Помоги проекту - поделись книгой:
— Красиво, — одобрил ледник Скрипач.
— Красиво? — странным голосом произнес Ит. — Ты голову-то подними, красиво.
— Это что, нам — вон туда? — севшим голосом спросил Скрипач. — Ой, мама… Оно какой высоты?..
— Спроси чего полегче. Давай одеваться, чуешь, как холодом тянет? Еще не хватало простудиться в довесок к ожогам и ушибам.
— Или сломать себе шею для полноты картины, сверзившись с этой хреновины…
Прогулка по леднику до «хреновины», отнявшая больше двух часов, стала неплохой передышкой, жаль только, что короткой. Новая гора, возвышающаяся сейчас перед ними, выглядела устрашающе, и оба поняли — до заката одолеть её они точно не успеют. Значит, придется подниматься на сколько получится, и как-то устраиваться на ночлег — и пока непонятно, как именно. Рассчитывать приходилось исключительно на удачу: если повезет, найдется площадка, на которой уместятся два спальника. Если не повезет — ну, значит, не повезет.
— Неизвестно, сколько времени придется провести в этой Небесной пристани, — справедливо заметил Ит. — Нам нужно добраться завтра, желательно — в первой половине дня. И уйти оттуда тоже засветло. И пройти максимально далеко до наступления ночи. Потому что на следующий день либо мы доставляем эти капсулы туда, куда нужно, либо…
— Договаривай, договаривай. Либо нас сожрут. Или утащат. Ладно, всё ясно. Давай двигаться дальше.
В теплых рубашках и куртках стало действительно поютнее, но, к сожалению, они мешали двигаться, поэтому куртки решили пока что снять, оставили только флисовые рубашки. Тем более, движение всё-таки согревало. Убирать куртки далеко не стали, сунули под клапаны, и правильно поступили — стоило хоть ненадолго остановиться, в игру вступал холод. Но если накинуть куртку, то становилось немного лучше.
— Вот найти бы того, кто это придумал, и дать хорошенечко по башке, — ругался Скрипач. — Или выгнать на мороз в одних подштанниках, а самим из тепла смотреть, как он зубами клацает. А, Ит? Как идея?
— Гениальная, как и все твои другие идеи. Дело за малым — найти, поймать, подарить подштанники… и зимы дождаться.
— Понятно. Значит, отменяется. Ладно, давай двигаться.
…Ночевку удалось организовать вполне сносную. Подъем стал более пологим, и подходящая площадка всё-таки отыскалась. Правда, спать пришлось по очереди: один спит, другой караулит. Причиной этому стало чье-то незримое присутствие, которое ни Скрипач, ни Ит объяснить не могли, но ощущали.
— Тут кто-то есть, — первым отважился рыжий. — У меня ощущение, что последний час за нами наблюдают.
Ит кивнул. Разговор этот происходил во время короткого привала, совмещенного с таким же коротким перекусом — вода и по куску шоколада, который нашелся в припасах.
— У меня тоже, — согласился Ит. — Но я никого не так и не увидел. Вокруг только голые камни, и ничего живого.
— Может быть, следит что-то неживое, — предположил Скрипач.
— Не знаю. Как по мне, так вполне себе живое.
— Черные?
— Хм… — Ит задумался. — Они, вроде бы, только по ночам появляются. А сейчас всё еще день.
День, конечно, клонился к закату, но пока что было светло, даже не сумерки.
— Наверное, ты прав. Ладно, двинулись, позже разберемся.
Ощущение всё никак не проходило, именно поэтому и решили спать, меняясь. Во время одного из своих дежурств Иту почудился неподалеку силуэт, нет, даже два силуэта. Он присмотрелся. Человек и большая собака? Очень похоже. Однако силуэты оставались неподвижными, кажется, они не принадлежали живым существам, а были просто игрой теней… Ит на секунду отвел глаза, а потом, когда снова посмотрел на то же место, не смог найти эти силуэты. Словно их и не было. Померещилось? Или, от усталости, принял за силуэты человека и собаки пару валунов? Во время следующих дежурств он нет-нет, да поглядывал на это место среди камней, но ничего больше не увидел. И Скрипачу решил не говорить. Во-первых, скорее всего, действительно померещилось. Во-вторых, даже если и не померещилось, незачем нагнетать.
На нужное место прибыли в результате уставшими, замерзшими, да еще ко всему и голодными: тратить время на еду было сейчас нецелесообразно. Да и лазить проще, если не поесть, но… но снова начали давать знать о себе и спины, и ушибы; сейчас к этим травмам добавились еще и ободранные в кровь руки, и по нескольку новых синяков у каждого. В принципе, если вдуматься, ерунда, во время отработок заданий им порой приходилось много хуже, но сейчас почему-то очень сильно обострилась чувствительность, да и тела воспринимали происходящее странно, непривычно.
— Ит, слушай, я вот чего подумал, — Скрипач скоро вытаскивал из своего рюкзака вещи и складывал их у ближайшего большого камня. — Помнишь, когда мы только-только к Фэбу попали и тренироваться начали? Вот я сейчас себя чувствую точно так же, как тогда. Всё было такое новое, непривычное… и тело тоже не привыкло ни к чему. Ни к нагрузкам, ни к травмам. Голод, боль, усталость — мы же всё это запросто потом терпели… потом, но не в начале, а сейчас мы на каждую новую царапину реагируем, словно мы снова стали молодыми, и ничего не умеем.
— А ведь верно, — согласился Ит. Он со своими вещами уже покончил, капсула и парашют лежали в рюкзаке и ждали своего часа. — Рыжий, ты совершенно прав. Я всё никак не мог поймать ощущение, а ты сумел. Точно. Мы словно… мы как новые. Как тогда, в молодости. Помню, как-то на пробежке ногу ушиб, доковылял до дома… Фэб тогда ни слова не сказал, но смотрел, скажем, несколько странно. Потом мы такие ушибы вообще замечать перестали. А сейчас — вон, я рукой треснулся, когда по веревке лез, и я это заметил. Мне было больно, и я концентрировался на этой боли.
— А нас учили не концентрироваться, — добавил Скрипач. — Ит, это кошмар! Нам что, придется заново учиться? Ужас.
— Надеюсь, что не придется, — Ит поежился, вспоминая «школу». — По второму кругу мы это не выдержим.
— И я о том же. Так, я готов. И морально, и физически. Полезли?
Ит тяжело вздохнул. Встал с камня, надел рюкзак, тщательно проверил лямки, и плотно застегнул пояс. Потом прицепил к карабину веревку, на другой карабин повесил оставшиеся скобы.
— Ни к чему я не готов, — признался он. — Идём. Толку от этих разговоров… чуть меньше нуля.
Стена имела небольшой наклон, но облицовка её оказалась сделана настолько хорошо, что им пришлось потратить на подъем чуть ли не вдвое больше временим, чем планировали — искать зацепки между камнями и малейшие щели, куда можно вбить костыль, с каждым метром подъема делалось всё труднее и труднее. До вершины стены добирались больше двух часов, а ведь планировали потратить на этот подъем не больше часа. Поднявшись, вбили в хорошую, добротную щель костыль, и закрепили скобу: обратно планировали лезть по веревке, благо, что длины двух веревок хватало. Половина маршрута — один шнур, вторая половина — другой, который закрепили по дороге.
— Вот бы сюда антиграв, — ворчал Скрипач. — Фьють, и на месте.
— Да щас тебе, — парировал Ит. — Фьють. Как же, дожидайся.
— У трансфигураторов закажем, — предложил Скрипач.
— И пошлют они нас подальше, сказав, что тут это не позволяют правила игры, — отмахнулся Ит. — Так… жди тут, я сгоняю осторожненько на внутренний край этой стены, и попробуем разобраться, что тут к чему.
Они сидели сейчас у внешнего края, толщина стены в этом месте оказалась метров двадцать. Если это вообще, конечно, была стена, а не нечто совсем иное. Оставив Скрипача крепить как следует веревку, Ит неспешным шагом отправился к противоположному краю. Простояв несколько минут, вглядываясь вниз, он махнул рукой Скрипачу — мол, давай сюда.
— Ну и чего там? — спросил Скрипач.
— Людей там нет, — ответил Ит. — Там, кажется, вообще никого живого нет. Но эта штука… она работает.
— Какая штука? — не понял подошедший Скрипач.
— Смотри.
Внизу, под стеной, на всей площади Звезды, работал какой-то огромный механизм, и оба они, сколько не смотрели, не смогли понять ни логики, ни этапов его работы. Например, конвейер, по которому ехали большие синие параллелограммы; ехали, а потом падали в чашу, наполненную… чем? Зеленым снегом? Механизм, состоявший из тысяч хаотично вращающихся колес разного диаметра, подключенный сотней как минимум приводных ремней к машине с шестеренками, но нет, это были не шестеренки, потому что ни одна не соединялась с другой. Длинный ряд блестящих поршней, уходящих куда-то вглубь, часть поднята вверх, часть утоплена, и они движутся — одни продолжают подниматься, другие — тонуть. Огромный механизм, больше всего напоминающий жернова старинной мельницы, но жернова стоят неподвижно, вращается только центральный стержень, на который они нанизаны… Кузнечный пресс, молот которого с огромной скоростью молотит по пустой наковальне; а, нет, она не пуста, предмет, который на ней лежит, больше всего напоминает огромный лист стекла, но это не стекло, потому что никакое стекло таких ударов, конечно, не выдержало бы.
— И куда нам надо? — недоуменно спросил Скрипач.
— Для начала вниз, думаю.
— Ит, вообще-то Сирин говорила, что самолет зависает над такой Звездой, и заправляется. Прямо в воздухе. С какой радости нам-то вниз? — резонно поинтересовался Скрипач.
— Ну, для начала, у нас с тобой нет самолетов, — напомнил Ит. — Поэтому, видимо, вниз. Пошли, поищем лестницу. Мне почему-то кажется, что тут кто-нибудь бывает, и лестница есть.
— Логика на грани фантастики, — хмыкнул Скрипач. — Ну, пойдем, поищем. Хотя я, признаться, рассчитывал на другой вариант.
— Это на какой? — с подозрением спросил Ит.
— Ну… как сказать… мы такие сюда подходим, тут всё такое светится, фиолетово… мы берем капсулы, трясем их над этим светом, и вуаля… — Скрипач умоляюще посмотрел на Ита. — Ну почему у нас не так, а? У других так. А у нас не так… я тоже так хочу… Вот когда ты на Терре-ноль перед операцией лежал я, знаешь… я ведь тоже думал, что, может быть, как-то… кто-то… что-то… чтобы — раз! И никаких мучений, и ты вдруг здоровый, и всё кончилось… хорошо кончилось…
Ит грустно улыбнулся, хотя на самом деле улыбаться ему не хотелось в этот момент совершенно, он и сам не мог сказать, почему.
— Мне бы тоже этого хотелось, — признался он. — Но чего-то никак у нас с тобой это не получается. Вот никак. Вроде бы и стараемся немало, а никак. Идем, родной, идем. Будем искать, где тут вуаля.
Лестница, о чудо, нашлась — самая простецкая металлическая сварная лестница, со следами сохранившейся черной краски, уже основательно подъеденными ржавчиной. Она спускалась вдоль внутренней стены и имела четыре пролета, каждый из которых выходил на площадку, имевшую расширение. На покрытых рыжей пылью ступенях явственно виднелись следы. Странно. Кажется, тут совсем недавно прошел человек.
— Человек с собакой, — удивленно произнес Скрипач, разглядывая следы. — Может, тут есть сторож?
Ит вспомнил о своем ночном видении, но промолчал.
— Вдруг сюда кто-нибудь с той же целью приходил, что и мы? — предположил он.
— А собака? У пилотов не бывает животных.
— Собака могла придти позже. Или зайти раньше. Если в горах есть змеи, то почему тут не водиться собакам? — предположил Ит. — Или шакалам каким-нибудь. Меня больше смущает, что след свежий.
— А меня смущает, что эти двое как-то попали на стену, — проворчал Скрипач. — Не лезли же они так же, как мы? Или лезли?
— Может, есть вход с другой стороны, до которого мы не дошли, — возразил Ит.
— А как к нему подойти, даже если он есть? Там скалы.
— Рыжий, эта конструкция, она большая. Очень большая. Мы с тобой обошли только ту часть, которая была нам доступна. Мы даже все механизмы не видим, — заметил Ит. — Пошли вниз, время идет, некогда разбираться.
Солнца сейчас не было видно, небо заволокли серые тяжелые тучи, но время ощущалось: уже точно за полдень. Из графика выбились, по расчетам сейчас следовало двигаться вниз. А они до сих пор стоят на стене, с пустыми капсулами.
— Ладно, пошли, — вздохнул Скрипач. — Я что-то начал бояться, что мы не успеем.
— Я тоже, — подтвердил Ит. — И знаешь… мне чего-то совсем не хочется тут ночевать. Вот совсем не хочется.
— Инту-Ит-ция? — вяло пошутил Скрипач.
— Ага, она самая, — кивнул Ит. — Тут опасно.
— Механизмы?
— Нет, — помотал головой Ит. — Точно нет. Что-то другое. И… Рыжий, я даже знать не хочу, что именно. Но мне хочется побыстрее отсюда уйти.
Побыстрее уйти не получилось. Прежде чем они достигли цели, пришлось блуждать по лабиринту из непонятных машин почти два часа, и путешествие это удовольствия не доставило. Причина более чем неприятного ощущения заключалась вовсе не в механизмах, и не в том, что они делали, нет. Оба они снова ощутили присутствие, незримое, неявное, но кто-то точно следил за ними сейчас, и этот неприятный, тяжелый взгляд давил, как могильная плита.
— Тлен, — заметил Скрипач, когда они пробирались через узкий проход между двух машин. — Я вспомнил, где это чувствовал. На Тлене. Там тоже словно… что-то пялилось, причем непрерывно.
— Не напоминай, — попросил Ит. — А то ты не помнишь, чем это всё кончилось.
— Ничем хорошим, — подтвердил Скрипач.
— Вот и я том же.
Дальше шли молча, то и дело оглядываясь по сторонам, но в сплетении неизвестных узлов и деталей механизмов разглядеть что бы то ни было не представлялось возможным.
…Искомое место они заметили сразу, подойдя ближе, поняли — да, это то, что требовалось. Больше всего эта машина — а это была именно машина — напоминала фонтан, точнее, чашу фонтана, изукрашенную по бортам богатым орнаментом, и до краев наполненную светящейся фиолетовой водой. В самом центре чаши стояла колонна, увенчанная островерхой стелой, направленной в небо, по стеле вверх поднимались потоки светящейся воды — и тут же падали вниз.
— Красиво, — одобрил Скрипач. — Но я немного не понял. Нам придется лезть в самый центр, или можно прямо тут зачерпнуть?
Лезть, по счастью, не пришлось — как только капсулы очутились на краю чаши, в них что-то слабо засветилось, и с каждой секундой свечение начало становиться всё ярче и ярче.
— Работает, — удовлетворенно заметил Скрипач. Присел на корточки рядом со своей капсулой, пригляделся. — Ага… на донышке уже есть. Минут десять это займет, я думаю, — он встал, потянулся. — Что-то они медленно наполняются.
— Может быть, чтобы наполнялись быстро, надо было всё-таки влезть? — предположил Ит. — Наверное, в центре быстрее. Но что-то лезть не очень хочется. Точнее, совсем не хочется.
— Мне тоже не хочется, — подтвердил Скрипач.
— Ладно, ждём… О-па. Слушай, ощущение пропало, — вдруг сказал Ит. Обернулся. — Взгляд этот пропал. Оно больше не смотрит.
— Может, решило, что мы ему на фиг не сдались, когда поняло, для чего мы тут? — пожал плечами Скрипач. — Или…
— Ставлю на «или», — Ит снова оглянулся. — Что-то мне это нравится. Черт, пока мы не зальем банки горючкой, уходить нельзя. Кто бы это ни был, мы ему невольно дали фору.
— Значит, поторопимся, когда пойдем обратно, — твердо ответил Скрипач. — Может, попробуем в ускоренном?
— Придется.
Они успели. Успели просто чудом — висящую на ниточке веревку, уже отрывавшуюся, схватил Ит, а Ита каким-то невероятным образом схватил Скрипач, тот едва не сорвался. Когда веревку осмотрели, обнаружил, что она разрезана, резальщика они спугнули своим неожиданным слишком быстрым появлением: оба успели заметить какую-ту тень, метнувшуюся к ближайшему бастиону и скрывшуюся за углом.
— Твою. Мать, — констатировал Скрипач. — И как теперь вниз лезть? Вот сволочь! Он же нам веревку разрежет на хрен!
— Давай так. Ты первый, потом рюкзаки, потом я, — предложил Ит. — В пустом виде я запросто удержусь на стене. Ну, руки обдеру, но это ерунда. От второй точки полезем уже обычным порядком.
— Ладно, уговорил, — неохотно кивнул Скрипач. — Слушай, если эта тварь появится…
— Пришибу, не бойся, — пообещал Ит. — С удовольствием. Или вниз скину.
— В меня только не бросай. Лучше в сторонку куда-нибудь, — попросил Скрипач. Посмотрел на небо — всё те же серые облака, солнца не видно. — Мы не успеваем, — мрачно произнес он. — Каньон, ледник, спуск… Ит, мы придем на плато самое лучшее к ночи. Если вообще придем. Мне кажется, мы не успеем.
— Заткнись, — попросил Ит. — Заткнись и лезь побыстрее. Кажется ему…
— А тебе не кажется?
Поделиться книгой: