Смертию смерть поправ

ОН У тебя очень усталый вид.

ОНА Да.

ОН Почему ты не раздеваешься?

ОНА Да, да, сейчас, извини.

ОН В чем ты извиняешься? Что с тобой? Что-нибудь случилось?

ОНА Нет, ничего страшного.

ОН Ну, вот и слава богу, разденься, приляг, я сейчас вернусь, сварю кофе и все остальное, не кисни, у меня очень хорошее настроение, удачно я все описал, понимаешь, и мы это дело сегодня отпразднуем, но ты должна себя привести в порядок, мне нужна веселая и смешливая собеседница.

ОНА Хорошо, я постараюсь.

ОН Что случилось, ответь мне, вот смотри, я снял пиджак, я никуда не пойду, я могу даже порвать свой великолепный отчет, что случилось?

ОНА Я очень хорошо отношусь к тебе, Ника, очень хорошо, больше, чем люблю. Ты очень веселый и добрый, Ника, вдень назад рукав, иди, ничего не случилось.

ОН И все же?

ОНА Просто на меня сегодня очень громко, при всех, очень громко и зло кричали. А я избалована твоей лаской, поэтому это выбило меня из колеи, так я думаю. ОН Что кричали?

ОНА Кричали, что я — враг; но так как ни ты, ни я так не считаем, то волноваться не о чем, иди, пожалуйста, по своим делам, скорее возвращайся, я буду ждать тебя смешливой собеседницей.

ОН Ты думаешь, ЭТО серьезно?

ОНА Нет, я просто устала, и действительно, не привыкла к крикам.

ОН Ну, вот и молодец. Я скоро вернусь.

ОН выходит из комнаты, на секунду задерживаясь перед ней, целует ее.

66.

Женщина осталась одна, совсем одна, как научилась быть одна женщина, она сидит не шевелясь, смотрит на пустой стул; тихо и горестно, по-собачьи, начинает скулить, пьет соленые слезы, которые лезут в рот, делает ай-яй-ой, и как-то еще, открыто не зло, а удивленно, вот так: АЙ-ЯЙ-Я-ОЙ.

67.

СТАРИК выходит из своего угла, смешной СТАРИК в элегантной светлой рубахе, он идет долго к ней, а женщина скулит себе и скулит, и он становится перед ней на колени, а ОНА машинально перебирает его седые волосы, его белые волосы, белая, одинокая, оставшаяся жить рука, гладит белые волосы, потому что хорошо запомнила, как когда-то это делала хозяйка.

СТАРИК Вот эти самые слова, и такие интонации, и я все-таки ушел.

ОНА Да, Ника, да, ты не захотел додумать до конца, и поэтому ушел, мне так жалко тебя, Ника, видишь, как я плачу; ты хоть что-нибудь научился делать сам? Но ты не должен думать, Ника, что ты уже тогда знал, и испугался, и все такое. Нет, ты просто не позволил себе додумать до конца, вот и все. А теперь, Ника, беги скорее в свой угол, сейчас они придут.

И действительно, слышно, как на улице крикнули тормоза. СТАРИК каким-то странным и нелепым насекомым, распластался на дверях, хочет СТАРИК удержать двери, в которые ломятся и стучат, имеющие право стучать. СТАРИК очень смешно, СТАРИК изо всех сил, упираясь ногами, не дает сломаться двери, которая пляшет и кричит истошно на петлях, а женщина, которая осталась одна, начинает смеяться этому балагану. Лицо ее становится злым в горе и страхе, и под ее хохот большой белой гробовой крышкой на плечи СТАРИКА валится дверь, он падает, СТАРИК, и дверь прикрывает его, и по ней, по двери, и по нему, по СТАРИКУ, прикрытому дверью, идут к женщине, которая осталась одна, люди имеющие право стучать и входить. И у этих людей, от сознания собственной правоты и выполненного долга, гордые и светлые лица.

Женщина кричит.

68.

И слышит ее крик вот этот бегущий мужчина, несчастный бегущий мужчина, одинокий уже мужчина; одинокие ноги, которые бегут, одинокие уши, которые прокляты слышать вечно этот крик, одинокие глаза, которые прокляты видеть вечно этот крик, одинокие глупые руки, которые будут потом печатать и печатать слова на бумаге, а сейчас расталкивают прохожих, но нет у них силы, у рук, потому что они оторваны, и сами тыкаются бессмысленно вправо и влево, бежит вместе с ними и горячий кашель, когда уже нет воздуха в легких, чтобы бежать, а есть только собственная соленая кровь, и кашель, и кашель, и кашель.

ОН бежит по улицам, его гонит страх, ОН знает, что не успеет, но все же бежит и бежит, чтобы кинуться к отъезжающей от дома машине, и увидеть, УСТУПИВ ЕЙ ДОРОГУ, как она виляет по улице, набирая скорость, оставляя на асфальте свои следы.

69.

Руки выпали из-под плеч, тихо выползли, и висят; галстук выпрыгнул погулять, тихо выпрыгнул и застыл; а глаза глядят, и кричат глаза, не слыхать. После ЕГО бега, после ЕЕ крика, после скрипа тормозов, стало очень тихо.

Одинокие волосы.

Одинокие глаза.

Одинокие руки.

Одинокие ноги.

Вроде все везде одиноко, а?

70.

ОН достал сигарету и закурил, оттягивая минуту, когда надо будет пойти в дом. Какие-то люди прошли мимо, и ОН заинтересованно проводил их глазами, чтобы совсем задохнуться, когда вспомнит, что идти-то все-таки надо. ОН рассержен сейчас, что надо идти. Зол. Идет.

71.

На кухне тихо и неожиданно светло, оскорбительно тихо и обыкновенно. ОН сразу видит стоящих соседей, мужчину, женщину, которая сумеет стать старой бабушкой Ленточки, мальчика, которому сейчас столько же лет, сколько его будущей дочке. Они стоят и смотрят на вошедшего, словно уговорились стоять и ждать ЕГО, и не двигаться, пока ОН не вернется, чтобы рассказать подробности, СВИДЕТЕЛЯМИ, а не УЧАСТНИКАМИ которых они были.

У них на лицах, при достаточной доле тоски, все же цветет жажда рассказать. ОН видит и понимает это их желание, оно ему знакомо и забавляет ЕГО, чтобы опять кинуть в холодную пустоту, когда ОН поймет ЧТО они хотят рассказать.

ОН стоит диагонально к ним. Это подчеркнуто веревкой, закопченной бельевой веревкой, на которой сохнут веселые разноцветные детские пустяки: трусики и майки. Они покорно покачиваются.

72.

Он посмотрел и подумал, что вот как смешно покачиваются вещи, туда и сюда. Соседи смотрят на НЕГО, и тоже вроде покачивают головами в такт детским вещичкам и взглядам.

73.

Потом ОН сразу кричит, зло и спасительно?

ОН Ну, рассказывайте, рассказывайте подробности, ведь вы даже не хотите скрыть, как вам этого хочется.

СОСЕДКА Мы ни в чем не виноваты, Ника.

ОН Я вас и не виню, а говорю, что можно начинать рассказывать подробности, я уже готов слушать.

СОСЕД Если можешь, не кричи так, Ника, мальчик очень на пуган.

МАЛЬЧИК Пусть кричит, ему так легче, я уже не боюсь.

ОН Хорошо, я не буду кричать.

СОСЕДКА Подробностей нет, Ника, какие уж тут подробности.

Ты знаешь, как ЭТО делается, вот так все и было.

ОН С некоторой даже скучной однообразностью, не правда ли, а?

СОСЕДКА Я понимаю, как тебе плохо, Ника, вернее, могу предположить, но мы не виноваты, Ника, ты обязан это понять, потому что нас слушает мальчик, пощади нас ради него.

ОН Я никого ни в чем не виню, кроме себя. Но я не могу, что вот вы, вы есть, а ее, ее — нет. Простите меня.

МАЛЬЧИК Дядя Ника, она сказала только, чтобы мы все помогали вам первое время, потому что вы ничего не умеете делать сами.

СОСЕДКА Еще она как-то тихо смеялась, и повторяла все время: интересно будет узнать, кто следующий? Это было ужасно, Ника.

ОН Не кричи, не кричи, я прошу тебя, хоть ты не кричи.

СОСЕДКА Это было ужасно, Ника, как юродивая, тихо смеется, и говорит, одно и то же: интересно, а кто будет следующий?

МАЛЬЧИК Мамочка, не надо плакать, дяде Нике и так тяжело.

ОН Пусть плачет, может быть, и я сумею, пусть поплачет.

МАЛЬЧИК Отпустите мне плечо, дядя Ника, мне немного больно.

ОН Так не вертись тут.

СОСЕД (подходит и обрывает веревку с бельем) Не могу смотреть, как все это качается.

МАЛЬЧИК Еще она сказала мне, чтобы я обязательно приходил играть на пианино, сейчас это особенно важно, сказала она. Этого я не понял.

СОСЕД Некоторые вещи можно не рассказывать.

ОН Нет, говорите все, говорите как можно дольше и подробнее, говорите же, говорите, только не молчите. СОСЕДКА Это она меня спросила, кто следующий, я знаю, что меня.

ОН подбирает белье с полу и укладывает его аккуратной стопкой на соседский стол, долго разглаживает вещички, потом откладывает в сторону мягкие и волглые-непросохшие.

Делает это с интересом, а мальчик начинает тихо и одиноко, ни к кому не обращаясь, удивленно скулить а-ай-яй-яй-ой.

ОН Уйдите, если можно, я хочу побыть один, а в комнату идти рано, я боюсь еще.

СОСЕДКА О чем ты, Ника?

ОН Я хочу побыть один, а в комнату идти еще рано, я еще боюсь.

СОСЕДКА Почему она спросила именно меня? Я же знаю, что это она говорила мне.

ОН Если можно, уйдите, а?

74.

Он сидит на кухне. Лезет в карман, курит. Слышно, как капает вода из крана. Курит, слушает воду, считает капли, ждет, когда сможет войти в комнату.

75.

СТАРИК входит на кухню, секунду смотрит на себя, каким он был, или каким запомнился, или каким ПРИДУМАЛСЯ, словом, смотрит на себя. Потом нагибается, поднимает оборванную соседом веревку, начинает наматывать ее на ладонь, сильно дергает, чтобы оторвать до конца.

ОН улыбается.

СТАРИК вместе с веревкой выходит.

ОН сидит еще некоторое время один, потом также встает и выходит.

76.

ОН залез на стул, а стул стоит на столе, все это ОН соорудил потому, что ЕМУ иначе не подвесить петлю к крюку, на котором висит славный абажур. ОН деловито возится у крюка, и только иногда, когда стул покачивается под ним, он пугается и хватается за крюк.