Будущее России

Девушка переложила ребёнка на правую руку, поднесла к считывающему устройству браслет, что был у неё на левой руке. Датчик секунд 5 «думал», потом загорелся зелёным, сигнализируя, что считалось корректно. Администратор посмотрела на монитор.

— Хорошо. Теперь приложите туда палец, любой. Надо зарегистрировать на вас замок.

Девушка приложила указательный палец. Датчик «думал» секунд 10, потом снова оповестил о завершении считывания.

— Хорошо. Антон, проводи её в комнату 424. Сегодня уже поздно. А вам завтра в поликлинику на осмотр, и в хозяйственный отдел. Данные на вас уже там.

— Мам, а почему на 4-й этаж? Там же детсад, шумно.

— На 3-м этаже нет мест. Сдача нового корпуса затягивается.

— Ясно. Пошли.

Они прошли к лифту, дождались его, выпустив пассажиров, поднялись на 4-й этаж. Антон повёл новую жительницу общежития к её комнате, по пути инструктируя о распорядке. В 7-00 будет шумно, детей отправляют в детский сад. С 8-00 до 8-30 — завтрак. На кухню привезут. Надо будет дойти и получить. С 9-00 начинает работать поликлиника, дневная смена. Ей с ребёнком на приём. Придёт сообщение на её почту. С 13–00 до 14–00 обед. В 18–00 — ужин. Есть комната отдыха, но после 19–00 её «оккупируют» дети. Отбой в 21–00. Сейчас было уже около 22–00, и коридор был пуст. На этаже стояла тишина. На весь коридор две группы лифтов, три группы санузлов, две кухни и две комнаты отдыха, около лифтов. В её распоряжении площадка для прогулок около общежития, если надо — коляски. Окно её комнаты выходит на площадку и детский сад.

Подошли к двери. Она приложила палец к считывающему устройству, и открыла дверь. Свет включился автоматически, как только они зашли. Комната 5 на 3,5 метра. В комнате были две односпальные кровати, уже застеленные, две тумбочки, два шкафа, стол с двумя стульями, холодильник, телевизор. Антон поставил сумки к одному из шкафов, открыл выключатель и что-то стал там делать. Она положила ребёнка на одну из кроватей. Он спал, но скоро надо было его кормить.

— Я выставил свет в режим грудничков. Он будет автоматически включаться и на детский плач. — сказал Антон. — Располагайтесь. Завтра в поликлинику и на склад, за подгузниками, пелёнками-распашонками.

— Спасибо. — ответила она.

Антон ушёл. Она разделась. Одела домашний халат. Одежду повесила в шкаф. Но проснулся ребёнок. Она его обтёрла салфеткой, покормила, уложила снова. Села на вторую кровать. От переживаний клонило в сон. Она легла и уснула.

Всё началось пару лет назад. Она отучилась в техникуме на бухгалтера, немного поработала в своём родном городе, и поехала в Москву. Устроилась работать, сняла квартиру. На вечеринке встретила его. Влюбилась, переехала на его съёмную квартиру. Всё было хорошо. Потом беременность. Родила, и её парня как подменили. Он стал агрессивен, стал распускать руки, приходить домой пьяный. И финансы. Их стало не хватать. Ещё со времени её беременности. А сегодня пришёл пьяный. Она подошла к нему с просьбой купить фруктов, и кроватку для ребёнка. Он стал кричать, ударил её, а потом вообще выгнал. Потом выкинул на площадку чемодан и сумку с её вещами. И это в ночь. Но в подъезде нашлись добрые люди. Бабушка — пенсионерка пригласила к себе, помогла сложить вещи, вызвала такси. Сказала, что отправит в общежитие к своей знакомой. Пока отдохнёт, успокоится. А там и решит. Но она уже решила. Уедет домой, к родителям. Подаст на алименты, устроится на работу. Вырастит, хотя и будет тяжело.

Проснулся ребёнок. На часах 3-57. Покормила, обтёрла, уложила. Легла снова. Встала в 7-05. За дверью слышался топот детских ног и голоса детей. Она подождала, пока всё стихнет, до 7-25, потом пошла в туалет. В туалете были кабинки для детей и для взрослых. Она немного помучилась, пока разобралась где чья. Всё просто, по высоте ручки. Вернулась, ребёнок ещё спал. Разобрала вещи, осмотрела комнату. Комната на двух человек, взрослых. Или на маму с ребёнком или двумя. Но это этаж для детей до 7-и лет. В шкафчике над столом была и посуда. В 8-12 она пошла на кухню. Около ней уже стояло несколько женщин в домашних халатах. Она подошла, поздоровалась.

— Это у вас грудничок? — спросила одна из женщин.

— Да.

— А утром он не проснулся от шума?

— Нет. Он вам не мешал?

— Нет. Дети набегались за день. А мы привычные. А на третьем этаже места не было?

— Администратор сказала что нет.

— Прямо эпидемия какая-то. И в других общагах тоже мест нет. — сказала одна.

— Задержали сдачу нового корпуса. Вот и расселяют на другие этажи. — ответила ей другая.

Она взяла завтрак — геркулесовую кашу, яйцо, компот и хлеб, пошла к себе. Ребёнок спал. Она села, поела. Очень хотелось есть, а пахло просто великолепно. Да и приготовлено было вкусно. Но у неё звякнул телефон. Сообщение. Напоминание, что ей к 10–00 в поликлинику. Покормила и вымыла ребёнка. На этаже было всё рассчитано на детей от 2-х до 7-и лет, а у неё грудничок. Испачканные пелёнки, подгузники и салфетки выкинула в мусоропровод около санузла. Он для твёрдых отходов. В 9-45 была около стойки администратора. За стойкой сидела молоденькая девушка. Спросила, где поликлиника. Оказалось, что в том же здании, в правом крыле. А она думала, что придётся куда-то идти, оделась. Но в комнату не пошла. Зашла в поликлинику. На регистратуре приложила палец к сканеру. Здесь всё по пальцу. Направили её в педиатрию. Там ей пришлось подождать, срочный вызов в детский сад. Приняли их только в 11–00. Медсестра-диагност положила её ребёнка в специальный бокс, подключила режим общей диагностики. Полная диагностика — это час. Её усадила в кресло, накрыла диагностическим «одеялом». Сама села за компьютер.

Пока шла диагностика они разговаривали. Она спрашивала о правилах, нравах и обычаях общежития, медсестра отвечала, попутно задавая вопросы по диагностике. Для неё это не было чем-то из ряда вон. Всю жизнь она провела именно с этим методом диагностики. Бокс для маленьких детей, кресло и «одеяло» — для детей постарше и взрослых. Это её родители рассказывали о тех временах, когда эти технологии только стали появляться в России. Теперь они есть даже в поселковой больнице, как и автоматические станции анализа крови, кала, мочи, и т. д. Час — два, и у врача полная картина состояния организма с рекомендациями по лечению и питанию. Но они задержались. Ей углубленно изучили мочеполовую систему. Было подозрение на камни, но оказалось небольшим воспалением, и то, в фазе разрешения. Результаты диагностики пополнили электронные больничные карты её и ребёнка. Но было время обеда.

— Пошли, в столовой поедим. — предложила медсестра.

— А платить чем?

— У тебя месяц на обеспечении. И с этой столовой кормят всю общагу.

— А ты?

— Я как работник общежития. У меня социальный пакет.

Они взяли переноску для ребёнка из педиатрии, вышли к регистратуре.

— Включи в педиатрии режим дезинфекции. — сказала медсестра-педиатр медсестре-регистратору.

Регистратор щёлкнула выключателем под стойкой, посмотрела.

— Всё, включено. Вы куда?

— В столовую, пообедаем.

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

Они прошли в левое крыло на первом этаже. Там был вход в столовую, что занимала примерно половину крыла. Столовая была частью кафе-ресторана, но кухня была одна. Подошли к раздаче. Медсестра взяла два разноса. Перед ними были стеллажи с блюдами. Но медсестра вытянулась, выглядывая кого-то там, в кухне, потом помахала рукой. К раздаче подошёл узбек в годах. Приложил руки к груди, поклонился.

— Добрый день, Натаса. Как васе здоровье. — сказал он с сильным акцентом.

— Хорошо, Али. Как твой внук?

— Спасибо, холошо. Послезявтра виписивают. Узе билеты купили до Таскента. Ветером улетают.

— Ну, вот и хорошо. Сегодня плов?

— Да, Натаса. Кюшайте, плов очень вкюсный. Настоящий, узьбекский.

— Спасибо, Али.

Узбек отошел. Они взяли плов, салаты, чай. Наташа помогла ей отнести всё это за столик.

— А что с его внуком было. — спросила она, когда они уже ели.

— Заболел. Требовалась срочная операция, а в Узбекистане врачей с такой квалификацией не оказалось, уехали на конференцию. А Али уже здесь работал. Привёз вместе со снохой. Я дежурила в ночную. Осмотрела, и вызвала Антона. Дала направление на срочную операцию. Это его старший сын его старшего сына. Теперь он считает себя должным.

— И что?

— Что, и что? Как работает, так и работает по общежитиям и ресторанам. А как гуляют где узбеки, его приглашают на кухню.

— А ты как сюда попала?

— Как и ты. Только моему сыну было 3 года. Сейчас 6. Через год в школу.

— А если замуж выйдешь?

— А зачем? Мне и здесь хорошо. Накормлена, под крышей, с социальным пакетом. Одежда — по каталогу со скидкой 20 %.

— Но сын растёт без отца?

— А Антон. Он здесь у всех вместо отца. Правда один, и на разрыв, но справляется.

— А Антон не женат?

— Нет. И не спешит. Хотя, каждая из тех, кто живёт в общаге, готова за него замуж выйти.

— А Антон здесь кем?

— Как тебе сказать. Он сын руководителя всех таких общаг по России. Занимается хозяйственными вопросами. Ужасно занят.

— Но он меня привёз. И ты говорила, что вызывала его.

— Иногда таксует. Хотя, все таксисты примут такой заказ. Иначе — без лицензии.

Они пообедали, отнесли на стол грязной посуды. Хотя, пластиковые тарелки и остатки еды уходили в утилизацию как твёрдые отходы. Вечером их сбрасывали в танки, и на газацию. Медсестра пошла к себе, а она в хозяйственный отдел.

На выдаче была женщина лет45-50-и. Она приложила палец к считывающему устройству. Женщина посмотрела на экран.

— Переноску вам выдали, хорошо. Значит, вам по всё списку.

Через 5 минут в тележке из супермаркета лежало всё, что надо для малыша, включая постельное бельё и матрасик в кроватку. А женщина сняла трубку внутреннего телефона, набрала код.

— Михалыч. Хватит в шахматы резаться. В 424-й кровать замените на детскую.

— Сейчас идём. — ответили с того конца линии.

В конце коридора открылась дверь. Из неё вышли пять мужчин разного возраста. Подошли к ним, забрали со склада детскую кроватку в разобранном виде. Прошли до её комнаты. Пока они разбирали одну из кроватей и собирали детскую, она разложила полученные вещи в шкаф. После их ухода у неё остались двоякие впечатления. С одной стороны, здесь муж не нужен, есть мужской персонал, который умеет всё. С другой стороны — они назвали её ребёнка «довеском». Она не стала скандалить. Было видно, что это слово у них имеет какое-то другое значение. В окно она смотрела, как дети гуляют на площадках около детского сада. Перед ужином зашел Антон, поинтересоваться по поводу её планов на замирение с её мужем. Она мириться не была намерена, что сразу сказала. Он отсканировал пальчик ребёнка, переслал через телефон данные, добавив собеседнику на том конце, что юрист может приступать, и отправив данные её парня. И она решилась.

— Антон. А почему моего ребёнка называли «довеском»?

— Кто называл?

— Рабочие, что кровать меняли.

— Я тоже довесок.

— Это как?

— Мой биологический отец выгнал мою маму со мной, сказав, что она не нужна с довеском, то есть со мной. Здесь все дети такие «довески». От всех отказался один из родителей.

— А есть и мужчины?

— Да. Но на своём этаже.

Он ушёл, а она осталась думать. После отбоя пришла Наташа. Она жила недалеко, почти напротив. У неё завтра ночная смена. Днём она полностью свободна. Посидели, поговорили. Наташа много рассказала о программе «Довесок». Это не только общежития, но и система трудоустройства, детские сады и поддержка подготовки к школе, профессиональное обучение и трудоустройство детей из программы. А в отпуск — поездки на курорт, в санаторий или пансионат, по программе «всё включено». Есть те, кто злоупотребляет благами программы, но их выявляют и наказывают. Программа частная. И частник за это получает рабочую силу и аффилированный мелкий бизнес.

Через 3 дня у неё на руках был отказ её бывшего парня от ребёнка, и регистрация его в программе «Довесок». А через 5 дней поступил первый заказ — формирование бухгалтерского отчёта. Она очень волновалась. Несколько раз проверяла, но всё было правильно, вроде. Отослала. Через 2 дня пришёл ещё заказ, и оплата предыдущего. Она могла работать, не смотря на ребёнка — грудничка. По полной ставке. У неё было всё, что надо для неё и ребёнка. И она видела, как люди здесь помогают друг другу.

Старшая по району.

Бабушка вышла из подъезда и подошла к прямоугольному каменному зданию районного канализационного коллектора. Туда приехали рабочие для очистки ёмкостей. Во-первых — по графику. Во-вторых — скоро Новый Год. На район шесть танков для жидких стоков. В обычные дни работают два танка, а на праздники кое-как четырёх хватает. Потом заполненные танки на газацию, и закачивать отходы в пустые. Система работает автоматически. Продукты газации оседают в фильтрах и синтез-машине, так-же автоматических. А твёрдые отходы сотрудники местного ЖЭКа свозят в контейнерах в другие баки. Твёрдые отходы разбавляют жидкими, и так-же газируют. Вода уходит в пожарный танк, через солевой фильтр. Их поменяли неделю назад. В случае серьёзной аварии есть возможность перекачивать отходы в другой район. Но в канализационных танках остаются отходы. Это железо, алюминий, медь, песок, стекло, камни, всё то, что не состоит из органики. Именно это сейчас и должны были извлекать сотрудники мусорно-газовой компании. Подошла к ним, поздоровалась, переговорила, расписалась в журнале начала работ. Прошли в комнату управления. Взревели вентиляторы. Нужные танки уже отсечены, и проверены на герметичность. Вентиляторы выгоняли остатки газов в систему фильтров, потом продули танки наружным воздухом, выкинув продукты газации в атмосферу через систему сжигания. Приборы отчитались о безопасной атмосфере внутри танков. Всё пишется, и будет передано в центральный офис. Рабочие сняли крышку с танка, запустили внутрь кран-магнит. Первым делом удаляются все магнитные примеси. Потом грейфером вынут всё остальное. Всё это отвезут на перерабатывающий завод, и там разделят на фракции. Много раз она видела эту процедуру. Она сидела в комнате управления, и фиксировала номера машин, тип и массу отходов. Она — староста квартала, ответственная за его коммунальное функционирование. Официальный представитель квартала в коммунальных службах. Непыльная работа, и небольшая надбавка к пенсии.

Она попала на эту работу случайно, почти. В молодости была подружкой бандита. Но полицейская операция оставила её без парня, и без друзей. А она легко отделалась. Попала в больницу с аппендицитом. Вышла из больницы уже в никуда. Без денег, без друзей, родители далеко. Устроилась в магазин, там же жила. Сменила много мест работы, пока не попала на стройку. Сначала поваром, потом кладовщиком, учётчиком. Строили много, заново перестраивая целые микрорайоны. Но ей всегда казалось, что за ней следят, что прошлое не отпускает её. В личной жизни всё было нормально. Двое мужей, двое детей, социальная поддержка по линии работодателя. Сейчас дети взрослые, работают, приезжают с внуками, чаще летом и на дачу. По линии работы получила квартиру, в рассрочку. Вышла на пенсию. И только тогда прошлое вернулось к ней. Она возвращалась из магазина. Около дома заметила машину. В принципе, неприметная, обычная легковушка. Около неё стояли двое мужчин, явно спортсмены, и девушка лет 30-и. На капоте машины стоял пакет из продуктового магазина. Вроде ничего, но она знала номера всех машин этого двора. Эта была чужая. Её окрикнули почти у двери. Подошла та девушка.

— Привет, «Косичка». — сказала она.

«Косичка» — её кличка в банде «Куколки». Но банда была уничтожена, пока она лежала в больнице.

— Извините, а вы меня откуда знаете? — сказала она тоном более старшего человека, обращающегося к зарвавшейся молодёжи.

— Я взяла «Корону Кубани». Ты ещё помнишь её вкус?

«Корона Кубани», её любимое вино. В те времена ещё и единственное. Сейчас это элитное вино, бутылка которого стоит, как её пенсия. Но откуда эта девочка всё знает. Она присмотрелась в черты лица.

— «Куколка»?

— Да, это я. Не смотри на внешний вид. У меня свои тайны. Пройдём к тебе, или так, на ходу?

— Проходи, проходи. Посидим, поговорим.

Они прошли к ней в квартиру. Она быстро сделала нарезку, салатик. Сели за стол. Налили, выпили. Она начала рассказывать, как жила, но подружка её оборвала.

— Я всё знаю. Знаю даже интимные подробности твоей жизни. Твои мужики весьма болтливы.

— А развод?

— Когда мужчине предлагают выбор между разводом с интересами жены и окончанием личной жизни, а под этой личной жизнью уже находится нож, выбор не велик.

— Мне пришлось много работать.

— Всё знаю. Начинала ты не у меня, но на пенсию ушла из моей конторы.

— Но там руководит Мария Пупхен? Боже! Это ты!?

— На немецкий манер.

— А кварталы?

— Совместный проект. Я одна даже сейчас не потяну квартал.