись красные. По ушам ударил нестерпимый писк. Сталкеры отпрянули от рюкзака, отползая подальше, жадно хватая ртами воздух, в котором резко упал уровень кислорода. Пропали все звуки. А затем вспышка нестерпимо яркого света озарила все вокруг, ослепляя испуганных людей.

Вскоре свечение исчезло, а вместе с ним «испарились» трупы отморозков, Крепыш и Антибиотик. Лишь примятая и перепачканная кровью трава напоминала о недавних событиях, произошедших на этом месте.

Глава 10. Выход есть всегда

«Выхода нет только из гроба, так что не нойте».

Джонни Депп

С трудом открыв глаза, я на секунду подумал, что ослеп, но позже пришло осознание, что вокруг просто очень темно. Голова раскалывалась и кружилась. Во рту раскинулась пустыня, приправленная железным привкусом, который свойственен крови. Немного подташнивало, но эту неприятность я списывал на гнилостную вонь, витающую в воздухе.

– Эй, Тихий! Ты здесь? Ни хрена не вижу.

Ответа не последовало. Прислушался. Вокруг ни звука. Снова окликнул напарника:

– Хватит дурью маяться. Не до шуток сейчас.

Наконец я понял, что сталкер либо в отключке, либо его здесь на самом деле нет. Медленно встав, зашарил руками перед собой. Пусто. Сделал шаг вперед. Еще один. Тишина начинала давить на психику. Раздалось какое-то шуршание. Замерев на месте, я снова прислушался. Но ничего, кроме собственного дыхания, не услышал.

Бродя в кромешной тьме, время от времени упирался в холодные шершавые стены. В такие моменты разворачивался и двигался дальше. Не знаю, сколько времени продолжались эти блуждания, но в какой-то момент понял, что устал. Усевшись на влажный пол, я задумался: «Черт возьми, что происходит? Где Тихий? Почему так темно? А может, нас взяли в плен? В подвале заперли? Точно! Как же я сразу не догадался! Вот откуда влажность, темнота и вонь. А напарника наверняка держат в другом подземелье. Надо выбираться. Но как? Кричать – не выход. Можно нарваться на неприятности. Как только откроют люк, нужно постараться вырваться, завладеть оружием и сделать все возможное, чтоб освободить друга».

Неожиданно вспыхнул яркий белый свет. Я зажмурился, а затем, прикрыв глаза ладонью, осмотрелся. Вокруг огромный пустырь, поросший высокой травой. Над головой серое небо, а вдалеке чернеет стена леса.

Вскочив на ноги, я заорал:

– Тихий! Что происходит?!

Но сталкер снова не отозвался. Паника и страх впились в душу ледяными, когтистыми лапами. Дыхание участилось. Пот градом стекал по лицу, заливая глаза. Утирая его рукавом куртки, я вертел головой по сторонам. Заметил краем глаза мелькнувший силуэт. Присмотрелся. Темная фигура снова появилась и, подняв руку вверх, призывно махнула мне. Это был Тихий. Обрадовавшись, что напарник наконец-то нашелся, я рванул в его сторону. Но сколько бы я ни бежал, расстояние между нами не уменьшалось. Остановившись, тяжело дыша и не спуская взгляда с фигуры друга, я крикнул:

– Что за хрень?!

Не ответив, напарник повернулся ко мне спиной и зашагал к деревьям.

– Стой! Ты куда?! – воскликнул я, снова побежав.

Споткнулся и упал, впечатавшись лицом в землю. Тут же вскочил и замер на месте. Сердце заколотилось, а по телу побежала мелкая дрожь. На этот раз я очутился посреди огромной долины, залитой зеленой жижей. То и дело на ее поверхности набухали пузыри. Достигая определенного размера, они лопались, противно хлопая и выпуская темные облака газа. Каждый вдох обжигал горло. Закашлявшись, я прикрыл рот и нос рукавом куртки. Опустив глаза, понял, что стою на небольшой кочке, возвышавшейся над этим болотом.

Насмотревшись на ядовитую муть, я поднял голову и осмотрелся по сторонам. Кое-где изредка вспыхивали огненные столбы, которые разбавляли повсеместное хлюпанье гулом. В тот миг, когда очередной поток пламени взмыл ввысь, я заметил напарника. Перепрыгивая с кочки на кочку, он передвигался достаточно уверенно и быстро.

– Тихий! – заорал я, но тут же снова закашлялся.

Сталкер остановился. И снова замахал руками. Его движения выглядели странно. Он то подпрыгивал на месте, то хватался за голову, то тыкал себя в глаза, то складывал из конечностей непонятные фигуры.

«Да он издевается надо мной, что ли?!» – мелькнула мысль, но, присмотревшись, уловил некую закономерность действий напарника. Там, на пустыре, он тоже пытался мне что-то показать, но я не понял, что именно. Хотя и сейчас не особо понимал.

Сталкер остановился, покачал головой, а затем, как на школьных уроках физкультуры, побежал на месте. Снова окинув взглядом местность, заметил кочку, справа, примерно в метре от меня. Перепрыгнув на нее, глянул на Тихого. Теперь он прыгал, хлопая в ладоши.

«Двигаться! Нельзя стоять! Нужно шевелиться! Так вот оно что!» – пришло понимание странных пируэтов, которые выписывал напарник.

Отыскав очередную кочку, прыгнул. Следующая – немного дальше. Приземлившись на нее, отшатнулся, закрыв лицо руками, защищаясь от нестерпимого жара, исходящего от столба пламени.

– Чертов «крематорий»! – выругался я, вспомнив название этой аномалии.

Гул исчез так же неожиданно, как и возник. Стало прохладно и влажно. Подняв голову, я увидел перед собой непроглядную стену тумана. Обернулся на триста шестьдесят градусов. Марево повсюду. Без какого-либо намека на просвет. Кричать бесполезно. Звуки просто отразятся от пелены, и никто меня не услышит. Решил не стоять на месте, а двигаться дальше, но теперь уже наобум.

Совсем скоро куртка насквозь промокла. Комья земли, налипшие на ботинки, затрудняли ход. К тому же кривые силуэты деревьев, неожиданно выплывающие из тумана, здорово портили нервы. Остановившись отдышаться, заметил, что белое марево, окутывающее все вокруг, начало пульсировать, мерцать. Определив точку, где сила всполохов была максимальной, я поднял с земли небольшой камень и бросил его туда.

Ослепленный яркой вспышкой, зажмурился, а затем мощный разряд электрического тока прошил мое тело. Мышцы свело судорогой. Не удержавшись на ногах, я упал с криком от нестерпимой боли.

Стоило открыть глаза, мимо скользнули размытые очертания чьих-то ботинок. Испугавшись, я отпрянул. Затем, опершись на руки, быстро пополз назад, пока не врезался в стену. Сжав перед собой кулаки, выкрикнул:

– Кто бы ты ни был! Знай, со мной шутки плохи!

– Ага, я вижу. Поверь, испугался до мокрых штанов, – с усмешкой отозвался знакомый голос.

Проморгавшись, я все же смог разглядеть собеседника. Посреди просторного помещения клуба, где мы с напарником столкнулись с отвратительным монстром, усевшись на перевернутый деревянный ящик, ковырял палкой в костре Банан.

– Ты как здесь? А Тихий? Где Тихий? С ним все в порядке?

– Вон он. Ничего, скоро проснется.

– Банан! – вдруг осенило меня. – Осторожнее! Здесь тварь какая-то летает. На мохнатый глаз похожа!

– Нет здесь его. Он там. – Не отрываясь от огня, полоумный указал на дальнюю комнату. – Я же вас предупреждал, что в этой деревне поселилась смерть. Вы думаете, что я безумец и несу всякую чушь, но теперь, полагаю, измените свое мнение.

Я испуганно посмотрел в полутемное помещение, куда указал Банан.

– Не бойся. Монстр мертв. Вижу, знатно он вас погонял по своим проекциям.

– Куда?

– Да не куда, а где, – усмехнулся собеседник. – Мутант умеет управлять сознанием жертвы. Он как кукловод, только подчинять не может. Ментально подключаясь к разуму человека, мираж проецирует весьма реалистичные картинки местности, где бывал на протяжении своего существования. Мне однажды довелось столкнуться с этой тварью в окрестностях базы «Возмездия». Ох и издевался он надо мной! И в Долине смерти по кочкам скакал, и на Полигоне по забору ползал, и в Туманном овраге в мареве бродил. Даже в Красном лесу от спрута отбивался. На мое счастье, сталкеры возвращались из бункера Академика и спугнули мутанта. Кстати, это после контакта с миражом я стал таким, каким вы меня знаете. Оглоушенным, вечно мечущимся по территории завода с выпученными глазами. Думаешь, я не понимаю, как это выглядит со стороны? Дудки. Способность к анализу собственных действий у меня сохранилась. Только способность эта не мешает мне эти дурацкие действия совершать. Не работает она до или во время беготни. Только после.

– Твою мать! – донесся стон Тихого. – Меня что, из «волчка» вытащили? Или я в «катапульту» влез? – пробормотал бродяга, поднимаясь с пола.

Покачиваясь, напарник подошел к костру. Плюхнувшись на такой же ящик, на каком восседал Банан, протяжно зевнул, потянулся всем телом, а заметив напротив себя желтокожего сталкера, застыл с широко распахнутыми от удивления глазами.

– Ты чего здесь делаешь? Где Андрюха? А мираж? Стой! Не шевелись! Здесь мутант летает! – всполошился напарник, вскакивая на ноги и бросаясь к месту своей лежки. По всей видимости, он искал автомат.

– Тихий! – окликнул я. – Все живы и почти здоровы.

– Все. Кроме страшилища этого, – кивнув за спину, подметил Банан.

Резко развернувшись, напарник недоумевающе посмотрел сначала на меня, затем на Банана, затем, подойдя к входу в соседнее помещение, – на мертвую тушу миража.

– Кто это его?

Я молча указал на нашего спасителя.

– Да ладно?!

– А что? – все так же спокойно произнес желтокожий. – Думаешь, ничего дельного сделать не могу? Я ж предупреждал, чтобы в деревню не совались. Так нет же, вы считаете, что Банан псих, зачем его слушать? Даже прозвище такое дурацкое придумали! Хотя я на него не обижаюсь. Привык.

– Ладно, не сердись, – похлопав Банана по плечу, произнес Тихий. – Спасибо, дружище. Мы твои должники.

– Дайте похавать – и будем считать, что в расчете. А то мой желудок сейчас сам себя сожрет, – усмехнулся желтокожий.

Напарник тут же бросился к своему рюкзаку. Порывшись в нем несколько секунд, вернулся с целым батоном колбасы, банкой паштета и бутылкой водки.

– Вот, держи, – сказал он, протягивая продукты.

– Ого! – изумился Банан. – Да здесь на неделю хватит!

– Нормально, – произнес Тихий. – Это самое меньшее, что мы можем для тебя сделать.

Затем напарник повернулся ко мне, сверля слегка прищуренным взглядом. Почесав покрытую щетиной щеку, выдал:

– Вот чего ты такой несмышленый-то? Я и так, и сяк ему знаки подавал, что нельзя стоять на месте долго, что мутант в эти моменты высасывает жизненные силы. Хотя мне льстит то, как ты переживаешь за меня. Или все же за себя – из-за страха остаться один на один с Зоной?

– Да я чуть в штаны не наложил, когда в темноте бродил, когда по кочкам прыгал, словно кузнечик. В конце концов до меня дошло, что за балет ты там устроил. Да, боюсь, но не только за свою судьбу! Ты мне тоже не чужой. Мы же напарники. И вообще, ты первый отключился, – с обидой в голосе бросил я.

– О как! То есть вы оба находились в проекциях? – удивленно пробормотал Банан с набитым ртом. – Скорее всего, это произошло из-за того, что вы и мираж находились в замкнутом пространстве, да к тому же на очень коротком расстоянии.

– Главное, живы остались, – бросил напарник, помогая мне встать.

Голова еще немного кружилась, тошнота не собиралась отступать. Ломило все мышцы. Состояние такое, словно меня разбудили через три минуты после того как заснул. Немного походив по залу, я уселся на сложенные в стопку доски, сорванные кем-то с пола, и достал КПК. Но, сколько ни старался его включить, экран не загорался.

– А сейчас вообще какое время суток, день или ночь? – обратился я к сталкерам, сидящим у костра.

– Уже светает, – зевнул Банан.