– Нет, – отрывисто сообщил тот, приземляясь на ладонь. – Два слова... Руф Тангл.

– Что опять? – она невольно нахмурилась.

– Проблемы. – Крошечная птичка чихнула, едва не свалившись вниз.

Мисс Уиквилд ускорила шаг. Новый «дом» очень кстати располагался точно напротив школьных ворот.

– Рэклюдо! – скомандовала она замку, чтоб не возиться с ключами.

Щелчок и тихий скрип. Женщина юркнула в ближайшую комнату, а через мгновенье, спохватившись, выкинула оттуда воробья-Найджела. Дайна собиралась с астрономической скоростью. Зная Руфуса, можно было предположить все что угодно. Стервец водил с ней дружбу в студенческие годы и пользовался этим по поводу и без.

Обычно мистер Борджес начинал ворчать, когда речь заходила о «Баламуте Тангле». Но если он сам передал от Руфа весточку, значит, дела и впрямь плохи.

– Что именно случилось? – прямо спросила Дайна.

– Выследили кустарей-чудоделов. – Найджел в человеческом облике выглядел привычней. – Долго маялись, а обезвредить не могут. Те окопались и обороняются. Знакомец твой ни себя, ни своих людей подставлять не хочет.

– Отправляй меня.

Борджес только этого и ждал. Он коротко кивнул. Тотчас же мир вспыхнул и исчез, но прежде, чем мисс Уиквилд смог ла бы осознать это, новая вспышка вернула к реальности.

...Под ногами битая черепица, искореженные окна второго этажа скалятся осколками заляпанного стекла. Легкое «пуф-ф» – и едва уловимое теплое дуновение... Дайна отскочила в сторону – как раз вовремя, чтоб шар огня величиной с мужской кулак пролетел мимо и врезался в противоположную стену. На некогда выбеленной поверхности остался здоровенный ожог и вмятина.

– С прибытием! – В проходе между комнатами, лишенном дверей, возвышалась стройная фигура в точно такой же, как у мисс Уиквилд, форменной одежде. – У нас жарят-с.

«Пуф-ф... пуф-ф... пуф-ф» – следующий удар сотряс покалеченное здание с невероятной силой. Где-то внизу закричали. Руфус кошкой перелетел простреливаемый участок и опустился у ног женщины.

– Выручай, – попросил он. – Сволочи там крепко засели. По нашим данным, их должно было быть меньше.

– Чем вооружены? – коротко осведомилась Дайна.

– У них арсенал. – Руф тряхнул светло-каштановыми волосами, смахивая Маску. – Готовая партия ВП...

– Шар огня, – закончила женщина, прикрывая голову, потому что с потолка посыпалась штукатурка.

– На сорок зарядов, – с нескрываемой завистью отозвался Баламут.

Мисс Уиквилд никак не могла понять, зачем тот всегда при случае открывает лицо... Да, Руф недурен собой, только любоваться им некому, а подобная опрометчивость может стоить Танцору слишком дорого.

– От меня конкретно что требуется?

Она уже знала ответ.

– Остановка времени – минут на пять – во всем доме, – сообщил Руфус, кивая на пустые окна напротив. – Нам больше не надо.

– Хорошо. – Чего отнекиваться, раз примчалась.

Руф ловко поклонился (успев вернуть на место защитный покров) и побежал через уничтоженную галерею к лестничному пролету. Дом будто лихорадило! Дайна видела, как черная мантия плясала в плену серых от копоти стен и рыжих языков пламени. Прыжок – и фигура скрылась.

А еще через несколько минут раздался звонкий развеселый свист – старый сигнал...

«Аркан: Полная Остановка Времени» – страшная вещь. Она ощущала, как ледяной холод разливается по венам. Явственно представлялись песочные часы: стеклянный сосуд в золотой оправе, солнечные зайчики-песчинки перетекают медленнее... медленнее... пока вдруг светящаяся струйка не замирает совсем.

Мисс Уиквилд открыла глаза и подплыла к окну. Воздух сделался вязким. Трудно было догадаться, что именно происходит через дорогу, но тишина заполняла собой уши и горло. Казалось, если простоять так час, уже никогда не заговоришь вновь

Песочные часы опять возникли в сознании... «Пора», – подумала Дайна, и в лицо ей пахнуло нестерпимым жаром. Это Время брало свое: каждая крошечная песчинка оставляла горячий след.

Женщина рассеянно побрела к лестнице. В голове звенело, а во рту стоял привкус крови. Может, она действительно непригодна для такой работы?

На стенах первого этажа не осталось живого места... Дайна не остановилась. Она чудовищно медленно, шаг за шагом, точно Аркан продолжал действовать, вошла в здание напротив.

Взгляд расфокусировался, и картинка поплыла. Странная суета оставляла ощущение искусственности: военные, штатские (скорее всего репортеры – кому еще тут быть?) – и бесформенными мешками... тела тех, кто несколько минут назад был жив.

– Что с тобой? – Руф выплыл из общей каши.

– Я думала, вы их собираетесь арестовывать... – в горле застрял горький ком.

Баламут покачал головой. Он хотел приобнять Дайну за плечи, но та оттолкнула руку, не удержалась на ногах и... лишилась чувств.

– Тебе плохо? – шепотом спросил Никодемас.

– Заметно? – Эмили героически боролась с тошнотой.

Ребята вели себя вполне прилично. Хотя, как пояснил друг, на уроках Рэеса Бредса можно было все, кроме танцев на столе: самое главное – вовремя заявить о «руководящей роли» кого следует. Со слов мистера Бредса, Магистр – основатель Ордена «Танцующей Тени» – превращался в просто-таки мифическое сверхсущество. «Великий герой, сумевший в решающей схватке за судьбы человечества загнать в угол ядовитого гада», – вещал щупленький трясущийся старикашка, шамкая вставной челюстью.

Среди ребят ходили легенды о том, как «мальчиком Рэес служил у будущего Магистра оруженосцем». Знал ли учитель, что является предметом забавных и не очень шуточек, что уроки его посещают исключительно смеха ради? Конечно, знал. Но подобно всем людям в его возрасте, считал себя выше этого и «нес детям свет мудрости».

– Что такое?! Ты совершенно зеленая!

Мальчик поднял руку.

– Да? – Мистер Бредс медленно развернулся. – Вы хотите что-то уточнить, молодой человек?

– Нет, мистер! – Никодемас вскочил и вытянулся по стойке смирно. – Моей соседке по парте плохо. Разрешите сопроводить больную в медпункт?

Учитель невыносимо долго крался к последней парте, чтоб лично убедиться, что ему не врут. На своих тоненьких ножках, которые того и гляди обломятся, Рэес Бредс доковылял до ребят.

– Неважно выглядите, юная леди, – покачал головой он, – но до медпункта дойти самостоятельно сможете.

– Возражаю. – Никодемас убрал со лба волосы. – Эмили новенькая, и не знает, где он находится.

– В таком случае, можете быть свободны, – согласился учитель. – Только сделайте это тихо.

Мальчик собрал вещи, помог подруге подняться, и вместе с ней покинул класс. За дверью бедняжке стало совсем плохо:

– Давай постоим? – слабым голосом попросила она.

– Не думаю, что это хорошая идея. – Никодемас подвел девочку к окну. – Похоже, ты отравилась. Если я тебя оставлю, а сам быстро сбегаю и позову медсестру, ты не обидишься?

Эмили мотнула головой. Тогда он усадил ее на свою сумку и припустил в сторону лестницы.

Девочка прикрыла рот рукой. Стараясь как-то отвлечь себя от мучительных приступов тошноты, Эмили искала глазами, на чем сосредоточить внимание.

Вдруг что-то теплое мазнуло по ноге. Большая белая кошка мягко переступала с лапки на лапку, то выпуская, то втягивая когти. Умные желтые глаза и влажный розовый нос на благородной узкой мордочке – зверек производил впечатление домашнего.

– Привет, – шепотом сказала Эмилия, собрав остатки сил.

– Ур-р-р, – кошка поставила передние лапки девочке на грудь и, вытянувшись во весь рост, понюхала ее губы, щекоча усами.

От удивления даже как-то полегчало. Мисс Варлоу осторожно погладила новую знакомую по голове. Кошка громко замурлыкала в ответ.

Топот ног нарушил покой.

– Кыш! Брысь!!!

Не успела Эмили опомниться, как белая тень скрылась за ближайшим поворотом. Зато Никодемас привел помощь: первым шел тот самый мужчина с тоскливыми глазами, встреченный утром, за ним невысокая блондинка в белом переднике поверх серого простого платья.

– Поднимите девочку с пола, Каспар, – скомандовала она.

– Сию минуту, мисс Мулиэр.

Мужчина нагнулся и подхватил Эмилию, как если бы та была пушинкой.

– Мистер Рафли, идите на урок, – блондинка строго посмотрела на мальчика.

– Позвольте мне остаться! – взмолился Никодемас.

– Да, мисс, позвольте ему, – зачем-то вмешался Каспар.

Женщина пожала плечами и развернулась на каблуках.

– Зажмурьтесь, станет легче, – сочувствующе прошептал мужчина.

Девочка совершенно не чувствовала тела, все закружилось – и тошнота усилилась. Но, закрыв глаза, она хоть избавилась от бесконечного хоровода ламп на потолке.

Наконец под спиной оказалось что-то холодное. Жесткая кушетка с тонюсенькой подушкой, белые стены и потолок, стеклянные шкафчики, заставленные пузатыми склянками, – таким был пресловутый «медпункт».

– Потерпите немного. – Мисс Мулиэр пронеслась серой тенью.

Задребезжали дверцы, звук открываемой пробки... Эмили цеплялась за каждую мелочь, чтоб не думать о том, что ее вот-вот вырвет. Металлическая ложечка зазвенела по стаканчику...

– Выпейте это, – приказала медсестра.

Девочка хотела объяснить, что боится открывать рот по понятным причинам, но та уже приподняла ее и принялась методично вливать лекарство. На вкус оно показалось приятным: нежно-зеленая жидкость слегка кислила. Эмили с большим трудом выпила все до последней капли.

– Теперь полежите смирно, я оповещу ваших родственников. – Женщина погладила ее по волосам.

– Не надо! Не надо родственников! – испугалась бедняжка.

– Почему? – удивилась мисс Мулиэр.

– Если мама узнает, она меня больше сюда не отпустит! – призналась Эмили.

– Но я обязана это сделать. – Медсестра пододвинула мягкий беленький стульчик и села. – Так нужно.

– А если мне станет лучше? – с надеждой спросила пациентка.

Никодемас мялся в дверях.

– Еще два урока, – задумчиво протянула женщина, сверившись с часами, – если к последнему вы сможете уйти отсюда, все останется между нами.

– Я смогу, – пообещала Эмили.

– Вот и хорошо, – кивнула мисс Мулиэр. – Я должна спуститься в кафетерий. Отравление – это серьезно. Но как теперь оставить вас?

– Идите, мисс, – друг сделал шаг вперед. – Мы побудем тут.

– Вот этого я и боюсь, молодой человек, – женщина устало улыбнулась. – Лекарства не игрушки. Можно себе навредить.

– Я ничего не трону! – оскорбился Никодемас.

– Что ж... В таком случае, – медсестра поднялась на ноги, – я скоро вернусь.

Когда дверь за мисс Мулиэр закрылась, мальчик занял ее место.

– Ты не одна здесь сегодня побывала, – сообщил тот.

– Ничего себе – «первый день», – мысли шевелились с трудом.

– Как говорит мадам Нанс, будет что вспомнить. – Никодемас положил на пол фисташкового цвета портфель и свою сумку.

Странный запах – девочка только сейчас почувствовала его... Так пахнут микстуры от кашля, мамины пилюли от мигрени и мазь от ушибов Альхен вместе взятые.

– Каспар... это кто? – спросила она.

– Хороший человек, – отозвался друг. – Мистер Кроу работает и живет в школе. Он сторож и смотритель. Когда тетка достает, я убегаю, а в его каморке меня гарантированно никто не станет искать. Мистер Кроу изобретатель! Ты бы видела, какие забавные штуки он делает, и безо всякого колдовства.

– А почему он не учитель? – Эмили нашла в себе силы удивиться.

Никодемас странно скривился и отвел взгляд:

– Каспар Кроу – изгой, – после паузы сказал он.

Последнее слово больно обожгло слух. «Изгоями» становились те, кто нечаянно (или специально) попадал в этот мир из других. Достаточно услышать, как их называют, чтоб понять отношение в обществе к подобным людям.

– Вот почему он такой грустный, – девочка поджала губки.