Академия попаданок. Первый семестр

Мимо нас проплывали однотипные двери, будто их всех заказали из мастерской через дорогу от моего ларька — одинаково коричневые и мрачные. Даже в позолоченных ручках не было ни капли веселья.

Перед одной из таких дверей мы остановились. Цифра десять над дверью упрямо доказывала, что она самая большая. Что её должны уважать, а вовсе не говорить, что она всего лишь последняя в нумерации дверей.

— Вот твоя комната. Внутри всё необходимое, — буркнул провожатый и развернулся, чтобы идти обратно. — Утром не опаздывай!

— Куда? — спросила я.

Он не ответил.

— Куда? — спросила я у таксы, но та лишь пожала плечами и дружески подмигнула.

Мне ничего другого не оставалось, кроме как толкнуть дверь в неизвестность. Неизвестность оказалась солидных размеров комнатой, моя однушка легко бы уместилась здесь. Комнату освещали лампы с желтыми расписными абажурами, и в их тусклом свете я смогла рассмотреть три кровати. На двух из них лежали симпатичные девушки в длинных ночнушках, а третья была пустой.

Как раз на третьей кровати я и увидела комплект постельного белья и рядом сверток из плотной бумаги. Похоже, что эта кровать ждала меня. В спальне всё выдержано в розовато-желтоватом цвете, будто здесь недавно бурно стошнило нетрезвого единорога. Меня даже передернуло. С детства не любила этот признак гламура. Но об этом как-нибудь расскажу позднее.

— Это что за кобыла в наш цветник заперлась? — приветствовала меня блондинка с непрокрашенными корнями волос.

— Кобылу ты в зеркале увидишь, на пятые сутки, когда фингалы спадут, — вежливо улыбнулась я в ответ.

Вежливость — залог успеха при знакомстве, поэтому я и постаралась так улыбнуться. А что слова… Это тоже залог добрососедских отношений, ведь надо с ходу показать — кто в доме штаны носит. Пусть чужие штаны и на толкучку, но всё же носит!

Кстати, я так и не сняла куртку и теплые джинсы, потому взмокла и хотела принять душ. А когда женщина хочет принять душ, то на её пути боятся вставать даже бульдозер с экскаватором. По отдельности боятся, вместе им уже не так страшно.

— Ты чего наглеешь, подруга? Или хочешь, чтобы я тебе волосы повыдергивала? — соскочила с кровати крашеная сучка.

Девушка подходила мне по весовой категории, её нахальные глаза оценивали каждое моё движение, а из пухлых губ вырывались клубы запаха мятной жвачки. Что же, я уже размялась на каменных истуканах, могу провести ещё пару раундов, чтобы показать… Впрочем, про штаны я уже говорила.

— Девочки, не ссорьтесь, — пискнула с другой кровати миловидная русоволосая девушка.

— Тихо, Агапа! — прикрикнула крашеная.

— Но, Джулия…

— Я сказала — тихо! Или я тихо сказала?

— Слышь, ты, выдра отмороженная, я сюда пришла с мирными целями, но могу и повоевать слегонца. Ты никогда не видела летающую ватрушку Шаолиня? Тогда иди сюда, я из твоих непрокрашенных патл швабру сделаю, а шишку такую на лбу поставлю, что будешь на единорога походить. Чтобы ещё какие-то прошмандовки на меня пасть разевали! — эта белобрысая меня не на шутку завела. — Да я таких за сережки вертела и ресницы по одной выдергивала.

Девчонка зашипела как ошпаренная кошка и выставила вперед расставленные пальцы. Я тоже выставила палец. Один. Думаю, что не стоит пояснять — какой именно. Девчонке повезло, что между нами был стол и, пока мы его обходили, позади раздался грозный оклик.

— А ну разошлись по углам! Разошлись!!!

И такая власть звучала в этом голосе, как у нашего начальника полиции, когда он на утреннем разводе распекал подопечных. Полицейское отделение находилось недалеко от моего дома, поэтому утром мне не нужен был звон будильника — ор Бориса Максимовича Свистулькина проникал в самые отдаленные уголки подсознания.

Вот и сейчас у меня почему-то сжались поджилки, и я смахнула со лба испарину. Нельзя же так кричать в спину — так и описаться недолго.

Я развернулась, чтобы увидеть женщину, которая умеет так грозно взрыкивать. Развернулась, а перед глазами уже набрасывались строчки матерного уточнения куда идти непрошеной гостье…

Скажу честно — строчки пропали сразу же, а глаза у меня полезли на лоб сами по себе, я их не заставляла. Да и было отчего — передо мной стоял орк. Вернее, орчиха… Или как там называть женщину орка?

Она была похожа на женщину-борца сумо, которую облили зеленкой и нарядили в веселенький цветастый халатик. Нижние клыки выпирали из огромной челюсти, как зубья медвежьего капкана. Маленькие злые глазки уперлись в меня и старались прожечь две аккуратненькие дырочки. Сама орчиха по комплекции была в два раза больше, поэтому желание возражать и спорить отпало как-то само собой.

— Миледи Чистара Метловира, новенькая первая начала, — тут же заныла ненатуральная блонди.

— Джулия, я не хочу знать, кто начал первым. Я знаю только то, что я это закончу. Ложитесь спать и не поднимайте шум. Утром будет общее собрание, поэтому вам нужно выспаться, чтобы запомнить всё, что там будут говорить. А говорить будут важные вещи. Поэтому всем спать!

От последней фразы сразу же захотелось бухнуться в кроватку и закрыть глазки. С щелчком. Я кивнула и прошла к свободному месту. Джулия показала пальцами сперва на свои глаза, а потом на меня. Я снова показала прежний палец.

А что? Не я же первая начала.

— Всем спать! Услышу хотя бы звук — отправлю в изолятор, — буркнула орчиха и закрыла дверь.

— В изолятор? А можно сразу в монастырь? В мужской! — вырвалось у меня, но в ответ послышался только удар в дверь.

Мощный такой удар. Попади он мне по лбу — никакой бы изолятор не понадобился.

Мы с Джулией ещё пару минут показывали друг другу страшные рожи и на пальцах объясняли — кто и откуда взялся и куда должен пойти, чтобы во всём мире наступило всеобщее счастье. Так продолжалось до тех пор, пока русоволосая девушка не слезла с кровати и не взялась за край простыни.

— Я помогу заправить, — шепнула она.

— Спасибо… Агапа?

Девушка кивнула и помогла мне приготовить постель. Белобрысая тем временем уткнулась в какую-то книжку и, казалось, потеряла к нам всякий интерес. Хотя я чувствовала её царапающий взгляд, словно по спине водили березовой веточкой.

— А меня зовут Марина, — шепнула я, когда подушка обрела одежду из наволочки.

Постельное белье, кстати, мне понравилось. Похожее на поплин, но мягче.

— Так ты русская? — улыбнулась Агапа. — А я из Минска.

— Вот это здорово, — кивнула я в ответ. — А я из Ярославля. А эта кикимора откуда? — кивнула я на лежащую Джулию.

— Эта «кикимора» из Остина, штат Техас, — вместо Агапы ответила Джулия. — И я всё-таки надеру тебе задницу, вот только окажемся на соревнованиях.

— Каких соревнованиях? — спросила я.

— Я сказала: «Всем спать!» — прогремел в комнате голос Чистары.

Мы тут же замолчали, а я на всякий случай оглянулась — где спряталась эта зеленокожая?

Ну, не в шкафу для одежды? Хотя, кто его знает, какие тут порядки? Вдруг ночью вылезет и начнет осматривать как мы спим. На всякий случай я переложила документы из внутреннего кармана под подушку и уснула.

4

Если вам тридцать пять лет, то жажда приключений вряд ли стихла в пятой точке. Вот и у меня она тоже всколыхнулась с утренним криком:

— Подъём, первокурсницы!!!

Рев был так силен, что нас просто смело с кроватей, а Агапа даже попыталась заползти под мою кровать. Увы, я уже была там, а места хватало только для одного человека. Я с горестным видом развела руками и храбро толкнула Агапу под её кровать. Увы, как и всякая запасливая белорусская девушка, Агапа успела забить своё подкроватное пространство пятью мешками с картошкой. И почему я не догадалась с собой пару батонов взять?

Агапа тяжело вздохнула, ойкнула и закрыла голову руками, как при команде «Воздух!» Чем там занималась Джулия, было не ясно, но, судя по долетевшему запаху, она очень сильно испугалась.

— Вылезайте и умывайтесь! Вас ждут в Большом зале! — снова прогрохотал мужской голос.

По моей спине начали бегать мурашки. Эти паразитирующие пупырышки настолько офонарели от голоса, что взяли и вынесли меня наружу. Вот как так у них получилось — даже не спрашивайте. А я оказалась перед обладателем звучного баса. И в этот момент поняла, почему так пахло со стороны Джулии — перед нами висел призрак! Да-да, самый настоящий призрак, то есть не фигня в простыне, которой мальчишки пугали нас в пионерлагере, а полупрозрачный детина в стиле Конана-варвара.

И даже меч у него торчал!

Вернее, не у него, а из него. Прямо из мощной груди, из того места, где у обычных людей находится сердце. Я не знаю, что на этом самом месте находится у призраков, но думаю, что тоже какое-то подобие сердца. Хотя, судя по тому, как этот мускулистый призрак набирает в полупрозрачную грудь воздух, чтобы снова разораться в нашей комнате — нет у него сердца.

Нет и никогда не было!

— Ты чего орёшь, голограмма неадекватная? — задала я первый вопрос, который пришел мне в голову.

— Как ты меня назвала? — опешил призрак.

— Голограмма неадекватная. А что? Ты думаешь, что в наш век продвинутых технологий мы будем пугаться орущую картинку? Да ты не видела… Не видел… В общем, ты не видело моего соседа дядю Витю, когда он возвращается с получки. Вот там был голосина… Он ростиком от горшка два вершка, а когда запевает песню, то кажется, что орет великан, которому дверью прищемили… Нос!

С каждым словом я становилась храбрее. А что? И в самом деле это всего лишь синеватое изображение. А динамик где-нибудь спрятали и теперь развлекаются. И вообще — за ночь я всё переосмыслила и надумала, что меня разыгрывают.

Ну да. Были два амбала, они вкололи мне какую-то фигню и мне приглючилось. Ага, и замок не настоящий, и орчиха всего лишь актриса… Скорее всего, я попала в программу «Розыгрыш» и теперь кто-то за экранами мониторов здорово развлекается, наблюдая за нами. Ну вот фигушки я дам над собой развлекаться.

— Так, чувырло полупрозрачное, а ну-ка свали из комнаты и дай девчонкам нормально одеться!

Я даже притопнула в конце, чтобы показать всю важность своих слов.

Похоже, что голограмма растерялась. Ну да, «Конан» покрутил полупрозрачной головой по сторонам и посмотрел на моих соседок по комнате. Те в ответ пожали плечами, мол, одеться бы не мешало.

— Дык я это… должен навести на вас страх и ужас. Чтобы вы прочувствовали всю серьезность своего положения, — неуверенно проговорил призрак.

— А мы почувствовали. Вон Джулия даже поседела от страха, правда, корни так и остались непрокрашенными, но она очень сильно испугалась. Я тоже едва не описалась, а Агапа теперь будет заикаться три месяца. Так что свою миссию ты выполнил. Проваливай, — ласково напутствовала я его.

— Ну, если испугались… Тогда я пойду других будить? — спросил призрак.

— Ага, иди-иди. И это… как тебя звать-то?

— Борзян Задира, — хвастливо выставил вперед ногу мускулистый призрак. — Убит триста лет тому назад во время войны с орками.

— Во время боя убит? — спросила осмелевшая Джулия.

— Нет, — понурился призрак, — поднял тревогу, а меня по ошибке и проткнули мечом. В общем, там запутанная история и как-нибудь я вам её расскажу.

— Ладно, Борзян. Ты это… В следующий раз к нам не приходи, а кричи погромче из соседней комнаты — у нас сон чуткий, мы сразу проснемся, — улыбнулась я как можно милее.

Он даже поклонился в ответ — вот что значит мягкая улыбка. Борзян подплыл к двери и просочился, как дымок сквозь марлю. Агапа за спиной облегченно выдохнула.

— Марина, а ты, оказывается, смелая.

— Да ладно, вы тоже повелись на это чудо технологии? Я думаю, что в люстре где-то спрятан проектор, который нам и показывал картинку качка, а где-нибудь под ковром есть динамики. Вот и вся разгадка этого волшебства, — хмыкнула я.

Девушки переглянулись. Из соседней комнаты донесся далекий рев Борзяна, а следом истошный девичий визг. Похоже, наш будильник твердо знал своё дело.

— Она до сих пор не верит… — сказала Джулия. — Впрочем, для содержимого её черепушки это слишком сложно.

— Милая, если не хочешь огрести люлей, то придержи свой язычок. Смотрите сами! — торжествующе сказала я и сдернула ковер с паркета.

Увы, кроме вощеных половиц на месте призрака ничего не оказалось. Я даже постучала по половицам, но они не поддались и вообще сделали вид, что им на меня по фиг. И на люстре не оказалось никаких технических наворотов. Сказать по правде — на люстре даже лампочек не оказалось, а то, что освещало нашу комнату, напоминало летающих ежиков, которые свернулись в клубок и пускали в разные стороны лучики света.

Я дотронулась до одного — он был холодным, но светил ярко. От моего прикосновения колючий шар покачнулся и вернулся на прежнее место.

Я икнула. Неужели моя такая удобная версия разлетается в пух и прах? Девчонки начали одеваться в широкие розовые мантии, а я всё также стояла на стуле и ощущала, как комната потихоньку плывет перед глазами.

На самом деле в магической Академии и перед нами был всамделишный призрак? У меня зашевелились волоски на шее. Малоприятное ощущение, скажу я вам. И ведь орчиха была настоящая…

Что же, где наша не пропадала. Эх, плюшки-ватрушки, надо сперва разобраться, что к чему, а после и за диверсии приниматься. Я тоже начала натягивать на себя ужасную розовую мантию.

5

Мы ещё пару раз поцапались с Джулией, пока одевались и красились. Ну да, не могу же я в свой первый день выйти на люди ненакрашенной. Это молодым особой раскраски не нужно, а мне уже приходится ретушировать и припудривать мелкие морщинки. Вот за место возле зеркала мы и пособачились немного.

Потом нас оторвал от этого приятного занятия дворецкий. Глазун красовался в фиолетовой ливрее и поблескивал расшитыми золотом галунами. Ещё сильнее сверкало его розовощекое лицо, он прямо-таки лучился от счастья.

— Девушки, нас уже ждут внизу. Если не поторопитесь, то начнут без нас.

— А что начнут-то? — спросила я, нанося последние штрихи боевой раскраски.

Ещё чуть-чуть голубых теней и я становлюсь похожа на Клеопатру, только расписной вазы на голову не хватает, или как там называют эту вытянутую шляпенцию? Смущает розовый цвет мантии. В ней я похожа на веселый помпон, который болтается на зимней шапке и везде привлекает внимание.

— Начнут праздничный завтрак и знакомство с новичками. Если мы не успеем на распитие кубка Поступления, то некоторые могут сразу же отправиться домой, — Глазун остановил на мне многозначительный взгляд.

— Что так? Это что за кубок такой? — не могла я удержаться от вопроса.

— Собирайся быстрее. Правду сказал Черчилль, что русские долго запрягают, — проворчала Джулия.

— Зато быстро ездят, — парировала я второй половиной известного афоризма. — Кстати, откуда ты так хорошо знаешь русский?

— Это же магическая Академия. Тут все разговаривают на одном языке. Собирайтесь же! — прикрикнул Глазун.

Джулия что-то пробурчала себе под нос, но я демонстративно размяла пальцы (ого, вот это хруст), и спор пропал сам собой. Я вышла первой, оттеснив плечиком Джулию. Та злобно прошипела в ответ и собралась плюнуть мне на спину, но я вовремя обернулась и прищурилась. Джулия передумала делать своё мокрое дело и сглотнула. Агапа только покачивала головой, глядя на нас.

В коридоре у своих дверей стояли другие розовые «помпоны», которые ожидали провожатого в фиолетовой ливрее. Я всего насчитала десять групп, значит, нас было тридцать.

— Идем все за мной и ничему стараемся не удивляться. Всё потом, а сейчас просто примите тот факт, что вы находитесь в магической Академии. Следуйте за мной и старайтесь не отставать! — скомандовал Глазун.

Он легкой подпрыгивающей походкой пронесся по коридору, а остальные абитуриентки устремились за ним розовой волной. Мы плыли за Глазуном, и почему-то мне казалось, что все эти красивые девушки и не очень красивые мужчины на портретах наблюдают за нами. Вот возникает такое чувство, когда идешь по пустынному парку ночью и кажется, что из кустов за тобой наблюдает какой-нибудь маньяк. И сжимаешь в руке банку с баклажанной икрой, чтобы в случае чего можно было шарахнуть его по башке и убежать. Вот такое же чувство было у меня сейчас, только не было под рукой банки…