Отверженный V: Возмездие

Чтобы не сойти с ума от скуки и тяжёлых воспоминаний Мила придумывала себе различные занятия и хобби. Одним из них было рисование. По средам и субботам девушка посещала изостудию и брала персональные уроки у профессионального художника.

Студия находилась в известном доме Зингера на Невском проспекте, рядом с любимым кафе Милы. Разумеется, девушка не могла отказать себе в удовольствии посещать кафе каждый раз, когда она приезжала на занятия. Её любимый столик у окна был забронирован на утро каждой среды и субботы до конца года.

Мила сидела за своим столиком и любовалась великолепным видом из окна. Величественный Казанский собор в лучах утреннего солнца был особенно прекрасен. Благодаря тёплой весне, улицы и скверы Санкт-Петербурга в этом году покрылись зеленью особенно рано. Растущая напротив колонн собора сирень со дня на день должна была начать радовать петербуржцев своими прекрасными цветами, распространяя их волшебный аромат вдоль набережной канала Грибоедова.

Закончив завтракать, Мила неспешно пила кофе. Она никуда не торопилась — до начала занятий в изостудии оставался ещё почти час. Девушка сделала очередной глоток горячего ароматного напитка и подумала, что в такой замечательный солнечный день, можно побаловать себя и мороженым. Она обернулась, чтобы позвать официанта, и увидела стоящего в метре от её столика высокого усатого мужчину лет тридцати пяти в дорогом тёмно-сером костюме. На официанта он похож не был.

— Доброе утро! — произнёс мужчина и улыбнулся. — Я могу присесть за Ваш столик?

— Здравствуйте, — ответила Мила. — Это обязательно?

— Если я продолжу стоять, нам будет неудобно разговаривать, — ответил незнакомец.

— Скажу честно, я не особо хочу с Вами разговаривать. Я не люблю разговаривать с незнакомыми мужчинами.

— Это решаемо — мы можем познакомиться.

— Я не знакомлюсь в местах общественного питания, — отрезала Мила.

Девушка быстро окинула взглядом помещение и активировала защиту от физического урона, ей не понравился этот мужчина, так незаметно подкравшийся к ней. Жизненный опыт подсказывал, что ничего хорошего от таких ждать не стоит.

— Не волнуйтесь, я здесь один, — сказал незнакомец, заметив, что Мила огляделась. — И Вам ничего не грозит.

— Когда мне говорят, что мне ничего не грозит, как правило, это потом заканчивается не очень хорошо, — заметила девушка.

— Уверяю Вас, сейчас не тот случай. Так я могу присесть?

— Насколько я понимаю, вариантов отказаться от разговора с Вами у меня нет? — ответила вопросом на вопрос Мила.

— Отчего же? — удивился мужчина. — Вы можете отказаться, но тогда Вы не узнаете об одном очень интересном предложении, госпожа…

Незнакомец замялся, будто пытался вспомнить фамилию Милы.

— Вы не знаете мою фамилию? — спросила девушка.

— Наоборот, — ответил усатый мужчина. — Я знаю целых три, и, честно говоря, не могу выбрать, какую лучше использовать.

— И какие же?

— Никитина, Чернова, Леймане.

— Плохо работаете, есть ещё две, — ответила Мила и улыбнулась, прикидывая в этот момент, как ей лучше нейтрализовать незнакомца и покинуть кафе.

Мила была готова сорваться с места, но как же ей не хотелось этого делать. Снова бежать, снова прятаться, снова ждать, когда всё немного стихнет. Незнакомец заметил или догадался, что девушка на взводе и быстро сказал:

— Только прошу Вас, не делайте глупостей! У меня и в мыслях нет как-либо Вам навредить! У меня к Вам лишь предложение!

— Какое?

— Выгодное.

— А конкретнее?

— Сейчас всё объясню. Но главное, поверьте, я не хочу, да и не могу причинить Вам вреда. Наоборот, я очень хочу с Вами подружиться!

— Зачем?

— Я же сказал, сейчас всё объясню, но пообещайте, что выслушаете меня. Признаюсь, я Вас опасаюсь не меньше, чем Вы меня.

— А Вам-то чего опасаться?

— Поверьте, есть чего. Вы обещаете меня выслушать?

— Обещаю.

— Тогда для начала разрешите представиться, — с ноткой торжественности заявил усатый мужчина. — Родион Кондратьевич Шестопалов!

Представившись, Шестопалов слегка наклонил голову, тут же её вскинул и спросил:

— Разрешите присесть?

— Присаживайтесь, — сказала Мила. — А то на нас уже официанты странно смотрят.

Шестопалов уселся на стул и поинтересовался:

— А как Вас величать, чтобы Вам было комфортно?

— Зовите меня Милой.

— Очень приятно, Мила! А теперь разрешите мне немного углубиться в предысторию и потом перейти к сути моего вопроса, — сказал Шестопалов и, не дождавшись ответа, продолжил: — Я работаю в главном управлении губернской безопасности. Раньше мы назывались петербургским отделением КФБ. Я не буду называть свою должность, просто поверьте, что она достаточно серьёзная.

— Я так понимаю, Вы мне и имя не настоящее назвали, — перебила нового знакомого Мила.

— Имя я назвал своё, — ответил Шестопалов. — И фамилию тоже. А вот должность моя засекречена, поэтому я не хотел бы её называть. Скажу лишь что, занимая эту должность, мне приходится изучать много информации, в том числе и ту, что касается особо опасных и разыскиваемых преступников, обнаруженных в Петербурге.

Шестопалов ещё недоговорил, а Мила уже поняла, что перекрашенных волос и контактных линз, изменивших цвет глаз, оказалось мало — каким-то образом её смогли вычислить. Оказалось, что эльфийским спецслужбам всё же было дело до тех, кого объявили в розыск федералы. Это было неприятно, но пытаться бежать не стоило.

Сотрудник управления губернской безопасности начал слишком издалека и очень осторожно — было похоже, что он действительно пришёл один и явно не с целью задержать Милу. Ему от неё что-то было нужно, и он пытался аккуратно подвести к этому разговор. Но слушать долгие подводки к основному разговору Миле не хотелось, и она сказала прямо:

— Давайте Вы не будете ходить кругами. Говорите, что Вам от меня нужно и сколько Вы хотите за то, чтобы информация обо мне навсегда исчезла из всех баз данных?

— Нисколько не хочу, — ответил Шестопалов. — А информация уже исчезла. Причём безвозвратно. Я проконтролировал, чтобы даже копий не осталось нигде.

Это было неожиданно, Мила к такому повороту готова не была.

— А что Вы тогда от меня хотите? — осторожно спросила девушка.

— Для начала подружиться.

— А потом?

— А потом я хочу сделать вам предложение. Деловое. И очень выгодное.

— И я так понимаю, отказаться от этого предложения я не смогу?

— Сможете! В этом его суть!

— Суть предложения в том, чтобы от него отказаться? — удивилась Мила. — Я Вас не понимаю.

— Суть в том, что Вы сможете отказаться, если оно вас не устроит. Это именно предложение, а не принуждение! И я хочу, чтобы Вы сразу это поняли.

— Хорошо, я поняла и внимательно Вас слушаю.

— Помимо моей службы в управлении, я работаю на серьёзных людей, — сказал Шестопалов. — Да, Вы не ослышались, на людей. У них есть работа и для Вас. Я навёл справки и выяснил, кого Вы убили в Новгороде. Я полагаю, этот бедняга тоже делал Вам предложение о работе, но он не оставлял Вам выбора.

— Да, примерно так и было.

— Это было глупо с его стороны. Никого нельзя заставить работать по-настоящему хорошо, на это можно только мотивировать.

— И как Вы хотите мотивировать меня и какая у Вас для меня работа?

— У меня нет для Вас работы. Моя работа — находить таких, как Вы, и знакомить с теми, у кого работа есть. Я Вас нашёл. И я готов Вас познакомить с возможным будущим работодателем.

— Что надо будет делать? — спросила Мила.

— То, что Вы умеете делать лучше всего.

— Лучше всего я умею убивать, но я не буду больше этим заниматься.

— Разрешите задать Вам вопрос?

— А куда мне деваться, раз уж мы начали обсуждать это всё? Задавайте.

— Вы не хотите убивать или не можете больше убивать? — поинтересовался Шестопалов.

— Не хочу.

— То есть, в случае необходимости, например, при самообороне Вы можете кого-то убить?

— Я начинаю чувствовать себя как на приёме у психолога. Давайте ближе к делу. Что конкретно Вы хотите мне предложить?

— Я ничего, но мой работодатель предложит Вам контракт на пять лет с возможностью продления. Это будет интересная работа, связанная с опасностью, включающая подготовку и инструктаж в лучших центрах у лучших наставников, хорошие перспективы по окончании контракта, настоящие документы и гражданство одной очень влиятельной страны вместо вашего латвийского паспорта, с которым только по России, Прибалтике да империи ездить можно.

Сообщив всё это, Шестопалов улыбнулся и замер в ожидании ответа.

— Вы ничего не сказали о финансовой части, — заметила Мила.

— А зачем? — ответил Шестопалов. — Вы настолько богаты, что не будете рассматривать предложение с этой стороны. Я это знаю.

— Заманчиво, — произнесла Мила после некоторого раздумья. — Но в чём подвох?

— Ни в чём.

— Так не бывает.

— Бывает. Подвоха нет, есть условия: на эти пять лет Вы обрываете все свои связи, Вас просто не будет ни для кого. И Вы можете погибнуть. Но шанс на это небольшой.

— Я могу подумать?

— Вы можете подумать, Вы можете отказаться, Вы можете согласиться, Вы можете поступать так, как считаете нужным.

— А если я откажусь, что будет? Как это отразится на мне и моей семье?

— Ни-че-го! — по слогам произнёс Шестопалов. — Ровным счётом ничего не будет ни Вам, ни Вашей семье. Во-первых, я знаю, что бывает с теми, кто пытается Вас заставить что-либо делать, во-вторых, моему работодателю нужны мотивированные сотрудники. Это важно. Это принцип нашей работы.

— Хорошо, я подумаю. Но скажите, как Вы меня вычислили?

— Очень просто. Мы три месяца назад поставили в городе новые камеры, которые по новому улучшенному алгоритму распознают лица. Я подключил к ним старую базу данных со всеми ориентировками федерального центра за последние три года. Камеры тут же нашли мне Милославу Чернову, которую обычные камеры определяли как Милену Леймане. Это меня заинтересовало. Проследив с помощью тех же камер за Милославой-Миленой, я выяснил, что с большой долей вероятности она на самом деле является пропавшей много лет назад Елизаветой Никитиной.

Шестопалов закончил объяснять, широко улыбнулся и добавил:

— Видите, я с Вами откровенен. Надеюсь, Вы это оцените.

— Уже оценила.

Сотрудник управления губернской безопасности улыбнулся ещё шире и сказал:

— Вы ходите в это кафе каждую среду и субботу. Ровно через неделю я приду сюда, чтобы узнать о Вашем выборе. Если Вы решите с нами работать, я познакомлю Вас с будущим работодателем. Если откажетесь, то мы попрощаемся, и Вы никогда больше меня не увидите. Я даю Вам слово, что никаких проблем ни у Вас, ни у Вашей семьи из-за этого не будет.

— Хорошо, увидимся через неделю, — согласилась Мила.

— Я рад, что мы сделали этот первый шаг к нашему возможному сотрудничеству. А теперь разрешите мне Вас покинуть! Приятного Вам отдыха! — заявил Шестопалов, тут же встал из-за стола, слегка преклонил голову и быстро покинул кафе.

Мила на автомате допила остывший кофе, который уже не радовал, и подумала, что мороженое ей тоже уже не хочется. По большому счёту ей было и не до занятий, так как все мысли были заняты только одним — перевариванием полученной от Шестопалова информации. Мила понимала: примет ли она предложение этого странного эльфа, работающего на людей, или ответит ему отказом, жить, как раньше, она уже не сможет. Глупо было верить в то, что её оставят в покое. Как минимум информацию о ней в случае отказа могли продать коллегам Раймонда.

Надо было всё хорошенько взвесить. Идти работать неизвестно на кого, не хотелось, но и бросаться в бега не стоило. Во-первых, Мила устала бегать, а во-вторых, так она могла подставить под удар Ольгу. Нужно было думать. Не спеша и долго.

А пока Мила решила всё же сходить на занятия к художнику. Правда, до них оставалось ещё полчаса, и девушка призадумалась, потратить их на очередную чашку кофе или всё же заказать мороженое. От мук выбора Милу отвлекла девочка лет четырнадцати, которая стояла по центру кафе и выясняла у официантов, есть ли свободные места. Официанты разводили руками, извинялись, объясняли, что всё или занято, или забронировано и предлагали зайти чуть позже. Девочка заметно расстроилась и пошла к выходу.

— Девочка! — громко сказала Мила. — Не уходи! Подожди, я сейчас расплачусь и освобожу столик.

*****

Уже минут пять я разговаривал с Ариной Зотовой и никак не мог от неё отделаться. Она позвонила очень не вовремя, но я не мог не взять трубку, помня, как когда-то ночью она, возможно, спасла мне жизнь, ответив на мой звонок. Но пять минут разговора ни о чём меня уже достаточно утомили.

— Арина, скажи, пожалуйста, ты зачем позвонила? — спросил я уже чуть ли не в десятый раз.

— Чтобы услышать твой голос.