Сплаттерпанки

Хотя это было не совсем верно; единственной вещью существенного размера Ричарда Грейнджера был его постоянно увеличивающийся обхват. Он был проклят тонюсеньким, как карандаш пенисом, не толще и не длиннее сосиски чиполата[4]. И это в состоянии эрекции. Себастьян много раз видел это жалкое подобие члена, обычно когда Дик колупался им в заднице какого-нибудь молоденького паренька на одном из их восхитительных вечеров.

Дик изящно принял комплимент.

- Ты мне так льстишь. Однако я позвал тебя сюда не для того, чтобы обсуждать мой член. Может быть, потребности моего члена, но это уже совсем другое. У меня есть идея для вечеринки. Это будет кое-что новое.

Себастьян был заинтригован.

- Продолжай.

Об их вечеринках ходили легенды, и это было одной из причин того, что они с Диком были так близки. Их устраивали сам Дик и, конечно же, Харлан, обычно привлекая к участию проституток обоих полов и разного возраста. Неизменно они погружались в жестокие оргии, которые заставляли даже самую закоренелую шлюху дрожать от ужаса, стыда и отвращения.

Глубоко в своей развратной душе Себастьян жаждал еще одной вечеринки. С момента последней прошло уже несколько месяцев.

Та же самая восхитительная официантка, с двумя стаканами виски на подносе, появилась в тот момент, когда Дик собирался ответить. Она поставила напитки на стол, и Себастьян уставился на ее задницу, напрягшуюся под черной тканью юбки. Что за задница. Что за тело. С его стороны был виден красивый изгиб ее пышного бюста, и член Себастьяна шевельнулся в знак одобрения. Она притворилась, будто не знает, что он разглядывает ее, но было невозможно скрыть румянец, окрасивший ее щеки и верхнюю часть груди, которая виднелась над высоким воротом облегающей белой рубашки.

- Из всех здешних девушек ты пялишься на официантку? - спросил Дик, когда она ушла.

Себастьян пожал плечами.

- Она хорошенькая.

- Тогда она будет на нашей вечеринке! Как твоя особая гостья.

- Она не похожа на обычных гостей наших вечеринок.

- В этом, мой дорогой мальчик, весь смысл. Вот почему эта вечеринка не будет похожа ни на какую другую. Больше похоже на праздник, если угодно. Бесконечная вечеринка, на которой гости - не обычное блюдо. Там, где они исполнят все наши мечты. Где они будут расходным материалом.

Себастьян не совсем понял.

- Расходным материалом?

- Да, мой дорогой мальчик. Мне надоело платить за то, что мне нужно. Почему бы нам просто не взять это? Взять то, что мы действительно хотим, а не обходиться тем, что нам предлагают? А потом делать с ними то, о чем мы действительно мечтаем?

Себастьян на мгновение замолчал, позволяя осознать важность его слов.

– Может потому, что мы не хотим попасть в тюрьму?

- Ты попал в тюрьму после безвременной кончины своих родителей?

- Нет. Но это, несомненно, было только из-за тебя.

- Именно. Я и есть полиция. О, брось, сын мой, я знаю, что твои желания бушуют в тебе. Разве ты не хотел бы исполнить их в безопасной, контролируемой среде, где все идет своим чередом? Я верю, что это было бы катарсисом для всех нас, особенно для моего брата. Его порывы берут над ним верх, и если я не предоставлю ему безопасное место, где он мог бы освободиться от них, даже мне может быть трудно уберечь его от тюрьмы.

Себастьян задумчиво потер свою идеальную, мужественную, квадратную челюсть.

- Значит, вместо профессионалов мы говорим об обычных людях с улиц? О похищении?

- Какое удовольствие портить то, что уже испорчено? Нам нужны невинные цветы, сорванные для нашего развлечения, чтобы делать с ними все, что мы захотим. Как вон та официантка, на которую ты не можешь перестать пялиться.

Это было правдой, Себастьян был совершенно очарован ею и открыто признавал, что его взгляд неоднократно притягивало в ее сторону. Выглядит просто отпадно. Она напомнила ему шлюху, с которой он только что был. За исключением того, что в этой девушке не было ничего развратного. Что сделало бы то, что он хотел с ней сотворить, еще слаще.

- Должен признаться, я заинтригован твоим предложением. Но я просто не представляю, как это можно устроить. Мы же не говорим сейчас о похищении одного или двух человек, не так ли?

- Конечно, нет. Я думал примерно о десяти.

- Как мы сможем контролировать столько людей? Разве нам не понадобится помощь извне, чтобы держать их в узде? И где нам провести такое собрание?

- У меня есть замок во Франции. Он стоит особняком в сельской местности Бордо, на многие мили вокруг нет ни одной деревни. Его не видно с главной дороги, но не то чтобы дорогу можно было назвать "главной" даже при богатом воображении. Он полностью отгорожен от цивилизации непроницаемой каменной стеной, которая проходит по всему периметру, на протяжении всех восьми миль. Даже почтальон не проходит мимо главных ворот. И даже если бы он это сделал, до входной двери ему придется добираться добрых две мили.

- Гости все равно могут устроить бунт. Какое бы оружие у нас ни было, оно может быть легко обращено против нас. А мы будем в меньшинстве.

- Ты прав, нужно учитывать много переменных.

Себастьян ухмыльнулся.

- Но нет ничего, что мы не могли бы преодолеть, верно?

- Абсолютно. Есть одна вещь, которой научила меня жизнь - за деньги можно купить все, что угодно.

Возбужденные бабочки в животе Себастьяна затрепетали еще сильнее. Его голова уже кружилась от открывающихся возможностей.

- Не составить ли нам список гостей уже сейчас? Ты прав насчет этой официантки, она, безусловно, на первом месте в моем списке. Но как насчет Харлана? Разве мы не должны подождать его, прежде чем планировать что-либо дальше?

- Не вижу необходимости, - ответил пожилой мужчина. - Я думаю, мы должны представить это ему как свершившийся факт. Кроме того, ты знаешь вкусы моего брата, они, мягко говоря, широки.

По крайней мере в этом Себастьян молча согласился.

И Себастьян, и Дик были жестокими садистами. Младший брат Дика Харлан был другим. Да, он был жестоким. Да, он был сексуальным садистом (садистом без сексуальных предпочтений - если бы ему подвернулась дырка, он бы ее трахнул.) Но он также был сумасшедшим. То есть безумным, как дикое животное - его действия были совершенно непредсказуемыми, и он был склонен к яростным истерикам. Только Дик и иногда Себастьян могли каким-то образом контролировать его поведение.

Себастьян мало что мог сделать, чтобы подавить радостную ухмылку, которая тронула уголок его полного рта.

- Итак, давай обсудим детали.

- Ну, я подумал, что, возможно, мы могли бы пригласить на вечеринку и наших жен.

- Наших жен? Ты серьезно? Я думал, ты ненавидишь свою так же сильно, как я терпеть не могу свою.

Себастьян подумал о своей неудачнице жене и содрогнулся. Он честно не знал, почему женился на ней. Она была моделью на пенсии, которая так и не попала в лигу супермоделей, и он совершил ошибку, женившись на ней из-за ее подтянутого тела, красивого лица и сексуальной покорности. Если бы он решился развестись с ней сейчас, эта сучка зубами бы вцепилась в каждый цент его состояния. Себастьян знал, что однажды убьет ее, просто никак не мог на это решиться.

Что ж, может быть, это время только что пришло.

Улыбка медленно расползлась по пухлому лицу Ричарда.

- Да, мой дорогой мальчик, это будет адская вечеринка.

3.

Молли Харрис не могла перестать думать о том красивом парне, которого она видела на работе; парне, который сидел с толстым коротышкой. Было в нем что-то особенное, что-то завораживающее. Прошло два дня с тех пор, как она видела его в последний раз, но его образ все еще ярко горел в ее памяти.

Интересно, увижу ли я его когда-нибудь снова?

Она недоверчиво покачала головой. Это было совсем на нее не похоже. И вообще, он, должно быть, извращенец, раз часто посещает стрип-клубы.

Но он не был похож на извращенца.

Она никогда не видела такого человека, как он. Мужчина был настолько привлекательным, что это причиняло боль - красивый, как голливудский актер. В нем было какое-то спокойствие, задумчивый серьезный взгляд, который сиял за его тщательно вылепленными, идеальными чертами лица. Эта серьезность была усилена его относительно молодым возрастом. Она подумала, что он не мог быть намного старше ее, где-то лет двадцати пяти. Он излучал такую зрелость, от дорогой, сшитой на заказ рубашки, безукоризненно подстриженных светло-каштановых волос, вплоть до отточенного в спортзале тела, которое было со вкусом проработано. Он, без сомнения, был человеком, контролирующим ситуацию.

И эти глаза. Боже, эти глаза. Бледно-голубые, как зимнее небо, и такие же холодные.

Тяжело вздохнув и покачав головой, чтобы избавиться от его образа, Молли вышла из парадной двери, закрыв и заперев ее за собой.

Когда она уходила от большого дома с террасой, который делила с пятью другими студентками, ее мысли обратились к более приземленным вещам. Например, как сильно она ненавидела тот факт, что была вынуждена устроиться на работу в стрип-клуб, чтобы оплатить свое обучение в университете. Это заставляло ее чувствовать себя грязной, какой-то шлюхой. Не то, чтобы она такой была. Вовсе нет.

Это всего лишь работа официанткой, напомнила она себе. Официантка – она ведь и в Африке официантка.

Несмотря на это, она понимала, что нужно было устроиться кассиршей в "Tesco"[5], хоть там и платили намного меньше.

Интересно, будет ли он там сегодня вечером?

Она плотнее закуталась в пуховик, как будто это действие могло каким-то образом вытеснить глупые мысли из ее головы вместе с холодом, который просачивался сквозь одежду в кости.

Молли зябко поежилась от холода декабрьской ночи и ускорила шаг.

Надо было взять такси до работы.

Но для студентки такси были роскошью, которую она просто не могла себе позволить. Но все же решила побаловать себя поездкой до дома после смены на свои чаевые.

Она была настолько погружена в мысли о предстоящей смене, что не обратила внимание на неприметную черную машину, которая ползла по обочине. В этом не было ничего необычного, в конце концов, это был Лондон. Могла быть сотня причин, по которым машина медленно движется рядом с ней - водитель мог искать удобное место, чтобы высадить пассажира, или заблудился, или, возможно, ждал, чтобы забрать друга...

Или Молли Харрис собирались похитить.

Прежде чем она успела отреагировать, задняя дверь машины распахнулась, и высокий широкоплечий мужчина, одетый с головы до ног в черное, преградил ей путь. Незнакомец схватил ее и развернул, крепко держа за голову. Ее ноги взметнулись в воздух там, где несколько секунд назад прочно стояли на тротуаре, затем ее швырнуло лицом на заднее сиденье.

Это произошло за меньшее время, чем ей потребовалось, чтобы сделать вдох и закричать. Крик замер, не успев сорваться с ее губ, от сильного удару по затылку. Затем не было ничего, кроме темноты.

4.

Бетан Коннелл-Райт сидела за своим белым, украшенным искусной резьбой, шикарным туалетным столиком. Она выглядела прекрасно, и знала это. Нанеся последний слой красной помады, она поправила свою новую прическу платиновой блондинки в стиле Мэрилин Монро и позволила себе одобрительную, слегка нервную улыбку. Бетан встала, на мгновение восхитившись тем, как облегающее черное платье до пола изящно сидит на ее стройном теле.

Надеюсь, Себастьяну понравится мой новый образ.

Но нет. Не понравится, потому что ты ему больше не нужна, он не хочет тебя, и ты ни черта не можешь с этим поделать...

Она знала, что начала надоедать Себастьяну. Они были женаты всего шесть месяцев, но с каждым прошедшим днем она чувствовала его эмоциональную дистанцию так же уверенно и предсказуемо, как осень сменяется зимой. Она уже больше, чем немного волновалась. Новая прическа была отчаянной мерой.

Новая прическа уже не спасет мой брак. Ничто не может его спасти.

- Бетан? Ты готова?

Это был голос Себастьяна, доносившийся до нее из-за двери спальни. Глубоко вздохнув, она пошла присоединиться к нему в столовой.

Ее сердце упало, когда он не прокомментировал ее прическу.

- Они не заставят себя долго ждать, - сказал Себастьян вместо этого, рассеянно жестом приглашая ее занять место за длинным, до блеска отполированным столом.

Сам он остался стоять, когда Бетан нервно села, во рту у нее пересохло от волнения, а голос дрожал, когда она заговорила:

- Я скорее надеялась, что мы могли бы провести вечер только вдвоем. Не могу вспомнить, когда мы в последний раз проводили вечер вместе, просто разговаривая, как раньше.

Он задумчиво посмотрел на нее, как будто впервые увидел ее как следует с тех пор, как она вошла в комнату.

- Что, черт возьми, ты сделала со своими волосами?

Несмотря на юмор в его голосе, Бетан была унижена и опасно близка к слезам. Она была спасена от ответа, когда дверь в столовую открылась.

- Не желает ли сэр попробовать вино? - спросил дворецкий.

В комнату вошел полный мужчина в черном костюме. Он нес серебряный поднос, на котором стоял хрустальный графин, наполовину наполненный красным вином, и пять бокалов.

- Нет, сэр не желает. Просто оставь это на столе и предложи гостям, когда они придут.

Дворецкий слегка поклонился и тихо закрыл за собой дверь. Себастьян налил два бокала красного, пододвинув один из них к Бетан через стол.

Она сделала большой глоток, не наслаждаясь вкусом одного из лучших сортов "Мерло" в стране и не заботясь о том, насколько оно дорогое. Все, что она хотела сделать, это разозлиться. Напиток прожег дорожку успокаивающего огня к ее желудку.

"Хотела бы я, чтобы это было виски", - это было все, что она могла подумать.

Она чувствовала на себе взгляд Себастьяна, но отказывалась оторвать взгляд от красной жидкости, которую она кружила в бокале.

- У меня потрясающие новости, милая. Я поделюсь ими сегодня вечером за ужином.

- Новости? Какие новости?

Она оторвала взгляд от воронки красной жидкости в бокале, ее сердце пропустило удар, когда их глаза встретились. Возможно, он больше не любит ее, но она, черт возьми, все еще любила его.

Даже когда он причинял ей боль, она все равно любила его.

Боже, помоги мне.

- Это сюрприз. Поверь мне, тебе понравится.

Но, судя по злобному блеску в его глазах, она очень сильно в этом сомневалась. Бетан позволила себе оценить, насколько он красив, как непринужденно чувствует себя в роскошной обстановке их лондонского дома с пятью спальнями. Или, скорее, ее дома. Именно здесь она проводила все свое время, несмотря на то, что у Себастьяна было по меньшей мере пять других домов, разбросанных по всей Британии. Если бы только он проводил в этом доме столько же времени, сколько она.

Как и комната, в которой он стоял, Себастьян был идеален. Хрустальная люстра стоимостью в сотни тысяч фунтов сверкала, как его бледно-голубые глаза. И хрусталь и глаза были холодными и жесткими, отражали свет, но не тепло. Изысканный покрой его серого костюма соответствовал сдержанному декору комнаты – и то, и другое были классическими и бесценными.

- Почему ты женился на мне, Себастьян?

Вопрос удивил ее так же, как и его. Он непонимающе посмотрел на нее.