Барьер Сократа

— О появлении твоего двойника, — пояснила за Альберта Фея.

— Ты хотя бы понимаешь, что нарушил в будущем наши законы, — заговорил сам Альберт. Ты запараллелил себя в потоке. Я даже боюсь представить последствия.

— Ничего страшного, — легкомысленно возразил Конан. Скажи мне, как это я нарушил законы, если речь идёт о будущем? Если мне суждено делать выбор, отправиться сюда во второй раз или нет, то я конечно не отправлюсь. Зачем мне это? Умереть?

— Но мы все видим, что уже лежишь вон там! — воскликнул Эрик.

— Ну и что?! — я просто исправлю будущее.

— Всё не так просто, — проговорил Альберт. Воздействие факторов с одинаковой величиной, но разной векторной направленностью ещё плохо изучено.

— Но я знаю, что подобное уже было, не я первый! — перебил Конан.

— Было, — согласился Альберт. Но мы не знаем какого уровня изменения произошли из-за этого в потоке. Мы можем всего лишь отследить последствия, волны. Но после их прохождения не можем оценить само изменение потока, потому что меняемся сами и меняются параметры на приборах мониторинга. У меня есть идеи, как можно измерить величину колебаний, но это дело далекого будущего.

— Будущее, прошлое, это всё слова, — не согласился Конан. Всё относительно, поток существует одновременно, прошу прощения за тавтологию, во всех временах.

— Верно, ты говоришь о квантовой природе пространства времени, — подхватил Альберт. Но у потока, как и у пути, например, есть начало и конец. А между ними череда событий, движение и так далее. Представь себе, что на дороге в одной точке встретились два одинаковых автомобиля, только один ехал из начала пути в конец, а другой наоборот?

Конан промолчал.

— Да, ты правильно понял. При соблюдении определенных условий, ты мог просто исчезнуть, устроив при этом волну парадокса, которая бы вызвала настоящий шторм в потоке. В соответствии с законом саморегуляции и равновесия, должно было бы перестроится всё, что привело к твоему рождению и существованию. Поток бы перестроился таким образом, как будто бы тебя никогда не существовало.

— Но этого не произошло, — возразил Конан.

— Нет. Поскольку векторы оказались не встречными. То есть существуют некие, неизвестные для нас условия, которые не позволили столкнуться тебе с двойником в потоке, как говориться лоб в лоб.

— Вот видишь! — торжественно заявил Конан.

— Но это не значит, что этого не произойдет чуть позже, когда ты начнешь, как ты говоришь, поправлять будущее, чтобы не оказаться здесь с прострелянной головой.

Конан снова бросил взгляд на тело. На этот раз его проняло.

— Что же делать? — спросил он Альберта.

— Пока не знаю. Но мы поможем тебе, будем осторожны. Но и ты должен нам доверять и не совершать необдуманных поступков, не переговорив с нами. Согласен?

— Согласен, — чуть помедлив, ответил Конан. Но я очень хочу разобраться с убийцей.

— Мы все этого хотим, — сказал Эрик. Но сделать это будет не просто. Зачем он нас напал?

— Это же очевидно, забрать браслеты, — ответила Фея.

— Эрик спрашивает о том, зачем ему браслеты, — снисходительно ответил девушке Конан.

— Она права, — вступился за Фею Альберт. Браслеты, вернее браслет. Это способ попасть в нору, открытую нашей машиной. О других возможностях браслетов я ничего не знаю. Очевидно, браслет наставника может открыть какой-то конкретный туннель, в какое-то конкретное место.

— Попасть в которое очень нужно Алому, — добавила Фея.

— Так нужно, что он готов идти на убийства, — закончил Эрик.

— Что же это может быть?! — задумчиво проговорил Конан.

Его размышления прервали появившиеся турки. Они остановились, увидев трупы своих товарищей и разразились негодующими и воинственными криками. Затем янычары, потрясая оружием побежали дальше на улицы города. Через мгновение послышалось несколько выстрелов, затем всё стихло. У семи тысяч защитников города не было шансов против двухсоттысячной армии Мехмеда Второго. Только стены сдерживали разъяренных турок от уничтожения Восточной Римской империи, от которой к тому времени остался только сам Константинополь и несколько греческих островов.

— Сейчас начнутся убийства, — произнёс дрожащий голос девушки.

— К сожалению, у человечества развиваются только технологии, а социальные взаимоотношения не меняются тысячелетиями, — проговорил Альберт. Римляне, Чингисхан, нацисты, диктаторы двадцать первого века. Право сильного отнимать пищу и жизнь у слабого.

— Но может быть это когда-нибудь изменится? — задал риторический вопрос Эрик.

— Может быть, — всё решил ответить Альберт. Но мы об этом не знаем. Вся доступная нам история, это история жадности, насилия и убийств.

— Нет, — возразила Фея, — есть еще много хорошего, любовь, бескорыстие, взаимопомощь.

— Есть, — подтвердил Альберт, но бал правит всё же насилие. Человеческим обществом, как правило, управляют худшие представители рода.

— Надеюсь, всё же, что человечество имеет шанс, иначе зачем существуем мы, — сказала девушка.

— Вот бы узнать, что за Барьером, — воскликнул Эрик.

— Множество умов бьется над этим вопросом, — иронично заметил Альберт. Но раз Барьер есть, то это сделано не с проста.

— Если только Барьер дело рук человеческих, — возразил Эрик.

— А как же иначе, — спокойно продолжил Альберт. Мы пользуемся машиной, но сами не в состоянии её построить. Базовые технологии, которые мы используем превосходят возможности доступных веков. Они из-за Барьера, я в этом не сомневаюсь.

— Это вселяет надежду в будущее человечества, — сказала Фея.

— А вот в этом я совсем не уверен, — проговорил Альберт, покачав, незаметно для собеседников, головой.

— И долго нам ждать? — сменил тему Эрик.

— А ты что проголодался сынок? — раздался из воздуха голос Шмеля.

— Шмель! — радостно воскликнула Фея.

— Ты думала мы бросим здесь такую красотку, — пошутил агент. Но где ваш наставник?

Фея опустилась и выключила костюм.

— О, боже! Сократ не обманул, — Шмель увидел тело Монаха. Как это произошло?

— В этом была доля случайности, — ответил Альберт, — но я думаю, что если нужно, то Алый не остановился бы перед преднамеренным убийством.

— Эх, Монах, мог ли ты предвидеть, что умрешь от руки своего лучшего друга? — пробормотал агент.

— Они были друзья? — спросила Фея.

— Да, они из одной группы, как и вы. Теперь из той группы остался в живых только Алый. Но нам пора собираться, держите браслеты, — Шмель отключил маскировку и достал четыре браслета.

Ребята быстро их разобрали. Помощники Шмеля подняли тело мертвого наставника.

— Сократ уже нас, наверное, заждался, — сказал Эрик одевая браслет.

— Сократа нет, — ответил Шмель.

— Как так?

— Алый проник в Академию и хотел его схватить, Сократу пришлось бежать с помощью машины. Алый погнался за ним.

Наступила неловкая пауза.

— Что же делать? — спросила Фея.

— Сначала домой, а там решим. Мы отправимся за ним. Всё будет хорошо. Сначала решили забрать вас, вас всё-таки четверо, а он один. Давайте, пойдём. Готовы?

— Подожди, — прервал агента Альберт. Конан, покажи!

Конан вздохнул и выключил маскировку. Он подошёл к трупу своего двойника и позвал Шмеля. Агент пару раз перевел взгляд с живого Конана на мертвого и обратно.

А вот это очень плохо, очень, — проговорил Шмель.

Глава 7

Мысли Сократа метались, пока влажные губы девушки прижимались к нему. Что это? Откуда она его знает. Она обратилась к нему на одном из старославянских наречий. Скорее всего это устаревшая версия русского. Его юноша знал хуже, чем греческий или староанглийские варианты языка. Тем не менее, он понимал почти всё и мог, что-то говорить, очевидно с сильным акцентом.

Но не это его заботило. Он осознал простую истину. Если девушка знает его, значит он здесь был. На спине выступил холодный пот. Неужели он создал петлю времени? Но нет. Это же не он отправил сюда себя. Это Данте. Данте выбрал машину и время. Но как оператор мог попасть в то самое время, в котором уже был Сократ. Причем не он теперешний, а он будущий. Тот Сократ, которого сейчас целует девушка ещё не познакомился с ней.

Наконец она оторвалась от юноши и, с тревогой, заглянула в глаза.

— Что случилось? Ты не рад меня видеть? Или в Царьграде какая беда?

Сократ смотрел в её чистые, тревожно прищуренные глаза и внутри него родилось новое, ранее не знакомое ему чувство. Его мысли о петле времени отодвигались дальше, весь мир заполнил этот взгляд. Он опустил глаза на её пухлые влажные губы и его тело само собой потянулось вперед. На этот раз он не думал. Он только чувствовал. Юноша полностью отдался этим чувствам.

— Как же я рада тебя видеть, — девушка отстранилась и радостно улыбалась.

Сколько ей лет подумал Сократ. Пятнадцать? Шестнадцать? У него было ощущение, что он знал её всегда. Словно не пять минут назад он увидел её лицо, её глаза.

«Что со мной?»— думал юноша.

Девушка подняла руку и нежно провела по его щеке. Словно разряд тока пронзил Сократа, тело покрылось мурашками от приятных ощущений, вызванных прикосновением.

— Некраса говорила, что ты никогда не вернешься. Но я знала, я верила.

— Да, я здесь. Я вернулся, — ответил Сократ. Что ещё говорила Некраса?

Юноша пытался придумать что-то, чтобы узнать её имя, но ничего не приходило в голову.

— Пойдём, ты, наверное, голодный с дороги, — она протянула руку и потянула Сократа за собой.

Они пошли по тропинке в сторону поселения. Тропа сузилась и девушке пришлось отпустить руку Сократа. Теперь она шла впереди, её босые ноги мелькали среди высокой травы, окружавшей совсем сузившуюся дорожку. Девушка периодически оглядывалась на юношу, как бы желая убедиться, что он следует за ней. Поймав его взгляд, она счастливо улыбалась.

Сократ пытался понять, что ему дальше делать. Трезво мыслить ему мешал тот сумбур чувств, который вызвала незнакомка. Он уже забыл об Алом и Монахе, он вновь и вновь вспоминал поцелуй.

Скоро они подошли ближе к поселению. Сократ разглядел частокол из брёвен в один обхват человека. Брёвна были покрыты корой и заострены на верхних концах. По сравнению со стенами и крышами домов, видневшихся за частоколом, бревна смотрелись более свежими. Значит, частокол был вкопан недавно. Из истории Сократ помнил, что эти земли выдержали несколько опустошительных нашествий из Азии, но при этом в промежутках не прекращалась междоусобная война между городами и селами. Многочисленные вожди этих поселений назывались князьями. Они только и делали, что нападали на соседей. Очевидно, что именно от таких, совсем не добрососедских отношений, и была возведена стена.

Тропинка свернула влево и пошла вдоль частокола. Поселение было не большим и скоро они вышли к не очень широким двустворчатым воротам. Ворота были открыты, от частого использования они покосились. Почерневшее бревно, вертикально прислоненное к воротам, не могло быть ничем иным, кроме как засовом.

Сразу за воротами висело било, деревянный аналог колоколов, которые пока ещё не получили широкого распространения. Сократ сузил временной промежуток времени, азиатское влияние ещё минимально. Значит, скорее всего ещё не было монгольского нашествия. С другой стороны, девушка знает о Царьграде, то есть о Византийской империи.

У ворот, на бревенчатой скамейке сидел старик. Возможно, именно он и должен был подавать сигнал при возникновении опасности.

Неухоженная, седая борода покрывала морщинистое лицо старого стража. Прищуренные глаза превратились в щелочки, так что невозможно было сказать какого они цвета. Но скорее всего голубые или бесцветные, как и должно быть, подумал Сократ, посмотрев на девушку. В эти времена ещё не должно быть разнообразия в пределах одной местной группы.

Старик повернул голову при их появлении.

— Гляжу, твой ромей вернулся, Веселина? — скрипучим голосом спросил.

— Да, какой же он мой? — покраснела Веселина.

Так вот как её зовут! Веселина, медленно проговорил про себя Сократ.

— А то нет?! — притворно возмутился старик. Думаю, скоро и ребятишки пойдут.

— Типун тебе на язык, дед Богша. Пойдём Сократ, — девушка взяла за руку юношу.

— Куда мы идём? — оглядываясь поинтересовался Сократ.

— Ко мне, разве ты не помнишь? — повернулась к нему Веселина. Дед, наверное, всё расскажет тетке, — нахмурилась девушка.

Сократ тем временем глазел по сторонам на сумбурное деревянное зодчество. Дома изобиловали пристройками, в каждую из которых был отдельный вход.

Но они пошли не в центр поселения, где был виден большой двухэтажный дом, а продолжили путь вдоль частокола, но уже с внутренней стороны. Веселина подвела его к небольшому, как сначала показалось Сократу погребу. Небольшая дверь метром высотой и засыпанные землёй бревна крыши. Девушка открыла дверь и согнувшись прошла в дверь. Юноша последовал за ней. За порогом земля шла вниз. Сократ понял, что это землянка. Небольшое помещение освещал свет, идущий из единственного окна под потолком на противоположной от входа стене. Две другие стены были глухими, они были укреплены бревнами, пол был из утоптанной земли. Слева от входа находилось грубое подобие печи, скорее напоминавшее небольшой камин. Справа вдоль стены размещалась широкая деревянная лавка. Около неё стоял, вросший в землю двумя ножками, кривоватый столик. Это была вся нехитрая обстановка землянки, если не считать деревянный сундук с тряпками в дальнем углу.

— Садись, ты, наверное, голоден, — проговорила девушка. Я не знала, что ты придешь, иначе купила бы рыбы. Но ещё утром сварила кашу.

Она поставила, перед севшим на лавку Сократом, деревянную миску с кашей. Овёс определил юноша. Веселина положила рядом почти плоскую ложку, грубо вырезанную из дерева. Ложка была очень старой и черной, пропитанной всей той едой, которую с помощью неё долгое время отправляли в рот самые разные люди. Сократ задумался, стоит ли ему ей есть. Тем временем девушка поставила на стол деревянную плошку, по консистенции не отличавшуюся от ложки. Юноша очень хотел пить и отбросил брезгливость. Прохладный хлебный квас оказался на удивление вкусным.

Веселина села рядом на лавку, она не отрываясь смотрела восторженным взглядом на Сократа. Юноше это доставляло неудобство, и он повернулся к девушке, так и не взявшись за кашу. Сократ думал, с чего начать разговор, но Веселина его опередила.

— Ты вернулся за мной? — спросила она, беря его за руку. Теперь мы сможем уехать к тебе домой?

Сократ поперхнулся. Неужели у них дошло до того, что он пообещал её взять с собой. Но куда? В Академию?! Нет маловероятно. Ему просто никто бы не дал этого сделать. Приводить людей из потока строго воспрещалось. В Царьград, то есть Константинополь? Тоже маловероятно. Значит существовало ещё какое-то место, которое он в будущем называл домом. Что бы это могло быть? Сократ раздумывал, как ответить, когда с улицы раздался крик.

— Лина, девка бессовестная, тебе пора идти убирать горницу Девятко, в ты шашни крутить вздумала.

— Богша, старый болтун, всё рассказал тетке, — воскликнула девушка с изменившимся лицом, — на всё готов ради глотка медовухи. Что же делать?