Тихоня для волчьей стаи

Мне нужны были эти деньги.

Мне плевать было на свою невинность, на то, что придется отдать себя совершенно незнакомому человеку. Плевать на то, что он будет делать со мной, с моим телом.

Мою душу ему все равно не купить. И мою сущность не купить тоже. Я спрятала ее глубоко. Очень глубоко. Там, где никому не достать.

Почему же так дрожат колени? Почему кровь стынет в жилах? Почему по спине ползет ледяной ужас?

- Итак, господа, Станислава! Начальная ставка миллион рублей.

Как миллион? Всего миллион? Почему?

Я на мгновение смешалась, растерянно посмотрела на хозяйку вечера, которая сейчас продавала меня так дешево. Она же обещала?

Взгляд  Стеллы был холодным и спокойным. Но ноздри раздувались показывая, что она не слишком довольна моим поведением.

Мне нужно было успокоиться. Стелла наверняка знает, что делает. Она ведь говорила мне, что уже проводила подобные мероприятия не раз и не два…

Стелла уверяла, что на аукцион приходят солидные и приличные люди. Она лично проверяет всех. Никаких извращенцев и маньяков.

Богатые, избалованные, испорченные, но вполне адекватные персонажи.

- Пойми, детка, это для них игра. Им это по кайфу. На самом деле любой мужик тебе скажет, что секс с девственницей – такое себе удовольствие…

- Тогда зачем?

- Говорю же тебя, это игра! Они чувствуют кайф играя чужими жизнями. Им не хватает адреналина. Многие из них уже попробовали в этой жизни все. У них было все и есть все.

- А девственницы не было?

- Ну… у кого-то реально и не было. Сама понимаешь – не тот сейчас век на дворе. Это ты у меня, уникальный экземпляр.

Стелла, роскошная блондинка неопределенного возраста, одарила меня холодной белоснежной улыбкой. Она выглядела максимум  на тридцать пять. Но я понимала, что скорее всего ей  лет на пять, а то и на десять больше.

Холеная, красивая, уверенная в себе…

Она была бизнесвумен, владела сетью магазинов парфюмерии и косметики, несколькими бутиками.

 А еще она выпускала собственную линию молодежной модной одежды. А разрабатывала эту линию я.

Да, в свои двадцать два года я уже была ведущим дизайнером модного дома. Хотя, модный дом, пожалуй, было сильно сказано, но…

Одежда Стеллы имела большой успех в Инстаграме, так же продавалась в шоу-румах в Москве и нескольких крупных городах.

Я попала на работу к Стелле случайно и можно сказать вытащила счастливый билет.

Правда, заработать столько, сколько мне неожиданно понадобилось я не смогла, даже получая у Стеллы более чем приличную зарплату.

И кредит взять не удалось.

А когда я обратилась к Стелле с просьбой дать мне в долг хотя бы часть суммы, она выдвинула встречное предложение.

Не думайте, что я согласилась сразу, с ходу. Конечно нет.

Но я и не сбежала с криками «помогите, меня хотят продать».

Я взяла тайм-аут, чтобы подумать, принять решение.

Стелла тоже вязла тайм-аут, сказав, что уговаривать не будет, но может предоставить мне полную информацию и об аукционе, и о его участниках. Рассказать о тех, кто так же выставлял свое тело на торги – показать, как прекрасно они живут на заработанные подобным образом деньги.

- Я все понимаю, милая, это может показаться тебе отвратительным, постыдным, мерзким, подлым – эпитетов миллионы. Но эти миллионы – просто сотрясание воздуха! Ханжеская мораль, которая мало кому приносит счастье и удовлетворение. Так говорят те, кто не может себе позволить заработать подобным образом просто потому, что им уже нечего продавать.

- Станислава, послушай меня. Кто тебе скажет, что это плохо? Твоя одноклассница, которая забыла о слове невинность давным-давно, еще в школе? Подружка, у которой уже в восемнадцать было столько партнеров, сколько мне, даме слегка за тридцать и не снилось?

Стелла говорила так складно, и выходило вроде правильно. Но я боялась вовсе не чужого ханжеского мнения. Да и нельзя сказать вообще, что я боялась.

Я просто знала, что на этом закончится та моя жизнь, о которой было известно только самым близким мне людям, тем самым людям, которым я должна помочь, ради которых я и пошла бы на такой шаг, если бы пошла.

- Дорогая моя девочка, еще раз повторю, миллионы эпитетов – сотрясание воздуха. А ты получишь миллионы, которые будут вполне материальны. В купюрах. Ну, или на счет – так гораздо удобнее. Ты сможешь решить проблемы, которые тебе надо решить, помочь тому, кому нужна твоя помощь и себе – да, да, тебе еще и на себя останется. Я тебя, детка, дешево не продам.

Она улыбалась ласково, можно было подумать – заботливая мамочка утешает нерадивую дочь.

Только какая мамочка станет торговать своим ребенком?

Нет, конечно, я понимала, она мне ничем не обязана. Она не должна была помогать мне бескорыстно. И все же…

- Послушай, Станислава, я буду с тобой предельно откровенна. У меня уже есть желающие купить… В общем те, кто готовы заключить с тобой эту сделку. Это более чем достойные люди.

- Их… несколько?

- Дорогая, я же сказала тебе, это аукцион. Азарт. Игра на повышение. Ставки. Они это очень любят. Кретины.

Стелла выругалась вполне искренне. Я видела, что она сама реально считает этих людей не слишком умными – ну да, тратят время и деньги на такую ерунду…

Человеческое достоинство – ерунда? Честь, которую надо беречь смолоду?

Я и берегла. Непонятно зачем. Хотя – теперь понятно.

- Покупатель будет один. Желающих на данный момент трое. Все бизнесмены. Все достаточно молоды. Самому возрастному тридцать пять.

Ничего себе, молодой! Для меня тридцать пять было…  В общем, много. Для меня те, кто старше тридцати были людьми иного поколения, как и я для них. Мы выросли в разных мирах.

Впрочем, я росла в разных мирах даже с ровесниками, с теми, кто с детства жил в столице или в большом городе.

- Станислава, не улетай снова в свои мечты и воспоминания. Слушай меня. Я не тороплю. Не давлю на тебя. Не настаиваю. Если ты скажешь нет – что ж. На нет и суда нет. Правда, в таком случае я, увы, не представляю, как помочь тебе и твоей…

- Я готова.

Мне пришлось тогда закрыть глаза, медленно считать до десяти, дышать глубоко, чтобы остановить бешеный стук сердца.

- Я согласна.

Глава 2. Стася

- Начальная ставка миллион. Итак…

- Миллион сто.

- Миллион сто, первый стол, Миллион сто - раз...

- Миллион двести!

- Миллион двести стол номер три. Миллион двести - раз, миллион двести -два…

Я уже не улыбалась. Просто стояла глядя вперед, поверх голов тех, кто сидел в зале. Хозяева жизни. В том числе и моей. Ну, это они так считали.

Своей жизнью я все равно управляла сама. И это было мое решение продать себя.

В зале полыхали разноцветные гирлянды, сверкала огоньками елка.

Вот сейчас выйдет Дедушка Мороз и скажет: «Прочитай стишок, Стасенька, и получи подарок, ровно столько, сколько тебе нужно. И ничего больше. Пусть твоя честь останется при тебе, она тебе еще сгодится, деточка!»

Я усмехнулась. Эх, тихоня, ну ты и мечтательница! Даже сейчас, даже в такой ситуации…

Я правда много лет верила в Деда Мороза. В детстве, мама с папой  наряжали елку в моей комнате в первый день декабря. Я как могла помогала им. Утром второго  я находила под елочкой небольшой подарочек и письмо. Сам Дедушка Мороз писал мне. «Милая Стасюшка, ты весь год была хорошей девочкой…» Конечно, я не была  такой уж прилежной и примерной весь год,  но старалась очень!

И дальше, до тридцать первого числа, до самого Нового года, я каждое утро получала от Дедушки сувенирчик и письмо. Он оставлял для меня под елочкой шоколадных зайчиков, леденцы, карандишики, блокнотики, маленькие книжечки, какую-то детскую косметику – в общем, все то, что так любят девочки от трех лет и старше. Я была счастлива. Для меня тогда это было настоящим чудом! Ведь я свято верила, что Дед Мороз выбрал меня одну из тысяч других детей, чтобы каждое утро декабря оставлять для меня подарок! Я спрашивала своих подружек по детскому садику – получают ли они подобные сюрпризы, но все отрицательно качали головами и удивлялись тому, что Стасе Соловьевой так повезло.

А потом мама с папой погибли. Меня забрала к себе тетка – дальняя родственница. Увезла в маленький поселок. В первый же Новый год она сказала, что никакого Деда Мороза не существует. Но я ей не поверила. Я знала, что он есть. Просто… ему не сообщили мой новый адрес.

- Миллион триста!

- Миллион триста первый стол. Миллион триста – раз!

Стелла говорила, что если цена на меня будет низкой, то я могу отказаться.

Как бы не так.

Я сомневалась, что эти господа отпустят меня после всего. Кто им помешает меня забрать? Стелла? Или, может, те парни, которых она наняла для охраны вечеринки? Смешно! У этих толстосумов охрана наверняка тоже есть, и надежная.

А может, Дедушка Мороз?

- Три миллиона.

Я резко повернула голову туда, откуда услышала голос. Низкий, чувственный голос. По телу пробежала дрожь…

За столом сидели двое. Я не видела их лиц – они были в тени.  Могла оценить только ширину плеч. И явно высокий рост, который угадывался несмотря на то, что они сидели, вальяжно развалившись в креслах.

Три миллиона. Ровно столько мне и было нужно. Я еле сдержала порыв закричать – да, да! Я согласна! Переведите деньги на счет и делайте со мной все, что хотите!

- Три миллиона! Серьезное повышение ставки. Спасибо, господа.

Господа? У меня перехватило дыхание. Что это значило? Они вместе делают ставки? Они… вдвоем покупают меня?  Но…

 Я почувствовала головокружение. Представила - двое широкоплечих высоких мужчин и я, маленькая, не искушенная, ничего не умеющая…

И снова я погрузилась в воспоминания.

Я никогда специально не смотрела порно. Пару раз подружки пытались меня просветить, чтобы не была совсем уж темной. Но мне это было реально совсем не интересно. Мне казалось, что, когда придет мое время мужчина, который станет для меня единственным, сам меня всему научит и все покажет.

Только однажды я увидела то, что меня действительно поразило – было очень красиво снято и… не казалось грубым, искусственным и грязным.

На видео девушка занималась любовью сразу с тремя мужчинами. Сначала они долго ее готовили – ласкали, целовали, было ощущение, что они на самом деле боготворят ее роскошное тело. Я не могла оторваться от этого зрелища. Мужчины обращались с ней бережно, нежно, как будто по-настоящему любя. Каждое движение было наполнено чувственной страстью. Она так же отвечала им трепетными ласками, гладила и целовала их члены, принимала их в себя, отдаваясь полностью, без остатка. Она так сладко стонала, когда они входили в нее, по очереди и вместе. Я помнила, насколько была потрясена и… возбуждена! Никогда раньше я не испытывала подобного.

И я даже не задумывалась о том, что когда-то, возможно, стану объектом внимания не одного, а сразу нескольких мужчин…

Но в данной ситуации меня эта перспектива скорее пугала.

Впрочем, не все ли мне равно теперь? И не все ли равно будет потом? Их двое? Да, хоть трое!

Ох, если бы я знала в тот момент как близка к истине!

- Три миллиона – раз, три миллиона – два… Господа, посмотрите внимательнее на Станиславу! Разве не хотите вы обладать такой прелестью?

- Три  триста…

Мужчина за первым столиком был явно старше заявленных Стеллой тридцати пяти. В отличие от пары за вторым – тех самых широкоплечих, что повысили ставку до нужной мне суммы, этого я видела прекрасно. Было в нем что-то пугающее. То, как он смотрел на меня. Словно прикидывал, что будет делать с моим телом.

Его взгляд скользил по моей фигуре, и я чувствовала холод и дрожь. Он раздевал меня своими короткими толстыми пальцами, спускал бретельки платья, впивался в кожу слюнявыми поцелуями, стискивал мою грудь, причиняя боль, наблюдая за тем, как я пытаюсь сдержаться и не закричать. С силой раздвигал мне ноги, обнажая самое сокровенное, грубо, бесцеремонно. Потом толкался пальцами туда, резко, разрывая…

Я тряхнула головой, сбрасывая жуткое видение. Только не он, пожалуйста! Дедушка Мороз, если ты все-таки существуешь, сделай так, чтобы это был не он!

- Четыре.

Снова бархатный баритон голос одного из широкоплечих. Да, пожалуйста! Я верну все лишнее, себе возьму только ту сумму, которая мне нужна! Пожалуйста!

- Четыре миллиона второй столик – раз. Четыре миллиона…

- Четыре с половиной. – голос плюгавого, сидевшего на первым столом, был скрипучим, противным…

- Четыре с половиной миллиона первый стол – раз.  Четыре с половиной миллиона - два. Четыре с половиной миллиона – три... 

Нет, пожалуйста! Боже, только не это!

Я, казалось, забыла и про стыд, и про достоинство, я умоляюще смотрела на тех, чьих лиц не видела. Прошу вас! Заклинаю! Пожалуйста! Купите меня!

Я сама не понимала, что происходит в моей голове. Я мысленно просила чужих мне людей купить меня…

Боже, да какая разница в конце концов, кто это будет? Разве теперь мне не все равно? Гори оно все синим пламенем!