Любовь и лошади

Начинающая коневладелица целыми днями пропадала в Гнезде и пробовала водить Систер в леваде.

— Надо ее к корде приучать, — обронила Елена Сергеевна, проезжая мимо.

Воодушевленная успехами в огороженном пространстве, Агрипина пристегнула к недоуздку корду и повела Систер на кордовый круг. Но стоило ей отпустить кобылу на несколько метров от себя, та взбрыкнула и рванула галопом, только корда засвистела. К счастью, после того первого раза, Агрипина водила Систер только в перчатках, поэтому руки остались целы. Внутри вскипела хорошая, спортивная злость. Матерясь сквозь зубы, Агрипина помчалась вдогонку.

Пробежка вымотала ее и прочистила мозги. И как она сразу не догадалась? Отправив гнедую поганку в леваду и отдышавшись, Агрипина пошла к директору.

— Елена Сергеевна. Ну, помогите пожалуйста. Не могу выбрать онлайн курсы по воспитанию лошади. Те, что видела, доверия не вызывают. Может вы что-то порекомендуете…

Директор слегка склонила голову и восхищенно посмотрела на Агрипину. Вот тебе и начинающий коневладелец. Вот это способность к анализу и критическому мышлению!

— Таг, Агрипина Евсеевна. Давайте я вам завтра покажу кое-какие приемы, а сейчас мы выберем и закажем капцунг — приспособление, чтобы работать лошадь на корде. Обойдемся без гур. — Елена Сергеевна подмигнула Агрипине.

Сидевшая там же, на кухне, соклубница Марина навострила уши.

— Девочки, а вам обязательно новый? А то я свой продаю, уже не нужен, моя Василиса выросла.

— Мари-и-ина, ты наш спаситель! — Елена хлопнула в ладоши. — Нам не обязательно новый, нам обязательно срочно.

Агрипина ощутила, что после череды неудач, судьба снова повернулась к ней лицом.

На следующий день, получив урок работы в руках с молодой лошадью, Агрипина тут же стала применять знания на практике. Загружать лошади мозг, не давая отвлекаться. Обязательно настаивать на исполнении требования. Требовать мало, хвалить много. Приучать к голосовым командам.

Конечно, мозги с непривычки уставали: не расслабишься, за "ребенком" нужен глаз да глаз. Зато сколько счастья — идти под бескрайним Подмосковным небом вместе со своей собственной лошадью! Чувствовать, как слушается, подстраивается под тебя невероятно красивое, сказочное создание, прошедшее с человечеством всю его историю.

Систер вздрогнула и прыгнула в сторону. Агрипина уверенно натянула чомбур, удерживая ее, и тут же продвинула кобылу вперед, переключая ее внимание на себя.

— Но! Работаем, Систер, работаем. Ты же у-у-умница, такая у-у-умница…

***

Борис помог спешиться Зое Васильевне, усадил в седло Ростислава Романовича и повел Лучика на малый плац.

— Кхм… Ростислав Романович… А можно это… Посоветоваться с вами по одному делу? — вполголоса спросил Борис, озираясь по сторонам.

— Отчего же нельзя. Давайте попробуем, Борис Геннадьевич. — Ростислав Романович склонился в седле. — У вас размолвка с Агрипиной Евсеевной? Я заметил, что вы сторонитесь друг друга…

Борис снова огляделся, покусал в нерешительности губы, покраснел и сказал:

— Понимаете… Тут такое дело…

Ультиматум Агрипины

Ростислав Романович внимательно слушал Бориса.

— Понимаете, я не ожидал такой реакции. Уперлась и ни в какую. Говорит, я тебе очень благодарна, ценю и все такое, но деньги за Бэста и постой верну. Вроде как это огромная сумма, подобный подарок принять она не может. Я говорю — да какая огромная? Она: “Для меня огромная, я тебе такой же подарок сделать не смогу”. Сначала вроде спокойно говорили, но потом… Сказала, что я не уважаю ее решение. Я ответил, что это она мое не уважает. Через час споров сказала, что устала и стала меня домой выпроваживать. Уже это… поздний вечер был… Ну, и повела меня твердой рукой на выход. Вон, прям как Систер.

— Борис посмотрел в сторону кордового круга, где Агрипина ловко управлялась с веселящейся кобылой. — Я стал упираться. А она посмотрела на меня этак… — Борис неопределенно покрутил в воздухе пальцами. — Посмотрела строго и говорит: “Так, дорогой. Либо ты соглашаешься, что я верну тебе деньги, либо ты на мне женишься!”. Толкнула за порог и дверь закрыла.

Ростислав Романович прикрыл рот рукой и начал захихикать.

— Но проблема не в этом, — продолжал расстроенный Борис. — Мы с ней должны были встретиться на следующий день. Ну, в нашем кафе, помните? Я кольца купил, цветы. Думаю, с утра быстренько смотаюсь на конюшню, где Бэст стоит. Договорился, что кровь у него возьмут. Кстати, вы знали, сколько мороки с перевозкой лошади? Это раньше — сел казак на коня и поскакал, куда глаза глядят. А сейчас? Перевозку в «Меркурии» зарегистрируй, карантин месяц в одном месте отстои, кровь на сап, инан, бруцеллез, случную болезнь и этот… как его? Вирусный артериит! На все кровь сдай… И только потом тебе коня перевезут. Вот.

Лучик, внимательно слушавший весь этот разговор, фыркнул и сочувственно покачал головой. Остановился, заставив Бориса вспомнить, что некоторые тут между прочим работу работают, пока другие болтают, схомячил два куска сахара и снова двинулся вперед неспешным шагом. Борис продолжил.

— В общем, жду я ветеринарша жду. Она пишет, что вот-вот будет. Заболел кто-то, и ей пришлось срочно на вызов ехать. Пока дождался ее, пока кровь взяли, пока в лабораторию пробирки завез, в кафе опоздал. Ну, Агрипина и решила, что я ее предложения о замужестве испугался.

Борис потер загудевшие виски руками, и Лучик снова остановился. Поднял морду и поелозил губами по волосам расстроенного мужчины. Борис стал похож на печального ежика, и Ростислав Романович чуть из седла от смеха не вывалился. Борис же погладил коня, прижался ненадолго к его шее щекой.

— Спасибо, дружище. Но это еще не все. — Он вздохнул и продолжил свой рассказ. — На выходных поговорить не удалось — Агрипина к дочерям уехала. В понедельник мы с ней должны были встретиться, а лаборатория как раз анализы Бэсту сделать. Думал, анализы заберу и скажу ей, что конь к перевозке готов. Приехал в лабораторию, а они: “Ой, еще не готово, реактивы закончились, вот-вот привезут, подождите”. Я Агрипине ничего сказать не могу: узнает, что я справки без нее сделал и оплатил, опять ругаться будет. В общем, я снова опоздал, ничего толком не объяснив, а она укрепилась в мысли, что я ее избегаю. Но не могу же я ей предложение по телефону делать? Не по-человечески это как-то…

— Борис Геннадьевич, проблемы недопонимания легко разрешаются, когда люди разговаривают друг с другом. Словами, так сказать, через рот…

— Ростислав Романович, с Агрипиной-то я поговорю, она поймет. Проблема в том, что обо всем этом узнала Зоя Васильевна! Она мне такое написала… Мол, поматросил, да и бросил. И теперь я одинаково боюсь обоих вариантов развития событий. Если она будет против свадьбы… Ну, тут все понятно… Но гораздо страшнее, если она поймет, простит меня и будет “за”.

Борис остановился, Лучик тоже, и Ростислав Романович вместе с ними стал наблюдать, как овца Машка улепетывает от Зои Васильевны.

— Вот! — Борис показал рукой на эти догонялки. — Это ласкучая Машка-то! Да что Машка… Жили-были куры. Приносили три яйца в день. Зоя Васильевна решила, что это из-за отсутствия должной заботы и прописалась в курятнике. Куры сказали, вот вам яйца, только оставьте нас в покое. Елена Сергеевна теперь не знает, куда эти яйца девать. Кстати, вам не надо?

Ростислав Романович утирал слезы. Действительно, после того как семь несушек стали приносит семь яиц в день, Зоя Васильевна перестала наведываться к ним по десять раз на дню.

— Нет, вы посмотрите, посмотрите! — Борис обвел рукой территорию “Совиного гнезда”. — Овцы строем ходят. Машины на парковке по линеечке. Люди научились читать табличку “С собаками на территорию нельзя”. Вальтрапа брошенного днем с огнем не найдешь, ибо Зоя Васильевна их сразу стирать тащит. Понимаете?

— Если честно, не очень. — Ростислав Романович продолжал веселиться.

— Она же примется организовывать нашу свадьбу. Из лучших побуждений. Из материнской заботы. Со всей своей энергией, — прошептал Борис, глядя на него испуганными круглыми глазами, и снова обвел рукой просторы “Гнезда”, чтобы подчеркнуть масштаб проблемы. — Агрипина как-то обмолвилась, ага. Белое платье, фата, банкет в огромном зале, тамада и все прочее. “Чтобы как у людей”, а не как хочется самой Агрипине.

— А как ей хотелось бы?

— Путешествие. Море, яхта, белые паруса и поменьше людей вокруг. — Лицо Бориса стало мечтательным. — Представляете…

Досказать не успел, зазвонил телефон. Борис поднял трубку. Новости были отличные.

— Ура! Сегодня Бэста привезут. Перевозчик сказал ждать около восьми вечера. — Борис спрятал телефон в карман и посмотрел человека, ставшего ему настоящим другом. — В общем это. Ростислав Романович. Прошу вашей помощи. Если не предотвратить, то хотя бы смягчить последствия. Зоя Васильевна только вас и слушается.

— Ах, вон оно что… — Ростислав Романович широко улыбнулся. — Вы можете полностью положиться на меня в этом вопросе, Борис Геннадьевич.

Лучик снова остановился и заржал. Пожилой всадник испуганно вцепился в гриву, почувствовав, как мощно вибрируют бока его верного “белого коня”. Тут же на его зов откликнулась Систер, которую Агрипина водила в руках по территории, приучая спокойно ходить рядом с человеком. Кобыла рванулась вперед, но Агрипина немного отпустила корду и завернула ее на большой вольт, удерживая возле себя. Ежедневная работа с молодой лошадкой дала потрясающие результаты, но иногда случались такие вот инциденты. За эти дни Агрипина навсегда усвоила, что лошадь есть лошадь, большое, пугливое животное. Да, через несколько лет, Систер станет совсем другой, привыкнет вести себя прилично и предсказуемо, но для этого сейчас надо бдить и воспитывать ее. Когда кобыла успокоилась, Агрипина бросила взгляд туда, где рядом с Лучиком и Ростиславом Романовичем шагал Борис. Он смотрел на нее! Не успела она отвернуться, как он что-то крикнул и радостно замахал ей. Агрипина вздрогнула, но Лучик и ухом не повел, продолжая спокойно катать своего всадника, вместо того, чтобы испугаться машущих рук и унестись вдаль, спасая свою жизнь от внезапной опасности.

***

К вечеру клуб опустел. Агрипина и Борис ходили за Еленой Сергеевной, которая отпускала постояльцам конюшни вечерние оздоровительные процедуры. Они все вместе чесали носы, шеи, холки, обсуждали лошадей, приготовили денник для Бэста. Но ни в восемь вечера, ни в девять, коневоз в клуб не приехал.

Приезд Бэста. Свадьба? Занавес!

“Задержка коневоза — обычное дело” — сказала им Елена Сергеевна и ушла спать.

В конюшне раздавался умиротворяющий хруст сена и редкое фырканье. Агрипина зевнула. Борис покосился на мигающие огоньки видеокамер. Директор объяснила, что ночью за лошадьми обязательно нужно присматривать:

“Знаете ли вы, что лошадь, которая легла поваляться и попала ногами на что-то высокое, например стену денника или высокий сугроб, или провалилась спиной в ямку на земле, подняться самостоятельно уже не может? Так устроен большой конский организм.

А дальше включаются природные механизмы самоликвидации. Не можешь встать? Ты — чей-то вкусный обед. И «добрая» природа решила, что если лошадка долго лежит, в ней надо срочно включать кнопку «выкл». Все процессы замирают, кишечник останавливается, легкие затекают и прощай, друг. Поэтому на конюшне всегда должен быть дежурный. Что делать, если такое увидели? Зовите подмогу, если вы новичок, или смело оттаскивайте за хвост. Не бойтесь, не оторвете! Каких-то полметра и лошадь встанет самостоятельно.”

В первом часу ночи из кармана дремавшей на диване Агрипины раздался “Полет валькирий”.

— Мама? Что случилось? — Агрипина вскочила на ноги. — Загранпаспорт есть. Да, погоди ты, какая Турция, ты почему не спишь в это время? Ростислав Романович, вы у мамы? Точно все хорошо? Да, да, я слушаю. Турция, отель с лошадьми. На свадьбу… Мама, в смысле на мою? Ты что, опять за старое? Антоша твой что ли в Казахстане не прижился? — Агрипина раздула ноздри, но через пару секунд ее брови удивленно поползли вверх, а глаза округлились. — В смысле с…? Ха-ха-ха, мама, не смешно. Ты не пробовала для начала у него спросить? Все. Не смешно. Кладу трубку, спокойной ночи.

Агрипина прошла к окну. Во дворе белел снег, на небе мерцали звезды, коневоза не было, покоя в душе тоже. Зачем она ляпнула тогда про свадьбу? Ведь и в мыслях не было. Встречались и встречались, никаких серьезных намерений. Но почему-то стало очень обидно, когда после той неудачной шутки Борис стал избегать ее… Даже мама заметила это. С чего же она сейчас заговорила об их свадьбе? Странно…

Пока Агрипина общалась с мамой, Борис прочитал сообщение от Ростислава Романовича: “Боря держись! Все что ни случается всегда к лучшему”. Рука сама потянулась к лицу. Что тут может быть к лучшему? Надо было по телефону предложение делать, все лучше, чем вот так… Или не молчать про ветстанцию… Что же делать, что же делать? Как все исправить? Мысли в голове метались, как вырвавшийся на свободу текинец Доран. Поражение нужно было срочно превратить в победу.

Агрипина повернулась и чуть не споткнулась о стоящего на одном колене Бориса.

— Солнце мое, — сказал он, взяв ее за руки. — Я хотел как лучше, и у меня получилось. Зоя Васильевна одобряет, свадьбы не будет… то есть будет, но такая, как ты хотела, а не “как у людей”. — Он поднялся и взял Агрипину за плечи. — Я молодец?

Агрипина молчала. Ее накрыло чувство нереальности происходящего. Ночь, тишина, запах сена и кофе. Какие-то странные разговоры…

Загудел виброзвонок.

— Это перевозчик, — сказал Борис растерянной Агрипине и включил на смартфоне громкую связь. — Да, мы ждем. В три утра? Хорошо. Да, вы уж постарайтесь.

Агрипина покосилась на чайник, потом на сковородку. Посмотрела на Бориса.

— Нет-нет-нет, Агрипина Евсеевна. Даже не думайте. — Борис потащил ее на диван, подальше от тяжелых и острых предметов. — Рука у вас тяжелая, так и без мужа недолго остаться. А я, между прочим, не только веселый, но и полезный. На днях научился шишечки заплетать. Так что коневед, то есть коновод из меня ого-го! Бесценный, можно сказать, кадр. Ты какие кольца хочешь? — Борис заправил Агрипине прядку волос за ухо и нежно провел пальцами по щеке. Он изо всех сил старался не выдать своего волнения. — Что, если на заказ сделать? С гравировкой скачущей лошади?

Агрипина плюхнулась на диван и потерла лицо руками. Ущипнула себя за щеки. Вроде не спит. Хотелось есть. Нет, не есть. Жрать.

— Схомячить бы чего-нибудь, — сказала она вслух, а про себя подумала: “Значит, не сон, значит, правда.”

Борис нырнул в телефон. “Заказ еды Егорьевск круглосуточно…”

— Пицца или роллы?

— Пицца! — Агрипина сглотнула слюну и стала любоваться, как ее мужчина добывал мамонта. То есть, не мамонта, а восхитительную, ароматную лепешку с сыром, грибами, колбасой и помидорами.

Быстренько сделав заказ, Борис продолжил ковать железо.

— В знак серьезности моих намерений, пока ждем еду, расскажу тебе, почему два раза на встречи не приехал. Прошу отметить, что за это я уже огреб от Зои Васильевны по полной, так что ругаться не надо.

Агрипина фыркнула и воодушевленный небольшим успехом Борис, поведал о своих похождениях в процессе получения ветсправки для перевозки Бэста.

— Не мог мне сказать? Я же в отпуске, сама бы съездила, — возмутилась Агрипина. — Теперь объясни мне звонок мамы.

Борис объяснил.

— Ну, а что. Ростислав Романович сделал все, что смог. По крайней мере теперь Зоя Васильевна будет готовить путешествие, а не вот это все с фатой и “горько, горько”.

Агрипина молчала. Борис вспотел. Сейчас как скажет: “А меня кто-нибудь спросил?”

— А меня кто-нибудь спросил? Что ты ржешь? Что смешного? Борис, в конце-концов… — Агрипина шипела рассерженным кошкой. Очень хотелось поорать, но не пугать же лошадей в конюшне. — Я была замужем. У меня дети. У тебя родители, мы с ними даже не знакомы…

— Солнце мое, это наша свадьба, и наша жизнь. Причем тут дети и родители? Разве они имеют право вмешиваться нашу в личную жизнь? Слушай только себя. Между прочим, это ты мне предложила жениться на тебе. Теперь, как честный человек, ты обязана выйти за меня замуж. О, пиццу привезли. Заваривай чай, я мигом.

Агрипина кипела не хуже чайника. Как они посмели решать за ее спиной? Вернулся Борис, но высказать она ничего не успела: от аппетитных запахов из коробок, закружилась голова. Она умяла половину огромной пиццы, откинулась на спинку дивана полежать пару секунд перед тем, как отстаивать свои права, и мгновенно уснула.

Борис выдохнул. Разборки откладывались. Но, когда приехал коневоз, он решил разбудить Агрипину. И так слишком много всего произошло за ее спиной.

— Всадники, по коням! — зашептал он ей на ухо и потряс за плечо. — Подарок приехал, Агрипин, вставай. Мы тут все уронили.

Агрипина потянулась обниматься, но вовремя вспомнила, что обиделась. На ходу натягивая шапку и застегивая куртку, она рванула во двор. В открытой створке коневоза виднелась восхитительная вороная попа. Затаив дыхание, Агрипина ждала, когда ее прелесть окажется у нее в руках. Но шли секунды, потом минуты, Бэст перетаптывался внутри, но не выходил. Из глубины коневоза стали доносится удивленные возгласы перевозчика. Агрипина встревожилась. Потом впала в панику.

— Впервые в жизни такое, — развел руками водитель коневоза. — Ладно погрузка, там бывает по нескольку часов зайти уговариваешь. Но, чтобы наружу не выходили — такого я еще не видел.

Агрипина тоже не видела, зато слышала от Елены Сергеевны, что Систер час выгружали. Пришлось вывести из коневоза всех остальных пассажиров и накормить кобылку пастой Домоседан. Неужели и Бэст такой же? Она ходила вокруг коневоза и жалобно звала Бэста. Мелькнула мысль позвать на помощь Елену Сергеевну, но будить рано встающего человека и много работающего человека ей было стыдно. Надо учиться справляться самой.

Прошло полчаса. Перевозчик от легкого изумления перешел к полному шоку и нецензурной лексике, но конь отказывался сдавать позиции. Как раз в этот момент Борис куда-то убежал.

— Так. Забирайте его быстрее, или платите мне за задержку, — заявил перевозчик Агрипине.

— Д-да, сейчас попробую.

Но подойти к коневозу ей не дали. Вернулся Борис, накинул на нее одну из попон Систер. Закутал поплотнее. Она невольно потянулась к нему. К человеку, который поддерживал ее все эти долгие месяцы. Рядом с которым ей всегда было хорошо и весело. Который купил ей Бэста. Который добыл ветсправку. Благодаря которому наладились ее отношения с мамой… Она вспомнила разговор про свадебное путешествие. Даже это он предусмотрел!

— Борис. Я дура. Я согласна, — еле выговорила она замерзшими губами и тут же оказалась приподнята над землей и даже слегка подброшена в воздух. — Ай! Ты что творишь?

— Я говорю, платите мне за задержку, — повысил голос перевозчик. — Если щас же не заберете…

Борис опустил Агрипину на землю. Посмотрел на наглую черную жо… красивый вороной круп. Приподнял одну бровь, набычился и пошел на возмущавшегося мужчину.

— Вы бы его еще дольше везли. Конь со вчерашнего дня едет. Чего ему выходить, он там уже обжился, обои поклеил, корни пустил…

Борис толкнул перевозчика плечом и полез в коневоз. В жизни были дела поважнее и поприятнее, чем толочься во дворе ночью, ожидая, пока кое-кто соизволит пройти в денник.

— Так, кто тут у нас сильно умный? Ну-ка быстро пошли. Я тебе это припомню, рожа наглая, — возмущался Борис, выпихивая Бэста наружу. — Давай, давай, шевели лапами, не позорься перед хозяйкой.

По трапу коневоза застучали копыта. Агрипина запрыгала на месте и захлопала в ладоши — под напором Бориса Бэст покинул насиженное место и прошествовал в конюшню, как величественный парусник, выходящий из порта в открытое море.

Впереди их ждало увлекательное путешествие в мир выездки и конного спорта.

КОНЕЦ!