Помоги проекту - поделись книгой:
Только теперь Сильвия двинулась к нему. Она немного побаивалась, парень был сам не свой. Опустившись рядом с Дрейком на колени, Сильвия сняла с шеи шарф и попыталась стереть с его лица кровь.
— Тронешь меня — убью.
Он рычал почти по-звериному.
— Не я, тебя шарф потрогает, — Сильвия осторожно промокнула кровь.
Парень дёрнул головой и толкнул девушку так, что она упала, стукнулась локтем.
— Это несправедливо, — обиженно сказала Сильвия и снова потянулась к Дрейку.
Руки парня были сжаты в кулаки, будто он пытался от чего-то себя удержать. Наконец позволил девушке вытереть кровь.
— Ну вот, губа распухла ужас как, — сказала Сильвия, комкая испачканный шарф. — Но ты мне всё равно нравишься.
Дрейк поднял на неё глаза. В них мелькнуло удивление, будто девушка только что возникла из ниоткуда. Рвавшаяся через горло, слепящая разум ярость оставила его, и парень уставился на окровавленный фиолетовый шёлк.
— Я не хотел, — одними губами произнёс Дрейк.
— Я знаю.
Сильвия поднялась, концы шарфа пугливо затрепетали на сквозняке.
— Нет, ты не понимаешь! — парень смотрел на неё снизу вверх с ужасом от проявившегося воспоминания. — Ты… а я…
Дрейк встал на колени, обхватил её ноги и прижался щекой к платью. Девушка погладила его по коротким чёрным волосам.
— Почему ты остановила меня тогда? У поезда в «Смерть»? — он говорил, так и стоя на коленях, уткнувшись в живот Сильвии.
— Я сейчас уеду.
— Куда?
По вокзалу прошла лёгкая дрожь. В платформе справа от Сильвии зазмеилась тонкая трещина.
Перемены.
— В «Усталость». Ты ведь встретишь меня потом, правда?
— А тебе бы хотелось? Тогда встречу.
Раньше Дрейк и не думал, как это приятно, когда тебя кто-то ждёт. Наверное, если знаешь, что тебя встречают, обязательно вернёшься.
— Если честно, мне немножко страшно. Да ещё ты тут на коленях. Встанешь, может? А то чего, как дурачок…
— Не хочу, — парень потёрся щекой о платье и улыбнулся. — А ты не бойся. «Усталость» — это ведь не так страшно. Видела, что мы с Сетом чуть не сделали друг с другом после «Ярости»? А приехали бы из «Усталости» — даже руку поднять поленились бы.
— Утешил. Вывалюсь из поезда — разлягусь прямо на платформе, буду смотреть, как колибри под куполом собирают нектар из цветков лиан.
Дрейк наконец поднялся и бросил взгляд на табло, с досадой заметив, что верхним в списке светился рейс в «Усталость». Сильвия уезжала на том же поезде, на котором он только что вернулся. Парень сказал бы, что отправится с ней, но знал: двери вагонов не пустят того, чьего имени нет в списке отбывающих.
— Если ты не будешь на меня бросаться, — не слишком весело усмехнулся парень, — то я не оставлю тебя лежать на платформе, обещаю.
— Второй раз за сегодня: несправедливо! А если буду? Я вот тебя не бросила!
— Я это очень ценю. Честно.
Как странно это — смотреть через стекло на шагающего рядом с поездом человека. И хочется ему что-то сказать, и он вроде бы собирается крикнуть неизвестно что, но состав набирает ход, заставляя человека бежать всё быстрее. Он ведь проиграет, точно проиграет, платформа вот-вот кончится, а если бы даже и длилась, паровоз всё равно не догнать. Но человек до последнего борется, ловя неловкие мгновения бессловесного общения.
Когда туман скрыл платформу, Сильвия отодвинулась от окна. «Вот дурак», — девушка улыбнулась, думая о запыхавшемся Дрейке.
Будто озвучивая её мысли, над ухом кто-то спросил:
— Что за дурак?
Сильвия вздрогнула, обернулась. На скамейку рядом с ней плюхнулся Малефо. Она терпеть не могла этого выпендрёжника. Вот и сейчас он развалился с таким видом, будто ему решительно всё не нравилось, особенно Сильвия: взглянул на неё и аж губы поджал. Надо было бы промолчать, но…
— Сам ты дурак, — буркнула она. — Чего припёрся? Весь вагон пустой.
— Ты заняла моё место.
Отлично. Ему просто хочется кого-нибудь подоставать. В этот раз не повезло Сильвии.
— Давай я пересяду? — осторожно спросила она.
— Да нет уж, сидите теперь, дражайшая госпожа, как я могу вас беспокоить?
Малефо замолчал, принялся трогать рожки, которые стали такими длинными, что могли бы украсить голову козлика.
— Отпилить бы их, — вздохнул незваный попутчик Сильвии, — совершенно не подходят к моему фраку.
— Не езди — не будут расти.
— Ты ещё глупее, чем я думал.
— Да куда уж.
Сильвия съёжилась, стараясь стать поменьше и понезаметнее. Очень хотелось, чтобы Малефо настолько разочаровался в её интеллекте, что замолчал бы совсем. Но он развернулся к девушке всем корпусом, театрально прокашлялся и начал лекцию:
— Когда кто-то, указанный в списке, не уезжает на станцию, оттуда за ним приходит туман. Вползает по путям на вокзал, и этим туманом дышат все, кто оказывается рядом. Больше остальных достаётся филону. Вот и попробуй представить в своей крошечной головке, как я бы сейчас дышал усталостью вместе со всем вокзалом. Да меня бы там запинали ногами за такое. Твой новый дружок бы особенно старался. Он вообще…
— А ну, замолчи! — прикрикнула Сильвия. Она не переносила бессмысленные противные споры. И сегодня это было очень плохо.
Поезд плавно остановился. Проступившая в тумане станция выглядела жалко: покосившийся амбар, запертый огромным ржавым замком. Перед дверьми на корточках сидел ключник-без-лица и раскладывал прямо на земле Таро. Когда группа Сильвии подошла поближе, порыв ветра перевернул карты рубашками вверх. Девушка успела заметить в середине расклада Повешенного.
Ключник-без-лица открыл замок, впустил людей внутрь.
На станции было темно и так тесно, что члены группы стояли, соприкасаясь плечами. Внезапно стены расцветились яркими гирляндами. Привыкнув к свету, Сильвия поняла, что это были не гирлянды, а верёвки. Они поползли, пульсируя, к людям.
Ядовито-жёлтая обвила ногу Малефо, поднялась вверх и заглянула ему в лицо размочаленным концом.
— Что ж, кто-то должен это начать, — сказал он.
И тут же его слова породили многоголосое эхо. Светящиеся верёвки заползали быстрее, каждая выбрала собеседника из группы Сильвии. Оглушающая какофония разделилась на отдельные звуки, потом слова.
— Зачем начинать? — грянули хором верёвки.
И каждый принялся давать им свой ответ. Потому что если не доказывать в утомительных спорах свою правоту, плотная светящаяся сеть никогда не разомкнётся.
Через полчаса мальчишка, стоявший рядом с Сильвией, завопил во весь голос:
— Хочу вернуться! Хочу вернуться!
— Не повторяй, — одёрнула девушка.
Но он не послушался, так и кричал. Пока ему в рот не забралась ярко-зелёная верёвка. Мальчишка захрипел, на глазах выступили слёзы. Вскоре верёвка выползла обратно и вытянула за собой ещё одну, серебристую. А мальчишка осел на пол и разинул рот. Он бы, может, и закричал, но голос из него только что вытащили.
— Что, сдаёшься? — издевательски протянула та верёвка, что спорила с Сильвией.
— Нет! Мне нужно вернуться, потому что меня ждут!
— Да кто хоть тебя ждёт-то? Про того парнишку ты себе напридумывала больно много. Так много, что, если здесь останешься, он и не заметит.
Сильвия задохнулась от возмущения. Она столько могла сейчас сказать, что сложно было выделить и сформулировать главную мысль. Верёвка, торжествующе задрожав, качнулась ко рту девушки.
Её остановило верещание другой верёвки, спорившей с Малефо:
— Всё! Ты задолбал! Вали отсюда!
Зависшая напротив Сильвии светящаяся гадина не успела украсть голос, только мстительно сорвала с шеи шёлковый шарфик. И уползла вместе с остальными.
Наступившая тишина оглушила, навалилась каменной плитой. Захотелось упасть на пол «Усталости» и спать вечно, избавившись наконец от звона в ушах.
Сильвия сделала шаг, затем второй…
Блестящий поезд никуда не делся, с распахнутыми дверьми ждал пассажиров. Сильвия зашла в вагон, села на скамейку. Рядом с ней опять устроился Малефо.
— Он улыбался, — ошарашенно прошептал парень.
Сильвия хотела возразить, что ключник-без-лица не мог улыбаться, потому что у него, туман его забери, лица нет. Но здесь, вне стен «Усталости», можно было не вступать в дурацкие дискуссии. Она только спросила:
— Как ты переспорил верёвку?
Малефо молчал почти до самого вокзала. Когда поезд начал сбавлять скорость, он вдруг ответил:
— Она не смогла опровергнуть тот факт, что я несчастен.
Дрейк бесцельно слонялся по вокзалу. До возвращения поезда из «Усталости» оставался целый час, если не больше. Парень дотронулся кончиком языка до подсохшей корочки на распухшей губе и подумал, что, должно быть, Сету тоже здорово от него досталось. Может, даже нос сломан. А ведь он, в сущности, неплохой человек. Считает, правда, будто знает всё лучше всех, но и работает на совесть. Дрейк решил, что надо бы его найти.
Сет сидел на самой дальней, чуть отстоящей от других лавочке в зале ожидания. Под его глазами темнели сине-фиолетовые фингалы. Два бурых потёка между носом и верхней губой засохли, а один из них мужчина, похоже, размазывал кулаком, потому что на правой щеке красовалась широкая неровная полоса. Дрейк вспомнил испачканный кровью шёлковый шарфик в руках Сильвии и подумал, что для Сета никто ничего подобного не сделал.
— Слушай, извини за это, ладно? — парень кивнул на расквашенный нос.
Сет посмотрел на него исподлобья.
— Заживёт.
— Ну и ты меня нехило приложил! — усмехнулся Дрейк, прикоснувшись к разбитому рту.
— В следующий раз не мешай.
— Посмотрим, — пожал плечами парень.
А потом развернулся и зашагал прочь. В конце концов, он попытался, извинился даже.
Свесившись через перила зала ожидания, Дрейк взглянул на табло и нашёл глазами «Усталость». В ячейках рядом с названием станции высветились точное время прибытия и номер пути — значит, справились, возвращаются.
Парень спустился по лестнице и едва не упал на последних ступеньках, когда вокзал основательно тряхнуло. Дрейк вцепился в перила и задрал голову — под стеклянным куполом болталась оторвавшаяся от балки лиана, её кончик загнулся, напоминая удавку.
Скорее бы вернулась Сильвия. Вернулась бы.
Дрейк так долго смотрел в одну точку — туда, где из тумана должен был показаться поезд, — что не сразу заметил состав, вползавший на вокзал. Паровоз добрался до места остановки, натужно вздохнул и замер. Из вагонов потекли сонные, вялые пассажиры. Некоторые из них ложились прямо на перроне, другие, спотыкаясь, тянулись в зал ожидания.
Наконец Дрейк заметил Сильвию. Он едва её узнал. Волосы девушки стали темнее, на шее не болтался привычный шарфик, а сама она стояла, отрешённо глядя перед собой.
— Эй, — парень подошёл ближе и взял Сильвию за плечи, — я пришёл тебя встретить.
— Если попрошу помолчать, обидишься? — тихо спросила она и прижалась к Дрейку.
Парень помотал головой. Сильвия тяжело опёрлась на его руку. Вместе они медленно двинулись к лестнице, ведущей в зал ожидания.
Дрейку казалось, что пол под ногами мелко дрожит. Пока он вёл девушку мимо рядов лавок, на которых сидели немногочисленные пассажиры, вернувшиеся из «Усталости», вокзал затрясся так, что заскрежетали балки, поддерживающие купол. Вспугнутые со своих мест колибри беспокойно замельтешили в воздухе. А потом упали, все разом. Будто кто-то невидимый высыпал на платформы горсть зёрен, которые никогда не дадут всходов.
Свободной рукой Дрейк отвернул лицо Сильвии, заставив уткнуться в свою рубашку. Парень медленно подвёл её к свободной лавочке, той самой, где они сидели в прошлый раз. Небольшая трещина, через которую пробиралась внутрь струйка тумана, теперь сплошной сетью затянула половину стеклянного купола.
— Пришли, — шепнул Дрейк.
Сильвия опустилась за парнем на лавочку, положила голову ему на плечо. Тяжёлая вязкая усталость медленно уходила. Возвращались мысли и ощущения, помимо всепоглощающего желания лечь и никогда не двигаться.
Вокзал снова вздрогнул. Зазвенели стёкла, из последних сил удерживавшиеся на своих местах. Сильвия крепче прижалась к Дрейку. Он обнял девушку за плечи.
— Я немножко переживала, что, когда приеду из «Усталости», тебе будет со мной… не очень здорово.
— Теперь можно говорить? — спросил парень и получил утвердительный кивок, который скорее ощутил плечом, чем увидел. — Мне будет здорово с тобой, откуда бы ты ни приехала.
Поделиться книгой: