Хозяйка княжеского дома

Волшебства не будет, на зов по имени князь не очнётся, как не проснулся от сказочного, то бишь свадебного поцелуя.

Я замираю, чтобы Даниэль мог рассмотреть моё лицо, мысленно считаю до десяти. Для первого знакомства достаточно? У князя ещё будет миллион возможностей мной полюбоваться… У него выбор-то либо я, либо интерьер спальни, белый безликий потолок.

Паралич сам по себе страшен, но именно невозможность управлять собственным взглядом кажется мне наиболее чудовищной пыткой.

– Сейчас я помогу сесть, – повторяю я.

Муж у меня стройный, но, увы, не лёгкий, кости крепкие, мышцы тренированного воина… Неприятное открытие, что моя кукла оказалась по весу мешком с картошкой. Как я буду его ворочать? Я подсовываю руку ему под плечи, второй рукой придерживаю голову.

Справляюсь с трудом.

Может, я что-то не так делаю?

Посадить и не уронить мне удаётся. А дальше как? Если я отпущу его голову, как он сможет пить? Если я отпущу его самого, он завалится. Мне срочно нужна пара дополнительных рук, впрочем сойдёт и хвост.

– Давай-ка ты обопрёшься на меня? – предлагаю я. – Надеюсь, ты не воспринимаешь мои вопросы как издевательство. Я не уверена в том, правильно ли делаю, и поэтому тон получается вопросительный. Я постараюсь следить за языком. А ещё мне просто легче разговаривать, если я представляю, что ты мне отвечаешь хотя бы в своих мыслях.

Мне удаётся зажать князя между спинкой сиденья и собственным телом. Сидя вполоборота, я могу поддерживать его голову и видеть лицо.

– Знаешь, похоже, я поспешила. Фляжка полная. Если я наклоню её, я тебя не напою, а оболью, но нам ведь умываться сейчас совсем не надо. Я могу налить глоток в крышку… Но давай попробуем с ложки? Надеюсь, про себя ты сказал да, а не обозвал дурой безрукой.

Я опускаю его голову и переключаюсь на фляжку.

Ложки я из дома прихватила, а также вилки и ножи. Я выуживаю приборы из декольте. Как хорошо, что взгляд князя устремлён в стенку, и дорогой супруг не видит, откуда я извлекла то, чем ему предстоит пить.

– Так… Вторая попытка, Даниэль? Я скручиваю крышку… Хм, пары дополнительных рук по-прежнему не хватает.

Как мне жонглировать крышкой, ложкой, открытой фляжкой и головой Даниэля?!

– Прости, тебе придётся потерпеть. Нет, не без воды. Со временем я даже научусь, как надо, а пока ложку изображать буду я. Даниэль, я действительно не представляю, как в тряском экипаже справиться иначе и ничего не пролить, так что извини.

Отчасти я лукавлю. Экипаж хороший, дорога хорошая, тряски почти не чувствуется, но это если сравнивать с поездкой в раздолбанной колымаге, которую нанял папаша. Если сравнить с поездкой на такси по хайвею, то трясёт ещё как.

Я беру в рот воды, но не глотаю, держу и закручиваю пробку, наконец-то без проблем откладываю фляжку, которая теперь закрыта и не прольётся.

Теоретически, теперь я могу слить свой глоток в ложку. С головой и ложкой я справлюсь. Но… Поить князя собственным плевком?! Едва ли Даниэль оценит мои искренние старания.

Вариант, который выбираю я, по своей сути ничем не отличается, но… всё же отличается.

Я прижимаю Даниэля к спинке сиденья, обхватываю его голову и целую.

Я очень надеюсь, что сейчас в мыслях он не корчится от отвращения.

Вода наконец попадает ему в рот. На моё счастье с глотательными рефлексами у мужа полный порядок.

– Ещё два таких глотка? Думаю, суммарные три как раз тянут на один нормальный. Знаешь, дорогой, ты, когда на ноги встанешь, не прибей меня потом за заботу…

С поцелуями я удачно придумала – по крайней мере метод работает.

В четвёртый раз я прикладываюсь к фляжке уже для себя и прячу всё, что достала, под сиденье. Не под подол же прятать и потом на посуде сидеть…

– Я сомневаюсь, что ты хочешь снова лечь и разглядывать потолок, Даниэль, поэтому я поверну тебя немного. По-моему, у тебя в поле зрения штора? Я к тому, что вид за окном единственное развлечение, которое я могу тебе предложить. Не считая моей болтовни, но с болтовнёй я не уверена. Вдруг я стараюсь, а ты представляешь себе, какой кляп меня утихомирит надёжнее?

Я слегка сдвигаю плотную штору, делаю щель шире – не хочу, чтобы к нам снаружи могли заглянуть, а у Даниэля всё равно взгляд только в одну точку.

– Отдыхай от моей болтовни…

Я выдохлась.

За окном всё ещё город, столица. Город нового для меня мира… Ещё вчера вечером я была дома, слушала шум никогда не спящего мегаполиса и о межмировых перемещениях не думала. Закутавшись в плед, я с планшета читала книгу о бедной сиротке, в поисках ночлега забравшейся в нежилой особняк и наткнувшейся на князя Даниэля Нордтага.

От выскочившего поперёк текста окошка с предложением установить приложение, я отмахнулась. Ткнула пальцем в кнопку “ОК”, подумав, что приложение мне предлагает установить электронная площадка, где я читала. Кто же знал…

Моё “ок” оказалось согласием на перерождение в теле второстепенной героини романа, Бьянки ла Солей.

В оригинальной истории Бьянка бежала после свадьбы. Я не знаю, в какие края упорхнула её душа, но теперь её судьба моя судьба, и повторять ошибок книжной Бьянки я не собираюсь.

Брак с Бьянкой стал самой серьёзной преградой между Даниэлем и главной героиней, и они не без труда выяснили, что наместник перехватил беглянку, обвинил в предательстве и запер в одном из отдалённых храмов под присмотром того самого жреца-толстяка с гирляндой обвисших подбородков. Убил бы, но вассальная клятва помешала. Даниэль освободил Бьянку, развёлся и вместо казни за то, что она обрекла его на смерть от жажды и голода в полнейшем одиночестве, отпустил на все четыре стороны, даже денег на дорогу дал. Великодушный… Лично мне было за него обидно.

Как бы там ни было, я не собираюсь его бросать, и не из расчёта, что, встав на ноги, Даниэль хотя бы из признательности обеспечит мне хорошую жизнь, со своей жизнью я вполне разберусь сама и без его помощи, просто бросать его будет чудовищно бесчеловечно. Одно дело, оставить его на попечение слуг, но совсем другое, как оригинальная Бьянка. В романе князя вытащили из экипажа, бросили в траву перед лестницей, разгрузили несколько коробок багажа – наместнику было совершенно ни к чему, чтобы князь и княгиня загнулись сразу после свадьбы. Мужчины даже на ночь не задержались, сразу уехали, а Бьянка, перебрав вещи и взяв, самое нужное, отправилась прочь пешком, а Даниэль остался лежать на земле под открытым стремительно чернеющим небом.

Этот книжный ужас со мной рядом обойдёт князя стороной, но я не представляю, что делать с появлением главной героини. По-человечески бедную сиротку мне жаль, но зачем она нужна мне рядом с мужем?!

Интересно, сколько у меня времени до её появления?

Глава 4

Даниэль очень медленно опускает веки. Вид низкорослых елей по обочине, от скорости движения, сливающихся в грязно-зелёную полосу подействовал усыпляюще? Было бы хорошо, потому что князь своим весом мне всё плечо отдавил. Но нет, с прежней медлительностью Даниэль открывает глаза. Похоже, он так моргнул.

Хм, вот и очередное подтверждение – не повезло ему со мной, из меня сиделка хуже, чем никудышная. Сюда бы специалистку реабилитационного центра. Да любого медика!

Я зациклилась на том, что князь не может моргать осознанно, что в да-нет, где да это два моргания, а нет, допустим, три, не поиграть, и напрочь забыла, что моргание создано не для общения, а чтобы омывать глаза слезой, очищать и защищать от пересыхания. Хорошо, что у Даниэля это естественным образом получается, а то где бы я искала физраствор? Да я даже не представляю, что в подобных случаях на самом деле капают, может, никакой не физраствор… Бедняга Даниэль, надеюсь, я его в процессе не угроблю.

Экипаж выезжает за пределы города, вид за окном меняется в худшую сторону.

– Ещё водички? – предлагаю я. – Да, я понимаю, ты не ответишь, поэтому сама спрашиваю, сама отвечаю – ещё по водичке.

Второй раз я справляюсь шустрее, но всё ещё неловко.

Есть дыхание рот в рот, а у меня – кормление.

Трындецкий трындец, если честно, потому что Даниэль хоть и симпатичен мне как персонаж книги и приятен как мужчина, но всё равно он посторонний человек, с которым и обжиматься-то не очень комфортно, а тут… рот в рот.

– Перекусим ближе к полудню, – продолжаю я. – Переменой из десяти блюд я тебя не порадую, но кое-что у нас есть. Однако давай о еде не будем, потому что еды у нас мало, надо растягивать, а обсуждать – только аппетит дразнить.

Я, вздохнув, замолкаю.

Радио из меня тоже скверное.

Комментировать, что за окном? Даниэль на сможет увидеть столько, сколько я, пропустит всё интересное, так что комментарии превратятся в очередную невольную издёвку.

Логично рассказать о себе, но признаваться в иномирном происхождении на потеху я точно не готова, а про Бьянку я знаю слишком мало – сирота при живом отце, несчастный ребёнок, нелюбимая, никому не нужная. Отчасти её эгоизм даже понятен – никто не научил её состраданию.

Но кроме воспитателей есть и своя голова на плечах. Мне жаль эту девушку в начале романа, но не в финале.

– Знаешь, дорогой супруг, а у нас проблема… Дорога стала грунтовой, и меня начало укачивать. Я больше не могу сидеть против хода. Извини, но тебе придётся лечь. На полчасика, хорошо? И я, кстати, тоже лягу.

Ответа нет, Даниэль безучастен, и я укладываю его как куклу.

Подушки у меня нет, но есть длиннющий шлейф платья, дверцей зажат только кончик, так что я отцепляю “хвост” от себя, скручиваю и подкладываю князю под шею валиком.

– Чтобы ты смотрел не в потолок, я могу повернуть твою голову.

Ну откуда мне знать, куда он хочет смотреть?

Будет любоваться лежащей мной.

Устроив его, я сразу же ложусь. Я не солгала, меня и впрямь подташнивает. Бессонная ночь, дрянной чай вместо завтрака… Ничего удивительного, что меня сморило, причём резко, будто рубильник дёрнули.

И просыпаюсь я также резко.

– С добрым утром, – открываю я глаза.

Почему я не дома в родной постельке на ортопедическом матрасе, стоявшим мне целое состояние? Понять, где я и что происходит удаётся долгую минуту спустя. Я давлю в себе тяжёлый вздох.

Если бы я осознавала последствия, я бы никогда не нажала роковой “ОК”. Хорошо, что я их не осознавала.

Я сажусь, прислушиваюсь к своим ощущениям. Есть хочется. И пить. И вообще, судя по теням, полдень давно миновал, они длиннее, чем были.

– Долго я спала? Извини, я не нарочно. Сейчас попробуем пообедать. Или сначала воды?

С питьём проще, так что я пять раз “целую” мужа.

– Не волнуйся, с едой я так не буду. Я протёрла куриное мясо. Сейчас я добавлю к нему чуть-чуть бульона, размешаю, и получится жижица, с которой ты должен справиться. Правда, за вкусовые качества моей стряпни я опасаюсь, но могу утешить тебя тем, что сама я буду есть то же самое.

Мясо у меня в миниатюрном горшочке, предназначенном для хранения специй, насколько я поняла, потому что отмывала от остатков сухой гвоздики, но нельзя исключать, что на кухне горшочек использовали не по назначению.

Так, я буду поддерживать Даниэля своим телом, левой рукой держать его голову, а правой – ложку. Горшочек зажму коленями. Вроде бы тетрис складывается. Я опасаюсь зачёрпывать много, первый раз беру буквально пару капель на самый кончик ложки. Даниэль рефлекторно сглатывает. Я пробую дать немного больше – проблем не возникает.

– Приятного аппетита, Даниэль.

Как мне повезло, что он глотает и мне не нужно на коленке изобретать желудочный зонд!

Ложка за ложкой, незаметно, мы справляемся с полным горшочком. В очередной раз потянувшись за мясной жижей, я прошкрябываю по дну. Я собираю со стенок остатки.

– Ты хоть немного наелся? Извини, я опять забылась и лезу с вопросом. Я надеюсь, что да, потому что больше мне предложить тебе нечего. Сейчас я съем свой кусочек курицы, не протёртый, и мы сделаем ещё по глотку, так что подожди.

Время от времени экипаж останавливается. Очевидно, что у везущих нас мужчин вполне естественные нужды. Только вот мне прогуляться до кустиков никто не предлагает. На всех остановках, даже относительно долгой, скорее всего, обеденной, дверца остаётся закрытой, а я открыть её со своей стороны не решаюсь. Конкретно эти двое приносили князю вассальную клятву или, высунувшись, я рискую стать их десертом? От беды лучше поберечься.

Вид за окном снова начинает меняться.

– Скоро прибудем? Ой, снова вопрос. Я думаю, что да, – в романе упоминалось, что Бьянка успела собрать себе котомку и уйти прежде, чем Даниэля накрыла ночь.

И я оказываюсь права.

Приблизительно через час после нашего второго перекуса экипаж круто забирает в гору. Загородный княжеский дом возвышается над округой, венчая собой заросший лесом скальный утёс над рекой.

Сам утёс и прилегающие земли считаются собственностью короны, крестьянам на них хода нет, да и деревень в пешей доступности то ли две, то ли три – скучный уединённый край, то, что нужно правителю, чтобы отдохнуть от государственной круговерти дел и расслабиться вдали от всех, и то, что нужно наместнику, чтобы надёжно скрыть своего умирающего господина.

За окном мелькают въездные ворота.

– Почти приехали. Я слышала, что дома и стены лечат, так что ты обязательно оправишься.

Я спешно креплю пустые фляжки к ногам, а приборы прячу в декольте – показывать своё богатство сопровождающим нас мужчинам я не собираюсь.

Экипаж останавливается перед парадным входом.

Сейчас узнаем, насколько точно повторится книжная сцена прибытия.

Глава 5

Я укладываю Даниэля так, как он лежал в самом начале – без валика из кружевного шлейфа, с головой, безвольно мотыляющейся при рывках и поворотах. Правда, до полной остановки экипажа голову я его придерживаю.

– Не хочу показывать им лишнего, – поясняю я мужу. – Наместнику ещё донесут. Мелочь, но оно нам надо?

Снаружи удары, наш скудный багаж не разгружают, а скидывают. Что-то, конечно, разобьётся… Я в притворном испуге забиваюсь в дальний угол. Как раз вовремя – дверца без предупреждающего стука распахивается.

– Девочка, ты тут поселиться решила? На выход!

– Да, господин!

Я выбираюсь настолько проворно, насколько позволяет подол платья и припрятанная под ним утварь.

Меня нетерпеливо отгоняют в сторону. Я так полагаю, наши сопровождающие торопятся успеть к ночи до ближайшей деревни.

Они грубо стягивают князя с сиденья, провозят по полу экипажа и за руки выволакивают в траву. Спасибо, что не за ноги – князь бы пересчитал затылком все выступы.

– Заботься хорошо, девочка. Исполняй свой долг супруги и княгини должным образом, – напутствует меня один под даже не смех, а откровенный ржач второго.

Отсмеявшись, мужчины закрывают дверцу в салон и явно намереваются прыгнуть на облучок.

Сцена повторяется один в один.

Пора внести коррективы.

– А… в дом? – всхлипываю я. Получается, по-моему, не очень натурально, но у мужчин нет причин подозревать обман, мой писк вполне в тему.

– Защита нас не пропустит, – радостно сообщают они. – Пройти могут только законный владелец и члены его семьи.