Продавщица продолжала вырываться, изгибая и разгибая всё своё тело. Невероятно быстро, пытаясь двигать и руками, и ногами. Охранники и продавщица не могли при этой борьбе нормально разговаривать, слышались лишь отдельные звуки.
ПРОДАВЩИЦА: (в борьбе). Су…! Я…. Ваш….
ОХРАННИК/ОХРАННИЦА (вместе): (Держа продавщицу за руки и ноги). У…! Пок…! Чтоб… Воровка…
Слова охранников и продавщицы, в борьбе сливались в единое целое и нечленораздельное уханье и аханье, что они говорят, было невозможно понять. Юноша у прилавка, и девушка, переставшая плакать, поодаль, смотрели молча, на всё происходящее с большим изумлением.
Продавщица, активно работала и руками, и ногами. Охранники с большим усилием и очень медленно, держа в своих руках изгибающуюся и извивающуюся продавщицу, продвигались к выходу.
Неожиданно, в борьбе, во время когда продавщица, в руках двух охранников сильно просела вниз, почти до пола, раздался громкий, на весь магазин звук — «прпрррррррпрпрррррпррр».
Все, охранники с продавщицей, находившейся в их руках, от неожиданного звука, замолчали и замерли в тех позах, в каких находились, прекратив борьбу. В тишине стал слышен звук, пролетающей мухи.
ПРОДАВЩИЦА: (Без движений, после паузы, крича). Опустите немедленно меня на землю!
Охранники, растерявшиеся от услышанного звука, с брезгливым взглядом, смотря на её зад, словно боясь запачкаться, отпускают её. В магазине вновь воцарилась полная тишина, и вновь стало слышно, как пролетает муха.
Все смотрели на продавщицу, изумлёнными глазами. Её красное, красивое и дорогое, обтягивающее платье, было задрано, и во время, когда она вырывалась, извиваясь из рук охранников, разорвано сзади, ниже талии, в том месте, где у всех людей находится попа. Оказавшись на земле, без рук охранников, она одёрнула своё платье.
Подошла к сумочке, упавшей во время борьбы на пол, приседая, нагнулась, чтобы поднять её, и в момент, когда она нагибается, и берёт сумочку в руки, вновь раздаётся громкий звук «пррррпрпрррррр». Платье продолжает рваться и так как оно было в обтяжку, сжиматься к животу, оголяя её зад.
Охранники, видя оголённый зад своей бывшей начальницы, громко заржали и быстро подбегая к продавщице, схватили её под руки и под ноги, не дав ей опомниться понесли к входной двери. Платье у продавщицы, когда её охранники взяли под руки и за ноги, ещё больше разорвалось и её зад был полностью виден. В таком положении, вися между двумя охранниками, продавщица уже не сопротивлялась своей участи. В какой-то момент её взгляд, столкнулся со взглядом юноши.
ПРОДАВЩИЦА: (Юноше со злобой). Ты! Ты! Ты! Ты!
Охранники, донесли в этот момент, продавщицу до входной двери и вытолкнули на улицу, почти выкинув. Продавщица оказалась на земле, на четвереньках и от этого её зад, из-за порванного сзади платья был виден отчётливо. Охранники заржали, развернулись и ушли со сцены.
ГОЛОС 1: (Голос за кулисами). Мать бьют! Бежим.
ГОЛОС 2: (Голос за кулисами). Что?! За что?
ГОЛОС 1: (Голос за кулисами). Догавкалась. Бежим скорей отсюда, а то и нам достанется. (Слышится звук убегающих шагов).
Мимо продавщицы, встающей неумело с четверенек в этот момент, проходят прохожие, с любопытством смотрящие на неё. Никто не помогает ей встать. Продавщица, встала самостоятельно, поправила задравшееся платье и приложила свою сумочку, сзади, к разорванному месту на платье, стараясь к проходящим мимо прохожим повернуться передом. Прохожих было несколько, и они шли, и с лева, и справа от продавщицы, ей пришлось быстро крутиться на месте, прикрывая разорванное платье сзади от прохожих. Всю эту картину, с продавщицей, наблюдал и юноша из зала хозяйственного магазина, до тех пор, пока, за прилавок не подошла другая продавщица, молодая девушка, которая ранее плакала.
Юноша положил молча деньги, показал на кран-буксу, девушка положила её на прилавок. Необходимую, для их поломанного крана запчасть, юноша взял в руку, положил в пакет и вышел из магазина, направляясь домой. Уходя за кулисы, он оборачивался головой, в сторону оправляющейся продавщицы и голоса, доносящиеся оттуда.
ГОЛОСА ПРОХОЖИХ: Вы видели? Как её поймали?
ГОЛОСА ПРОХОЖИХ: Да. Так ей, так ей, сколько людей обманула. И смех, и грех, с голым задом пред всем городом. (Дружный, одобрительный, весёлый смех множества голосов.)
Юноша, постепенно уходит за кулисы.
Гаснет свет.
СЦЕНА 8
ОБСТАНОВКА: Комната в доме у бабушки. Стол, стулья, другие предметы домашнего обихода.
ПЕРСОНАЖИ: Бабушка подходит к столу, наливает в чашку чай и собирается его выпить. В это момент из-за кулис, в комнату вбегает юноша. Подбегает к бабушке.
ЮНОША: (Словно рассказывает срочную новость). Ба! Я тебе сейчас такое расскажу!–
БАБУШКА: (Перебивает). Да отдышись сперва. Садись, чайку попьём.
Бабушка наливает в другую чашку чай для внука. Юноша подбегает и залпом выпивает чашку чая.
БАБУШКА: Да что случилось?
ЮНОША: Случилось! Такое!–
БАБУШКА: (Перебивает). Что?
ЮНОША: Справедливость восторжествовала! Глиняный век сработал!
Бабушка внимательно, поставив свою чашку с чаем на стол, посмотрела на внука.
ЮНОША: Был сейчас в том самом магазине…–
БАБУШКА: (Перебивает). Ну, я же тебя просила, туда больше никогда не заходить. Почему ты меня никогда не слушаешь?
ЮНОША: Извини. Мне пришлось. Наш кран течёт, а запчасти только у них продаются. Весь город обошёл, нигде такой нет. Пришлось.
Юноша достаёт из пакетика купленную запчасть и аккуратно укладывает её, и чек на стол, перед бабушкой. Бабушка берёт в руки и смотрит.
БАБУШКА: Ну, что с тобой поделаешь? Надо было вдвоём пойти. Зачем один пошёл? Без меня?
ЮНОША: Прости. Рискнул.
БАБУШКА: Ладно, уж. Рассказывай, что там произошло.
ЮНОША: Представляешь! Я вообще долго не решался туда зайти. Стоял перед входом. Но, когда зашёл, вижу, там скандал, до потолка. Эта самая воровка, что-то кричит, доказывает, своему боссу, другая, новенькая, рядом, плачет. Потом слышу, их босс, как гаркнет на воровку: «Ты меня обокрала, ты у меня миллион украла, шурупы вечно не докладывала». В общем, я так понял её поймали за воровством.
БАБУШКА: А, она что?
ЮНОША: Она, тыкала пальцев в другую, новенькую продавщицу и орала, что это та, всё подстроила.
БАБУШКА: Какой подлый человек.
ЮНОША: Помнишь этих уродов, что нам из-за забора забрасывали скомканные газеты?
БАБУШКА: Ещё бы не помнить. Такое хамство.
ЮНОША: Так вот один из них, их главарь, оказывается её сын.
БАБУШКА: Да ты что? Вот воистину, какая яблонька червивая, такие же и яблочки с гнильцой.
ЮНОША: Ага. Глина. Как слепят, такой горшок и выходит.
БАБУШКА: А дальше что?
ЮНОША: (Со смехом). Босс, подозвал тех самых охранников, мужика и бабу.–
БАБУШКА: (Перебивает). Не бабу, а женщину. Ну, что ты такой вульгарный?
ЮНОША: Ба. Ну, она же плохая. Почему её нужно называть женщиной?
БАБУШКА: Потому что, нельзя, некрасиво и подло унижать, уничижать человеческое достоинство других людей. Даже за глаза.
ЮНОША: (Серьёзным тоном). Но, они же нас унизили!? Почему нельзя?
БАБУШКА: Всё равно не нужно в ответ. Это не прилично. Так хорошие, интеллигентные люди не поступают. Понимаешь, если кто-то сделал глупость, зачем подражать этой глупости, даже если она кажется крутой на первый взгляд. Подражать нужно хорошему, не опускаться до низкого уровня. Но продолжай, что там произошло дальше.
ЮНОША: (Со смехом). А дальше. Их босс подозвал охранников, ту самую ба…, извини, женщину и мужчину.
Бабушка в этот момент одобрительно кивнула головой.
ЮНОША: И подал им знак, что бы они её вывели наружу. Ну, примерно, как нас тогда. Они подошли, а продавщица начала драться с ними.
БАБУШКА: (С удивлением). Драться!?
ЮНОША: (Со смехом). Ага. Они её под руки, а она вырывается, как змея. Они её опять под руки, они их давай ногами лупить, царапаться. (Смеётся.) Они тогда хватают её, за руки, и за ноги (смеётся.), поднимают и как ребёнка сажают на горшок, так и её, в такой позе тащат к выходу. (Смеётся.) Она орёт, её сумочка вылетает из рук, у неё отрываются ручки, когда она пытается их побить ею, и вдруг… прпрпрпрпрпрпрпрп (смеётся.)
БАБУШКА: Что за пр?
ЮНОША: (Со смехом). Ну, прпрпрпрп. (ещё громче смеётся.)
БАБУШКА: Ну? Пукнула, что-ли?
ЮНОША: (Со смехом). Хуже.
БАБУШКА: Да, что ж может быть хуже, в обществе людей? (Смеётся.)
ЮНОША: Платье порвалось, на самом её заду.
Бабушка и внук, вместе засмеялись.
ЮНОША: А её сын, тот самый, там был и всё видел, и сбежал от испуга, со своей подружкой. Ба! Что теперь с ним в школе будет… (смеётся.)
БАБУШКА: (Со смехом). Да, Бог шельму метит, это точно. Вот видишь, справедливость, действительно восторжествовала. Пусть не сразу, но восторжествовала. Не зря же люди говорят: «сколь веревочки не виться…». Но, ты не злорадствуй. Нельзя. Нехорошо.
ЮНОША: Ба. Конечно. Справедливость. Но, шурупы то, нам всё равно никто не вернул. И мне пришлось экономить на школьных завтраках. Всё равно обидно.
БАБУШКА: Я всегда замечала, что, кто неверен в маленьком деле, всегда будет неверен и в большом. Ворующий понемножку, когда-то украдёт и много, очень много. Та продавщица, воровала по одному шурупчику из упаковки, это малость, но показатель того, что, если бы ей поручили большое дело, она украла бы и больше. Значительно больше. Что с ней и произошло. Но, человек она, конечно подлый. Но не пропащий окончательно. Может быть ей будет хорошим уроком.
ЮНОША: А знаешь, ба, если бы они нам поверили тогда, то их босс не потерял бы свой миллион. Так что, сам окружил себя нечестными людьми и теперь расплатился за свою самонадеянность. Но всё равно, хоть и смешно, но немного грустно.
БАБУШКА: Верно подметил. Грустно, хоть и справедливость восторжествовала. Главное не злорадствовать.
ЮНОША: Это да. Не отдали ни шурупов, ни денег. Зато как её разоблачили!
БАБУШКА: И смех, и грех. С голым задом по всему городу. Умереть со стыда.
ЮНОША: Мне приятно, что хоть так пришло возмездие.
БАБУШКА: Нет. Мы должны не радоваться, а посочувствовать.
ЮНОША: Ну. Уж нет. Я не хочу сочувствовать ей.
БАБУШКА: А, ты научись.
ЮНОША: Зачем. Она плохая.
БАБУШКА: Да, плохая. В этом и будет твоё благородство. Ты посочувствовал плохому человеку.
ЮНОША: Не понимаю, зачем? Эта продавщица принесла нам с тобой много неприятностей. Зачем ей сочувствовать?
БАБУШКА: Такие, как она, могут исправятся.
ЮНОША: Я не верю.
БАБУШКА: Не надо верить. Верить, в то, что плохой станет хорошим — глупость. Надо, просто надеяться.
ЮНОША: Ну, ты даёшь! Ни за что. Так ей и надо! Интересно, как она в разорванном платье по городу шла?
Бабушка с внуком вновь, весело засмеялись.
БАБУШКА: Нехорошо злорадствовать. Благородство не злорадствует. И не радуется чужому горю. Мудрость не в осуждении и не злорадстве. Мудрость и благоразумие, в молчании, и хладнокровии.
