Богатая бедная Лиза

Елена Яковлева

Богатая бедная Лиза

ГЛАВА 1

Терпеть не могу ангельски голубые глазки. Ну, не вызывают они у меня доверия и все тут. Бук-вально испокон веку. И ведь, как назло, у этой четвероюродной и чуть ли не внучатой Стасовой племянницы именно таковские. И вот сидит она, ими хлопает, хрустальные слезки роняет, а между делом жалобно выводит:

— …Тё-отя Маргарита!.. Ну, тё-отя Маргарита!..

Рядом, на диване, примостились не похожие на себя Ян с Туськой и громко хлюпают в унисон ей носами. Даже щенок таксы и кот-матрас и те к ней сочувствием преисполнились. Первый робко подвывает, возложив морду на растоптанный Стасов тапок. Второй, задрав полосатый хвост, по-свойски об ее ноги трется. Я уже молчу про самого Стаса, обеспечившего нам эту в высшей степени трогательную сцену.

— Ну вот, видите, видите?.. — кашлянул он в кулак и на Марго покосился. — Видите теперь, что мы должны ей помочь?

— Так возьми и помоги, кто ж тебе не дает! — отпустила я ему бесплатный совет, пока Марго по своему обыкновению в глубоких раздумьях пребывала. — Раз тем более она твоя родственница!

— Н-но… — поперхнулся от неожиданности Стас, — а что ж я могу сделать?..

— Ну, хотя бы оплати то, что она… м-м-м…  задолжала, — предложила я для проформы, заранее зная, что услышу в ответ. А именно, что в данный момент таких денег у него нет и в ближайшие лет сто не будет.

— Да… Да где ж я столько возьму? — не заставил меня долго ждать Стас и захлопал глазами в такт своей юной, невесть откуда свалившейся на наши головы четвероюродной родственнице.

Что касается самой голубоглазой Лизы, то она вскочила с дивана как ужаленная и выпалила на одном дыхании:

— Я ничего не крала!

И тут же в сторону прихожей рыпнулась, только Стас и удержал. Кто его просил! А она еще стала вырываться и в сердцах выкрикивать:

— Да не брала я, ни копеечки у них не брала, в том-то все и дело!.. А если… А если вы мне не верите, то вот вам, смотрите!..

Эта нахальная девчонка расстегнула сумочку, которую она держала на коленях, и вывалила на диван все, что в ней было. — Записную книжку, расческу, пудреницу, носовой платок и кошелек, маленький, почти игрушечный, весь в каких-то чудных золотых узорах.

— Вот, видите? Это вся моя наличность! — тряхнула она своим дурацким кошельком, а из него, точно по заказу, одна-разъединая сиротливая монетка выпала, достоинством в десять копеек и укатилась под допотопное «вольтеровское» кресло Марго.

И что б вы думали, эта убогая художественная самодеятельность прошла на бис у всех присутствующих! Кроме меня, разумеется. Нет, ну ладно б еще Ян с Туськой, которые, конечно, немедля полезли под кресло за укатившейся Лизаветиной «наличностью», а то ведь и Марго со Стасом туда же! В смысле не под кресло — до этого, слава Богу, дело не дошло, — а сочувствием прониклись. Уши развесили, губишки раскатали. Короче, бери голыми руками.

А Лиза, не будь дура, специально, чтоб эффект усугубить, опустилась возле дивана на колени и стала свои манатки обратно в сумочку собирать, безутешно сквозь судорожные всхлипы приговаривая:

— Так я и знала… Так я и знала, что вы мне не поверите!..

Ха-ха, вот это здорово! Мы еще, такие-сякие, и виноватые, оказывается! А чего б мы ей верить должны, спрашивается? Вот я, например, конкретно не нанималась. Тем более, мой богатый жизненный опыт подсказывает, что верить кому-либо можно лишь в самых крайних случаях. А данный явно не из их числа, поскольку для начала я вообще сомневаюсь, что эта хитрющая ангелоподобная бестия со Стасом в родстве состоит. Хоть бы и самом отдаленном.

Да и кто б не засомневался! Когда Стас добрых полчаса свое развесистое генеалогическое древо вдоль и поперек исследовал, прежде чем вспомнил, что да, была вроде такая баба Нюся, двоюродная сестра его деда Ипполита. А уж про то, что у этой бабы еще и пятеро детей, семеро внуков и двое правнуков имелось, сколько ни силился, ничего вразумительного сказать так и не смог. А в результате остальные родственные связи эта подозрительная четвероюродная племяшка уже без его непосредственного участия обрисовывала. И столько при этом всякого наплела, что лично я так и не поняла, кем же она ему на самом деле приходится. В лучшем случае, седьмая вода на киселе. Если не восьмая или девятая.

— …А мне еще дома все твердили, ты там, в Кондратове, первым делом к дяде Стасу зайди, а мне как-то неудобно… Что, думаю, буду людей стеснять… — захлебывалась она от эмоций уже после того, как на Стаса наконец озарение по поводу бабы Нюси снизошло. — А тут еще сразу все наладилось вроде… Ну, с работой… А потом я несколько раз хотела вас разыскать, но все время в последний момент как-то не складывалось…

Короче, все это еще туда-сюда было, пока она до самого главного не дошла. Ну, до того, почему у нее несколько раз «не складывалось», а потом вдруг раз — и «сложилось». А штука вся в том оказалась, что ее с работы поперли да еще и при очень даже щекотливых обстоятельствах. Поскольку работала она не кем-нибудь, а горничной. И не где-нибудь, а у самого Москальца. Ну, хозяина Кондратовского ликеро-водочного завода, широко известного в нашем регионе, благодаря водке «Гордая княжна» и прочей популярной в народе продукции горячительного свойства.

— …Я… Я все честно… Клянусь! — мяла в руках платочек эта новоявленная Стасова родственница. — У меня даже в мыслях такого не было… А они… Они обвинили меня… Ну, будто бы я у них крупную сумму украла! А я не брала! Не брала я!.. И вообще у нас в роду воров никогда не было! Ведь так же, дядя Стас?..

— Не было, не было! — закивал Стас, рад стараться. — В нашем роду — никогда! — А нет бы сперва досконально разобраться, о каком таком роду все-таки речь.

— Ну вот, а они… А они меня выгнали, — голубые Лизины глазки снова наполнились горючими слезами.

Ну, и как вам такая душещипательная история? Явно рассчитанная на сельских идиоток, каковыми мы с Марго этой шустрой девице, судя по всему, и представлялись. Да и не только ей, в принципе. Потому что, если перечислять желающих втереть нам очки по порядку, то на руках и ногах пальцев не хватит. И это только за последнее время. С тех самых пор как, измаявшись от хронического безденежья, мы подались в ясновидящие, а из них — в частные сыщицы.

А уж какие экземпляры были! Не чета этой Лизе-подлизе. Того же красавца Феликса взять, из-за которого наша с Марго крепкая женская дружба чуть по швам не затрещала. Однако ж ничего, обошлось. Устояли мы, несмотря на все его мужские чары. Хотя, чего скрывать, сильно пошатнулись поначалу. И это притом, что тогда же еще одна юная «сиротка» лапшу нам на уши вешала. И тоже, кстати, крупная специалистка по борьбе с пылюкой в господских хоромах. Сонькой ее звали, змеюку этакую.[1]

— Ну… И что мне теперь делать?.. — бедная Лиза издала особенно жалостный вопль, персонально на Марго рассчитанный. Поскольку она в процессе безутешных Лизиных стенаний и словечком не обмолвилась, а все больше глубокими вздохами да пытливыми взорами отделывалась.

— Э-э-э… — заворочалась в кресле Марго, и я приготовилась услышать наконец суровую отповедь в адрес прыткой самозванки, да только дальше этого «э-э-э» дело не пошло. Внешние обстоятельства помешали. В виде звонка в дверь. После которого Марго немедленно сослала меня в прихожую — проверить, кого там еще принесло, попутно напомнив, чтобы я сначала всенепременно в глазок посмотрела и ни в коем случае дверную цепочку не снимала.

— А то я не знаю!.. — буркнула я и, выполнив все ее инструкции, внимательнейшим образом обозрела сумрачную лестничную площадку, но никого не увидела. И только когда я уже собиралась вернуться в гостиную, в которой основные события разворачивались, за дверью какой-то шорох послышался.

— Эй, кто там? — снова приникла я к глазку и напоролась взглядом на сверкнувшие из полумрака очки.

— Здравствуйте, я по объявлению, — донеслось до меня вслед за этим, — откройте, пожалуйста.

А уже потом я слегка потянула на себя дверь, и предо мной предстал щуплый юнец в коротком драповом пальтеце и светлом кашне на цыплячьей шее. Ну, а про блестящие очечки вы уже знаете.

* * *

Пока Марго с ошарашеным видом рассматривала нашего нового визитера, я тихо ликовала. А почему, вы со временем поймете. Когда узнаете, по какому объявлению к нам этот ощипанный цыпленок пожаловал. А он явился в наше детективное агентство «Мозги и ноги» наниматься! Вот так-то, ни больше ни меньше.

Да, а тщедушный тинэйджер, заметив замешательство моей боевой подруги, расстегнул свой портфельчик и газетку из него достал. Нашу местную «Кондрашку». Ну, в смысле «Вечерний Кондратов». Развернул и подсунул Марго:

— Вот. Это же ваша реклама?

— Ну, — тупо кивнула Марго.

— Тогда я вас поздравляю! — торжественно объявил этот заморыш в очечках. — Потому что я — это именно то, что вам нужно!

— То есть.. — Марго захлопала своими греческими очами, почти как сомнительная Стасова племянница, — но ведь в объявлении… Что там написано?

— Что? — прикинулся полудурком паренек с портфелем. А, может, он и не прикидывался вовсе, а от рождения как раз таки им и был.

— Что нам требуется мужчина от тридцати до сорока пяти лет. Желательно бывший военнослужащий или сотрудник правоохранительных органов, — монотонно пробубнила Марго, уставившись в «Кондрашку». Наверное, чтобы удостовериться, что тамошние журналюги впопыхах чего не перепутали. — Понимаете, мужчина!

— А я что, по-вашему, женщина? — возразил на это шустрый юнец.

— Гм-гм… Да нет как будто… — не очень уверенно отозвалась Марго. Первый раз на моей памяти она перед каким-то сопливым мальчишкой стушевалась. — Но… Видите ли, нам нужен зрелый человек… Спортивного телосложения… Сильный…

— Гора мышц, короче, — презрительно усмехнулся на редкость нахальный тип. — А зачем?

— Как зачем? Сопротивление в случае чего оказать… Ну и так далее… — обернулась ко мне Марго, видимо, подразумевая, что я выступлю с ней единым фронтом. Только зря она на меня рассчитывала, потому что я с самого начала против этой дурацкой затеи с объявлением возражала. Больно мне охота с кем-то там денежками делиться, когда самой не хватает!

— Сопротивление! — хмыкнул парнишка, можно сказать, по-хозяйски на моем законном табурете расположился — а дело на кухне происходило, — ногу за ногу закинул, а свой плоский, как блин, портфель у себя на коленках пристроил. — А вы что же, выражение «против лома нет приема» ни разу не слышали?

— Почему?.. Слышали… — переглянулись мы с Марго.

— Ну, тогда вы должны понимать, что на вашу груду мышц всегда найдется какой-нибудь хиляк с пистолетом, а то и автоматом, против которого никакая груда не устоит, — паренек снял свои очечки, дохнул на них и протер извлеченным из кармана носовым платком. После чего снова водрузил их на костистую синеватую переносицу и посмотрел на нас с ехидной пройдошистой ухмылкой: А отсюда вывод, что брать надо не мускулами, а чем?..

— Чем? — дружно выдохнули мы с Марго, признаться, несколько заинтригованные.

— А вот этим! — юный нахал постучал длинным указательным пальцем по своей голове подозрительной яйцевидной формы, сколько я понимаю в таких делах, неопровержимо свидетельствующей о том, что роды у его драгоценной мамочки не без осложнений протекали. — С помощью так называемого серого вещества!

— Ах, серого!.. — протянула я разочарованно, поняв, что ничего принципиально нового он нам мне предложит. И добавила, бросив мимолетный взгляд на Марго. — Ну, этого добра у нас, слава Богу, и так хватает. Иногда даже излишки случаются. А вот с ногами — серьезные перебои…

— Чи-во? — в этот раз и на нашего резвого задохлика проруха нашла. — Это как понимать?

— А так, что идеи генерировать у нас есть кому, — я тоже оседлала табурет, только тот, что обычно Марго занимает, — а вот по части их претворения в жизнь — затруднения. А также сбора информации и прочего. Короче, всего того, что с перемещением в пространстве связано.

Ну да, ну да, конечно-конечно, — осклабился юнец и радостно просигнализировал, что с абстрактным мышлением у него все в порядке. — Вы же «Мозги и ноги» называетесь! Но тогда тем более! Потому что эти ваши перебои с перемещением в пространстве говорят только об одном! О том, что ваша работа организована из рук вон плохо. А в результате ноги страдают!

— Почему же так сразу и плохо? — обиделась за нашу славную совместную деятельность Марго, и сама прежде без устали талдычившая практически то же самое, что и этот неоперившийся птенец.

— А потому, — сверкнул на нас очечками несгибаемый желторотик, — что если организовать работу как следует никакие ноги вообще не понадобятся. Не говоря уже о мышцах. — И плюхнул на наш обеденный стол свой тощий портфельчик. — Вот, пожалуйста! Я здесь небольшой бизнес-план набросал… Сейчас покажу.

— Какой еще бизнес-план? — не на шутку взволновалась я, почуяв неладное.

Да элементарный! — вдохновенно затряс своим яйцевидным отростком для серого вещества явившийся к нам по объявлению в «Кондрашке» отрок. — Пока что в общих чертах, конечно, но примерное представление вы составите… Одним словом, менеджмент, менеджмент и еще раз менеджмент!..

Ох, лучше бы он этого слова вслух не произносил!

— Что-о? — от возмущения у меня перед глазами сначала зарябило, а потом поплыло. А уже в следующую минуту я обнаружила, что держу этого гаденыша за шиворот, а заодно коленкой под тощий зад подталкиваю. В направлении прихожей. А предательница Марго не только предпринимает попытки его у меня отбить, но и подсунутую им визитку в карман халата запихивает!

И все-таки с лестницы я его спустила. Швырнув вдогонку портфель с бизнес-планом. После чего тщательно вымыла руки с мылом и, глядя в раскрасневшееся лицо Марго, выпалила:

— Короче так. Одно из двух. Или я, или этот сопливый менеджер!

ГЛАВА 2

Я не находила себе места еще с час примерно. А Марго, она ничего, как ни в чем не бывало, с племяшкой Лизой беседовала, вместо того, чтобы выставить ее вслед за новым претендентом на должность моего погонялы. Участливо расспрашивала ее о мытарствах в доме кондратовского ликеро-водочного короля. А та на полную катушку невинной овечкой прикидывалась, вся из себя несчастная-разнесчастная:

— …Да все как обычно было… Я как раз в каминном зале убиралась, и вдруг Виктория Васильевна… Ну, хозяйка… И говорит: где деньги, которые в спальне на туалетном столике лежали? На какое-то лекарство для похудения… А я ведь… Я ведь их даже не видела! Ну, так и сказала… А она как разозлится! Кричит: вон, испытательного срока не прошла!..

— Испытательного срока? Это ты про что? — насупила брови Марго. Ну, скажите на милость, на кой она в эти подробности вдалась?

— Так ведь меня с испытательным сроком взяли, — печально вздохнула сомнительная Стасова племяшка, — на три месяца…

— Серьезно? — присвистнула Марго.

— Ну да, — сиротинка стала край джинсовой юбчонки теребить. — Так меня еще в агентстве предупредили. Ну, насчет испытательного срока. Но сказали, что, если пройду, платить будут очень хорошо…

— А это агентство случайно не «Рабыня Изаура» называется? — ввернула я от скуки, хотя первоначально и не собиралась вникать в бразильские Лизины перипетии.

— Нет, — серьезно ответила мне бедная Лиза, — оно называется «Все для вас»…

— Странно. — фыркнула я. — Что-то у них с фантазией не очень. Не то, что у некоторых здесь присутствующих. — Намекнула я на Марго, благодаря которой наше совместное предприятие носит звучное имя «Мозги и ноги».

— А… Это очень солидное агентство… Десять лет на рынке услуг… — наставила на меня свои эмалевые глазки Стасова племянница. — И потом, там не только горничные… Нои эти… Гувернантки… Репетиторы, няньки… Про него еще почти каждый день реклама в газете бывает…

— Точно. Есть такое, — Марго зашуршала позабытой юным менеджером «Кондрашкой» и себе под нос пробормотала. — Агентство «Все для вас»… Десять лет на рынке услуг… Гувернантки, горничные, сиделки, помощницы по хозяйству… М-м-м… Проспект Демократов, восемнадцать, контактный телефон… — Потом отшвырнула газетенку в сторону и на свою новоявленную родственницу уставилась. — Слушай, а зачем ты вообще в эти горничные подалась? Молодая, симпатичная девчонка…

— А куда? — пожала плечами поникшая Лиза. — У нас в поселке работы вообще никакой нет. А здесь, в Кондратове, можно только на толкучке устроиться. Но туда я не пойду, проторговаться боюсь… И бандитов тоже…

— А в чужой дом, значит, идти не испугалась? — поинтересовалась Марго, исподлобья наблюдая за обиженной сироткой.

— Почему не испугалась? — окончательно повесила нос Лиза. — Еще как страшно было. Тем более, у них там такая красота кругом… Одного хрусталя видимо-невидимо, всякие вазы фарфоровые… Все время боялась чего-нибудь грохнуть… Ну и хозяйка опять же… Она вроде бы не злая, но такая… Сегодня одно настроение, завтра другое… Тяжело! А дом, какой огромный! Дворец! Не успеешь убраться, снова начинать надо… Вечером — буквально без ног, а ведь я к работе привычная… Но я же старалась! Чтобы испытательный срок пройти и хорошие деньги получать! А теперь что?.. И срок не прошла, и… Что же мне теперь делать?.. — Закрыла она лицо маленькими короткопалыми ладошками.

— Ну-ну, не стоит так отчаиваться, — подбодрила ее Марго приторно-жизнерадостным тоном.

В конце концов, факт кражи еще доказать надо. А, кроме того, я лично думаю, что, если б они так уж хотели тебе напакостить, то сразу бы в милицию заявили. Со всеми вытекающими последствиями. А поскольку они тебя всего лишь выставили, то, скорее всего, дальше этого дело не пойдет. Так что, езжай себе домой и передавай привет бабе Нюсе.

Понятно, что после таких здравых рассуждений, прозвучавших из уст Марго, я совсем уж собралась вздохнуть с облегчением, да, видать, поспешила. А все потому что Лиза самое главное напоследок приберегла.

— Да как же я поеду, — захныкала она, — когда Дэн… Ну, Денис, хозяйский сын, нагнал меня на вокзале и сказал… Сказал, что если я эти деньги не верну, они потребуют их с моих родителей… А у отца пол года назад второй инфаркт был… Он… Он не переживет… А еще… Родители думают, что я в мясо-молочном техникуме учусь, а я… Они не знают, не знают…

— Еще не легче! С этого и надо было начинать! — Буркнула Марго и на меня посмотрела. А я нарочно взгляд в сторону отвела. Мол типа, а я-то тут при чем, это ваши дела, семейные.

И как раз в этот момент из детской Стас вывалился в сопровождении Яна с Туськой и, потрясая в руках какой-то фотографией, радостно к нашей несчастной сиротке бросился.

Вот! Вот! — заорал он. — Вот она, баба Нюся!

— Ага, это она, — подтвердила та, глотая слезы. — Еще молодая…

Я тоже от нечего делать с пожелтевшим снимком ознакомилась и увидела на нем девицу лет двадцати и парня чуть постарше. У обоих были, я бы сказала, несколько ошалелые физиономии, а на девице еще и чудная шляпка, заметно налезающая на круглые глаза, и впрямь сильно напоминающие васильковые Лизины, хотя об их цвете по черно-белой фотографии судить, как вы догадываетесь, трудно.

— А это, — Стас ткнул пальцем в сидящего рядом с девицей в шляпке парня, — это мой покойный дед Ипполит! Смотри, Ян, какой у тебя шикарный дедушка был!

Кстати, Стаса я тоже с его покойным дедом сличила, но ничего общего между ними не нашла. Потому что, в отличие от сутулого вырожденца Стаса, его дедок представлял из себя бравого широкоплечего крепыша. И единственное, что их хоть как-то роднило, так это слегка придурковатое фамильное выражение.

Да, между прочим, пока я эти несложные физиогномические опыты проводила, Марго продолжала из себя великую мыслительницу изображать. То переносицу потрет, то щеки озабоченно надует.

— Ну что ж, — наконец изрекла она, — хочешь-не хочешь, а ситуацию как-то разруливать надо.

Хо-хо, навострила я ушки, интересно будет послушать, какие дальше рекомендации последуют.

Однако Марго замолчала, и в гостиной воцарилась тягучая пауза, периодически нарушаемая судорожными Лизиными всхлипываниями, сосредоточенным посапыванием Яна и Туськи и сочувственным поскуливанием щенка.

Ну, я подождала-подождала и высказалась со всей своей рабоче-крестьянской прямотой:

— Так пусть Стас и разруливает. Заодно на родину предков смотается. А то когда еще такая возможность представится!

— Ничего себе! — возмутился Стас, который всего лишь пять минут назад своим распрекрасным дедусей похвалялся. — Это ж триста кэмэ по железке, а потом еще семьдесят пять на перекладных!