Хроники старого мага. Книга 2

- Что делать с человеческим магом?

Выдержав паузу, Таурон произнёс.

- Возьмём с собой. Отведём к Голендилу. Из нас всех он единственный знает имперский язык. Да, у нас нет договора с Империей людей о взаимопомощи, как у Светлых эльфов – проговорил он громко, пресекая следующий вопрос. – Вернём имперцам мага, будет возможность его заключить. Мы сейчас нуждаемся в любой помощи. – Он выдержал паузу – Если кто забыл, напомню, что этот маг один изменил ход всего похода в нашу пользу. Надо быть немного благодарными. Можно слегка и поступиться принципами. Если потребуется, я лично отведу его в земли Империи.

Таурон вслушался в негромкий шум голосов. Возражений не было, бойцы негромко обсуждали между собой новости. Таурон понимал, что сейчас он своей властью временно протолкнул эту проблему. Но не решил её. Среди его воинов много несогласных с этим решением, но в данный момент они подчинятся. А завтра будет завтра. Эти юнцы, причисляющие себя к старшей, перворождённой расе, высокомерны под воздействием юношеского максимализма. Они привыкли презрительно относиться к представителям других рас. Им не хватает жизненного опыта.

- Если возражений нет, тогда слушать приказ: готовить оружие, снаряжение и спать. Скоро в бой.

Бесшумной тенью Таурон соскользнул со своего места и растворился в толпе. Со всех сторон слышался неясный шум. Бойцы негромко переговаривались, на ощупь перебирали свои вещи, подготавливали место для ночлега. Таурону нравились эти звуки. Это были звуки походного лагеря, походной повседневности. Жаль нельзя развести костров. Свет костров мог выдать их отряд, и с этим приходилось мириться. Может он и перестраховывался, но запретил даже свет масляных фонариков. Никогда нельзя быть уверенным, что в темноте леса не скрываются вражеские патрули. Даже свет свечи может быть заметен в лесу на расстоянии многих сотен шагов. Ему нравилась такая жизнь, быть в пути и чувствовать жизнь своих соплеменников вокруг себя. Большую часть своей жизни он провёл в походах по лесу, охотничьих, боевых и патрульно-разведывательных. Так он получил свое имя – «Лесной». Такая жизнь закалила его. И когда случилась беда нашествия нежити, эта закалка помогла ему выжить. Большинство городских неженок погибло во время великого исхода. Большинство эльфийских воинов сгубили не битвы с нежитью, а неприспособленность к походной жизни. Остальные вынуждены были приспособиться. Но измениться пришлось и ему. Пришлось в совершенстве осваивать военную науку и умение общаться с окружающими. Последнего он никогда не любил, но перемещение больших эльфийских обозов научило его и этому. А также терпеливости. И теперь он должен был не просто погасить огонь недовольства, а привлечь этих недовольных на свою сторону. Он не мог ошибиться, голос из темноты принадлежал Вэону. Поэтому теперь следовало его найти и выяснить отношения, сделав своим союзником. А чего хочет такой честолюбец как Вэон? Надо надавить на его слабости и в первую очередь потешить его самолюбие.

Глаза уже адаптировались к сумраку вечернего леса, и он легко отыскал группу, расположившуюся отдельно, которую собрал вокруг себя недовольный Вэон. Помимо обычной подготовки к ночлегу они переговаривались. И на фоне их голосов выделялся голос Вэона. Таурон шагнул к группе.

- Обсуждаете приказ? – спросил он спокойным, но твёрдым голосом.

В свое время Таурон потратил много времени, чтобы добиться такого эффекта от своих слов. Голоса его воинов стихли, а сами они слегка сжались и вжали головы в плечи. Каждому из них сейчас послышалась угроза. Многие из них сейчас задумались о правильности своих возражений, а самые стойкие стали оглядываться на вожака в поиске поддержки. Как и ожидалось, заговорил Вэон.

- Мы против того, что этого хуманса приведут в наш город. Наша земля священна! Там нет места для таких грязных…

Вэон не повышал голоса. Он шипел и переходил на хрип от переполнявшего его негодования.

- И поэтому ты намерен нарушить мой приказ?

Таурон не мог в сумраке разглядеть лица Вэона, но ясно видел его силуэт. Он шагнул к нему и навис над своим оппонентом, вперив взор в область его лица. Вэон стушевался. Он не мог прямо заявить об отказе выполнить приказ вышестоящего командира. Это могло подорвать его авторитет среди его единомышленников. Было видно, как Вэон вздрогнул, воздух из его груди с шипением обозначил выдохи и выдохи. Он боролся с собой, подавляя гнев.

- Я выполню приказ – проговорил Вэон сквозь стиснутые зубы.

- Это правильно. Терпеть не могу тех, кто предаёт своих.

Наступила тишина. Таурон представил, как лицо Вэона исказилось от гнева.

- Ты смеешь…?

- Надеюсь, что нет. А людского мага мы используем – Таурон выдержал паузу, чтобы смысл сказанного дошёл до окружающих, в том числе и раскалённых от гнева – для своей пользы – эту фразу он проговорил внятно и по словам – раз он сильнее нашей магички.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и ушёл в темноту вечернего леса. Вэон может злиться сколько угодно, но если нарушит приказ, то потеряет своих единомышленников. Он достаточно умён, чтобы понимать это. А разногласия разрешим после, если выживем. Он привык использовать для своего возвышения своих друзей, пусть поймет, что можно использовать и своих врагов. Если осознает, то станет умнее. Что победит? Гнев или разум. Завтра узнаем. А за лидером, который потакает своим похотям и эмоциям воины не пойдут. И он это тоже скоро поймёт.

Теперь следовало договориться с людским магом. Таурон ясно помнил место, где расположился Ханон со своим выводком юнцов. За время похода Ханон приобрёл среди воинов большой авторитет, особенно среди молодых. Невил с самого своего появления, неосознанно старался находиться среди бойцов этого отряда. Там же можно было встретить Элентитту. Эти трое тянулись друг к другу. Элентитта перенимала у Невила его повадки и систему подготовки. В нарушении традиций, она каждое утро теперь пыталась повторить за ним его систему разминки, вместо обычных для эльфийских магов танцев. В юности ему приходилось сопровождать в походе по лесу одного мага. Тот каждое утро выполнял сложный танец под песню, которую сам себе и пел. Тот тогда объяснил ему, что танцы и музыка являются обязательной частью подготовки мага. Ханон каждого раненного бойца тащил к Невилу, а потому раненых и больных бойцов в его отряде не было от слова совсем. Невил же пытался у этих двоих научиться говорить по-эльфийски. На сегодняшний момент он уже понимал некоторые слова. Это сильно облегчало общение с ним.

Едва он ступил на поляну, которую занимал отряд Ханона, как вокруг раздалось шевеление. Эльфы поднимались со своих мест и занимали боевые позиции. Таурон разглядел несколько силуэтов с копьями и луками, готовыми к бою, меж деревьев мелькнул блеск ножа. Таурон внутренне напрягся, но внешне сохранил расслабленную позу.

- Свои – прозвучал в ночи его голос. – Мне нужен Невил для разговора.

- Проходите к нам, командир, – из темноты раздался голос Ханона – вольно, всем спать.

Снова раздалось шевеление. Бойцы расходились по своим местам. Таурон прошел в сторону голоса Ханона, стараясь не наступать на лежащих на земле эльфов.

- Мы здесь – из темноты выступило три силуэта, в одном из них угадывался человеческий маг.

- Он знает, что произойдёт завтра?

- Да. Мы ему объяснили. Он согласился нам помочь.

Таурон перевёл взгляд на силуэт людского мага. Помня, что в разговоре с ним надо использовать лишь самые простые слова и жесты, он стал медленно произносить их, помогая жестами.

- Завтра… бой… Ты… нам… помогать?

И получил ответ.

- Да… Я… помогать.

После этих слов Невил потряс своим посохом.

Глава 4

Весенний лес. Мелкие пёрышки зелёных листьев рядом с крупными набухшими почками на тонких веточках деревьев. Шелест ветра в ветках юного леса. Тонкие лучи утреннего солнца, пробивающиеся через просвечивающуюся крону деревьев. Яркий контраст между юной зелёной порослью и желто-красными, пожухлыми прошлогодними листьями, густым ковром устлавшими землю вокруг древесных столбов. И сквозь это жёлто-красное покрытие, временами уже серое, пробиваются ростки яркой зелёной травы, на стеблях которой незрелые маленькие почки, обещающие в будущем стать бутонами цветов. Капельки росы на листьях и ростках травы. Блики солнечных зайчиков. Как он счастлив, оказаться здесь и сейчас! В его ушах звучат музыкальные трели весенних птиц, а на душе разливается покой. Это принадлежит только ему, и он не позволит это уничтожить никому. Он смотрит на свои руки, ноги, тело, скрытое серо-зелёным нарядом лесного воина. Эта музыка. Она зовёт его танцевать, отдать почести весеннему лесу. «Стой! – Кричит голос в душе. – Танцем своим ты затопчешь зелёные ростки». И он понимает, как важно сохранить эти нежные зелёные ростки, сберечь от невзгод и опасности этого мира. Он не позволит причинить им вред ни себе, никому-либо другому. Он счастлив. Ему хочется смеяться и плакать одновременно. Но что это за тень мелькнула там, вдали между деревьев? Своим нутром он чувствует исходящую опасность. Она движется. Что это? Или кто это? Он не видит, но знает, что там, где прошла эта тень, лес умирает. Гибнет юная поросль. Среди радости и счастья в его мозгу вспыхивает гнев. Он срывается с места и бежит в сторону тени, стараясь настигнуть её, прервать её путь. Внутри его головы кричит голос: «Не затопчи мои ростки!» Внутри его головы кричит голос: «Беги! Не успеешь – погибнет ещё больше ростков!» И он бежит, и слёзы текут по его щекам. Ростки, береги ростки! Тень всё ближе. Он бежит наперерез её движению. На ходу он обнажает свой меч Онтесивон и кинжал Кэрч. Он настигает тень. Прыжок. Взмах меча…

Из забытья сна Таурона вырвал юный эльф, трясущий его за рукав. Таурон вскочил. Сон сняло как рукой. Он был полностью бодрым и пробудившимся. Он ясно помнил свой сон, но сейчас был уже здесь. От резкого движения юноша сжался и отодвинулся от него.

- Время! – Громко сказал Таурон. – Разжигайте светильники. Поднимайте народ. Пора выступать.

Лагерь зашевелился, как будто только и ждал этого приказа. Эльфы выбивали огонь кресалами на труты, разжигали лампы, спешно собирали вещи и готовились к походу по ночному лесу. Зажженные лампадки прятали в большие бумажные трубки, чтобы уберечь от ветра. Звёзды собирались вокруг своих командиров. Выстраивались в походные колонны. Пора. Плохо выспавшиеся, зевающие эльфы практически беззвучно двинулись за своим военачальником. Отряд двигался на встречу со своим врагом. Теперь уже было не важно, если их увидят. Подготовиться к бою враг уже всё равно не успеет.

***

Утро, наступившее после тёмной и промозглой ночи, было очень приятным. Особенно для того, кто простоял на посту всю ночь, не сомкнув глаз. Эти предрассветные часы были особенно тяжёлыми. Усталость стала наваливаться с особой силой. На востоке выступила полоска зари, осветив нижний край неба и обозначив кромку леса и верхушки деревьев. Сумрак ночи, подсвеченный звёздным небом, стал отступать под напором утреннего света. Но контраст светлеющего неба ещё больше затемнил лес, сделав пространство под ним совершенно тёмным и непроглядным. Рассмотреть в этой тьме хоть что-то стало абсолютно невозможно. От земли стала подниматься дымка тумана. Похолодало. «Хорошо, что это ненадолго» - подумал мелкий гоблин по кличке Глоб. Скоро над горизонтом появится солнечный диск, и тьма развеется окончательно. Глоб считал себя очень несчастным гоблином. Ему в жизни всегда не везло. Кто-то всегда обходил его, был лучше, сильнее, удачливее. И когда Хозяин собирал свой поход в эти далёкие земли, лучших воинов оставили дома, отобрав тех, кем можно пожертвовать. Им сказали, что здесь они обретут новые земли для поселений, но вышло не так как они думали. Здесь не оказалось гор с их удобными пещерами. Эльфийские долины и города заранее облюбовали себе орки, а гоблинам предложили поселиться в болотах или мёртвых землях Алкмаара. О возвращении домой не было и речи. Оказавшимся здесь гоблинам оставалось лишь одно – служить оркам. Орки использовали гоблинов как дешёвую рабочую силу. Вот и сейчас на постах стоят лишь гоблины. Ни один орк не вышел в патрулирование и караул. Не предусматривалось даже смены. Он простоял всю ночь и сильно продрог. Рассвет он встречал сидя на земле, подстелив под себя свой маленький щит, и закутавшись в жалкие лохмотья и обрывки шкур, заменяющие ему одежду. Дадут ли ему отдохнуть днём, он не ведал. Всё что оставалось – наслаждаться моментом тишины. Это продлится не долго. Хорошо, что воевать здесь не с кем. Эльфы уже не те, что раньше. Жалкие их остатки, забитые, униженные и трусливые, прятались в своих жилищах и оставшихся городах. Их время ушло. Пришло время орков. Поделятся ли орки местом в этом мире – не ясно, но это потом. Сейчас надо наслаждаться отдыхом.

Край солнечного диска показался из-за линии горизонта. Глоб позволил себе глянуть на него и на время в его глазах заплясали зайчики, лишив возможности видеть ясно. Подобие улыбки скользнуло по его лицу. Со стороны юго-востока тишину ночи разорвал крик ночной птицы. Неосознанно Глоб перевёл взгляд в том направлении и посмотрел на лес. Лес глянул на него непроглядной тьмой. В глазах продолжали плавать светлые пятна. И вслед за криком птицы из тьмы леса послышался громкий, явно человеческий голос.

- Скрим мутх!

Глоб почувствовал, как со стороны леса пришла волна силы и окутала его. Он чувствовал, как эта волна потекла дальше, накрывая собой военный лагерь. Его руки и тело резко стали наливаться тяжестью. Глаза стали слипаться против его воли. Послышался новый крик.

- Кират Матуурз!

Новая волна, пришедшая из леса, накрыла его и потекла в лагерь, окутывая спящих воинов. Мир вокруг часового замедлился. Звуки стали достигать его ушей словно сквозь толстый слой войлочной ткани. Звуки стали расплывчатыми. Послышалось шевеление и треск веток со стороны леса. Глоб с трудом повернул свою голову в сторону лесной тьмы, прилагая остатки воли. Из ближайшего к нему густого кустарника вынырнула голова юного эльфа. А вслед за ней появился и он сам. Высокий, худощавый, нелепо сложенный, с тощими руками и ногами. Его длинные уши прорывались сквозь нелепо взлохмаченные волосы. В своих узких ладонях с длинными пальцами он сжимал лук с наложенной на тетиву стрелой. Впервые в жизни Глоб видел нечто более нелепое, чем он сам. Он бы засмеялся, не окажись в таком беспомощном состоянии. Глаза эльфёнка были слегка растерянными и напуганными. Возможно, что он убивал впервые в жизни. И обидно было, что именно Глобу выпала честь быть убитым им. Силы оставили Глоба, но не желание отомстить. Не желая умирать неотомщенным и без сопротивления, Глоб попытался закричать. Но, вместо крика, его рот перекосило от сильного зевка. В следующий миг эльфёнок выстрелил. Стрела вошла в шею Глоба прямо под кадыком и пробила шею насквозь, разорвав позвоночный столб. Тело Глоба медленно и беззвучно упало на землю уже мёртвым. В безжизненных глазах Глоба отразился неровный строй эльфов, беззвучно выходящий из леса. Медленно шагая через лагерь орков словно тени, они всаживали стрелы в каждое тело, которое находили на своём пути. Больше половины орков и гоблинов в лагере были убиты прежде, чем оставшиеся начали шевелиться, пытаясь оказать сопротивление.

К моменту, когда солнечный диск полностью вышел из-за линии горизонта, битва, если это можно так назвать, была уже окончена. По лагерю разгуливали только эльфийские воины.

***

Прошло двадцать дней, как мы ушли с болот. Двигаться в колонне эльфов было тяжело. Лёгкие и не обременённые грузом они порхали над поверхностью земли, легко перепрыгивая поваленные деревья и старые сучья на земле. Мне же приходилось весьма тяжело. Сказывался перегруз трофеями. Ноги заплетались и цеплялись за любые препятствия. Старая, сухая и поваленная трава стремилась оплести мои ноги и повалить на землю. Приходилось прилагать немалые усилия, чтобы вырваться из этой ловушки. Во всём отряде я производил больше всего шума. С каждым днём я выматывался всё больше и больше. Меня часто посещали мысли выбросить мои лишний груз, чтобы облегчить мой путь. И чем больше я уставал, тем назойливее такие мысли одолевали меня. Мне стоило больших усилий, чтобы не сорваться и сохранить трофеи. Путь домой мог занять много дней, а дорога всегда была дорогим удовольствием. Пока меня кормили из войсковых запасов эльфы, но я понимал, что это на время похода. Дальше мне предстояло жить за свой счёт. Прагматичная оценка будущего придавала мне упрямства и стойкости в этом испытании. Иногда усталость накрывала с такой силой, что я терял связь с окружающим миром. В такие моменты я продолжал двигаться за впереди идущим эльфом, неосознанно переставляя ноги. Вспоминая наставления учителя, я старался уделять много внимания дыханию. Это позволяло мне сохранять силы и выдерживать темп переходов.

Но зато, сколько удовольствия я получал во время привалов, когда тяжеленный заплечный мешок спадал с моих плеч. Это может понять лишь тот, кто сам прошёл такое испытание. И когда наступал вечерний привал, и я сбрасывал с плеч сумку, ко мне приходило второе дыхание и чувство несравненного удовольствия. Как говорил один мой друг в таких случаях: «Сейчас я буду оргазмировать!» Более точного выражения и подобрать то сложно. Именно так я себя и чувствовал в такие моменты. Многие эльфы впоследствии спрашивали: «Откуда у тебя тогда было столько сил?» Это так. Именно снятие с меня излишков груза давало мне эйфорию и силы для жизни тогда, когда большинство воинов нашего отряда валились с ног после дневного перехода. И когда остальные изнывали от усталости, я принимался за излечение больных и раненых. Организм эльфов не сильно отличается от организма людей. Я быстро освоился. К концу этого похода мне удалось излечить всех раненых этого отряда.

Вечером на двадцатый день похода произошло событие, поставившее точку в нашем монотонном путешествии. К этому моменту я освоил несколько их слов. Эльфийский язык весьма сложен для общения. Но изъясняясь простыми фразами и жестами, можно было общаться на несложные темы. В тот вечер эльфийский военачальник Таурон провёл большое собрание со своими войнами. По отдельным фразам я понял, что речь идёт о готовящемся сражении. Нет. Я не смог разобрать речь эльфов на том собрании. Но их тон и жесты были красноречивы. А когда воины сразу после собрания стали приводить в порядок своё оружие, последние сомнения пропали окончательно.

Ко мне подошёл Ханон. Вслед за ним пришёл Таурон. Рядом расположилась Элентитта. Судя по жестам Таурона, он готовился что-то сказать, но не знал какие слова и жесты подобрать для этого.

- Невил – начал он – томорров (завтра)… йар (утро)… – он замялся, а потом изобразил движение накрест рукой с зажатой в ней воображаемой саблей – Бум, бум… йат (бой)… иоу хэенио (ты понимаешь)?

Я кивнул головой, но сообразил, что в темноте моего кивка может быть незаметно и добавил.

- Иес (да)… им (Я)… – я прикоснулся рукой к себе – ма хэелн (помогать)…

Как на их языке будет магическая помощь, мне было неизвестно, поэтому пришлось поднять в воздух посох и потрясти его. Таурон кивнул головой и, не произнеся больше ни слова, ушёл в темноту. Сразу после этого Ханон приказал ложиться спать. Это было проще сказать, чем сделать. Пришлось на ощупь отвязывать подстилку и раскладывать её на земле. Поскольку видно ничего на земле не было, пришлось мириться с неровностями поверхности, на которой мне пришлось лечь спать. Ветки, корни и даже мелкие сучки больно впивались в моё тело. Но это было меньшее из зол. Понимание того, что ночью нас разбудят и поведут дальше, сильно подрывало моральный дух. Требовалось резко уснуть, но именно в этот момент в голову лезло множество мыслей.

Пришлось применить релаксацию. Но даже это было сложно. Расслабив мышцы тела по кругу, я добрался до головы. Расслабив мышцы затылка, темени, висков, ушей, челюсти добрался до лица. И расслабив лицо, я добрался до мозга. Очистить мозг от мыслей оказалось практически невозможно. Вспомнив советы наставника, я пытался представить себе бесконечную степь. Земля, небо, дующий ветер, издающий свист. Так я пытался погасить свои эмоции. Но мозг отказывался сдаваться. Он населял мою степь образами, людьми, эльфами, орками, животными. И как только они появлялись в моей степи, они начинали двигаться и разговаривать, обращаться ко мне, проявлять агрессию или миролюбие. И как только появлялись образы живых существ, сразу же сознание переносилось в леса, холмы, стены крепости. Сон отступал, и я погружался в события своей жизни. Хотелось остаться там, в своём прошлом, участвовать в событиях. Хотелось снова пережить их, или исправить ошибки, замеченные мною с позиции сегодняшнего дня. Как я был глуп, что смог их совершить? И я снова одёргивал себя, стирал картины в своём мозгу и вновь переносился в свою степь. Ветки на земле и корни деревьев подо мной больно впивались в моё тело. Я старался сместить тело так, чтобы уменьшить неудобство. И снова создавал в мозгу свою степь. Где-то посередине этой борьбы с самим собой я погрузился в неглубокий, беспокойный сон. Несколько раз я просыпался и оглядывал окрестности вторым взглядом. И снова погружался в беспокойный сон. За последний месяц такая форма сна для меня стала обыденной. В некоторые моменты своей жизни я стал сомневаться, что можно спать по-другому – глубоко и спокойно. Моя прошлая жизнь для меня временами казалась миражом.

Пробуждение было для меня ожидаемым и неожиданным одновременно. Я проснулся сразу же, как вокруг меня раздались голоса и шевеление эльфов. Тело занемело от нахождения в неудобной позе. Поэтому желания поваляться подольше не возникло. Я поднялся. Рядом со мной помимо голосов эльфов раздавались чиркающие звуки, какие получаются при выбивании огня кресалом. Нащупав посох, я засветил навершие. Тьма отступила. Вокруг навершия посоха создался круг бледного света. Эльфы замерли, увидав такой свет, но быстро пришли в себя. При свете посоха их движения стали более уверенными. Они быстро разожгли огонь и подожгли масляные светильники. Сверху на проволочный каркас светильника они натянули бумажные трубки, отчего свет их стал более мягким и ровным. Мы быстро собрались. Надо отдать должное. Эльфы подчинялись военным приказам быстро и без возмущений. Скоро весь отряд стоял готовым к выходу.

Раздались команды. Отряд выстроился цепочкой и двинулся в путь. Свет фонариков показывал маршрут движения отряда. Наверное, мы были видны с очень большого расстояния, но Таурона это не беспокоило. Оставалось надеяться на его понимание ситуации. Эльфы прекрасно ориентировались по свету звёзд. Светящиеся точки фонарей двигались среди тьмы ночного леса, вычерчивая по мере движения стволы деревьев и силуэты эльфийских воинов. Бледный белый свет навершия моего посоха нарушал эту картину и выделялся на фоне желтоватого света эльфийских светильников. Ханон со своей звездой двигался в голове отряда. Я и Элентитта двигались в центре. Таурон ставил нас в наиболее безопасном месте. Как опытный военачальник, он старался беречь свои главные козыри. Так мы и двигались, пока я не стал терять связь со временем и пространством. Мой мир стал сужаться до пространства, освещенного моим посохом. Шаг, шаг, шаг, и так далее. Я продолжал двигаться, стараясь не споткнуться о внезапно появляющиеся корни деревьев или ветки, лежащие на земле, через которые лёгкие эльфы перепрыгивали шутя. Этот ночной переход я вспоминаю как длинное, тяжёлое и неприятное приключение.

За своими мыслями я не заметил, как наступил рассвет. Небо за нашими спинами стало светлеть. Казалось, что между деревьями стало темнее. Однако видимость улучшилась. И когда колонна остановилась, повинуясь жесту командира, я налетел на впереди идущего воина. Он оглянулся, и в свете своего посоха я разглядел разъярённое лицо этого воина. Но он ничего не сказал. По цепочке пронеслась команда. Воины стали тушить фонари. На некоторое время стало немного темнее. Но утро брало свое. Становилось светлее и холоднее. Донеслась ещё одна команда. Она пришла по цепочке воинов. Впереди идущий воин повернулся и, указав на меня и Элентитту рукой, сделал нам знак идти в начало колонны. Я ждал этого, но всё равно испытал волнение. Наступал момент истины. В носу колонны нас ждали Таурон и Ханон. Таурон вытянул руку в сторону северо-запада и тихо произнес.

- Орхот (орки).

Я повернулся в сторону, указанную Тауроном и осмотрел окрестности вторым зрением. В двух сотнях шагов от нас находился лагерь орков. Не надо было быть великим воином или волшебником, чтобы понять смысл ситуации. В лагере было много спящих воинов врага. Но постовые были на своих местах. Наверняка Ханон рассказывал о том, как я замедлил орков в бою за арку. Было уже достаточно светло, чтобы увидеть их лица. Они ждали от меня именно такой помощи. Иначе сама затея с битвой была бессмысленна. Я кивнул головой и двинулся вперёд. Следом за мной отправились Элентитта и Ханон. Позади нас раздались тихие команды. Оглянувшись, я увидел, как эльфы разворачиваются цепью и направляются к лагерю. Когда до лагеря оставалось меньше тридцати шагов, Ханон положил мне руку на плечо, удерживая меня. Я остановился. Мы ждали. Оглянувшись вторым зрением, я разглядел эльфов, беззвучно занимавших свои места. Они стояли чуть позади нас. Я приготовился.

Солнечный диск лишь слегка показался из-за горизонта, осветив орочий лагерь, лежащий прямо перед нами. Именно в этот миг сзади раздался крик ночной птицы. Ханон сжал мне плечо. Прикоснувшись перстнем к центру лба в месте, где должен находиться третий глаз, я отыскал заклятие сна, перенятое у Алкимы. Вот и пригодилось. Развернув посох, я очертил линию по земле так, чтобы наши воины не попали под действие заклятия. Вытянув посох вперёд, я прокричал.

- Скрим мутх!

Сила стала истекать с посоха. Мощное заклятие! Посох сразу разрядился почти на треть. Волна потекла от нас в сторону лагеря противника. Второе зрение показало мне, как осветилась очерченная линия, отражая заклятие вперёд. Зрелище было завораживающее. Пора было использовать второе заклятие. Снова заглянув в камень кольца подборки для личного пользования, я нашёл заклятие слабости. Вытянув руки вперёд и сосредоточившись, я прокричал, используя дикие визжащие нотки в словах.

- Кират Матуурз!

Я взмахнул посохом, очерчивая круг поражения, стремясь, чтобы в этом круге не оказались наши воины. Зрелище, представшее перед моим внутренним взором, было потрясающее. От линии, очерченной моим посохом и дальше по кругу, стала расползаться энергетическая волна. Теперь посох был пуст практически на половину, но уже стал набирать энергию из окружающего пространства.

Раздались команды. Цепочка эльфов двинулась на штурм вражеского лагеря. Словно тени, эльфийские воины плавно поплыли вперёд, удерживая в руках луки и стрелы, наложенные на тетивы. Моя попытка двинуться вперёд была прервана Ханоном. Сжав моё плечо рукой, он отрицательно мотнул головой на мой вопросительный взгляд. Указав рукой в сторону земли, он дал мне и Элентитте команду находиться здесь. Выхватив из-за спины лук и стрелу, он двинулся в сторону боя, на ходу накладывая стрелу на тетиву и изготавливаясь к бою. Становилось светло. Стало видно, как Элентитта рассерженно топнула ногой и уселась на поваленное дерево. При этом на её лице появилось выражение обиженного ребёнка. Такое выражение мне было знакомо. Меня самого командование не в первый раз отстраняло от участия в бою. Глубоко вздохнув, я опустился на поваленное дерево рядом с Элентиттой и принялся ждать. Но расслабляться не стал. Мне было известно, что бой в любой момент может проявить себя с неожиданной стороны. Оставалось ждать и наблюдать вторым зрением за ходом событий.

Я видел, как крылья отряда охватили спящий лагерь со всех сторон. Видел, как мгновенно и практически беззвучно они сняли часовых и вошли внутрь ограждения. Проходя по лагерю, эльфы убивали спящих орков. Не будь моих усыпляющего и ослабляющего заклятий, этот бой мог стать непредсказуемым. По крайней мере, избежать потерь им бы не удалось. Эльфы успели убить почти половину противников, когда чувство опасности, наконец, пробудило остальных воинов врага. Многие из них были ещё сонными и заторможенными, но оружие уже было у них в руках. Они ещё с трудом осознавали происходящее, но поняли, что за свои жизни им придётся бороться. Они ревели и кидались на эльфов, и падали на землю, пронзённые стрелами. Эльфы срезали палатки, опрокидывая их на спящих. И когда павшая ткань обозначала под собой спящих врагов, в них летели стрелы. Бой постепенно сместился к дальней части лагеря. Но именно в тот момент я увидел то, что заставило меня нарушить приказ. Под тканью одной из палаток, которую эльфийские воины уже прошли, посчитав безопасной, показалось шевеление. Из-под ткани, обломав стрелы, выбрался здоровенный орк. Из его тела виднелись обломки стрел, но он поднялся на ноги и посмотрел в спины эльфам. Они уже прошли вперёд и не видели опасности. Он понимал, что битва проиграна, и уйти ему не удастся. Поэтому он хотел заставить врага заплатить за свою победу. Его шатало, но он уже тащил из-под поваленного шатра большой орочий лук и колчан со стрелами. Надо было успеть добежать до места боя прежде, чем он убьёт хоть кого-то. Я сорвался с места и побежал через кустарник, производя много шума. За спиной раздался возмущённый возглас Элентитты. Спустя немного времени она стала меня догонять. Эльфы бегали по лесу намного быстрее меня.

Мы ворвались в разгромленный лагерь и стали пробегать мимо трупов врагов. Между тем орк уже натянул свой лук и изготовился к выстрелу в спину эльфийским воинам. Дистанция была ещё велика, но попытаться я должен был. Рассчитывать на выстрел посохом было глупо. Это могло не остановить врага. Перехватив посох в левую руку, я уже тянул метательный нож с пояса. Силовую полосу от ножа я протянул на автомате к руке орка. Нож рыбкой выпрыгнул из моей руки и полетел к цели. За спиной громко закричала Элентитта. Эльфы услышали её крик и отпрыгнули в стороны, поворачиваясь на ходу. Орк на мгновение замер, пытаясь поймать уходящую цель, и это решило исход боя с ним. Нож вошёл в тыльную часть ладони, выбив из руки лук. Накопленная энергия в луке подбросила его вверх и назад, ударив самого орка. Он дико зарычал и поднялся на ноги, поднимая над головой топор. Он хотел броситься на врага и дорого продать свою жизнь. Но навстречу ему уже двигался Таурон. Он не бежал, а стелился по земле как призрак смерти. Глаза врагов встретились. Орк сделал замах и ударил, но Таурона в том месте уже не было. Он мгновенно сместился в сторону. Взмах меча. Веер алых брызг, блеснувших в лучах солнца и окропивших лежащую ткань палатки. Таурон замер. Орк повернулся к своему противнику. Его голова отделилась от тела и скатилась на землю. Следом за ней на землю мешком пало и тело. Из перерубленной шеи фонтаном брызнула кровь. Можно было восхититься орком. Его волей к победе. Топор так и не выпал из его мёртвой руки.

Кивнув мне головой с благодарностью, Таурон развернулся и криком вернул воинов в битву. Битва шла к концу. Шансов у орков не было от слова совсем. Они храбро бросались на врага и падали со стрелами в телах. Их жизнь истекала.

Я отошёл к лагерному кострищу. Вокруг него в беспорядке валялись деревянные чурбаки. Их либо готовили под дрова, либо использовали вместо сидений. Я присел на один из них и стал ждать окончания боя. Рядом со мной присела Элентитта. Для нас бой окончился, теперь следовало дождаться, когда он закончится для остальных. Теперь эльфы двигались компактными группами и оглядывались по сторонам, ища не подавленные очаги сопротивления врага. Мы ждали. Солнечный диск полностью вышел из-за горизонта и осветил окрестности. Тени людей и деревьев были ещё длинными, а воздух по-осеннему холодным. Но день быстро брал своё. Теплело. Как только последнее сопротивление стихло, я окинул поле боя вторым взглядом. И не найдя живых врагов, нашёл в себе силы встать и сходить за своим ножом. Может быть, у кого-то поле боя с павшими противниками и вызывает чувство восторга и радости, но не у меня. Как маг я вижу эманации боли, страха и страданий, злости и ненависти, ярости и отчаяния. Если бы не-маги могли это видеть, они никогда бы не радовались убийствам. Такова плата за возможность быть магом.

Эльфы опять не стали собирать трофеи с поля боя. Бой окончился. И впервые я видел столько противоречивых эмоций, излучаемых воинами. Кто-то откровенно радовался. Кто-то изображал радость, но внутри испытывал отвращение к произошедшему. Были и те, кто бродил по лагерю с потерянным видом, опустошённые психически и морально. Однако была одна общая эмоция. Удивление от произошедшего. Я рад, что мы не стали задерживаться в этом лагере долго. Раздались команды. Отряд стал готовиться к походу. До их родного города Солем оставалось совсем немного. И к обеду этого дня они надеялись вернуться домой. На этот раз Таурону и его командирам звёзд потребовалось больше времени, чтобы навести порядок. Отряд двинулся в путь.

Глава 5

В тот миг, когда солнце взошло в зенит и прогрело воздух до духоты, к отряду прибежал эльф из отряда Ханона. Он радостно кричал. Строй мгновенно распался, эльфы радовались возвращению домой. Наверное, я был единственный, кто не радовался окончанию похода. Я тогда ещё не знал, что меня там ждёт. Таурон достаточно долго наводил порядок в отряде. Дальнейший путь прошёл достаточно вольготно. Эльфы расслабились и шли дальше, совершенно не таясь и не беспокоясь о возможном нападении. Похоже, что я был единственный, кто оглядывался по сторонам и осматривал окрестности вторым зрением. Но сегодня боги были благосклонны к этому измотанному эльфийскому отряду. В этот день на них никто больше не нападал и даже не следил за ними.

Наконец, мы миновали последние ряды фруктовых деревьев, и вышли на открытое пространство. Перед нами предстал эльфийский город Салем. Я видел города людей, и считал, что все города должны быть похожи на них. Но этот город произвёл на меня сильное впечатление. От линии фруктовых и ореховых садов открывалась расчищенная равнина, полого спускающаяся вниз. В центре этой долины находилось искусственное возвышение, похожее на гору с плоской вершиной. Склоны горы были укреплены блоками из необожженной глины. У подножия этой горы находилась полоса воды, образуя подобие озера, окружающего гору. К вершине горы тянулся арочный каменный мост, украшенный изящными статуями. Попасть в город можно было только по этому мосту. Позже я узнал, что по другую сторону города есть ещё два моста. На вершине моста из белого камня были построены строения. Город внутри утопал в зелени, даже, несмотря на то, что на дворе была осень. Небольшие деревья и кустарники были посажены по всему городу на каменных террасах. И сейчас большая толпа народа заполнила улицы города и перемещалась по мосту в нашу сторону. Отряд стал ускоряться. И наступил тот момент, когда воины побежали навстречу идущей толпе. Мне бежать было некуда. Я продолжал идти спокойно. Со мной остались лишь Таурон и Эленитта. Мы продолжали идти спокойно. На мосту началось столпотворение. Эльфы радостно выражали свои эмоции. Они смеялись, обнимались и плакали. Когда мы добрались до радующейся толпы, первый шквал эмоций уже спал. На мосту начал устанавливаться порядок. Но, другие эльфы всё прибывали. Все хотели прикоснуться к вернувшимся героям, или хотя бы посмотреть на них. Стоял сильный гвалт голосов и шум множества движущихся тел. Нам пришлось ждать, прежде чем эльфы стали успокаиваться.

Раздались громкие голоса с той стороны толпы. Воины разворачивали толпу и загоняли обезумевших от радости жителей обратно в город. На улицах города разворачивался стихийный праздник. Много позже я узнал, что это была для них первая победа за множество лет. Жителями города уже давно овладели апатия и чувство обречённости. И когда звезда разведчиков приблизилась к городу, и доложили о победе в походе, эльфы сначала не поверили, а затем ими овладело чувство эйфории. По мосту двигалась процессия из группы воинов. Их возглавлял эльф в простом, скромном одеянии. Последние празднующие эльфы покидали мост.

Теперь на нём оставались лишь мы и встречающая нас процессия. По всей длине моста выстраивалась городская стража. Когда процессия достигла нас и остановилась, Таурон и Элентитта поклонились. Внезапно я осознал, что перед нами стоял один из правителей города. Поэтому поспешил присоединиться к поклону. Мне не хотелось показать свою невежливость. После окончания поклона, к нам обратились с приветственной речью. Мне почти ничего не удалось понять из сказанного. Но общий смысл был понятен. Город в лице старейшины приветствовал своего героя. Старейшина сделал жест, после которого Таурон и Элентитта прошли вперёд. Старейшина подошёл ко мне. Для эльфа он выглядел слишком взрослым, даже был покрыт морщинками вокруг глаз. Человеку с таким лицом можно было бы дать около сорока лет. Дальнейшее вызвало у меня удивление. Он заговорил со мной.

- Я приветствовать тебя, маг люди. Меня звать Голендил. Я и ты будем говорить. Но сейчас будет почесть воины.

Я в тот момент находился в таком сильном шоке, что не смог даже ответить. Голендил дал знак, и мы всей процессией двинулись по мосту. Впереди шли Таурон и Элентитта. За ними следом шли старейшина Голендил и я. По мере нашего приближения, воины эльфов поворачивались к нам лицом и принимали на караул, отдавая почести нам. Так я и вошёл в город Тёмных эльфов Солем.

Едва войдя в город, я стал предметом распрей между эльфами. Началось с того, что я поинтересовался у Голендила, где находятся мастерские, куда можно продать взятые мною трофеи. Выяснилось, что я был единственный, кто эти трофеи подобрал с поля боя. Отозвав командиров отряда, Голендил устроил им нравоучительную беседу. Окончательно портить им праздник он не стал, но сразу отрядил отряд бойцов и мастеров для посещения нашего предыдущего поля боя. Впоследствии я узнал, что Голендил принял это не популярное решение не от хорошей жизни. Эльфийский народ находился в бедственном положении в плане оружия. Лишившись доступа к рудным жилам, им не хватало железа для изготовления наконечников для стрел и копий. Поэтому Голендил, ревностно следивший за сохранением традиций и обычаев своего народа, нарушил одну из них. Это пошатнуло его личное положение в совете города. Уже вечером этого же дня отряд вернулся в город, приведя с собой несколько повозок с имуществом орков. Лица эльфов, участвовавших в этом походе, были злые и раздражённые. Их лишили праздника и заставили выполнять неприятную для них работу. Это не прибавило им доброты.

Второй причиной стало моё личное пребывание в их городе. Ожидать, что меня поселят в городе, было бессмысленно с самого начала. Голендил сразу принёс мне извинения. Для поселения мне выделили гостевой домик в саду за городом. Таурон долго ругался, доказывая мою полезность. Но законы их общества они обойти не могли. И только когда Таурон смог доказать, что я являюсь лекарем, они нашли лазейку в собственных законах. Хотя об этом я и узнал позже. Место, где меня поселили, называлось Рощей Исцеления. В этой роще они выращивали большое количество лекарственных деревьев и растений. По ней были протоптаны тропинки, гуляя по которым я смог убедиться в искусстве эльфов, как садоводов. Это был очень ухоженный сад. Здесь эльфы создали уникальный баланс деревьев, кустарников и лужаек с травами, среди которых в изобилии водились насекомые и мелкие животные. Но мне не доводилось видеть в саду ни одного крупного зверя, больше похожем на ухоженную часть леса. Наличие в этой Роще отдельных гостевых домиков и беседок было единственным, что выбивалось из общей картины леса. Чуть позже мне стало известно, что некоторые из этих домиков использовались охраной, садовниками и лекарями для проживания. Но большая часть этих домиков использовались для поселения больных и раненых. Мне позволили жить там под предлогом того, что я сам маг-лекарь.

Со мной разговаривали только Голендил, Элентитта и Таурон. Насколько я понял, остальным запретили общаться со мной. В какой-то мере это было даже к лучшему. Постепенно я узнал, что мои трофеи пошли в оплату моего проживания в этом домике. Кормить меня они обещали за свой счёт, а также собрать в дорогу. Была лишь одна проблема: наступала зима, а в это время года дороги по лесу становились плохо проходимые и к тому же опасные. Поэтому зиму мне предложили провести в этом гостевом домике. Дополнительную просьбу принесла Элентитта. Эльфы были слишком горды, чтобы передавать такие просьбы официально. Элентитта попросила меня помочь в лечении раненых и больных. Также она просила присутствовать при этом. Я не отказал. Знание истории и рассказы Голендила, помогли мне понять, что эльфы очень нуждаются в помощи, но не могут её попросить. Так началась моя долгая зима. О том, что эльфы продолжают вести бои мне стало известно после того, как в Рощу Исцеления стали приносить раненых. Таурон приходил редко. Иногда он исчезал надолго. И всякий раз его появлению предшествовало увеличение числа раненых. Моя способность лечить раны проникновением в плоть впечатлила эльфийских лекарей. Но из их рассказов мне стало понятно, что сами эльфийские маги никогда не пользовались подобными практиками. Конечно, в моей коллекции приёмов было одно такое заклинание, но мне его применять не приходилось. Но общение с эльфами придало мне решимости испытать его в действии.

Так начались мои тренировки. Мне хотелось перенять у эльфийских магов их способности, тем более что я сам считал эту способность интересной и в чем-то более эффективной контактного лечения с проникновением в плоть. Наверное, место моего тогдашнего проживания подогрело мой интерес, но я приступил к тренировкам по освоению этого заклинания. Мне пришлось достаточно долго разбирать схемы произведения его. Пока меня никто не видел, я отрабатывал положения тела и движения посохом, необходимые для выполнения этой техники. При этом мне приходилось совмещать дыхательные циклы с движениями моего тела. Это отнимало много сил. В основном моральных сил. Так пролетали мои тренировки по освоению. Движение, дыхание, концентрация, образ и активирующее слово. Напрягая чувства, я пытался уловить отклик силы, движение её в моём посохе. Снова ходил кругами по домику, или вокруг него. Думал, пытался понять свои ошибки. Сила колебалась, но не выплёскивалась вовне. Колебания силы можно было списать на мою настроенность на посох. А мне нужен был выплеск, показывающий, что заклятие реализовалось хотя бы в малейшей степени. Заклятие лечения можно было выплеснуть прямо в воздух, насыщая пространство лечебными свойствами и, при этом, не боясь навредить окружающим живым существам. Летели дни. Не кому было подсказать. Сегодня я благодарен судьбе за краткую передышку, позволившую мне освоить это и остальные заклятия. Это очень сильно пригодилось. И в тот момент, когда я уже отчаялся получить отклик на заклинание, мне это уже удалось. И помогла мне в этом злость. Никогда бы не подумал. Не стремление помочь, как в людском заклинании. Потом я научился использовать холодные эмоции при выполнении этого заклятия, но в тот момент… Когда заклятие не получилось в очередной раз, и при окончании дыхательного цикла выплеска не произошло, то я прокричал активирующее слово со злостью, на которую только был способен. Сила снова качнулась в моём посохе, и маленькая капелька энергии вытекла из него. Словно капля росы упала с навершия посоха и, замерев в воздухе, медленно испарилась, растворилась в окружающем пространстве. Я стоял, раскрыв рот и глядя удивлённо на место, где только что парила эта капля. Это была первая моя удачная попытка. Я вышел на улицу из домика. Надо было обдумать произошедшее. Через два дня тренировок после этого я получил устойчивый результат. Можно было гордиться собой. Мне удалось очень редкое заклинание.

Гостевые домики Рощи стали заполняться ранеными эльфами. Многие из них были в тяжёлом состоянии. Вместе с появлением раненых объявилась Элентитта в сопровождении эльфийки-лекарки. Эльфы достаточно вежливый народ. С улыбкой и вежливостью, за которыми чувствовалась стальная воля, лекарка пригласила меня следовать за собой. Вот так, втроём мы и начали наш обход гостевых домиков с ранеными. Мы прошли по садовым дорожкам уже покрытым тонким слоем снега. Осень брала своё. Сады уже дали свой урожай. В городе и в гостевых домиках делались заготовки. Запасались орехи и ягоды. Сушились травы и листья. Эльфы готовились к долгой зиме. В глубокие холодные подвалы опускались продукты, которые должны были храниться в холодном виде. Сады практически опустели. Теперь в них редко можно было встретить живое существо. Разумные их уже почти покинули до следующей весны, а дикие звери ещё не заполонили их, чувствуя запахи разумных. Подсознательно дикие звери ощущали от них угрозу. Листья в эльфийских садах долго сопротивлялись воздействию осени, но постепенно сдавались и они. Сплошным ковром покрывали они землю садов и леса. Лишь с дорожек их еще сметали рачительные эльфы. Сады с каждым днем становились прозрачнее. И на этот пёстрый ковер из листьев желто-красных оттенков с ворсом из пожухлой травы теперь падал снег. Это было замечательное зрелище, которым я наслаждался, двигаясь за лекаркой.

Моя просьба сначала отвести меня к тяжёлым раненым и только потом приводить к лёгким больным, высказанная в самом начале, выполнялась неукоснительно. Эльфийские лекари сами легко определяли легко раненых от тяжёлых. И последних стали селить поближе к моему домику. Подобная рачительность была всем на руку. Ускоряло обход и оказание помощи. Посетив два домика, я в тот день излечил шестерых тяжёлораненых. На лицах эльфов редко проявляются эмоции, но после шестого лечения стало видно, как они расслабились. Это был знак для меня, что тяжёлые закончились. Именно тогда я и решил опробовать новое для меня заклинание.

В третьем гостевом домике нас ждало четверо легкораненых бойцов. У одного из них было пробито плечо стрелой. Лекари уже извлекли стрелу. Теперь требовалось очистить рану от грязи и залечить её. Бойцов было мало. И если тяжелых больных оставляли в гостевых домиках долечиваться и восстанавливать здоровье, то лёгких требовалось сразу же вернуть в строй. Именно этого молодого эльфа я и избрал в качестве подопытного для эксперимента. И чтобы не делать всё сразу, я решил совместить часть лечения из арсенала контактной магии, а закончить новым заклинанием. Так я сводил к минимуму опасность, и мог в любой момент вернуться к лечению с проникновением в плоть.

Юноша явно беспокоился. Он ещё не научился контролировать свои эмоции, как взрослые эльфы. Страх и беспокойство были написаны на его лице. Мы уложили юношу на больничный стол и сняли раненую руку с перевязи, уложив аккуратно вдоль тела. Постаравшись изобразить на лице улыбку, чтобы не пугать бойца, я направил на него посох. Видимо улыбка не удалась. Увидав её, боец съёжился и попытался отползти по больничному столу подальше от меня.

- Петрификус тоталус!

Произнёс я заклинание. Тело бойца дёрнулось и вытянулось на столе. Руки свело вместе и прижало к телу. Отставив в сторону посох, я протянул руку в сторону лекарки. Меня удивило её обеспокоенное лицо. Но при этом она продолжала выполнять свои обязанности, подав мне в руку пустую чашу. Я повернулся в сторону бойца. Требовалось очистить рану. Прежде, чем мне удалось приступить к лечению, я краем глаза увидел, как лекарка повернулась к Элентитте, и до меня донёсся тихий шёпот.

- Аск эим аво на смиле аньморе. Эс скарь… (Попроси его больше не улыбаться. Он страшный…)

Я достаточно долго прожил среди эльфов. И если я не мог с ними общаться на их языке, то вполне понимал их разговоры. По всей вероятности, моя улыбка, исполненная в момент волнения, не показалась им милой. Мне удалось их напугать. Трудно описать мои эмоции в тот момент. Но сказанное эльфийкой меня одновременно расстроило и насмешило. Потребовалось усилие, чтобы успокоиться. Лечить надо с полностью спокойными разумом и эмоциями. Пора. Я активировал второе видение. Грязь и заражение в ране воина предстали перед моим взором как паразит-червяк, заползший в рану бойца и присосавшийся к его плоти. Тело паразита было покрыто тонкими волосками, торчащими из раны наружу. Этот паразит ещё не отъелся на плоти бойца, и волоски не превратились в щупальца. Но это временно.