Помоги проекту - поделись книгой:
Еще сильнее меня удивило наличие такой страны, как Трапезундская империя, с которой у нас был союз и торговое сотрудничество. Но на подобные выверты своего подсознания я решил забить и просто запоминал всплывающие чувства, надеясь разобраться в них потом. Глядишь, это поможет что-то полезное вспомнить из прошлой жизни. Чуть больше закопавшись в историю появления этого государства, узнал, что она возникла на осколках Византийской империи еще в тринадцатом веке и постепенно повторяла ее судьбу. Внутренние противоречия из-за множества народов, натиск тюрков и деградация центральной власти. Спасло ее от полного краха только появление магии в мире.
Вот этот момент заинтересовал меня настолько, что я не поленился и походил по библиотеке в поисках хоть какой-то литературы на эту тему. Нашел. «История государства Российского от начала времен и по наши дни» за авторством какого-то Карамзина. Вот там говорилось, что в 1453 году Османская империя штурмом пыталась взять Константинополь, что поставило бы точку в существовании Трапезунда. Но что-то там пошло не так, тут даже сам историк признается, что последовавшие исследования не принесли однозначного результата, и весь город разнесло в щебенку, вместе с основной армией османов. И как побочный эффект — по миру прокатилась какая-то волна, что люди ощутили как холодок по коже, после чего у некоторых и стали появляться способности создавать заклинания и напрямую манипулировать материей. И не только.
Что-то внутри меня тут же заголосило: «вот оно!!», но что именно «оно» я разобраться не смог. Единственная версия — что в моей прошлой жизни подобного не случилось и история пошла иным путем. Тут много неясного. Зато теперь на бывшей территории Османской империи бодаются две других — та самая Трапезундская и Персидский султанат. Чуть успокоившись тогда,вернулся к прочтению газет.
Еще в союзниках у России оказалась Франция. Причем союзник давний, около ста лет назад мы с ними всю Европу захватили. Нам отошли земли Польши и Финляндия, а Франции все остальное. Остались лишь разрозненные германские княжества, окончательно покорить которых французам не удалось. Но так как серьезной угрозы они не представляли, то их оставили в покое, решив постепенно подчинить их через экономику. Но сейчас наш союзник медленно дряхлел, погружаясь во внутренние проблемы, что позволило непокорным германцам сплотиться вокруг Австрии и заявить о намерении создать собственную империю со столицей в Вене.
Как уже упоминал, есть еще один очаг напряженности — Персия. Они соседи не только наших союзников — Трапезундской империи, но и нас самих. Как раз на границе с этим государством и служил бывший хозяин теперь уже моего тела, пока не получил свое проклятие.
Индия является колонией Великобритании. Пожалуй, не только главной, но и единственной. Хотя до недавнего времени у этой страны были довольны сильные позиции в западном полушарии, но в середине прошлого столетия местные власти решили, что отдавать часть своего дохода королеве им жаба не позволяет, и при поддержке Российской империи смогли скинуть владычество Британии. Собственно война с Японией явилась прямым следствием этого — лайми русскому императору потерю второй по величине и доходности колонии не простили и приложили максимум усилий для вскармливания «боевого хомячка», пусть тот и находился от них на другом конце континента. Да и сейчас лишь благодаря британцам Япония не только сводит концы с концами, но и подумывает о новом походе на северных гайдзинов.
Вот и выходит, что прочитав газеты последнего столетия, нарастающая напряженность в мире становится не просто очевидной — она буквально выпирает из всех заголовков и кидается на читателя. И с каждым новым месячным выпуском не заметить это становится все сложнее и сложнее. Тут я даже порадовался, что военное ведомство меня списало. Оказаться первым, кто встретит врага, мне бы не хотелось. Как показывает статистика и здравый смысл — смертность в пограничных войсках, в которых я (пора привыкнуть к этому наконец!) служил, в первые дни войны самая высокая, если сравнивать со всем периодом в процентном соотношении. Особенно, если не мы первые нападем. Но пока предпосылок к этому нет. Императора Александра, судя по высказываниям в газетах, все устраивает и его заботит лишь внутренняя стабильность страны и возможность повторного нападения Японии.
Чуть передохнув, я решил проинспектировать библиотеку на предмет, что вообще здесь есть в наличии. К тому же мной двигало здравое желание узнать побольше о роде, к которому я теперь принадлежу.
— Пушкин, Мемуары императора Николая, Обряды и традиции народов средней Азии, — читал я вслух названия книг, поочередно доставая их с полок. — О! Жизнеописание основателя рода Бологовских и потомки его. То, что нужно!
Достал я тонкий томик в полпальца толщиной, обтянутый коричневой кожей какого-то животного.
Вернувшись в кресло, я расположился поудобнее и раскрыл книгу.
Через полчаса я отложил книгу и сильно задумался. По сути, в томике описывалась жизнь Ивана Андреевича Бологовского, от которого и пошел мой нынешний род. Но наша ветвь оказалась не единственной. Есть и дальние родственники с такой же фамилией. Один так вообще является губернатором Финляндии! Но пути ветвей столь давно разошлись, что кроме фамилии нас почти ничего теперь и не связывает. О потомках и нынешних Бологовских в книге указано вскользь. Зато о самом Иване Андреевиче — две трети томика посвящено. Тот еще был мужик. В прямом смысле завоевал дворянство, почти безвылазно находясь в походах с тогдашним князем Владимирской волости, как тогда называли губернии. И с поляками воевал и с шведами схлестнулся, а дворянство получил за подвиг на Русско-персидской войне. Персы попытались покуситься на Кавказ, но обломали зубы.
Про деда узнал, что он вовсю воевал в Средней Азии, где и дослужился до звания генерал-майора. Фактически именно благодаря таким, как мой нынешний дед, Российская империя и получила общую границу с Персией. До этого между империей и султанатом был буфер из целого ряда «независимых» ханств и каганатов.
— Хватит на сегодня, — хлопнул я руками по спинкам кресла и позвонил в колокольчик.
Хотелось слегка перекусить перед сном.
Бум!
В живот врезалось что-то тяжелое, что сразу выбило из меня весь воздух. Пробуждение не из приятных. Выпучив глаза, я попробовал согнуться пополам, но это не получилось из-за тяжести, обосновавшейся у меня на животе. Раскрывая рот, как рыба выброшенная на берег, я пытался вдохнуть хоть каплю живительного кислорода.
— Братик, вставай! — раздался звонкий девичий голос надо мной. — Ну же! Хватит валяться! Итак уже почти год пластом лежишь!
Вздохнуть так и не получалось, зато я сумел свести глаза на той, кто стал причиной такого экстремального пробуждения. Девчонка лет двенадцати сидела боком на моем животе и даже не думала слазить. Одета она была в серое платье с длинными руками и белым передником. Волосы собраны в две косы, завязанные на концах белыми же бантами.
— С... ле... зь... — кое-как все же смог я выдавить из себя остатки воздуха, чтобы произнести всего одно слово.
Широкая улыбка на лице незнакомки сменилась встревоженностью, а затем и натуральным испугом. С громким «ой» девчонка спрыгнула с меня на пол и я наконец смог натужно вдохнуть полной грудью.
— Извини, Гриша, — потупилась она, смотря в пол. — Я просто очень обрадовалась, когда деда сказал, что ты пришел в себя.
— Екатерина! — раздался строгий знакомый окрик со стороны входной двери.
— Ой, деда! — подпрыгнула девчонка. — А я тут Гришу решила навестить...
— Вижу, — нахмурился дед. — Сбежала прямо из-за стола! И чему вас только в гимназии учат?
Последний вопрос видно был риторическим, так как не дожидаясь ответа, дед указал девчонке пальцем на выход.
— Позже поговорим, — шепнула она мне, чмокнула в щеку и вихрем умчалась в коридор.
— Это твоя младшая сестра, если вдруг не догадался, — хмуро сказал дед. — Вставай. Через десять минут жду тебя в столовой. Любава покажет, где это, — за спиной деда нарисовалась любопытная мордочка миловидной девушки лет двадцати.
Ну наконец-то я увидел служанок рода! А то уж у меня начали закрадываться сомнения в их наличии и подозрения в благополучии рода. Как бы не оказалось, что по меркам аристократов мы нищеброды.
— И не вздумай опаздывать! Сразу после завтрака тебе предстоит поездка в жандармерию!
Когда он ушел, служанка кинула на меня быстрый взгляд, что ненадолго задержался в районе моего паха, после чего пискнула, что будет ждать за дверью, и захлопнула ее.
— Интересно утро начинается, — вздохнул я и потер ноющую от утренней побудки от сестры грудь. — Да и день обещает быть не томным.
После чего я с кряхтением слез с кровати и только сейчас заметил, почему служанка так косилась на мой пах — утренний стояк в просторных панталонах совсем не ощущался.
— Блин, надеюсь, сестра его не заметила. А то дед меня точно кастрирует! — чуть подумал и добавил. — Когда заделаю роду наследника.
Глава 5
— Господин, вы готовы? — раздался робкий голосок за дверью.
— Да! — крикнул я, завязывая галстук.
Удивительно, но несмотря на потерю памяти руки сами знали, как правильно скрутить узлом этот предмет гардероба. Надо было лишь положиться на ощущения «правильно» я делаю или нет.
Закончив, осмотрел себя. Серые брюки, белая рубашка, в тон к брюкам пиджак и белый галстук в черную косую полосочку. Подхватив со шкафа свою шляпу, я обернулся к Любаве. Та откровенно любовалась мной, но изредка ее взгляд нет-нет, а «стрелял» вниз. Я же смог разглядеть ее более подробно. Темные волосы завязаны в косу, а поверх повязан белый платок. Темное платье в пол с белым передником стянуто тонким поясом из той же ткани в районе талии. Что на ногах из-под платья не видно, но при ходьбе слышно небольшое постукивание. Туфли или что-то с каблуком. Руки Любава держала перед собой, скрестив их, словно уберегая самое сокровенное. Тем самым она невольно подчеркивала свою крупную грудь, что не смог скрыть даже строгий закрытый крой платья.
— Веди, — когда пауза от моего откровенно разглядывания затянулась, а девушка сильно покраснела от смущения, приказал я.
Та быстро развернулась на сто восемьдесят градусов и засеменила по коридору. Мне открылся прекрасный вид сзади. И хоть все было закрыто, но служанка, выпрямив спину от напряжения, невольно оттопырила свою попу, отчего плотная ткань платья натянулась, а мое воображение тут же подсунуло картинку, где платья на Любаве нет. Пришлось срочно отвлекаться на иные мысли, а то я рисковал прийти к столу с очень заметным бугорком на одном пикантном месте.
Столовую я посетил впервые с момента своего появления здесь. Что сказать о ней? Большая комната примерно десять на семь метров. По центру длинный стол с задвинутыми стульями. Длинной стороной стол расположен параллельно стене с тремя высокими окнами. На окнах длинные голубые шторы, сейчас раздернутые в стороны, чтобы в столовую попадал уличный свет. За шторами — прозрачная тюль. На потолке аж три люстры, но лишь с одной лампочкой каждая. Каждая украшена в одном стиле — расписанная синими цветами ткань цилиндром охватывает лампочку по кругу. С нижней стороны с ткани свисает на пару сантиметров бахрома.
Из столовой выходят две двери: одна в коридор, в которую вошел я, и вторая в кухонную зону, откуда сейчас выходила дородная баба удивительно похожая на Любаву. Либо мать, либо старшая сестра. Да и одета очень похоже — такое же платье, только вместо передника широкий фартук с вышитым солнцем и колосьями под ним. Женщина несла супницу, из которой сноровисто наполнила три стоящие на столе тарелки.
— Спасибо, Любава, ты свободна, — кивнул девушке дед и повел рукой на стул по правую руку от него.
Я прошел и уселся на указанное место. Сам дед сидел во главе стола, а моя сестра умостилась по его левую руку и еле заметно ерзала на попе, кое-как сдерживая себя от потока вопросов ко мне. Это было понятно по ее направленному на меня взгляду и периодически чуть приоткрывающемуся рту. Но опасливые взгляды в сторону деда, говорили мне, почему меня еще не забросали вопросами прямо с порога.
Прежде чем приступить к завтраку, я внимательно следил за своими новыми родственниками. А конкретно — за сестрой. Если уж этот непоседливый, сразу видно, ребенок до сих пор не притянула к себе тарелку с налитым супом и рта не раскрыла, то и мне пока стоит помалкивать.
Как оказалось, поступил я абсолютно правильно! Только когда перед нами кроме супа положили по паре кусочков хлеба, дед прошептал короткую молитву, положив руки на стол. Сестра прикрыла глаза и беззвучно повторяла за ним. Я краем уха прислушивался к его словам и тоже для вида шевелил губами. На всякий случай. И лишь после этого дед первым взялся за ложку, после чего его примеру последовала и Катя. Ну и я потом подтянулся. Правда следить за родственниками все равно пришлось и дальше. Потому что ложек передо мной оказалось аж три штуки, еще две вилки и нож. И как позже я понял, каждый прибор был для своего блюда.
После супа нам принесли жаркое, которое требовалось заправлять сметаной как раз второй ложкой, затем был десерт с чаем. Все это обилие больше подходило не завтраку, а обеду, на мой скромный взгляд, но за столом никто не проронил ни слова, пока мы не добрались до чая.
— Гриш, как ты себя чувствуешь? — блестя глазенками, первой прервала молчание Катя.
— Нормально. Только мне проклятие в голову попало — многого не помню, — решил я сразу обозначить свою проблему.
— Мне деда говорил, — призналась Катя, стрельнув глазами в степенно отпивающего чай старика. — Что, совсем-совсем ничего не помнишь?
— Очень мало. Почти ничего.
— У-у-у... — расстроенно протянула девчонка. — И как мы к Амирзяновым бега... — тут она осеклась и тут же уткнулась в чашку.
Но мимо деда ее слова не прошли. Тот медленно повернулся к ней всем телом и со стуком поставил чашку с чаем на стол.
— Куда это вы бегали? — тихо и с угрозой в голосе спросил он.
— Ой, деда, да я так брякнула! — тут же зачастила сестренка. — Ничего такого не было! Просто стало интересно, правда у них петухи бойцовские есть или слухи просто...
— Позже расскажешь, — покосившись на меня, решил дед. — Сейчас времени нет. Пора в жандармерию. Завтрак закончен! — припечатал он.
После этого Катя пулей выскочила из-за стола и умчалась из столовой, только полы платья взметнулись.
Когда мы с дедом покидали столовую, внутрь зашла Любава, сразу направившись к столу — убрать за нами. Я проводил ее масляным взглядом, который не остался незамеченным дедом.
— О Любаве — забудь! — придержал он меня при выходе из столовой. — У тебя для
— Понял, — мрачно кивнул я.
Жаль. Портить понравившейся девушке жизнь не хотелось и это была пожалуй основная причина, почему я решил последовать совету деда. Иначе плюнул бы на мнение старого хрыча и обязательно попробовал бы притиснуть фигуристую милаху. Конечно, если она сама не против. Но уж очень у нее были красноречивые взгляды утром, да и сейчас, проходя мимо, стрельнула на меня глазками. Вряд ли бы она мне отказала.
Путь до жандармерии не отличался от такого же до управы. Лишь здание, к какому подъехал наш автомобиль, было другим. Таким же монументальным, двухэтажным, но без раскрывающего двери перед посетителями лакея, зато с двумя неторопливо курящими в пяти метрах от входа городовых. Да еще на окнах были решетки. Издалека это не бросалось в глаза, так как установлены они были с внутренней стороны и разглядеть их можно было лишь подойдя в упор. Сбежать отсюда через окно точно окажется непростой задачей, если вообще выполнимой.
— Говори поменьше, — тихо напутствовал меня дед, пока мы шли от машины до входа. — Жандармы — это тебе не обычная полиция. Они за стабильность державы отвечают. Внутренних врагов и смутьянов ловят. Если скажешь что не то, могут не только на учет, как одаренного в ментальной магии, поставить, но и другую карточку на тебя завести.
— Понял, — проникся я словами деда.
Внутри такого убранства, как в управе, тоже не было. Все предельно утилитарно: стены без росписей, вместо вычурных люстр, подвешены обычные лампочки, прикрытые стеклянным колпаком. Колпакам хоть и попытались придать красивую форму, но все равно они создавали ощущение казенности и военщины. Вместо секретаря на входе статный детина в синей форме и с дубинкой на поясе. Телефонный аппарат у него впрочем был похож на тот, что стоит в управе, лишь канделябра рядом нет. Дед сказал ему, что нас ожидают на постановку на учет, после чего тот молча набрал номер, дождавшись ответа, громко и четко произнес «прибыл Бологовский» и, получив ответ, сказал идти в кабинет номер семнадцать.
Здесь коридор был уже не у дальней стены, а проходил по центру здания. С обоих сторон были двери в кабинеты, в большинстве своем закрытые. Из некоторых раздавались крики, угрозы, иногда кто-то пытался убедить неизвестного следователя в своей невиновности. В коридоре почти никого не было. Лишь у парочки дверей стояли люди. Если судить по одежде и поведению, тому как они иногда вздрагивали при особо громких криках, доносящихся из-за стен кабинетов — то либо они свидетели, либо кто-то из родственников допрашиваемых. Никаких диванчиков или даже просто стульев здесь не было и в помине. Смотрю, служба у жандармов нелегкая и откровенно грязноватая. Вот так постоишь в коридоре, послушаешь, что из-за стен доносится, и точно любовью к ним не воспылаешь. Скорее наоборот.
Кабинет номер семнадцать оказался чуть ли не в конце коридора по левую сторону от входа в здание. Здесь было относительно тихо, а крики почти не долетали до сюда. Дед постучался в дверь и после разрешающего выкрика, толкнул ее и шагнул внутрь. Я проследовал за ним.
Внутри кабинет незнакомого мне жандарма оказался вполне себе уютным. Небольшой, примерно три на четыре метра. У окна торцом к нему стоит простой стол с выдвижными ящиками, застеленный зеленым сукном. На столе раскрытая папка, рядом чернила с перьевой ручкой. Справа от двери — высокий под потолок шкаф. Напротив стола — металлический сейф. На подоконнике пара цветков в горшках, прикрывающих собой металлическую решетку. Сверху окно прикрывает занавеска, что еще больше скрывает неприятное дополнение. Слева над сейфом висит картина с изображением сельского пейзажа — ручей, бегущий между березок, и на заднем фоне одинокая хибара с вьющимся из трубы дымком. За столом сидит хозяин кабинета — подтянутый офицер в синей форме. На плечах погоны с двумя просветами и двумя же звездами на каждом. Спасибо посещенной библиотеке и изучению истории рода. Среди Бологовских оказалось много офицеров, так что и в званиях я теперь более менее разбирался. Хозяином кабинета оказался майор. Еще не старый, лет сорок-сорок пять. Усы редкие и лишь прикрывают верхнюю губу. Нет запоминающихся роскошных бакенбард, как у многих генералов и других высших офицеров, чьи портреты иногда мелькали в прочитанных газетах. Волосы каштановые с проседью. Взгляд благожелательный, с легкой полу-улыбкой.
— Здравствуйте, — поднялся он из-за стола. — Прошу, — указал он мне на единственный стул, кроме стула самого хозяина, что стоял слева от входа и поначалу не бросался в глаза. — Борис Леонидович, — кивнул офицер деду, — спасибо, что привели внука. Но я бы хотел поговорить с ним наедине. Надеюсь, вы не против? — чуть изогнул он бровь, а голос лязгнул сталью.
Я посмотрел на деда. Тот скривился и даже не попытался скрыть, что очень даже против, но что-то говорить не стал, а молча кивнул и вышел. Лишь шепнул мне напоследок «не задерживайся».
— Присаживайтесь, Григорий Мстиславович, — усаживаясь обратно на свое место, вновь указал мне на свободный стул офицер, возвращая себе благожелательный вид, на мгновение спавший с него. — Мне пришло уведомление от Петра Мироновича о вашем удивительном случае. Смена дара после ранения — такого на моей памяти не было никогда в истории.
— Все случается впервые, — стараясь держаться непринужденно, пожал я плечами.
— Действительно, — улыбнулся офицер. — Меня, кстати, Алексей Георгиевич зовут. Рыков.
— Очень приятно.
— И мне, — приподнял губы в намеке на улыбку офицер. — Итак, полагаю, от вас я версий произошедшего не дождусь?.. — я мотнул головой. — Тогда мне остается лишь выполнить свою работу.
Я слегка напрягся, но зря. Рыков просто пододвинул к себе раскрытую папку, взял в руки ручку из чернильницы и посмотрел на меня.
— Когда у вас сменился дар?
— Не знаю. Когда пришел в себя и попытался создать магию на полигоне поместья, выяснилось, что дар уже изменен, — говорить про алтарь и пещеру под домом я посчитал излишним. А вот полигон для отработки магии на мой взгляд обязан быть в любом уважающем себя дворянском роду.
— Хорошо. Дальше...
— Дальше мой дед тут же свозил меня к Петру Мироновичу. Там мы и узнали подробности. Я вообще в себя пришел всего пару дней назад.
— Так и запишем, — зачеркал ручкой в папке Алексей Георгиевич. — Полагаю, вы понимаете, что я обязан вам сделать предложение перейти в мою службу? — посмотрел он на меня.
В глазах — равнодушие, словно я и сам должен знать, что он имеет в виду и почему, и ждет моего отказа. Интересно, почему?
— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду. У меня частичная амнезия, многого не помню, — решил я чуть приоткрыться перед жандармом.
После этого он заметно оживился. Даже ручку поставил обратно в чернильницу.
— И велика ли амнезия?
— Пока не знаю ее границ. Что-то помню, что-то нет. Что-то не помню, но ощущаю смутно знакомым, — постарался ответить я максимально расплывчато.
— Хорошо. Значит, и об особенностях учета магов с предрасположенностью к ментальной магии вы не помните?
— Нет.
— Тогда я расскажу вам кратко суть, — откинулся на спинку стула Рыков. — Ментальная магия, она же магия разума — родовая магия императорского рода. Вы помните об этом факте?
— Частично. Помню, что наши императоры могут влезть в мозги, но название типа магии забыл, — соврал я.
Про то, что императоры способны управлять человеком с помощью своей магии вычитал из истории рода. А вот названия типа магии там не было.
— Так вот. Хоть дар это редкий и в нашей империи есть лишь один род, в котором он передается по наследству, иногда появляются люди с ментальным типом магии. Но хоть они встречаются и редко, но не настолько, чтобы вводить их в императорский род. Тогда бы против этого и остальные рода империи восстали, да и в самом правящем роде от наплыва «чужаков» начался бы разлад, что для империи смерти подобно. Но на учет таких людей ставят и предлагают должность в нашей службе. Я тебе даже больше скажу, — подался вперед через стол Рыков и чуть понизил голос, — если сможешь высоко подняться по службе и развить свой дар, есть не маленький шанс получить баронский или даже графский титул! Понятно, что для этого нужно отличиться, преданно служа императору, но все же.
— Как-то это все зыбко. Да и много ли таких счастливчиков?
— Хватает, — уверенно заявил жандарм. — Раз в поколение обязательно возникает новый граф, а то и парочка.
— И это главный стимул пойти на службу к вам? — скептически хмыкнул я.
— Конечно нет. Но это та морковка, к которой стремятся все. А так — при поступлении на службу ты получишь полный пансион, премии за раскрытые дела, защиту от нашей службы, если к тебе придерется кто-то из высокородных. Если правда за тобой, тебя даже княжеские фамилии не смогут тронуть, не получив проблем для своего рода!
— И где в нашем краю князья, которые могут доставить проблемы роду Бологовских? — в сомнении спросил я.
Поделиться книгой: