Память осени

Пока ехали в машине в отдел, Трусов насуплено молчал, переживал. Вергасов не лез с разговорами – понимал, как тяжело на душе у командира. Вошли в кабинет.

Трусов (криво усмехнувшись). Хоть самому туда с парашютом отправляйся…

Вергасов. Вычислят сразу, товарищ генерал.

Трусов. А то я не знаю. Снова группой рисковать?.. Жалко ребят, как в огонь их бросаем… Эх, местные нам нужны там, местные. Которые внимания привлекать не будет.

Вергасов. Так ведь засылали и местных.

Трусов. Значит не тех, кого надо. Сам посуди, мужик призывного возраста сразу внимание привлекает… Вот если бы женщину… Крымчанку, из местных, которую там знают все…

Вергасов. Искали. В нашем резерве таких нет.

Трусов. Значит, надо искать не среди резерва. Искать в частях, везде. Найти, а потом готовить. Другого выхода я не вижу. Ищите везде…

Вергасов. Товарищ генерал!

Трусов. Ну!

Вергасов. Такое дело – я, когда в госпитале лежал, там сестричка одна была – крымская татарка. Молоденькая, правда, совсем…

Трусов. Совсем это как?

Вергасов. Ну, лет двадцать, может. Школу прямо перед войной закончила. Работала в райисполкоме… И, главное, она оттуда – из-под Керчи. Раньше жила в Ленино, рядом железнодорожная станция Семь Колодезей… А рядом, в Джермай-Кашике, сейчас ее семья живет – бабушка и две сестры…

Трусов подходит к карте Крыма, внимательно смотрит.

Трусов. И что же ты раньше молчал?

Вергасов. Ну… Молодая совсем, товарищ генерал, никакого опыта… Ничему не обучена… Даже не военнослужащая. Одна среди немцев…

Трусов. Ты говорил с ней?

Вергасов качает головой.

Трусов. Понятно. Пожалел, что ли?

Вергасов. Мы тогда как раз группу из крымских татар готовили… Я думал, у них получится…

Трусов. Найди ее.

5. Краснодар. Улица

Еще жаркое вечернее солнце последних дней лета заливало зеленые улицы города. Алиме с подругой в легких летних платьях шли с работы, о чем-то весело переговариваясь. Они выглядели такими молодыми!

Майор Вергасов в гражданском костюме сначала наблюдал за девушками, сидя на скамейке, потом шел за ними. Когда Алиме осталась одна, негромко окликнул ее.

Она не сразу узнала его в гражданском и из-за бившего в глаза солнца.

Алиме. Ой, это вы! А я вас не узнала… Плохой из меня разведчик!

Вергасов. Ничего, это дело наживное. А у меня к вам разговор, Алиме…

Алиме. Ко мне?

Вергасов. К вам. Погуляем немного? Заодно и поговорим…

6. Крым. В окрестностях Старого Крыма

Громоздкий черный «Хорьх» в сопровождении мотоциклистов катил в сторону Старого Крыма. На заднем сидении – генерал фон Горн и подтянутый, интеллигентного вида гауптман Юрген Роде.

Горн приказывает остановиться у старинного монастыря Сурб-Хач. Они выходят из машины. Монастырь полуразрушен войной, разграблен. Горн поворачивается к Роде.

Горн. Что вам приходит в голову, когда вы смотрите на эти развалины, Юрген?

Роде. Слава богу, что война не пришла на землю Германии, в наши города…

Горн. А вот я, объехав весь Крым, удивился гениальности фюрера. Да-да, Юрген… Крым сейчас разрушен и запущен, тонет в грязи, и нужно обладать провидческим даром фюрера, чтобы увидеть вместо татарско-большевистского Крыма со всем его убожеством прекрасный Готенланд – страну готов. Вместо убогого Симферополя – великолепный Готенбург, город готов. А вместо Севастополя – грозный Фридрихсхаффен, гавань имени великого Фридриха… Крым может быть прекрасен и грозен одновременно. Это будет рай для германских поселенцев, когда здесь будут построены великолепные дворцы и проложены настоящие немецкие автобаны. И грозная морская крепость, находясь в которой наши корабли будут контролировать не только Черное, но и Средиземное море…

Роде. Но тут много аборигенов, с ними Крым вряд ли будет похож на истинный рай…

Горн. Ну, это вопрос решаемый. Поначалу мы будем их использовать для расчистки развалин и уборки мусора. Потом загоним в резервации, где будем контролировать их поголовье… Их не должно быть больше, чем нужно для выполнения грязных работ… Чем больше немецких переселенцев, тем меньше этих недочеловеков будет нужно… Наши врачи уже работают над программой стерилизации местных самок… У них не будет потомства, да и сами они будут жить, лишь пока способны работать. Здесь сейчас слишком много старух и стариков, которые ни на что не годны, только сидят и греются на солнце…

Роде почтительно слушает.

Горн. Впрочем, это дело будущего. А сегодня у нас другие задачи. После наших неудач в Сталинграде и под Курском русские решили, что пришла пора захватить Крым… Севастополь для них, видите ли, священный город… Придется им напомнить, что в сорок втором они пытались это сделать, и как весь Керченский пролив был забит их трупами… Мы не можем отдать Крым… Это пистолет, приставленный к русским с юга, пистолет, который заставит их быть не такими прыткими… Сейчас они постараются усилить деятельность своих разведгрупп здесь, на линии нашей обороны, откуда последует их главный удар. Ваша абверкоманда должна безжалостно пресекать все эти попытки.

Роде. Слушаю, господин генерал. Мы сделаем все, что в наших силах.

Горн. И даже больше, Юрген. И действуйте без всяких сантиментов и джентльменства. Тут джентльмены не водятся, климат не тот. И леди тоже отсутствуют.

Роде. Как говорят русские, лес рубят – щепки летят.

Горн. Вот именно. Но ваша, Юрген, главная миссия – думать и вычислять шпионов. Рубить, не обращая внимания на щепки, будут молодцы из команды Отто Кауша. На тонкую работу умом они не годятся, о вот рубить – это по ним…

Неожиданно, один из мотоциклистов, стоявших в стороне, хватает автомат и выпускает длинную очередь по монастырю.

Фон Горн и Роде хватаются за пистолеты. «В чем дело?» – кричит фон Горн. «Показалось, что там кто-то есть, господин генерал», – докладывает стрелявший.

Горн. Надеюсь, вы в него попали, кто бы он ни был. Поехали.

7. Штаб Красной Армии. Отдел разведки

Генерал Трусов говорил по телефону. Вернее, слушал, одновременно пытаясь открыть одной рукой не поддающийся портсигар. Наконец ему это удалось, и он выудил папиросу, сунул в рот, но зажечь спичку даже не пытался – просто мял папиросу зубами.

Трусов. Так точно, товарищ генерал, мы делаем все возможное… Форсируем… Предприняты экстренные меры, как раз сегодня начинаем ускоренную подготовку разведгруппы, которая сможет работать… Есть основания рассчитывать… Понятно, товарищ генерал!

Трусов положил трубку, помял пальцами незажженную папиросу, раздраженно сломал ее в массивной пепельнице.

Постучав, вошел майор Вергасов.

Трусов. Ну?

Вергасов. Она здесь, товарищ генерал.

Трусов. И? Она согласна? Или надо уговаривать?

Вергасов. Согласна.

Трусов. Пришлось уговаривать?

Вергасов. Никак нет. Согласилась сразу.

Трусов. Сразу… Тогда веди.

Вошла Алиме, тихо поздоровалась.

Трусов. Здравствуйте, товарищ Абденанова… Вы уже представляете, о чем мы будем говорить?

Алиме кивнула.

Трусов. Вы несколько раз писали заявления с просьбой направить вас на фронт… Мы решили пойти вам навстречу.

Алиме. Спасибо.

Трусов. Правда, как вы поняли, это будет не передовая, а тыл врага. Места, где вы выросли, которые хорошо знаете, где сейчас живут ваши родственники…

Алиме. Да, мама и сестры…

Трусов. Но насколько я в курсе, ваши родители умерли…

Алиме. Да, мама умерла от тифа, когда мне было восемь лет, а через год умер отец… Нас сестрами воспитывала бабушка Ревиде, но мы всегда ее звали мамой…

Трусов. Вы комсомолка, работали в советских органах, ваши дядья с первых дней на фронте…

Алиме. Дядя Исмаил погиб, а дядя Аедин пропал без вести под Сталинградом…

Трусов. А еще один ваш дядя, Муедин Абденанов, был ранен и сейчас работает в тылу на партийной работе…

Алиме. Да? А я не знала… Я случайно встретила его в госпитале… Он тогда лечился от ранения…

Трусов. Товарищ Абденанова, вы должны отдавать себе отчет, с каким врагом вам придется иметь дело. Должны понимать, на что способны фашисты.

Алиме. Я понимаю.

Трусов. Уверены?

Алиме. Я была дома, когда наши освободили Керченский район… В сорок втором… Я все видела собственными глазами… Я знаю…

Трусов задумчиво смотрит на нее, как бы еще раз взвешивая свое решение.

Алиме. Я только не знаю, смогу ли я…

Трусов. Вам нужно еще время подумать?

Алиме. Нет. Я согласна. Просто боюсь не справиться. А так я готова.

Трусов. Давайте поступим так. Вы начнете подготовку в нашей разведшколе, и по ходу ее многое станет ясно. И вам, и нам. Договорились?