Маршал Конев: мастер окружений

Несмотря на праздничное настроение, беспокоило положение в Европе и на Дальнем Востоке. Ведь именно в эти дни на антисоветском митинге в Токио редактор газеты «Кокумин» генерал-лейтенант Моридзи Сики заявил: «Япония решила вступить в столкновение с Советским Союзом. Она уверена в своей победе над ним». Депутат верхней палаты барон Риоицу Асада пошел еще дальше. «Красный революционный флаг советского народа, — возвестил он, — Япония должна заменить флагом восходящего солнца. Мы должны ударить по этой стране молотом справедливости. Еще до объявления японо-советской войны мы должны подготовиться к ней».

Все это требовало укрепления обороноспособности страны, чтобы в случае необходимости дать сокрушительный отпор захватчику.

В целях укрепления обороноспособности СССР форсировалось развитие оборонной промышленности, создавались топливные, энергетические и другие производственные резервы в восточных районах страны, строились предприятия-дублеры на Урале, в Поволжье, Сибири и Средней Азии. В связи с обострением международного положения Советское государство увеличило расходы на военные нужды.

В армии проводится ряд учений, в том числе опытных. Одним из них стало учение, проведенное по плану Главного военного совета под руководством командующего на реке Зее по использованию созданных образцов тяжелых понтонов для установки железнодорожных мостов, получивших наименование СП-19. Кстати, они нашли широкое применение в войсках 2-го Украинского фронта при форсировании Днепра осенью 1943 года. Успешно решались также задачи совершенствования оперативной подготовки штабов, боевой подготовки войск, инженерного оборудования театра военных действий, глубокого изучения вероятного противника, повышения уровня методического мастерства командиров всех звеньев. Военный совет армии значительное внимание уделял вопросам мобилизационного развертывания, работе с призывным составом.

Труд сплоченного единством цели коллектива, упорный и повседневный, не замедлил сказаться. Инспекторская группа Наркома обороны дала высокую оценку подготовке войск 2-й Отдельной Краснознаменной армии.

Масштабность задач, решаемых в соединениях армии, их сложность и многообразие способствовали тому, что командарм И. С. Конев становится крупным военным руководителем оперативного звена. Это требовало от него глубоких знаний военного дела, умения ставить и разрешать сложные организационные вопросы, и прежде всего обучения и воспитания личного состава, его подготовки к предстоящим боям. И он настойчиво учился. Именно в эти годы будущий полководец углубленно изучает военную историю, читает труды по военному делу.

В служебной библиотеке Конева появляется все больше специальной «танковой» литературы. По его просьбе штаб округа запросил Военную академию имени М. В. Фрунзе прислать новые разработки по использованию в операции больших масс танков. На их основе Конев разрабатывает замысел командно-штабного учения полевого управления.

А тем временем обстановка на границе Маньчжоу-Го с каждым днем становилась все более сложной и напряженной.

В январе 1939 года начались провокационные налеты на монгольские пограничные заставы. В мае того же года соединения, вошедшие впоследствии в состав 6-й японской армии, вторглись в пределы Монгольской Республики. Они стремились захватить часть территории МНР, перехватить Транссибирскую магистраль и тем самым отрезать советский Дальний Восток от остальной территории страны. Части Красной Армии и войска МНР дали достойный отпор захватчикам. К 5 июля они изгнали противника с монгольской территории.

Однако авантюра у реки Халхин-Гол продолжалась. Сосредоточив к началу августа около 75 тысяч солдат и офицеров, более 500 орудий, 182 танка, 300–350 самолетов, японцы вновь напали на Монголию.

Советское командование направило в район Халхин-Гола свежие силы. Создается 1-я армейская группа. Ее командующим назначили комкора Г. К. Жукова. Утром 20 августа после авиационной и артиллерийской подготовки советско-монгольские войска прорвали оборонительные позиции японцев и расчленили вражескую оборону на ряд изолированных очагов. К исходу 23 августа окружение противника было завершено. К утру 31 августа он потерпел окончательное поражение.

Но первый мирный день на Халхин-Голе стал первым днем начавшейся Второй мировой войны. События в Европе развивались с головокружительной быстротой. Германия захватила Польшу, Данию, вторглась в Норвегию, войска вермахта устремились во Францию. В столь грозной обстановке правительство СССР предпринимает ряд мер внешнеполитического, экономического и военного характера по укреплению обороноспособности страны. 1 сентября 1939 года принимается Закон о всеобщей воинской обязанности. 17 сентября Красная Армия начала освободительный поход в Западную Украину и Западную Белоруссию. В конце 1939 года наметился конфликт между СССР и Финляндией.

В начале апреля 1940 года И. С. Конев был вызван в Москву, где участвовал в обсуждении итогов боев на Карельском перешейке на заседании Главного Военного совета, присутствовал на испытаниях первых тридцатьчетверок. Здесь он познакомился с их создателем М. И. Кошкиным.

«Конструкторам, по-моему, удалось блестяще решить вопрос сочетания мощной брони, эффективного вооружения и большой маневренности, — высказал свое суждение Конев начальнику артиллерии Красной Армии Н. Н. Воронову и командующему 1-й армейской группой советских войск в Монголии Г. К. Жукову. — Побольше бы таких нам машин…».

Здесь, в Москве, Иван Степанович Конев получил новое назначение — командующим войсками Забайкальского военного округа. Прибыв в Читу, он немедленно погружается в дела. Их оказалось множество. Наиболее важным командующий считал учебу и воспитание тех, кому вскоре суждено было встретить великие испытания в огне Отечественной войны.

«Для учебы личного состава использовать не только время, отведенное для плановых занятий, но и каждый свободный час… Учиться воевать с сильным противником», — гласил приказ, подписанный Коневым 12 мая[13].

По указанию командующего штаб округа, возглавляемый полковником Е. Г. Троценко, внес существенные коррективы в учебные планы боевой подготовки соединений и частей. Увеличивалось время на полевые занятия и учения. Успешно решалась задача учить войска действовать в зимних условиях, втягивать личный состав в длительные походы и марши. Тактические занятия проводились в любую погоду, днем и ночью. Особое внимание уделялось привитию начальствующему составу всех звеньев навыков управления подразделениями в различных видах боевых действий. Общевойсковые командиры настойчиво изучали возможности и боевые свойства различных родов войск, учились организовывать и поддерживать тесное взаимодействие в бою. Проводятся сборы призывников, учения с отработкой вопросов мобилизационного развертывания.

Особой напряженностью характеризовалась боевая учеба в соединениях 16-й армии. Стиль обучения воинов командующий армией генерал-лейтенант Михаил Федорович Лукин, однокашник Конева по учебе в Военной академии имени М. В. Фрунзе, участник Первой мировой и Гражданской войн, в 1935–1937 годах комендант Москвы, выражал так: надо учить войска наступательным действиям, не забывая об обороне[14]. В ходе учебы много внимания уделялось овладению мастерством ведения огня, взаимодействию пехоты, артиллерии и танков. Большую работу по организации подготовки личного состава специальных подразделений и частей армии проводил начальник штаба полковник М. А. Шалин, в годы Великой Отечественной войны бессменный начальник штаба 1-й гвардейской танковой армии, а также начальник связи полковник П. Я. Максименко — в 1944–1945 годах генерал-лейтенант, начальник связи 1-го Белорусского фронта.

В конце мая 1940 года в подчинение командующего Забайкальским военным округом передается 17-я армия, дислоцирующаяся в Монголии. И. С. Конев немедленно выехал в Улан-Батор, познакомился с руководящим составом армии: ее командующим генерал-лейтенантом П. А. Курочкиным, начальником штаба генерал-майором А. И. Гастиловичем, начальником политотдела бригадным комиссаром В. К. Цебенко, начальником артиллерии генерал-майором Ф. Г. Корзиным и другими. Затем он провел серию учений с мотострелковыми и танковыми дивизиями, бронебригадами и отдельным мотоциклетным полком, которую завершило командно-штабное учение полевого управления армии со средствами связи. Подводя итоги, Иван Степанович отметил неплохую сколоченность и оперативного и разведывательного отделов штаба, вместе с тем отметил серьезные недостатки в работе отдела тыла, высказал ряд рекомендаций по организации управления, в том числе с использованием подвижных средств связи.

Командующий округом отдал указания по дальнейшей организации оперативной и боевой подготовки в армии, бытового устройства войск. Он приказал уточнить план прикрытия государственной границы, согласовать его с командованием Монгольской народно-революционной армии и не позднее 1 августа представить ему на утверждение. В воскресенье И. С. Конев вместе с командующим армией и маршалом X. Чойбалсаном присутствовал на «надоме» — национальном празднике Монголии. На следующий день он вылетел в Читу, где ждали его неотложные дела.

Осенью 1940 года решался вопрос перестройки местных органов военного управления. К этому времени почти в три с половиной раза расширилась сеть районных военных комиссариатов. На территории округа создаются Бурят-Монгольский и Якутский республиканские, Читинский и Иркутский областные военные комиссариаты. Совершенствовалась организационная структура войск. Летом 1940 года начинает формироваться 5-й механизированный корпус. Создается Забайкальская зона ПВО. Улучшается система авиационного тыла частей округа.

В начале 1941 года по предложению И. С. Конева Военный совет активизировал работу с командным составом. К этому времени были разработаны и введены новые уставы — Боевой устав пехоты, Боевой устав танковых войск, Устав тыла, Строевой устав, Устав гарнизонной и караульной служб. В феврале Иван Степанович был вновь вызван в Москву. Он получил назначение на должность командующего войсками Северо-Кавказского военного округа. В Генеральном штабе Конев ознакомился с материалами, свидетельствующими о подготовке Германии к нападению на Советский Союз, узнал о разработке постановления СНК «Об усилении противовоздушной обороны СССР», о ближайших мероприятиях по реорганизации бронетанковых и механизированных войск. Вернувшись в Читу, Конев передал дела своему преемнику Павлу Алексеевичу Курочкину, распрощался с сослуживцами и убыл в Ростов-на-Дону. Спустя неделю экспресс Владивосток — Москва увозил на Северный Кавказ и семью Ивана Степановича: жену Анну Ефимовну, дочь Майю и сына Гелия.

Северо-Кавказский военный округ был одним из старейших в стране. Его история начинается 4 мая 1918 года. И. С. Конев вступил в командование округом в дни, когда в стадии формирования находились стрелковые в кавалерийские дивизии, танковые бригады, артиллерийские части и авиационные дивизии, переходившие на новый штат. Войска округа получали лучшую по тому времени технику. Все это требовало напряженной организаторской работы Военного совета округа, его штаба. Основное внимание было уделено боевой и политической подготовке войск. Делалось это с учетом опыта, полученного советскими войсками на реке Халхин-Гол и во время вооруженного конфликта с Финляндией. Анализировалась также работа по изучению опыта начавшейся Второй мировой войны.

Обстановка в мире становилась все более угрожающей. В июле 1940 года главное командование сухопутных войск Германии приступило к разработке плана войны с Советским Союзом. С 29 ноября по 7 декабря в штабе германского главнокомандования проводится оперативно-стратегическая военная игра по одному из его вариантов, а 18 декабря Гитлер подписал директиву № 21, так называемый план «Барбаросса» — план нападения на Советский Союз.

Зимой 1940/41 года в войсках округа проводится ряд командно-штабных и войсковых учений, оперативных игр, полевых поездок. Иван Степанович стремился применить на практике основные положения теории глубокой наступательной операции, требования приказа Наркома обороны «учить войска тому, что необходимо на войне».

«Мы, — вспоминал генерал Н. М. Хлебников, в то время начальник артиллерии округа, — тотчас почувствовали твердый характер и целевую направленность нашего нового командующего».

Проводилось первое окружное учение с выходом в поле. Наглядно, в обстановке, максимально приближенной к боевой, отрабатывалось взаимодействие войск, проверялось умение всех звеньев командного состава действовать в обороне и наступлении.

Учение предполагалось завершить прорывом заранее подготовленной обороны условного противника. Ему, как старшему артиллерийскому начальнику наступающей стороны, командующий приказал обеспечить атаку пехоты и танков огневым валом.

Он, естественно, забеспокоился. Ведь это будет реальный массированный артиллерийский огонь. Поэтому в разговоре с командующим пробовал сослаться на отсутствие опыта у артиллерийских и пехотных командиров, на молодых солдат — недавних призывников и на другие причины. Но Иван Степанович был неумолим.

— Где же еще они наберутся опыта? — спросил он. — На войне? Не слишком ли дорого обойдется нам такой опыт? Время для подготовки у вас есть. Покажите все, на что способны артиллеристы.

Наступило время атаки. «С наблюдательного пункта командующего округом я видел боевую работу артиллерийских групп. Все шло по плану. Десятки батарей обрабатывали передний край «синих». Дыбилась от взрывов земля, летели в воздух бревна разрушаемых дзотов и блиндажей… Огневой вал покатился в глубину обороны»[15].

Несколько позже командующий округом генерал Конев проверил подготовку 10-й и 12-й кавалерийских казачьих дивизий, трех вновь сформированных стрелковых соединений, а также организацию учебного процесса в военных пехотных училищах в Ростове-на-Дону, Орджоникидзе и Махачкале, на курсах усовершенствования командного состава в Краснодаре, Армавире и Грозном.

Еще в середине декабря 1940 г. генерал-лейтенант И. С. Конев вылетал в Москву на совещание высшего командного состава Наркомата обороны СССР. Здесь с участием руководителей правительства подводились итоги боевой и политической подготовки за 1940 год, ставились задачи на 1941 год. Заседания проходили в Центральном Доме Красной Армии. С докладами выступили К. А. Мерецков, Г. К. Жуков, И. В. Тюленев, Д. Г. Павлов и другие военные руководители, в которых ставились теоретические и практические вопросы подготовки командиров, штабов и войск, применения новых средств борьбы, организации и ведения операции и боя. Принимая непосредственное участие в обсуждении вопроса подготовки соединений и частей, Конев высказал твердое убеждение в необходимости пересмотра ряда положений уставов, в частности о боевом порядке войск в наступлении, о построении противотанковой обороны, а также об усилении полевой выучки личного состава.

По итогам совещания командующий Северо-Кавказским военным округом провел собрание его руководящего состава с привлечением командиров соединений и начальников военно-учебных заведений. Здесь же Конев сделал разбор последних проверок войск. Особое внимание было уделено недостаткам, которые снижали качество обучения личного состава.

Характерным для стиля работы командующего войсками округа, как отмечают многие его сослуживцы того времени, становится стремление превратить каждый разбор учения или смотра в школу для командного состава, соединений, частей и подразделений. Он учил подчиненных вникать во все детали обучения войск. Выступая перед слушателями Военной академии имени М. В. Фрунзе в середине 50-х годов, маршал подчеркивал:

«В те предвоенные годы, когда все мы чувствовали дыхание надвигающейся грозы, я, следуя правилу, усвоенному по предшествующей службе, немало времени отдавал тренировке соединений и частей округа в сложных условиях обстановки, приближенной к боевой. Были люди, которые не понимали, зачем это нужно. Называли это выматыванием сил. Некоторые косились и по другой причине: маневры даже в масштабе дивизии — весьма дорогостоящая вещь. Но я чувствовал, что время не ждет, старался использовать каждый час с пользой для войск. В этом вопросе ощущалась поддержка члена Военного совета, штаба — большинства начальников родов войск и служб. Совместными усилиями мы и решали главную задачу — учили штабы и войска воевать с сильным и опытным врагом».

В мае 1941 года основное внимание командования и политуправления округа было перенацелено на решение новой, весьма сложной и ответственной задачи. По постановлению Главного Военного совета на базе Северо-Кавказского военного округа срочно комплектовалось управление 19-й армии. В ее состав вошли 25-й и 34-й стрелковые корпуса, 26-й механизированный корпус, 38-я стрелковая дивизия, а также части обеспечения и обслуживания. Соединения армии после доукомплектования имели задачу с 20 мая перебазироваться в Киевский Особый военный округ. В первых числах июня командующим армией был назначен И. С. Конев, членом Военного совета — дивизионный комиссар И. П. Щекланов, начальником штаба — генерал-майор П. Н. Рубцов. Армия поступала в резерв Наркома обороны СССР и выдвигалась к западным границам СССР.

Решив все неотложные дела, командарм выехал в Киев, чтобы на месте встретить прибывающие эшелоны с войсками, организовать их размещение и немедля продолжить боевую и политическую подготовку соединений и частей.

Глава третья

Годы испытаний

21 июня 1941 года стало для И. С. Конева, как и для всей страны, последним мирным днем. Ночью позвонил начальник штаба Киевского Особого военного округа генерал-лейтенант М. А. Пуркаев. Его информация была краткой, но настораживающей.

— Положение тревожное, Иван Степанович, будьте готовы к худшему…

«Худшее — значит война», — подумал Конев. И он не ошибся. На рассвете в приграничных районах страны забушевал гигантский огненный смерч — Германия и ее союзники обрушились всей своей военной мощью на советские города и села. 190 дивизий, 5,5 миллиона солдат и офицеров, около 4300 танков и штурмовых орудий, почти 5 тысяч боевых самолетов, более 47 тысяч орудий и минометов — вот та сила, внезапный удар которой предстояло выдержать Красной Армии.

Летом 1941 года стране пришлось неимоверно трудно. Особенно острая обстановка сложилась на западном стратегическом направлении. Здесь противник наносил свой главный удар, намечая выйти по кратчайшему пути к Москве. Решение этой задачи возлагалось на группу армий «Центр», в состав которой входили 31 пехотная, 9 танковых, 6 моторизованных, кавалерийская и 3 охранные дивизии, а также две моторизованные бригады. Их действиями руководил генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок, который с начала Второй мировой войны командовал группой армий «Север» в Польше и группой армий «Б» во Франции.

Выход противника восточнее Минска потребовал срочных мер. 25 июня Ставка Главного Командования приняла решение создать оборонительный рубеж с главной полосой по линии Сущево — Витебск — река Днепр. На него выдвигалась группа армий резерва Ставки, в состав которой вошли 19, 20, 21 и 22-я армии. В ночь на 26 июня командующий 19-й армией генерал-лейтенант Конев получил задачу перегруппировать соединения армии из-под Киева в район Витебска. «Развертывание и сосредоточение соединений произвести в Яновичи, Добромысль, Турово, Малиновка не позднее 5 июля», — говорилось в полученном приказе[16].

«26-й механизированный корпус остается на месте, — сообщил дополнительно начальник оперативного управления штаба Юго-Западного фронта полковник И. Х. Баграмян, хороший знакомый Конева по Военной академии имени М. В. Фрунзе. — Он выводится в резерв Ставки. К Вам, в новый район сосредоточения, прибудет 23-й мехкорпус из Орловского военного округа. В его составе 48-я и 51-я танковые, 220-я моторизованная дивизии. Армия усиливается, кроме того, 360-м и 399-м гаубичными артиллерийскими полками РГК. Желаю успеха, Иван Степанович».

В тот же день 19-я армия приступила к выполнению поставленной боевой задачи.

К фронту эшелоны с войсками и техникой шли очень медленно. Вражеские самолеты барражировали над дорогами. Приходилось часто делать остановки — пути то и дело оказывались взорванными. Головному эшелону, в котором находилась оперативная группа штаба во главе с командующим армией, удалось наконец достичь Рудни. Генерал Конев, не дожидаясь окончания выгрузки, направился в штаб Западного фронта, в распоряжение которого поступала армия. Здесь он получил боевую задачу от маршала С. К. Тимошенко. «Соберите все, что имеется под рукой, товарищ Конев, и отбросьте немедленно противника от Витебска. С подходом армии организуйте устойчивую оборону в междуречье Западной Двины и Днепра. Вот здесь. — Маршал показал на карте полосу обороны. — Одновременно думайте над тем, как лучше разгромить соединения 39-го моторизованного корпуса немцев. И не только думайте, но и действуйте…»

Итак, получены, по сути дела, две задачи. Первая — срочная, тактическая. Вторая — перспективная, главная. Отдав начальнику оперативного отдела армии необходимые указания по организации обороны и приказав развернуть в районе Рудни командный пункт, Конев с небольшой группой работников штаба, радиостанцией и отделением охраны выехал в Витебск, чтобы выяснить на месте обстановку до прибытия войск.

Путь в тридцать с лишним километров оказался трудным. Части действовавших впереди войск с тяжелыми боями отходили на восток. Вперемежку с личным составом и артиллерией двигались обозы, нескончаемым потоком шли беженцы. Попадались автомашины, танки.

Недалеко от города Иван Степанович остановил свою небольшую колонну. Он вышел из машины, снял плащ, чтобы видны были знаки различия, и начал останавливать отходившие подразделения, группы бойцов и командиров. Говорить старался спокойно. Приказы отдавал вполголоса.

В Витебск генерал вступил с несколькими стрелковыми подразделениями, двумя артиллерийскими батареями, десятком танков. Город казался почти пустым. Областной центр Белоруссии, важный узел автомобильных и железных дорог, расположенный на Западной Двине при впадении в нее реки Витьба, с населением в сто пятьдесят тысяч человек, эвакуировался. В разных местах полыхали пожары — последствия вражеских бомбежек.

На центральной площади Витебска Конев увидел командира, показавшегося ему знакомым, и с ним несколько бойцов. Это был майор Рожков из 37-й стрелковой дивизии, которой в 30-е годы командовал Иван Степанович. Корреспондент газеты «Правда» Борис Полевой так описывал последующие события:

«— Много у Вас людей? — спросил у майора Конев.

— Утром было двадцать человек, — последовал ответ. — От границы с боями отходим. Теперь нас стало больше. Здесь, в Витебске, принял под командование роту Осоавиахима и рабочее ополчение. Отличные люди, но оружие у них старое, учебное. И патронов мало. Сейчас вот кое-что подсобрали на поле боя. Занял оборону по Западной Двине и принял на себя командование гарнизоном.

С гордостью смотрел генерал на худого, небритого командира с красными от усталости глазами. Хотелось обнять этого храброго, стойкого человека. Но только пожал ему руку.

— Товарищ майор, ваши действия одобряю. Держитесь до утра. Придут подкрепления.

Он оставил в распоряжение майора Рожкова приведенных с собой пехотинцев и танки, а сам пошел на батарею, которая заняла открытую огневую позицию у реки на высотке, что господствовала над городом.

Как он и ожидал, немецкая авиация с рассвета возобновила налеты на Витебск. Возникли новые пожары. А потом вражеские мотоциклисты в сопровождении танков с запада двинулись к мосту, возле которого окопались пехотинцы Рожкова. Начался ожесточенный бой. Бойцы забрасывали вражеские танки гранатами и бутылками с горючей смесью. Несколько танков запылало. Артиллеристы со своей высотки поддержали стрелков.

Первая атака была отбита. Через некоторое время противник подтянул штурмовые орудия и стал бить по батарее. Артиллеристы приняли бой. Но на их позиции уже рвались снаряды. Конев понял — сейчас накроют. Приказал расчетам отойти в укрытие. Сам прилег в окопчик метрах в пятидесяти от орудий. Командир батареи немного замешкался, и его сразил осколок. Тогда командарм принял на себя управление огнем. В эти минуты в нем как бы жили два человека: командир батареи и командующий армией. Один из них указывал цели, корректировал огонь орудий, другой в то же время подытоживал в уме все то, что увидел в эти тяжелые сутки»[17].

Получив отпор, передовые части противника прекратили атаки. Дав необходимые указания командирам и потребовав от них продержаться как можно дольше, Конев выехал на командный пункт армии, который находился в лесу южнее Яновичей.

Рекогносцировка, проведенная им в районе Витебска, дала немало для определения замысла на последующие действия 19-й армии. Вносилась определенная ясность в оценку возможностей и характера действий противника. Выход к городу лишь его передовых частей, по сути дела, предопределил оперативное построение армии и задачи ее соединений. Став невольным участником боев в Витебске, Иван Степанович уяснил главное — чтобы остановить врага, нужно вести активную оборону. Он считал необходимым немедленно нанести два удара подходившими соединениями 25-го стрелкового корпуса. Первого — с целью перерезать рокаду, идущую из Витебска в Невель, и второго — южнее Витебска. Понимая, что противник наверняка нанесет главный удар вдоль автострады Витебск — Смоленск, командующий армией принял решение: основные силы (четыре стрелковые дивизии из семи и 220-ю моторизованную дивизию) сосредоточить на удержании рубежа, прикрывающего выход противника к Днепру.

С утра 7 июля соединения армии приступили к реализации замысла командующего. Однако задержка в прибытии воинских эшелонов потребовала внесения существенных корректив. Конев принял решение. Контрудар на Витебск нанести сводным отрядом 220-й моторизованной дивизии, усиленным армейским артиллерийским полком. Разгружавшиеся же части стрелковых корпусов занимали оборону севернее и южнее города, отражая удары подошедшей 20-й немецкой танковой дивизии. Вскоре сюда подошла и 900-я моторизованная бригада, введенная в сражение из резерва командующего только что созданной из 2-й и 3-й танковых групп 4-й танковой армии генерал-фельдмаршала фон Клюге.

Более трех суток шли ожесточенные бои. В результате нанесенного контрудара, стойкости оборонявшихся частей противник вынужден был отказаться от наступления вдоль магистрали Витебск — Смоленск и приступил к перегруппировке, активизировав разведку на флангах 19-й армии.

Общее же положение в полосе Западного фронта оставалось крайне тяжелым. Враг ввел в сражение новые силы — 88, 206 и 110-ю пехотные дивизии, на московское направление перегруппировывался 23-й армейский корпус 16-й немецкой армии группы армий «Север». Как доложили генералу Коневу вечером 9 июля, передовые части вражеских танковых и моторизованных дивизий из 4-й танковой армии вышли к Западной Двине и Днепру, обойдя соединения 19-й и соседней 20-й армий. Приказав начальнику штаба срочно собрать данные о боевом и численном составе подчиненных войск, генерал Конев, связавшись по радио с командующим Западным фронтом, принял решение на отход армии на новый оборонительный рубеж.

10-12 июля на центральном участке советско-германского фронта в полосе 650 км началось Смоленское сражение. В нем на войска Западного фронта, вдвое уступавшие вражеской группировке по численности личного состава и в несколько раз по боевой технике, возлагалась задача упорной обороной сдержать продвижение немцев, чтобы выиграть время для выдвижения стратегических резервов.

Вечером 10 июля генерал Конев получил шифрограмму. Армии приказывалось «во взаимодействии с частями 20-й и 22-й армий уничтожить прорвавшегося противника в районе Сиротино, Бешенковичи, Витебск и восстановить положение, прочно заняв восточный берег реки Западная Двина»[18]. Учитывая, что из четырехсот эшелонов в район боевых действий прибыло лишь сто тридцать, в состав армии из резерва фронта включались 128-я стрелковая дивизия и 7-й механизированный корпус. Вскоре, однако, выяснилось, что дивизия, уже понесшая серьезные потери, насчитывала не более 1600 человек, а мехкорпус представлял собой сводный отряд из танкового и моторизованного батальонов.

Всю ночь командарм провел в соединениях и частях армии. По его приказу формировались сводные отряды, куда включались стрелковые подразделения, артиллерия, танки. Организовывалось взаимодействие, уточнялись боевые задачи, проверялась правильность их усвоения подчиненными. Встретился он и с командующим 20-й армией генералом П. А. Курочкиным. Командармы обсудили вопросы совместных действий, обменялись офицерами связи. Проведенная в войсках работа дала свои результаты. Под ударами частей 19-й и 20-й армий в течение двух последующих дней 20-я и 7-я немецкие танковые дивизии 3-й танковой группы, не знавшие поражения на поле боя в Польше и во Франции, вынуждены были отойти на северо-запад и на юг. Вплоть до 15 июля противник, резко снизив активность, вел разведку, подводил резервы, подтягивал тылы, осуществлял перегруппировки. Правда, и армия оказалась неспособной развить успех. Причин на это было много. Главные — две. Первая — затянувшееся сосредоточение. «Темп прибытия войск 19-й армии очень низкий, — отмечалось в оперативной сводке Западного фронта. — Дивизии имеют в своем составе не свыше полутора стрелковых полков и неполные части усиления… Район сосредоточения в изменившихся условиях отнесен на восток в среднем на 75 км»[19]. Вторая причина — господство противника в воздухе. «Основные потери части несут от авиации противника… В течение четырех последних дней не имею поддержки нашей авиации», — докладывал Конев начальнику штаба фронта генерал-лейтенанту Г. К. Маландину[20].

В сложившейся обстановке командованием, Военным советом армии делалось все возможное, чтобы остановить врага. Личный состав мобилизуется на величайшую стойкость в обороне, высокую активность при проведении контратак. В стрелковых подразделениях формируются команды истребителей танков. Из подразделений 238-го и 321-го саперных батальонов и 27-го отдельного мотоциклетного полка генерал Конев создал подвижный армейский резерв. Он использовался командующим при проведении контратак в полосе 38-й стрелковой дивизии, отражавшей удар подошедшей 14-й моторизованной дивизии противника. В этих боях советские воины проявляли невиданный героизм. По совету Конева политотдел армии издал листовку, в которой описывался подвиг батальона под командованием капитана А. Д. Щеглова. 27 июля его личный состав отразил шесть вражеских атак, бутылками с зажигательной смесью уничтожил более десятка бронированных машин противника. В этом бою Щеглов был тяжело ранен, но не покинул позиции — он одним из первых на Западном фронте был награжден орденом Ленина.

Подобных примеров было множество. В первый месяц войны в перерыве между боями генерал Конев вручил более чем ста воинам правительственные награды за проявленное мужество и героизм.

Противник, не ожидавший столь упорного сопротивления советских войск, вынужден был приостановить наступление. В первых числах августа он перешел к обороне на рубеже Бородулино, станция Ярцево, Соловьево, Ельня. Генерал Конев получил задачу во взаимодействии с 30-й и 16-й армиями нанести контрудар на Духовщину. К этому времени 34-й стрелковый корпус 19-й армии, сосредоточившийся восточнее Смоленска, был включен в состав 16-й армии с задачей удержать древний русский город. В 19-ю же армию вошел прибывший из резерва 2-й стрелковый корпус, состоявший из двух дивизий — 50-й и 161-й, а также 166-я стрелковая дивизия.

Исходя из полученной задачи и оценки сложившейся к этому времени в полосе 19-й армии обстановки, ее командующий создал ударную группировку в составе четырех стрелковых дивизий. Особое внимание он уделил организации огневого поражения противника.

«Западнее Зубцова сосредоточить всю имеющуюся артиллерию, — подчеркнул Конев, отдавая указания начальнику артиллерии по организации контрудара, — к артиллерийской подготовке привлечь 151-й и 442-й артиллерийские полки. Сделать все возможное, чтобы переход пехоты в атаку был обеспечен огнем максимальной плотности… Начальнику инженерных войск взять под личный контроль подготовку исходного положения для наступления. Штабу армии отработать таблицу взаимодействия я представить мне на утверждение».

Перешедшие 5 августа в наступление соединения армии первоначально имели успех. Этому способствовала эффективная огневая поддержка, особенно в полосе 161-й стрелковой дивизии. По решению командарма на направление главного удара направляется танковый резерв — сводный танковый батальон. Однако сильный налет авиации не позволил развить успех. В течение двух последующих дней продолжались ожесточенные бои с противником. Переместив командный пункт в полосу 161-й стрелковой дивизии, командующий армией руководит оттуда ночной атакой подошедших частей 50-й дивизии и маршевого пополнения из резерва фронта.

Итоги контрудара получили отражение в приказе командующего войсками Западного фронта от 19 августа 1941 года. В нем указывалось, что личный состав 19-й армии проявил массовый героизм, высокое воинское мастерство, а командный состав — умение действовать инициативно, решительно и тактически грамотно[21]. Несколькими днями раньше в дневнике начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерала Ф. Гальдера появилась запись: «На участке группы армий «Центр» создается невыгодная для нас обстановка. Войска несут большие потери…».

Однако войскам Западного фронта не удалось отстоять Смоленск и восстановить рубеж обороны по реке Днепр. Но и немецкое командование уже к концу июля вынуждено было отказаться от своих первоначальных планов. Впервые во Второй мировой войне немецкие войска переходили к обороне на направлении своего главного удара. Танковые и моторизованные соединения группы армий «Центр» к 23 июля потеряли до 50, пехотные — до 20 процентов своего состава[22]. Попытка противника с ходу преодолеть «смоленские ворота» и выйти к Москве не увенчалась успехом.

Советские войска в период Смоленского сражения показали возросшую стойкость в обороне, мужество и отвагу. Вместе с тем в боевых действиях войск, как отмечал генерал Конев, проводя заседание Военного совета армии 7 августа, особенно в управлении ими, продолжали иметь место существенные недостатки. Они выражались в том, что разведка зачастую организовывалась плохо, проводились преимущественно фронтальные атаки, обеспечению флангов командирами уделялось мало внимания, штабы не стали еще тем органом управления, который обеспечивал бы командиров достоверными данными, оперативно доводил принятые ими решения. Чувствовался недостаток боевого опыта командиров, штабов и войск. Оборона носила неглубокий, очаговый характер. Отрицательно сказывался недостаток артиллерии и танков.

10 сентября Ставка ВГК отдала приказ на переход войск Западного фронта к обороне. 19-я армия закрепилась севернее Ярцева. 11 сентября Ивану Степановичу Коневу присваивается воинское звание генерал-полковника. Это было признанием его умелого руководства войсками в завершившемся Смоленском сражении, признанием его мужания как военачальника. А на следующий день решением Ставки ВГК он назначается командующим войсками Западного фронта. В его составе действовали 16, 19, 20, 22, 29 и 30-я армии, насчитывавшие тридцать восемь дивизий и ряд отдельных частей. Авиационная группировка фронта состояла из пяти дивизий и авиационного разведывательного полка. Фронт прикрывал направление на Торжок, Ржев, Вязьму, занимая оборону общей протяженностью 340 км восточнее Осташкова, Андреаполя, Ярцева, западнее Ельни.

«На третий день моего пребывания на Западном фронте, — вспоминал многие годы спустя И. С. Конев, — меня вызвали в Ставку. Встреча со Сталиным произошла в присутствии членов Государственного Комитета Обороны. И. В. Сталин предложил мне доложить о состоянии фронта и о положении войск… Вернувшись в штаб фронта, я занялся практическими делами. Оценивая создавшуюся обстановку, мы не могли не видеть, что противник готовится возобновить наступление. Данные нашей разведки свидетельствовали о том, что враг подтягивал к фронту новые силы… Однако о группировке противника и направлениях вероятных его ударов в штабе фронта к тому времени еще не было достаточных данных. Мне, вновь назначенному командующему фронтом, нужно было тщательно во всем разобраться, чтобы принять целесообразное решение на построение обороны. В связи с этим… 19 сентября мною была отдана директива командармам, в которой указывалось: активизировать боевую разведку всех видов. Действиями разведорганов и главным образом сильных отдельных отрядов (усиленная рота, батальон) держать противника в постоянном напряжении, дезорганизовывать работу штабов и тыла. Необходимо было вскрыть группировку противника, выявить стыки, резервы и его ближайшие намерения»[23].

Тогда же во всех объединениях фронта были проведены первоочередные мероприятия по усилению обороны, и в частности по оборудованию траншей полного профиля. Тактическая зона обороны, армейские рубежи усиливались инженерными заграждениями, в том числе минами. Отрабатывалась система артиллерийско-минометного и ружейно-пулеметного огня. Совершенствовалась противотанковая оборона, в первую очередь созданием противотанковых районов. Решалась первоочередная задача восстановления боеспособности соединений и частей. Объяснялось это главным образом тем, что, к примеру, 1-я гвардейская Московская мотострелковая дивизия, которой командовал участник Гражданской войны Герой Советского Союза полковник А. И. Лизюков, имела в своем составе лишь два стрелковых полка по 600 человек, танковый полк в составе 35 танков и артиллерийский полк, имевший 21 орудие. В аналогичном положении находилось до 60 процентов соединений.

Все эти вопросы взял под контроль штаб фронта во главе с генералом В. Д. Соколовским. По приказу Конева начальники родов войск, специальных войск и служб составили календарные планы работы подчиненных отделов по решению задач подготовки войск к предстоящим боевым действиям. Офицеры политического отдела выехали в соединения и части для проведения партийно-политической работы непосредственно с личным составом. Особенно жесткие требования были предъявлены начальнику связи фронта генералу Н. Д. Псурцеву. Генерал Конев потребовал от него установления надежной связи до дивизии включительно не менее чем по двум каналам телеграфом и по нескольким направлениям телефоном, организации контроля за подготовкой к работе радиостанций и подвижных средств[24].

26 сентября Военный совет фронта направил Верховному Главнокомандующему и начальнику Генерального штаба донесение. В нем отмечалось:

«1. Противник непрерывно подводит резервы из глубины по железной дороге Минск — Смоленск — Кардымово и по шоссе Минск — Смоленск — Ярцево — Бобруйск — Рославль.

2. Создается группировка — против Западного фронта в полосе 19, 16 и 20-й армий в районе Духовщины, Ярцева, Соловьевской переправы, ст. Кардымово, Смоленска — против Резервного фронта в районе Рославля на спас-деменском направлении.

3. По показаниям пленного летчика, противник готовится к наступлению в направлении Москвы с главной группировкой вдоль автомагистрали Вязьма — Москва. Он подтянул уже до тысячи танков, из них около пятисот в районе Смоленска, Починок…

4. Начало наступления, предположительно, 1 октября. Руководить операцией на Москву будут Кейтель и Геринг, прибытие которых на днях ожидается в Смоленске. Авиация для этой операции перебрасывается из-под Ленинграда и Киева. Войска перегруппировываются из Германии и с киевского направления.

5. Наши фронтовые резервы подтягиваются на ярцево-вяземское направление, район станции Дорогобуж и севернее. Создаются противотанковые рубежи. Фронтовые резервы ограничены: всего четыре стрелковые дивизии и три танковые бригады»[25].

Используя ресурсы покоренных стран Европы, немцы готовились к решительному сражению. На 1 октября группа армий «Центр» имела в своем составе 1 млн 800 тысяч солдат и офицеров, свыше 14 тысяч орудий и минометов, 1700 танков. Для поддержки ее действий выделялось 1390 самолетов. По плану операции, получившей кодовое наименование «Тайфун», группа армий «Центр» должна была ударами танковых группировок расчленить оборону советских войск, окружить их в районе Вязьмы и Брянска и уничтожить, после чего подвижными соединениями охватить Москву с севера и юга, ведя одновременно фронтальное преследование пехотными дивизиями, и овладеть советской столицей.

Группировка противника в составе основных сил 9-й армии и 3-й танковой группы предназначалась для нанесения удара с севера. Вторая ударная группировка, состоявшая из 4-й танковой группы и основных сил 4-й армии, сосредоточивалась против 43-й армии соседнего Резервного фронта, в командование которым вступил Маршал Советского Союза С. М. Буденный. Противник имел превосходство над войсками Западного, Брянского и Резервного фронтов в личном составе в 1,4 раза, в танках в — 1,7 раза, в орудиях и минометах в — 1,8 раза, в самолетах — в 2 раза.

Готовясь к отражению удара врага, Военный совет, штаб фронта, начальники родов войск и служб стремились максимально использовать имеющееся время на организацию устойчивой обороны. Иван Степанович не знал покоя — он мало спал, часто бывал в соединениях и частях, ночами работал над картами в штабе. Этого требовала обостряющаяся обстановка.

«В конце сентября, — отмечал Конев, — члены Военного совета фронта еще раз объехали войска. Вместе с командармами, членами военных советов армий и начальниками штабов мы еще раз проверили готовность мероприятий по отражению наступления противника. У всех нас была полная уверенность, что войска будут драться стойко и мужественно. Мне особенно запомнилась встреча в 20-й армии с командармом Ф. А. Ершаковым и членом Военного совета Ф. А. Семеновским. Я хорошо знал товарища Ершакова. Мы вместе учились в Военной академии имени М. В. Фрунзе. Это был волевой и подготовленный генерал, хозяин своего слова. Учитывая, что, по данным разведки, противник сосредоточивает крупные силы в полосе Резервного фронта, я обратил их внимание на левый фланг 20-й армии, имевший разграничительную линию с 24-й армией Резервного фронта, и приказал товарищу Ершакову внимательно смотреть на юг и для обеспечения левого фланга иметь в резерве одну дивизию… Находясь в соединениях фронта, мы убедились, что командиры, политработники, политические органы, партийные и комсомольские организации настойчиво проводили большую работу по повышению боевой стойкости войск, организации всех сил на отпор врагу»[26].

По решению Конева был создан партизанский отдел, подчиненный Военному совету фронта. На него возлагались задачи установления связи с партизанами, координации их действий между собой и с соединениями фронта, оказания помощи партизанам оружием и боеприпасами, сбора разведывательной информации. Как отмечал полковник М. Л. Попов, бывший начальник этого отдела, Иван Степанович, ставя задачи, особый интерес проявил к разведывательной деятельности партизан, посоветовав больше внимания уделить подготовке в тылу специальных групп командиров и специалистов для последующей их засылки на территорию, оккупированную противником. Тогда же, используя опыт Первой мировой войны, Конев, посоветовавшись с начальником штаба генералом Соколовским, принял решение о создании так называемых групп охотников. В них вошли наиболее подготовленные бойцы. Их проводниками стали красноармейцы, призванные из местных районов. Состав группы насчитывал от 15 до 40 человек. Они вооружались автоматами, ручными пулеметами, имели бутылки с горючей смесью. Кроме того, туда входили саперы с запасом взрывчатки и связисты. Охотники уничтожали мосты на дорогах, подрывали склады с боеприпасами, сжигали танки, организовывали налеты на вражеские штабы, захватывали пленных. Нередко они действовали совместно с партизанами.

…Рассвет 2 октября Иван Степанович Конев встретил на командном пункте фронта. Днем раньше он получил первое сообщение от семьи, эвакуировавшейся из Ростова-на-Дону в Куйбышев. Раздумья и тревоги, навеянные письмом из дома, были прерваны докладом начальника разведки о начавшейся артиллерийской и авиационной подготовке противника, который перешел в наступление против войск Западного и Резервного фронтов.

3-я танковая группа под командованием генерала Гота при поддержке 8-го авиационного корпуса и во взаимодействии с основными силами 9-й немецкой армии противника нанесла главный удар в стык 30-й и 19-й армий Западного фронта. Враг прорвал оборону на узком участке и к исходу 2 октября продвинулся на 10–15 км. Генерал Конев решил контрударом части сил армий и фронтовым резервом, объединенным в группу генерала И. В. Болдина, отбросить прорвавшегося противника и восстановить положение. Противник был остановлен. «Русские сражались не на жизнь, а на смерть, — отмечал в дневнике генерал Герман Гот. — Эти бои задержали форсирование Днепра»[27].

Однако глубокое вклинение противника на стыке 49-й и 32-й армий Резервного фронта угрожало охватом соединений 19, 16 и 20-й армий. В сложившейся обстановке необходимо было организовать быстрый отвод войск на новый оборонительный рубеж. Разрешение Ставки ВГК на это было получено лишь в ночь на 6 октября. Генерал Конев поставил задачу 16-й армии организовать оборону Вязьмы, куда подходили части 7-й и 10-й немецких танковых дивизий, и одновременно отвести войска на рубеж Осташков, Селижарово, Ржев и далее на юг на ржевско-вяземский оборонительный рубеж.

«Принимая такое решение, — подчеркнул Конев на Военном совете, — я хорошо представляю все трудности его выполнения. Отход — самый сложный вид боевых действий. Требуются большая выучка и выдержка войск, крепкое управление. Мы постигаем это искусство на опыте».

Большая организаторская работа, проведенная Военным советом, штабом фронта, политическим управлением, позволила войскам решить в основном поставленную задачу. В этой связи уместно привести свидетельство немецкого историка К. Рейнгардта. «Воздушная разведка, — отмечает он, — докладывала, что значительные силы противника избежали окружения и большие колонны русских войск движутся в направлении Москвы. Русским снова… удалось своевременно вывести крупные силы из-под угрозы окружения. При этом русские… наносили очень большие потери немцам. Как доносил командир 7-й танковой дивизии, 11 и 12 октября дивизия потеряла 1000 человек… В полосе наступления 9-й армии противник оказал такое упорное сопротивление, что левофланговые соединения только ценой больших потерь смогли продвинуться вперед»[28].

Неустойчивость связи, упреждающие действия танковых соединений противника не позволили в полной мере достичь поставленной советским командованием цели. 7 октября 56-й корпус 3-й немецкой танковой группы с севера, 40-й и 46-й корпуса 4-й танковой группы с юга и востока прорвались к Вязьме и окружили соединения двух армий Западного и двух армий Резервного фронтов. Упорные бои продолжались до 13 октября. Они сковали значительные силы противника, не давая им возможности продвигаться на Москву. В середине октября, прорвав вражеское кольцо окружения, часть этих войск отошла на Можайскую линию обороны.

В создавшейся тяжелой обстановке для координации усилий войск Западного и Резервного фронтов Ставкой ВГК было принято решение объединить имевшиеся силы и средства. Генералу Г. К. Жукову предписывалось с 18 часов 11 октября вступить в командование вновь созданным Западным фронтом. Его первым заместителем назначался генерал И. С. Конев[29].

«Обсудив обстановку с И. С. Коневым, — вспоминал Жуков, — мы прежде всего решили отвести штаб фронта в Алабино. Коневу предстояло взять с собой необходимые средства управления, группу командиров и немедленно выехать для координации действий группы войск на калининское направление»[30].

Дело в том, что 10 октября 3-я танковая группа противника своим 41-м моторизованным корпусом начала наступление на Калинин. Их поддерживали пехотные дивизии 6-го и 27-го армейских корпусов 9-й немецкой армии. Усилия генерала Конева направлялись на то, чтобы остановить продвижение противника на рубеже Осташков, Волжское водохранилище и удержать район Калинина. Он поставил задачу командующему 30-й армией генералу В. А. Хоменко объединить отходившие в его полосе части, в том числе и 31-й армии, и организовать оборону на рубеже Калинин, Волоколамск. Командующий 29-й армией генерал И. И. Масленников получил приказ, — прикрывшись частью сил на рубеже Ржев, Старица, основными силами форсировать Волгу и во взаимодействии с войсками, оборонявшими Калинин, разбить подвижную группу противника, ворвавшуюся 14 октября в город с запада. Значительную помощь Коневу, прибывшему в Калинин, в мобилизации всех имевшихся сил и средств на отпор врагу оказал секретарь Калининского обкома партии И. П. Бойцов, который вскоре стал членом Военного совета фронта. С ним Ивана Степановича в последующие годы связала крепкая фронтовая дружба.